Самовыдуманный рай

Как бы ни хотелось покидать территорию Альтаира, но Кайзену приходится это сделать. Он в спешке добирается до ответвления туннелей, где проделан выход в район «третьего уровня», в ветхий одноэтажный дом, в котором он якобы живет. Это удобное прикрытие: в Сотте должны считать, что Кайзен находится в доме. А на самом деле он в то время спускается через тайный ход в погребе в тоннели, садится в оставленную там машину и добирается до Альтаира. Это удобно. Безусловно, двойная жизнь дается ему непросто. Одна малейшая ошибка может стоить жизни, и не только его собственной. Это риск. Все время нужно быть начеку, прислушиваться к любому шороху, хитрить, выкручиваться из щекотливых ситуаций. Благодаря годам опыта он научился контролировать мышцы лица, не выдавая внешней мимикой истинных мыслей. Когда есть цель, любые средства будут хороши. И вот, Кайзен снова добирается до погреба под домом. Этот домик ничем не отличить от тысячи таких же на улицах. Внутри в том числе. Кайзен выбирается по шаткой лестнице, попадая на кухню. Тут все такое же, каким он его оставил — нет следов чужого пребывания. Он внимательно изучает дом, убеждаясь, что он закрыт изнутри, а все окна и замки целы. Ему придется хорошо постараться, чтобы добыть лекарства для Маэля на целый месяц наперед. Он впервые за всю службу планирует взять отпуск. Сейчас это необходимо: Кайзен планирует найти подтверждение или опровержение давно мучившей его догадке. Его собственные родители ушли из жизни слишком рано, умерев от онкологических заболеваний, появившихся впоследствии облучения. Но они успели показать ему, насколько для человека важна крепкая и любящая семья. И Кайзен мечтал последовать примеру родителей — и исполнил мечту. Он выбрал весьма темпераментного омегу, с которым договорился о создании крепкого союза. Но он не чувствовал себя частью чего-то единого, как было в детстве, аж до самого появления на свет Маэля. Как только Кайзен взял его на руки — крохотного, красного и кричащего — мир словно обрел новые краски. Он стал отцом, стал ответственным за воспитание маленького омежки. В те времена Кайзен поклялся себе, что не покинет семью добровольно, что бы ни произошло. Даже если он встретит омегу, с которым его свяжет нечто большее, чем родственная привязанность. Даже если уже встретил. Принципы выше сиюминутных «хочу». Раз он когда-то поклялся беречь своих Маэля и Стайофана, то будет. До последнего вдоха. Кайзен приводит дом и себя в порядок, после выезжает из гаража на служебном внедорожнике, направляясь в штаб. Потребность постоянно быть начеку развила в нем неимоверно быструю реакцию на любой шум извне. Он понимает, насколько дорого ему его место в штабе, и помнит, каким трудом и упорством ему удалось его заполучить. В армию отбирают лучших из лучших. Самых выносливых, самых верных и безупречных по всем параметрам. Приходилось с каждым разом превосходить самого себя и свои возможности, чтобы хитростью пробраться в самое сердце Сотты — в ее силовые структуры. И цель для него — не служба ни Альтаиру, ни Сотте. Ему по большому счету нет дела до политики и междоусобных войн. Весь его смысл бороться состоит в поддержании жизни одного маленького, но неимоверно важного человечка. Его сына. Кайзен сам понимает, что зашел далеко. Он осознает, что стоило бы сразу отпустить Ма и не мучить ни его, ни себя. Но посмотрев в его красивые глазки, вдохнув родной запах, он не смог отдать его в руки смерти. Пусть, это слабость, но он пойдет на все, чтобы защитить того, за кого в ответе… …В штабе его неожиданно вызывают в кабинет недавно назначенного командира подразделения. Кайзен догадывался, что