Самовыдуманный рай

— Что уставился? Давай, я быстро тебе покажу основу, в остальном разберешься сам, у меня есть дела поважнее, — поясняет Кайзен. Теперь становится понятным, к кому так спешил этот альфа. Похоже, что шпиону, посланному в Сотту, редко выпадает попасть к семье. Интересно, как в Сотте не догадались, что Кайзен нарушает главный из закон о преданности стране? Они же копают под каждого, а под тех, кто служит в войске, и более. Это же какую изворотливость и везение надо иметь, чтобы не раскрыли? Яли выходит, закрывая дверь на ключ. Ему холодно в одной рубашке, тут температура явно ниже, чем на поверхности. Ледяная дрожь пробирает до костей до такой степени, что слышно стук зубов. Кайзен окидывает его взглядом с ног до головы и без слов уходит в сто десятую. Не успевает Яли подумать, что и к чему, как альфа возвращается с махровым пледом, который накидывает ему на плечи. — Держи. Тебе вредно мерзнуть, — Кайзен с тем же непроницаемым выражением лица поправляет на нем плед, задерживая руки на плечах непозволительно долго. — Не трогай меня, я же просил… Отойди на метр и ближе не подходи, — Яли раздражает прикосновение к себе чужого альфы. — Не нарушай мое личное пространство, я же твое не нарушаю! — Без проблем, — Кайзен отходит от него на несколько шагов. Его невозмутимость раздражает еще больше. Но за плед Яли благодарен: ему вскоре становится теплее. Правда, воспоминания залитой кровью солдат поляны его не покидают. До сих пор. И от этого становится не по себе — жутко. Скорей бы проснуться от этого кошмара в объятьях Франа в том далеком домишке, в безопасности и на свободе… — Кхм, — Кайзен прокашливается, возвращая его в жестокую реальность. Яли переводит на него взгляд: тот выжидающе смотрит. И снова зрительный контакт, как тогда, в кузове машины. Они будто играют в игру, кто скорее моргнет. — Куда мне? — Яли сдается первым. — Я покажу основные места. Мы сейчас находимся в жилом районе, именуемым Центральным. Возьмешь у кого-то карты, если будет интересно. Мы недалеко от штаба Командора, это влево по коридору. Этот же этаж. В этой ветке туннеля двадцать комнат, душ и санузел находится в одном месте. Кухня тоже. На всех, — Кайзен кивает в сторону и идет, зазывая за собой. Приводит в широкую комнату с душевыми открытыми кабинами, разделенными только перегородками. Яли особо не всматривается, он устал. — Туда туалет. Пошли дальше, — альфа ведет его в обратную сторону. Вскоре они выходят в широкий зал. Яли смотрит вниз, хватаясь за перила — туда метров десять. Зал овальный. Он осматривается и понимает, что стоит наподобии балкона. По периметру расставлены длинные лавки. — Зал собрания, — поясняет Кайзен. — С распорядком ознакомишься сам. «Тут хотя бы чисто», — Яли подмечает также, что редкие прохожие одеты нормально, не в лохмотья, как представлялось. Он кутается в плед и переводит взгляд на альфу рядом. Всматривается и подмечает небрежный вид. Темные волосы торчат, немытые неделю, на лице того же возраста щетина. Высокий, но не выше того великана из кабинета Сая. Угловатые черты лица делают его похожим на уголовника. Альфа объективно некрасив. По крайней мере, не во вкусе Яли. — Есть хочешь? — Кайзен снова зовет за собой. Странно, что при всем внешнем безразличии альфа проявляет к нему подобие заботы — отмечает Яли неосознанно. — Посидишь с омегами, у них и спрашивай, чего захочешь, — Кайзен ведет его к конструкции в стене, напоминающей грузовой лифт в шахтах. Альфа поворачивает рычаг и дверка конструкции движется вверх. — Давай, не бойся, не упадет, там хорошее крепление, — наверно, заметив его недоверчивый взгляд, уверяет Кайзен. Яли осторожно забирается в «кабину лифта», скрипящего и угрожающе качающегося. Он прижимается к стенке, отодвигаясь подальше от альфы. Впрочем, тот больше не нарушает его личных границ. Как только дверца опускается до конца, конструкция