Самовыдуманный рай

— …Понимаешь, я ничего не могу поделать, — кряхтит дядя в трубку. — А как же вы мне помогли тогда вытащить из тюрьмы одного друга? — Франкард раздраженно трет переносицу, второй рукой прижимая телефон к уху. — Десять лет назад. Помните? — Тот человек попал в трудовую колонию на уровне первых, оттуда еще можно вытянуть по связям. Но не из подземной тюрьмы, туда сажают за более тяжкие преступления. Прости, у меня нет вариантов, из подземной тюрьмы никто не возвращался, — дядя запинается, — живым. — Понял, — Франкард кусает губу изнутри, завершая звонок. Он зажимает в руке телефон, слыша скрип собственных сильно сжатых челюстей. «Черт! Должен же быть способ!» Он уже жалеет, что выбрал этот путь. Тогда, в момент, когда их с Яли поймали, это казалось самой оптимальной идеей. Зная, что у него есть связи, он полагал, что сможет вытянуть омегу из тюрьмы, как раньше не раз вытягивал знакомых, попавших туда по неосторожности. Но вот, Франкард позвонил всем возможным людям, которые связаны с Системой, и могли бы помочь — и каждый из них, попросту говоря, развел руками. Все, как один, твердят: из подземной тюрьмы не возвращаются. «Если бы я знал, что так получится, то остался бы с ним», — Франкард вздыхает. Но он недолго стоит без дела, сразу же направляясь к Ристарду — отцу Элайзера. Да, этот скупой на эмоции и местами деспотичный альфа далеко не подарок, но выбора нет: придется искать с ним общий язык и уговаривать помочь как-то вернуть Яли. Ристард — уважаемый командир, заработавший репутацию верной службой Сотте. На первый взгляд, этот альфа выглядит приспешником правления Директории. Но с другой стороны, Франкард помнит, что Ристард не раз пользовался властью и положением в угоду собственным целям. Например, провернул дело с побегом так, что в итоге Франкарда даже вернули на службу и повысили, посчитав, что это он самолично поймал «преступника». Какая ирония… а ведь это был его план побега, который он выстраивал до мелочей долгие годы. Что могло пойти не так? За границей другой страны их не имели права трогать. Странно… Но сейчас важнее всего — забрать Яли из подземелий. Законным способом это сделать невозможно. А доказать суду, что виноват на самом деле он сам, не получится: Ристард контролирует каждый его шаг, следя за тем, чтобы Франкард не устроил его семье понижение в уровне и потерю репутации. Ведь если его заберут вместо Яли в подземную тюрьму, то пострадают Элайзер, дети и, собственно, Ристард. Значит, остается искать обходные пути. Франкард не может спокойно спать и есть, представляя, как Яли выживает где-то там в холоде и среди ожесточенных судьбой узников. Да, омега выживет — он сильнее, чем может показаться. Но ситуацию усложняет беременность. «Черт, это же я его подговорил на побег… Могли бы жить и тут, продолжая скрывать отношения». Франкард всерьез разочаровался в себе: он был так уверен, что все просчитал, а в итоге ничего не получилось, а пострадал от всего этого его беременный омега. Хуже некуда. Действительно, лучше бы он не строил ложных надежд и остался бы тут, не подвергая риску ни себя с Яли, ни Элайзера и детей. Он доходит до кабинета Ристарда и кратко стучит. Слышит «Да» по ту сторону двери, и только после заходит. Альфа поворачивается к нему, окидывая стеклянным взглядом. Франкард же замечает, что отец Элайзера выглядит значительно постаревшим, но, тем не менее, не утратившим осанки и твердости в движениях и мимике. — Веди себя более неприметно, я заметил за твоим номером телефона странную активность, куда ты постоянно звонишь? — начинает отчитывать его Ристард, чем неимоверно злит. — Успокойся и радуйся, что остался жив. Я спас тебя ради сохранения своей репутации и репутации моего внука Айрона. Ни больше, ни меньше. Если ты еще раз попытаешься выйти за рамки закона, я придумаю способ незаметно тебя устранить так, чтобы это мне не навредило. — Я пришел к вам с просьбой, — переступая через себя и свою гордость, выдавливает Франкард. Он прячет руки в карманы, зажимая их там в кулаки. — Вы сами прекрасно знаете что тот омега ни в чем не виноват, побег устроен мной. Он сидит там ни за что. Помогите мне его вытащить. Ему сложно просить о помощи именно этого человека, но выбора нет. Все тюремные дела проходят через руки Ристарда, и только этот альфа смог бы подделать документы и освободить узника без