этот Франкард так просто не успокоится — и вот тому подтверждение. Но выдавать ему местонахождение Яли он не собирается хоть под пытками. Там для омеги безопаснее. Тем более, Сай не позволит Яли выходить из подземелий: у Командора какие-то особые планы на брата. А ослушаться его — равно подвергнуть опасности Маэля. Он стучит в кабинет и заходит, отмечая типичную обстановку: письменный стол, стул, несколько шкафов. И Франкард у окна, стоит к нему спиной. Его самодовольство витает в воздухе, и это раздражает. Кайзен впервые относится к человеку предвзято, не зная его самого. Ему хватило того, что он увидел тогда у границ Сотты, чтобы сформировать о нем мнение. И оно далеко не позитивное. — Поговорим начистоту, — альфа наконец обращает на него внимание, поворачиваясь и медленно прохаживаясь к нему через весь кабинет. Неприятный человек. И эта его довольная полуулыбка не предвещает хороших новостей… — Слушаю, — бросает Кайзен, не утруждая себя в выражении почестей более высокому по званию. — Ты все еще утверждаешь, что к ситуации с гибелью солдат у котлована ты непричастен? — слишком проницательный взгляд. — Утверждаю, — он неотрывно смотрит в глаза, стараясь выдавить как можно больше убедительности. Альфа хмыкает. Может для омежек, таких, как Яли, Франкард и красивый, но Кайзену противно на него смотреть. Рука чешется стереть это самодовольство с его лица. Ударом в челюсть. — Жучок, — неожиданно произносит альфа и отделяет от его рукава крохотных механизм, того же цвета, что и ткань. — У меня есть доказательства, что ты шпион Альтаира. Прямые. Твои передвижения по подземному городу записаны и запись будет передана, куда надо. «Черт!» Кайзен точным движением выхватывает пистолет, направляя дуло альфе в лоб. Франкард в этот же миг повторяет его действие. Напряжение возрастает. — Спустишь курок ты, я тоже. Умрем оба. А я думаю, у тебя есть стимул оставаться в живых, верно? — ухмыляется альфа. Угадывает. Перед глазами возникает образ Маэля, и Кайзен вынужденно опускает пистолет. Кровь закипает от распирающей грудь ярости. Приходится взять себя в руки и принять факт того, что придется выслушивать этого ублюдка и, вероятно, играть по его правилам. Неспроста же этот крот рыл под него информацию? — Чего ты от меня хочешь? — он наблюдает, как альфа тоже прячет оружие. — Знать, где находится Яли. — В безопасности. — Конкретнее, — Франкард начинает злиться. Кайзен смотрит ему прямо в глаза самым угрожающим из взглядов. Давит. Он знает силу своего взгляда и феромона, и умело это использует, пусть и на равному себе. Но Франкард не поддается. — Мне нужны гарантии, что ты не сдашь меня, — говорит Кайзен напрямую, а сам продумывает способы убрать альфу. Франкард не жилец. — Я причисляю себя к СС, так что мне нет смысла выдавать тебя. Если, конечно, ты пойдешь мне навстречу. Где мне найти Яли? Кайзен сжимает челюсти. Кем бы ни был этот альфа, ему нельзя доверять, и показывать путь в Альтаир тем более. Кайзен ярко помнит, как Франкард тогда запросто отдал испуганного омегу на растерзание, а сам продвинулся по службе за его счет. А сейчас что? Ищет? Совесть замучила? Он с презрением кривится и качает головой. Челюсти все так же сжаты. — Туда, где он находится, ты не сможешь попасть, говорю сразу. Живым тебя не пропустят. К тебе он тоже не пойдет, ибо тут его поджидает приговор от Системы. Тебе хватит того факта, что он жив и здоров. — Неверный ответ. Не играй со мной в кошки-мышки, помни, в чьих руках твоя репутация. Он молчит. Нужно притвориться растерянным, чтобы выиграть время и шанс пристрелить «помеху». Если не в эту, то в следующую встречу, которая, несомненно, будет. — Хорошо, даю