сдвигается вниз с леденящим душу звуком. Если бы Яли не был настолько уставшим, он бы сильно испугался. Минуты две — остановка. — Мы спустились на промышленный этаж, — поясняет кратко Кайзен. И уже без объяснений ведет в неизвестном направлении. Яли догадывается, что это что-то похожее на фабрику. И судя по запахам, тут пекут хлеб. Он не успевает ничего рассмотреть, как Кайзен заводит его в тесную каморку, где около стола стоит невысокий омега. — Приехал, что ли? — незнакомый удивляется. — Вот Маэль обрадуется… — Хочу провести время с Ма, но мне тут сказали проследить за этим, — Кайзен кивает в его сторону. — Оставлять его одного не рискую, он беременный. Присмотришь? — Что же ты так с ним бесцеремонно? Он же напуган, посмотри, — омега всплескивает в ладони и переводит взгляд на Яли. — Не бойся ты, проходи, садись вон тут. Этот неотесанный чурбан всегда такой черствый! — Я вообще-то слышу. — Так давай, иди, пока я тебе кочергой кислую мину не исправил, — сварливо упирает руки в бока омежка. А Кайзен только и рад избавиться: тут же уходит. — Пф… И не попрощался даже! Не муж, а что-то с чем-то… — Он, — Яли садится на предложенный стул, — ваш муж? — Свела нелегкая, — незнакомый взмахивает рукой. — Браки в Альтаире не заключают, если ты об этом. Но, поскольку у нас с Кайзеном общий ребенок, то мы считаем друг друга семьей. Яли с большим облегчением разминает затекшую спину и вытягивает ногу которая все еще болит. Он откидывается на спинку, прикрывая глаза. Ничего не хочется. Наступившая апатия поглощает его целиком. — Я Стайофан, — представляется омега. Яли открывает глаза и видит протянутую для рукопожатия ладонь. — Яли, — он пожимает руку. Невольно осматривает пухлого омегу с длинными заплетенными в косу волосами. У него нетипично смуглая для Сотты кожа и глаза такого же оливкового отлива. Он продолжает молча рассматривать его, не задумываясь, насколько с его стороны это выглядит бестактно. — Я вижу, что ты в замешательстве, — внезапно говорит обладатель необычного имени Стайофан. — Ты наверно и кушать хочешь… Погоди-погоди. У нас тут, конечно, с едой все строго, но я думаю, что смогу тихонько урвать тебе хлеба. Яли никак не реагирует, закрывая обратно глаза. Веки тяжелые. Он слышит стук двери, за ним снова скрип спустя пару секунд. Но судя по природному запаху, это кто-то другой. — Новенький? Странная у тебя прическа, — слышится писклявый голосок, судя по всему, омеги. — Это парик, — Яли не в силах открыть глаза. — У меня получше парики есть, хочешь, принесу? Подберем подходящий, — не унимается пришедший. Почему они все пытаются ему помочь? Из-за беременности? — Если хочешь есть, то вот, — его рук касается что-то теплое и Яли открывает глаза, видя, что ему на колени положили свежую булку. — Я для себя, было, лишнюю испек, но тебе нужнее, вон, какой худой. Ешь-ешь, только Стайофану не показывай, он такой крик поднимет! А его крик не каждый выдержит, перепонки в ушах треснут, — омежка посмеивается. Яли касается теплой поверхности пальцами. В животе урчит — он не ел больше суток. И, как на то, совсем не хочется. Но он сейчас не так за себя думать должен, как за ребенка — именно поэтому Яли и разламывает небольшую булку пополам. Одну часть берет себе, а другую отдает обратно, поднимая взгляд на стоящего рядом омегу. Этот тоже с темной кожей, и это явно не загар, а гены. Другая раса. Незнакомый выше Стайофана и стройнее в разы. — Я столько не съем, спасибо, — благодарит Яли, выдавливая слабую улыбку. На большее он не способен. — Спрячь на потом, тут тебе редко когда будет перепадать столько хлеба, — омега широко улыбается ему и отодвигает от себя предложенный кусок. Яли прячет его в карман. — Зерна у нас не так много, чтобы баловать себя мучными изделиями. Яли кусает мягкий и ароматный хлеб, жует на автомате и глотает. Но в нос тут же ударяет трупный смрад и еда норовит вернуться