подозрения со стороны властей. — Вам ни холодно ни жарко от его освобождения, а для меня его свобода крайне важна, — добавляет он. Ристард неожиданно смеется низким тоном, но при этом его лицо остается невозмутимым. Иногда этот старик похож на сумасшедшего. — Ради симпатичного омежки ты способен даже унижаться передо мной? Вот уж не знал, что увижу такую забавную картину, — говорит альфа. — Найди себе другую игрушку и не воображай «великих чувств». Молоденьких омежек двадцати лет у нас хоть отбавляй, если у тебя так чешется между ног, то вперед, только на этот раз, будь добр, изменяй Элайзеру так, чтобы об этом никто не узнал. Франкард закипает от злости и желания заехать в это отвратительное сморщенное лицо с кулака. Жаль, по уставу не принято. За такое могут выписать выговор или, что нежелательно, уволить. Зачем этот старик вообще его вернул на службу, зная, что он нарушитель закона и далеко не верный прихвостень Директории? Создается впечатление, что Ристард пытается управлять им, как куколкой: дергает за нитки и наблюдает. Впрочем, «омут» в голове у этого старика всегда был для него загадкой. Он старается успокоиться и пересилить себя, чтобы сказать: — Я прошу вас. — Если бы я и захотел, то не смог бы тебе этого устроить, — Ристерд проходится по кабинету. — Понимаешь ли, за те годы, пока ты был в отставке, многое поменялось. Для народа придумали хорошенькую байку про подземную тюрьму. Ее не существует. Франкард внутренне замирает от услышанного. Хмурится. — Да-да-да, как ты мог догадаться, тех, кого якобы отправляют в подземелье, на самом деле убивают. Зачем нам ненужный мусор? Способные на побег или непослушание людишки будут лишь мешать, если их отправить в трудовую колонию, они будут подстрекать остальных на побег. Их проще сразу устранять, чем кормить за свой счет. Ему сложно в это поверить. Франкард сглатывает. — Мертв твой омежка, — добивает Ристард. — Я приказал убить его и сбросить в катакомбы. Он не выдерживает подходя и хватая старика за шиворот. — Ты же знал, что он невиновен, — Франкард приподнимает альфу за ворот одежды, шипя это в лицо. — Ты знал! — Это плата за твою свободу, — невозмутимо отвечает Ристард и зовет охранников, которые вмиг скручивают Франкарда и отводят в сторону. Ему сложно дышать. Он все еще отрицает. Его выталкивают из кабинета в коридор. Франкард смотрит на дверь, разворачивается и идет прямиком к тому, кто непосредственно причастен к «исполнению приговора». Он упрямо не верит, что Яли мертв. Пока он не увидит его бездыханное тело, не поверит. Но несмотря на убеждения, ему до безумия страшно убедиться, что Ристард сказал ему правду. Франкард наталкивается на искомого в коридоре и сразу же тащит за собой за угол. — Говори, рядовой, куда девают приговоренных к отбыванию срока в подземной тюрьме? Кайзен смотрит на него, как на неразумное дитя, и это злит, так как он старше его по званию и по возрасту. — А вас разве не ввели в курс дела? — пожимает плечами невозмутимый альфа. — Убивают. — Меня интересует исключительно судьба Яли, того омеги, который был тогда со мной, — Франкард нехорошо щурится, всматриваясь в лицо «собеседника». — Его убили сразу, не мучая, — тем же ровным тоном произносит Кайзен, при этом смотря в глаза странным гипнотическим взглядом. Убедительным. Манипулирует ли? Или этот человек умеет хорошо контролировать мимику, или он говорит правду. — В этой ситуации много нюансов. Если Ристарда ты убедить смог, то я не верю, что тут все чисто. Ты говоришь, что на вас напали, когда ты отошел, а когда вернулся, твои товарищи были мертвы, а совершивших это ты не смог поймать. — Пули, найденные в их телах, были с эмблемой чужой организации, — говорит альфа, не разрывая зрительного контакта. — Стрелявший мог сменить обычные пули на такие же со знаком бунтовщиков. — Ваши подозрения беспочвенны. Если я верно понимаю то, к чему вы ведете, то у меня нет смысла убивать своих же людей. Они были моими товарищами по команде долгие годы. Франкард выдыхает сквозь сжатые зубы. Не подберешься. И все равно, этот Кайзен кажется подозрительным. Настораживает его непробиваемость и словно заранее заготовленные ответы. Нужно будет за ним проследить. Не имея причин задерживать альфу и дальше, он разворачивается и идет к выходу из штаба. Если ему не могут помочь прихвостни Директории, поможет Сопротивление Сотты. Айрон.