тебе время до завтра, или я иду прямиком к Ристарду. Он отец моего супруга. Мои слова для него — аргумент. Кайзен кивает и выходит, не прощаясь. Он сильно зол. Так, что готов хоть сейчас разнести половину здания штаба вручную. И угораздило же… Он возвращается в Альтаир так же быстро, как его покидал. Всю дорогу Кайзен нервно сжимает руль и продумывает варианты того, как заставить Франкарда замолчать. Желательно, навсегда. И плевать, что у этого альфы тоже есть своя семья, причем, его семья — не Яли. Кайзен недавно узнал, что, оказывается, у Франкарда супруг и двое детей, будет третий. И факт того, что альфа обманывал их и забавлялся на стороне с омегой вдвое младше себя, характеризует его, как законченного эгоиста. Кайзен никогда не понимал, как можно изменять тому, кому поклялся в верности, и не чувствовать себя при этом виновным, отбеливая себя фразами «все изменяют», «я полигамный» и так далее… Похоть — действительно, один из худших пороков. Он быстрым шагом добирается до жилого комплекса. Останавливается у своей комнаты. Не долго думая, Кайзен разворачивается и стучит в дверь соседней. Вопрос с Франкардом подождет до завтра. На данный момент ему нужно решить еще один, более важный. — Да-да, открыто, — слышится мелодичный голос. Он толкает дверь, проходит и прикрывает ее за собой, сразу же натыкаясь на Яли посреди комнаты. Омега сидит в позе лотоса среди разбросанных листов и с какими-то книжками. В руках маркер. Несмотря на бушевавшую ранее злость, Кайзен мгновенно расслабляется и разжимает челюсти. — Как думаешь… — Яли сужает дивного цвета глаза и задумчиво прижимает к губам маркер. Хмурится. Светлые пряди волос соскальзывают на лицо, когда он слегка наклоняется. Наблюдать за ним забавляет. — Мне нужна помощь, — заявляет напрямую Кайзен, прислоняясь к двери спиной. Яли поднимает на него глаза, убирая маркер вниз. — Твоя. Почему именно этот омега, почему не кто-то из Альтаира — из тех, кого он знает с детства? Кайзен колеблется ответить. Единственное, в чем он уверен, так это в том, что чутье его ни разу не подводило. Этот омега умный, и он смотрит на мир по другому. Это читается в его взгляде. — Не думай, что если принес мне лимоны, то я буду облизывать тебе пятки, — усмехается Яли, чуть запрокинув голову. Да, острого языка ему не занимать, но этой особенностью омега изначально и привлек к себе внимание. — Надеюсь, это что-то поинтереснее моего предположения. Ну? — омега заправляет волосы за ухо и смотрит на него с ожиданием. — Скажу так, — он смотрит на омегу сверху вниз. Тот кажется совсем худым в своем обвисшем свитере и накинутом на плечи пледе. — Нужно проверить одну догадку, которая подтвердит или опровергнет нашу с тобой теорию. У Яли загораются глаза после его слов — омега переменяет позу, словно собираясь вскочить. — Никуда выходить не надо. Нужное нам место находится тут, под землей, но проблема в том, что туда закрыт доступ, и я испробовал всевозможные способы, которые мог придумать. Мне понадобится твой острый ум. — Не совсем понимаю, — Яли призадумывается. — Я изучил весь Альтаир, тут ничего такого нет. Разве что… ты что, про закрытую часть ближе к центру Сотты? — Именно, — Кайзен замечает за собой, что улыбается. Этот омега читает его мысли. — Вообще-то… Я смотрел по планам постройки давностью в шестьдесят с чем-то лет, и там указывается, что часть города под центром осталась недостроенной, так как спонсирование проекта прекратилось. — Хорошее прикрытие, не находишь? — Ха, — Яли переменяется в лице. — Мне уже интересно, что там может быть. Но скорее всего там просто тупик и все, потому ход туда закрыт. Хотя… мы ни в чем не