обратно. На пол. Яли сдерживает позывы и быстро доедает булку. Он принюхивается и убеждается, что зловонный запах ему померещился. Это всего-лишь травматичное воспоминание, которое еще не скоро покинет его голову. — Так-так, Ялиша, ты не убежал? — вместе с дверным скрипом звучит другой голос. Знакомый. — О, Мак, ты что тут делаешь? — Пришел посмотреть на новенького, весь цех видел, как Кайзен его сюда повел… Ох, Стеф, он мне напомнил, как моего соседа привели, он такой зашуганный ходил, а потом вовсе в депрессию впал и пытался себя убить. Понимаю, резко без солнечного света и привычного общества не каждый выживет… Нам-то что? Мы тут родились. — Тебе лишь бы язык почесать, — Стайофан указывает на дверь. — Твоя смена еще не закончилась, поговорим потом. Мак уходит, его место рядом с Яли занимает другой омега. — Так, бери это и быстро спрячь, пока Мак или кто другой не увидел, — Стайофан тыкает ему такую же булку в руки и воровато оглядывается на дверь большими глазами. — У нас тут строго. И припасов тебе пока не выдадут, чтобы ты мог себе что-то приготовить на общей кухне, а до завтра времени много. Ты же голодный совсем… — омега сочувствующе на него смотрит. — Почему тут все так хорошо относятся к друг другу? — Это у нас в крови, — пожимает плечами пухлый омежка. — Еще великий Аластар завещал, что мы должны помогать друг другу и поддерживать в трудную минуту, куском хлеба делиться. Какие из нас тогда люди? Если каждый будет думать только за себя, мы не выживем, как вид. Мы тут, в Альтаире, как одна большая семья. Яли только пожимает плечами. У него снова начинает болеть голова. Его слишком резко перебросили из одного мира в другой, и теперь он пытается адаптироваться и понять, куда вообще попал. Стайофан замолкает и садится за стол, перебирая какие-то бумаги. — Ты из сто девятой? — омега отвлекает его от гнетущих мыслей, кивая при этом на ключи в его руке с номерным брелком. — Наконец у нас будет сосед. Давно там никто не жил… Ты от природы такой молчаливый или просто напуган? — Устал, — выдавливает Яли хрипящим голосом. Прокашливается. — К нам иногда привозят тех, кто поживее, из котлованов. Обычно это альфы или беты, преступники, убийцы, неосторожные заговорщики из Сопротивления… А тут ты, омега. Убил кого? — Сбежал. — О-о… Думал, за Соттой есть место получше? Иронично, — омега переводит взгляд с бумаг на него и поджимает пухлые губы. — Некуда бежать. Мы узники этого клочка пригодной для жизни земли. Яли не понимает, о чем идет речь. Он пожимает плечами в который раз и утыкается взглядом в пол. Головная боль усиливается. И внезапная краткая сирена ухудшает ситуацию: за дверью шум голосов и топот ног. — Все, смена кончилась, — с этими словами в каморку заходит второй омега, Мак. — Я заварил успокоительной травы, только осторожнее, чашка горячая, — Яли, как в ступоре, перенимает из рук в руки полную кружку чая, и так же заторможено благодарит. Он отпивает немного горячей жидкости, пряной на вкус. — Тебе от нее захочется спать, — продолжает говорить Мак. — Пойдем? Рабочий день окончен, шесть вечера. Яли встает, продолжая пить чай на ходу. Кажется, эта странная трава убирает головную боль и действительно успокаивает. Вскоре тревожные мысли отступают, на замену им приходит легкое забвение: Яли не хочется думать ни о чем — будь что будет. Стайофан и Мак идут вместе с ним, поднимаясь вверх на том же «лифте». Во второй раз ехать уже не страшно. Вокруг люди. Проходят мимо, улыбаются и кивают им, приветствуют. Все настолько доброжелательные, что у Яли возникает сомнение, что это люди вообще. В Сотте, как говорил раньше Стайофан, и правда каждый сам за себя. Если там кому-то станет плохо на улице, никто не вздумает подойти: и это принято считать нормой. Яли сам проходил мимо, когда видел, как кто-то попал в аварию или нуждался в помощи. Странно теперь наблюдать за совершенно другой картиной — за людьми, которые стоят друг за друга горой и дружны между собой. Тут другой менталитет и нация другая. И это ощущается сразу, без долгих наблюдений. Омеги проводят его до комнаты и вскоре приносят чистую одежду и полотенце для душа, к тому всему ломоть мыла. Яли смотрит на этот странно пахнущий кусок: он мало напоминает ему жидкие очищающие гели, которыми он пользовался в Сотте. Стайофан заводит его в общий душ и показывает, как включать воду. Яли только кивает, жалея, что душевые кабинки открытые и нет никаких заслонок. Благо, это омежья часть и альфы сюда заходить не должны. По крайней мере, он на это надеется. …Оставшись один на один с ржавым краном, Яли прокручивает до конца. Он думает о системе водоснабжения и канализации: как-то же оно тут все устроено, раз тут так чисто и не воняет. Вода, правда, едва теплая, под такой не согреешься — разве что замерзнешь еще больше. По голому телу скатываются струи и убегают в слив под ногами. Яли стучит зубами от холода. Вода дарует ему ложное убеждение того, что он очищен от смрада котлована и от крови невинно убиенных солдат. С этой параноидальной мыслью он намыливает кожу подаренным куском мыла, после чего трет до покраснения жесткой мочалкой. Отмыть. И ему действительно становится легче. Яли встает лицом к стене, очерчивая пальцами на ней линии. Поверхность ледяная. Но еще больше дрогнуть заставляет стук двери и шум шагов позади. Стайофан? Мак? — Кхм. Яли поворачивается, тут же отворачиваясь обратно в попытке прикрыться. «Какого злого духа тут делает Кайзен?!» — он негодует. — Выйди немедленно! Я вообще-то омега, тебя ничего не смущает?.. — Я не воспринимаю тебя, как омегу, — совершенно спокойным тоном оспаривает Кайзен и так и не сдвигается с места. Яли быстро хватает полотенце, закручивая попутно кран. Заворачивается. Смотрит на альфу испепеляющим взглядом, желая, как минимум, убить его здесь и сейчас. Бесцеремонность этого солдата просто поражает. И, как на то, Кайзен даже не извиняется за такое наглое вторжение и созерцание его обнаженного тела. Только Франу позволена такая вольность, больше никому! — Командор поручил мне передать приказ. Завтра утром к десяти ты отправляешься к нему. В кабинет. Дорогу, думаю, помнишь, если нет — спросишь кого угодно, тебе подскажут. Я уезжаю в Сотту уже сейчас, — Кайзен говорит это, смотря в глаза. Чувство, словно отчитывается: ни одной эмоции. — Если что, дверь можно закрыть изнутри. Это на будущее, — альфа разворачивается, останавливаясь у выхода в коридор. — Побереги себя, пташка. И уходит, оставляя за собой шлейф феромона. Усиленного. Или показалось? Яли принюхивается и тут же корит себя за то, что не додумался закрыть дверь на задвижку. «Он меня неимоверно бесит», — Яли сжимает челюсти, быстро надевая на себя одежду. А вдруг этому полоумному захочется заглянуть еще раз? И только одно успокаивает: Кайзен не рассматривает его, как омегу, а значит, никакого подтекста в его пристальном взгляде быть не должно. Он одевается и возвращается обратно. Мысленно благодарит Стайофана, который в его отсутствие постелил ему постельное белье и принес сменную одежду — по всей видимости, из своего гардероба. Яли забирается в кровать, замечая часы на стене: десять вечера. Ровно. В этот момент из коридора раздается краткая сирена и свет в комнате гаснет. Яли всматривается в кромешную темноту: совсем ничего не видно. Сознание плывет от успокоительного, в голове пусто. Он сам не замечает, как засыпает. Просыпается Яли от той же сирены, но звучащей вместо одного три раза. Свет снова горит. Он некоторое время сидит и трет глаза: где он, сколько времени прошло? Осознание доходит медленно. Альтаир, подземелья, чужие, но дружелюбные люди… На часах ровно шесть. Он щупает впалый живот, прислушивается к себе: никаких тревожных симптомов нет. Ребенок… странно, но пока что Яли не до конца принял факт своей беременности. Он