***

На первом же заседании командиров армии Сотты он узнает о существовании Альтаира. Эта информация недоступна простым жителям и солдатам. Если верить сведениям, под бедными регионами страны, глубоко под землей в недостроенном подземном городе поселились «крысы», как их тут именуют. И если раньше «паразиты» не представляли никакой угрозы, то с недавних пор начали проявлять странную активность. Похоже, что у них тоже есть своя армия, техника и оружие. Непонятно, правда, откуда, и непонятно, зачем некому подземному народу воевать с Соттой. Причины возможного военного конфликта неясны. Если Сопротивление Сотты — СС — борются за смену законодательства и власти, то что нужно Альтаиру? Пока «крысы» не проявляют враждебности, их не трогают, но как только попробуют — в ход пойдет план вытравливания. Вся эта информация стала неким открытием. Франкард и подумать не мог, что вместо предполагаемой тюрьмы там Альтаир. …Он садится за кухонный стол, в полутьме нащупывая зажигалку. Достает сигарету и пытается поджечь. Руки дрожат. Он нервно затягивается, щурясь. Кашляет. Что, если все его усилия напрасны? Им ничего не стоило убить пусть и беременного, но нарушителя. «Я не смог его защитить», — Франкард снова затягивается до горечи и выпускает дым. — Э-эм… — с этим звуком на кухне включается свет. В дверном проеме стоит Айрон. — Ты бываешь тут чаще, чем дома. Переезжай уже, что ли, раз папа живет теперь с этим. — Мне все равно на них, — Фран тушит сигарету о пепельницу, поставленную тут специально для него. Айрон не курит. — Нужно проследить за одним человеком. Поможешь? — Могу предоставить оборудование из штаба СС. Но только осторожно. Не забывай, что за тобой наблюдает Ристард, я и так еле уговорил его вернуть тебя живым. Жаль, Яли он не пощадил, что бы я ему ни говорил. Айрон проходит и садится на стул рядом. Вздыхает, разгоняя ладонью густой дым в стороны. В нем виднеются очертания его лица. Внешне он напоминает Ристарда в молодости. Оно и видно — внук. Франкарду все еще сложно говорить с сыном в обыденном тоне. Не так давно они подрались — до этого он не знал, что худощавый на вид Айрон умеет драться, и, тем более, может прописать ему хорошенький удар в челюсть. Франкард не злится на него: это было заслуженно. Все-таки, он подверг риску их всех, чуть не лишил дома, средств и репутации. Но Айрон предъявлял ему не так за это, как за то что он склонил Яли к побегу. Теперь сына понизили в уровне — его же супруг сбежал! — и отобрали честно заработанные очки репутации. Район третьего уровня отличается от четвертого. Условия тут намного хуже, об экологии и говорить не стоит. Этим воздухом попросту вредно дышать. Квартирка, которая досталась Айрону, тоже ободранная и небольшая. Но, кажется, сын не жалуется. — Отсюда мне удобнее добираться в штаб СС, — разводит руками Айрон, словно читая его мысли. — Раньше с этим были проблемы, так как из четвертого в третий меня не пускали без серьезной на то причины. Мне даже на руку все это… только жалко Яли. Он был мне хорошим другом, и нам так и не удалось нормально поговорить, в последний раз я наговорил ему бреда. — Он жив. — Тебе хочется в это верить, — вздыхает сын. — Мне тоже хотелось бы. Но я знаю Ристарда лучше, чем кто-либо на этой планете. И он не упустил бы шанса сделать тебе больно, а потом наблюдать за мучениями. Он всегда любил отрывать «насекомым» лапки и смотреть за их агонией, — он пожимает плечами. — Да все, все, хватит курить, мы что-нибудь придумаем. Франкард трет ладонью лоб, хмурясь. Сигареты больше не спасают его расшатанную нервную систему. — Что с Сопротивлением? — задает он вопрос, чтобы отвлечь себя от самоедства. — Есть прогресс? — На нашей стороне с каждым днем все больше людей. Не только из первых уровней, но и из высших. У нас есть сеть связей всюду, но на этот раз мы предельно осторожны, потому что есть большой