даже о ребенке забывает, хотя об его отце помнит всегда. «Встречусь ли я с ним хоть когда-нибудь? Объяснится ли он, почему так поступил со мной?» — с этими вопросами он поднимается с пола. Спать на матрасе вместо кровати непривычно, но выбора нет. Хорошо, что хоть это есть — он-то представлял, что будет спать в помещении, наподобие бараков, среди толпища людей. Но нет, у него отдельные три на три метра пространства: за это надобно благодарить Сая. — А, я же должен идти к нему, — шепчет сам себе. — В десять… Сонная заторможенность не позволяет соображать, все, как заволочено густым туманом. Похоже что из-за пережитого его психика и тело не скоро восстановятся. Он смотрит еще раз на циферблат на стене. Что ему делать четыре часа в этом чужом для него месте? Тут нечем заняться. Он проверяет тумбу и шкаф на наличие хотя бы каких-то книг — но ничего. Пусто. Яли выходит в коридор. Туда-сюда ходят люди, большинство в форменной одежде. Все они работают — тут тоже есть свои порядки и обязанности. Прохожие кивают ему и здороваются между собой, Яли же от непривычки не отвечает. Он рассматривает коридор, стены цвета бетона, яркие лампы вверху. Если тут есть электричество, получается, должен быть и источник энергии. К тому же, достаточно сильный, чтобы снабжать целую сеть подземелий. Яли идет дальше и вскоре попадает к лифтам, а внизу — овальный зал собрания. Он вцепляется в перила и смотрит вниз. От высоты кружится голова. Яли обнаруживает сводчатую лестницу, ведущую с этого этажа вниз, в зал. От нечего делать он спускается. Идет медленно, чтобы максимально потратить время до назначенной встречи. Он думает о Сае. Ему непривычны мысли, что его брат управляет Альтаиром. Но если учесть этот факт, то понятно, почему он встретил Яли так холодно. Впрочем, Сай и не был никогда добрым, даже в детстве не играл с ним. Его взгляд всегда был направлен вперед, в то время, когда взрослые смотрели в пол: послушные и порабощенные граждане Сотты. Сай видел больше, чем другие, и отличался рвением поменять мир. Он лидер, и был таким с рождения. Яли же наоборот неспособен управлять, ему проще покориться и спрятать истинные мысли под капюшоном. Не возникать, чтобы выжить. Вся природная смелость досталась в их семье Саю. И, видимо, брат слишком любил идти на риск, раз рискнул не только своей жизнью когда-то, но и репутацией семьи. «Всегда хотел посмотреть ему в глаза и спросить, жалеет ли он, что подставил родных. Но… теперь, когда я подставил их так же своим побегом, мне стоит посмотреть в глаза себе. Мне кажется, ответы будут одинаковы». Яли спускается в самый низ, поднимая взгляд в потолок. Высоко. Как они построили это? Точно же, строили не альтаирцы. Этот проект был спонсирован Соттой, но заброшен по неимению средств. На последней стадии. Подозрительно, но еще страннее то, что Директория позволяет тут жить неподвластным себе народам. Это не похоже на правительство Сотты. Они любят контроль. Он садится на одну из скамеек, рассматривает большой экран на стене впереди. Темный. Тут происходит оглашение новостей или что-то такого типа? Яли оглядывается назад и замечает огромный барельеф на стене. Чей-то профиль и ниже надпись: «Аластар. Защитник человечества». Защитник от чего? Он встает и идет по направлению к барельефу. Яли неплохо знает историю мира, но в ней ни разу не упоминалось это имя, да и изображение ему незнакомо. Но почему-то это заинтересовывает его. Те омеги из пекарского цеха упоминали вчера некого Аластара, именуя его к тому же великим. Возможно, местная знаменитость? Подойдя ближе, он замечает надпись поменьше: «Основатель Альтаира». — О, теперь-то ясно, — он пожимает плечами. Делать нечего, вот и приходится ему ходить туда-обратно между рядов одинаковых лавок. Шум наверху стихает. Яли выходит обратно на этаж, поднимаясь по закрученной спиралью лестнице. Ему снова становится холодно, и постоянная ходьба не помогает согреться. Ему приходится взять с комнаты тот самый плед, то ли дарованный, то ли одолженный вчера Кайзеном. На часах ровно десять. Яли по памяти доходит коридорами до нужного ответвления. Там его встречает знакомый альфа-великан, такой же молчаливый, как и тогда. Рядом с ним Яли чувствует себя маленьким и уязвленным, настолько этот альфа больше его ростом и комплекцией. «Он похож на угрюмого огра», — думает он, идя следом за не представившимся человеком. Вскоре он оказывается в том же кабинете, что и вчера. — Опоздал, — строгий голос Сая. Брат стоит к нему спиной, сложив руки на груди и притоптывая от недовольства ногой. — Всего на пять минут. — Это не оправдание. Ты отнял у меня время, а для меня это самый ценный ресурс, — Сай поворачивается, смотря в глаза, и от его взгляда становится еще холоднее. Яли вздрагивает. — Так, начнем, пожалуй, с проверки. Иди за мной, — и направляется ко второй двери, ведущей тоже в коридор, и сворачивает одну из комнат. Яли идет тоже, осматриваясь по сторонам. Великан идет следом и это напрягает. Он попадает в комнату, смутно напоминающую лабораторию или медицинский кабинет. Человек в белом халате, вышедший им на встречу, по всей видимости, местный работник. — Сюда, — подзывает незнакомый. Его укладывают в какой-то механизм, похожий на аппарат МРТ. Сверху задвигается полупрозрачная крышка. Яли прикрывает глаза и слышит краткий писк. И это все? Он встает, как только крышка отъезжает обратно. «Доктор» и Сай рассматривают что-то на планшете. — Здоров, патологий не наблюдается, — выносит вердикт человек в халате. — С плодом тоже все в порядке, развитие нормальное для его срока. — Так ты беременный, — Сай переводит взгляд на него с заметным недовольством. — Насколько я знаю, не так давно ты вступил в брак. Но мне доложили, что сбежал ты не с мужем, думаю, и ребенок от любовника. — А эта информация что-то меняет? — Получается, ты пошел по стопам отца, — брат кривится. — Я вижу, тебе там скучно не было. Повеселился? Хах, ну, да, запретные отношения же, так остро, заманчиво, как тут устоять и ножки не раздвинуть? — Это не твое дело, — уязвленный правдой, Яли отвечает, смотря исподлобья. — Колючий, как папочка, весь в родителей. Кстати, как папа поживает после твоего побега? Не сдох еще, пониженный на третий уровень с четвертого и без должного лечения его болезни? Или ты о нем не думал, когда границы Сотты нарушал? Яли прикусывает губу. К горлу подступает ком, ему и сказать нечего: Сай прав. Он поступил эгоистично по отношению к папе, и все равно, что папа тоже всю жизнь на него плевал. Но досталось после его побега не только ему, но и Айрону, который точно ни в чем не виноват. Однако вместо признать ошибки, Яли упирается и по привычке переводит стрелки. — Ты судишь меня, а сам-то не лучше, — язвит он в ответ. — Ты много лет назад точно так же подверг риску всю семью. Если бы не ты, нас бы не понизили в уровне, родители не развелись бы и папа не скатился в то состояние, в котором находится сейчас… — Я был о тебе лучшего мнения, — хмыкает Сай. — А ты, оказывается, обиженный мальчик, который любит искать виноватых в собственных бедах. Яли сжимает челюсти, чтобы не сказать в ответ что-то по-настоящему колко-ядовитое. Но брат переменяется в лице и продолжает говорить: — Вообще, не люблю выяснять отношения… Я посмотрю, мы друг друга стоим. Но прошлое остается в прошлом, — и с этими словами протягивает руку. Что за внезапная перемена в поведении? — Давай притворимся, что мы все еще хорошие братья. — Зачем я тебе? — прямо задает вопрос Яли, с подозрением кивая на протянутую для рукопожатия ладонь. — Я был тебе не интересен все эти годы, и тут резко понадобился. Ты послал Кайзена привезти меня, верно? Но не похоже, что я нужен тебе, как семья. Тогда почему? — А ты хотел гнить в катакомбах Сотты? — Вопрос был поставлен не так, — он