риск, что СС разрушат, как одиннадцать лет назад. Но человек, знаешь ли, свободолюбивое существо, и если его долго заковывать, однажды захочет вырваться. Очень скоро Сотта всколыхнется от мощнейшего в ее истории восстания. Даже если мы проиграем — это лучше, чем быть молчаливыми животными в стойле. Айрон замолкает, смотря в сторону плотно закрытого окна. Он с детства отличался от обычных детей. Сам Ристард выделял его среди других внуков — остальных для этого полоумного старика будто не существовало. Айрон похож на своего дедушку не только внешне, но и скрытным характером: никогда не знаешь, что творится в его голове на самом деле и что он чувствует. Франкарду давно стоило бы начать воспринимать своего рано повзрослевшего сына, как равного себе человека. Или даже более умного, устремленного к единственной цели. Айрон лучше него хотя бы в том, что думает не только о себе и хочет помочь другим людям, освободив их от многолетней тирании Директории. — Но есть что-то странное, — перебивает Айрон его мысли. — Мы пытались подключиться к сети Интернет других стран, но… ничего. Перехватить власть над спутниками Сотты нам пока не удалось, но все это очень подозрительно. Остального мира словно… не существует, — он округляет глаза. — Они не реагируют на послания: мы думали заручиться поддержкой зарубежья. Или они нас игнорируют, или легенды о всемирной катастрофе — правда. — Скорее, первое, — рассуждает Франкард. — Им сейчас не до нас. Перенаселение, междоусобные войны. Если верить новостным каналам, соседним странам невыгодно вмешиваться в политику закрытой Сотты. — С этим миром что-то не так, — качает головой сын. — И я выясню, что.

***

И снова надо притворяться верным солдатом Сотты, снова вести себя осторожно и ожидать подставы от каждого. Когда-то давно Франкард не выдержал этого давления и ушел добровольно, найдя себе более спокойную офисную работу. Но сейчас у него нет особого выбора. Наоборот, то, что он находится так близко к Ристарду и другим управляющим, может в будущем быть ему на руку. Он собирается поддерживать Айрона и идеи СС, хотя раньше не вмешивался в политику. Но терпеть самоуправство Директории и дальше нет сил. Если не получилось сбежать из этой клетки, то придется ее развалить. С этими мыслями он идет в сторону своего кабинета, ловко сворачивая коридорами за очередной угол, и чуть не налетая на знакомого солдата. Кайзен пролетает мимо в спешке, не обратив на него внимание: явно куда-то спешит. Или откуда-то. Франкарду хватает краткого соприкосновения, чтобы прицепить к одежде Кайзена неприметный жучок — новую разработку ученых-участников СС, аналогов которой нет во всей Сотте. Если повезет, этот альфа не заметит за собой слежки. Он заходит в кабинет, направляясь к столу. И вдруг видит торчащий из папки сложенный в несколько раз лист. — Это еще что? — он не припоминает, чтобы вкладывал туда подобные. Франкард разворачивает и замирает, всматриваясь в знакомый почерк. Заковыристые наклоненные буквы, исправления… в груди что-то обрывается от осознания. Яли! Красочная подпись «ублюдку» огромными буквами внизу тому подтверждение. Он вчитывается, позабыв про камеру наблюдения в углу. Пусть Ристард думает, что хочет. «Здравствуй, чертов трус. Ну, как тебе там живется на новой должности, кресло пятую точку не жмет, а?! Если ты в самом деле меня киданул, то я найду тебя и собственными руками вырву твой лживый язык, обещавший мне некогда безбедную жизнь в спокойствии и защите! Если тебе интересно, то я выжил, остального тебе сказать не могу, так как не знаю, кому в руки попадет эта бумажка и попадет ли. И, чтобы ты знал, сына я в твою честь не назову!..» Он с большим облегчением выдыхает и возводит глаза к потолку, прижимая бумажку к груди. На губах улыбка. Неважно, что именно тут написано. Важно лишь то, что Яли жив. А это значит, что однажды они снова встретятся.