качает головой. — Ты мог и дальше продолжать жить тут без меня, мое присутствие ничего не меняет. И приказ ты отдал явно раньше, чем я сбежал. Для чего я тебе? — Вопросы тут задаю я, — жестко осаждает Сай, опять гипнотизируя уничтожающим взглядом. — За мной. И выходит обратно в коридор. Яли под наблюдением со стороны великана приходится пойти за Саем. Осадок в душе неприятный, а подозрения, что где-то тут есть подвох, подъедают изнутри. Яли давно разуверился в честных намерениях людей. Особенно если это такой тип личностей, как Сай — верить ему совсем нет желания. Он снова попадает в захламленный кабинет. Ему вручают тонкую книгу. — Правила, — поясняет брат. — Изучи. И у нас тут действует закон о занятости. Ты обязательно должен где-то работать. Что ты умеешь? — Я учился на швейном, — он пожимает плечами, пролистывая книжку до конца. — Сейчас, — Сай что-то проверяет на одном из экранов своих компьютеров. — В швейном цеху нужен помощник, но для тебя это тяжелая работа. Ты беременный, а для таких у нас особые привилегии, как в питании, так и в работе. Ага, значит, — брат что-то долго просматривает, склонившись над монитором. — Определю тебя к Лексу, ему нужен секретарь. Это отдел исследований. Яли кивает. Непонятно, правда, зачем — его ведь и не спрашивают. Он удивляется, как быстро Сай из раздраженного стал снова спокойным и ледяным: так быстро взял себя в руки, что и не скажешь, что не так давно злился. И все-таки, этот омега незнаком ему. Чем дольше Яли находится с ним в одной комнате, тем четче осознает: такой Сай для него чужой. — Тебе выдадут одежду и продукты. Возьмешь на складе столовую утварь. И, да, выбери себе что-нибудь из книг, по вечерам тебе будет скучно, — брат кивает в кучу хлама. Яли подходит, рассматривая целую гору различных предметов. И игрушки, и посуда, статуэтки, коробки, искусственные растения, части каких-то механизмов, техники… откуда тут все это? На некоторых вещах надписи на иностранных языках, что наталкивает на мысль, что это все не из Сотты. Среди прочего разнообразия Яли находит книги. Вытягивает некоторые, названия которых на знакомом ему иностранном языке. Берет несколько. Вопрос: «А на нашем нет?» застревает в горле. Он уставляется на Сая, чувствуя при этом на себе взгляд альфы-великана. — Можешь идти. На работу заступаешь завтра, я пошлю к тебе Лекса. И да, парик лучше не снимать. Очки тоже. Яли не отвечает, выходя с кабинета и с облегчением выдыхая. Он и забыл о наличии очков в грубой оправе, но без стекол — их вчера принес ему добродушный сосед вместе с вещами. По пути обратно ему чуется запах мяты. Он становится таким отчетливым, что в один момент Яли начинает верить, что где-то рядом растет целая плантация этого растения. Запах Франа… Он, позабыв обо всех обидах и опасениях, поворачивается по сторонам: никого нет. Мерещится ли ему? «Мне так страшно, что я больше его не увижу», — он прижимает к себе книги. — «Нужно найти способ связаться с ним. Тут вообще есть интернет? И можно ли пробиться через защитную систему Сотты?» — Яли вспоминает, что из страны невозможно было связаться с людьми из других стран, так как Сотта полностью изолирована от мира. Ни выехать, ни въехать — к чему такая закрытость, Яли не понимает до сих пор. «Несмотря на то, что Фран меня, судя по всему, бросил, я продолжаю думать о нем и искать способ связаться. Это неизлечимо», — он вздыхает. Скорее всего, ему придется адаптироваться и смириться с жизнью в Альтаире. Или же связаться с Франом и попробовать выбраться в другую страну, но на этот раз дальше. Настолько далеко, насколько получится. «Но что значили слова Стайофана про «единственный пригодный для жизни клочок земли»? Почему они живут под землей, когда есть поверхность? Им тут явно не слишком-то и удобно. Они могли бы запросто жить в других странах, на континенте достаточно места. Странно все это, очень странно…»