можем быть уверенны. Мне кажется, мы вообще можем влезть, куда не должны. — Этого я и пытаюсь добиться, — говорит Кайзен, как есть. — Мне нужно убедиться в том, что все в порядке, мои выводы неверны и моей семье ничего не угрожает. Ты же тоже хочешь жить? — На этот момент я хочу докопаться до истины, — омега слегка улыбается, поправляя съехавший плед. — Если честно, мне все это не нравится. С тех пор, как я узнал про то, что случилось с миром, мне нет покоя… очень тревожно, — он опускает голову, сцепляя ладони в замок и слишком сильно на вид их сжимая. — Нет уверенности ни в чем. Самая бредовая идея может оказаться правдой, и это пугает. Кайзен кивает ему. Он осознает, насколько Яли тяжело, он как рыба, выброшенная на сушу из привычной среды обитания и обреченная на гибель. Но несмотря на все, омега не то, что не сдался, он активно ищет выход. Это поражает. Возможно, Яли сам не знает, насколько внутренне силен. Изнутри поднимается желание как-то приободрить — обнять, быть может, или погладить по голове — но сам омега запретил ему приближаться. И Кайзен не собирается нарушать это правило: ему четко обозначили личные границы. Да и поддерживать он не умеет. Поэтому вместо чего-то позитивного, у него выходит противоположное: — И да, забыл сказать, там может быть опасно. — Тут на каждом шагу опасно, — пожимает плечами Яли и вздыхает с мягкой улыбкой на губах. — Я привык. Давай попробуем сделать то, что ты говоришь. Это лучше, чем сидеть на месте. Кайзен убеждается, что не ошибся в выборе «напарника». Он помнит, как с самого детства ему твердили: в тоннели под центральную часть Сотты путь закрыт. И сколько не пытались отворить сделанные из непонятной природы металла двери, те не поддавались. Тогда ему думалось, что наверняка это неспроста: там спрятано что-то секретное и крайне важное. И вот, Кайзен вырос, но его мнение не поменялось. И если его догадки верны, что это механизм. Тот, кто был ответственен за постройку подземного города, заранее знал, что строил. А «город под землей» был всего-то прикрытием. Что за механизм, каково его предназначение — доподлинно неизвестно. Но от чего-то он склоняется к версии, что это бомба замедленного действия. Кайзен всю юность просидел под железными дверьми и разными приборами, пытаясь уловить хоть какую-то активность. Ему это не удавалось, но уверенность, что там есть нечто важное, не угасла. Он переводит взгляд на Яли, копающегося в бумагах. Из всех жителей Альтаира именно этот чудаковатый омега поверил и подтвердил его сумасшедшую на первый взгляд теорию про то, что «конец света» был спланирован заранее. До этого Кайзен всегда старался справляться с проблемами в одиночку. Но теперь… что-то незримое толкает его ближе к Яли. И непонятно, дело тут в том, что омега мыслит похоже, или в простой необходимости находиться поблизости от него и наблюдать. Это и в самом деле не поддается логике. Удивительное ощущение родства с по-сути малознакомым человеком. — Я взял отпускные на тридцать дней, — сообщает Кайзен. — Кстати, да, мы с твоим любовником слегка «пересеклись». Яли переменяется в лице, резко вздрагивая. — Как… он? — выдавливает омега, поворачивая голову в сторону. Прячет взгляд. — Ищет тебя, — признается Кайзен, хотя изначально не собирался рассказывать об этом. — Выловил меня и угрожал. Он хитер, как-то проследил за мной и узнал, что я шпион, и он первый, кому за все годы удалось меня раскрыть. И, как ты догадался, я не могу ему доверять. Да, думаю, он меня не раскроет, так как я единственная нить между ним и тобой. Его угрозы пусты. Но… — В принципе, ему можно доверять, если ты об этом… Насколько я знаю, он служил когда-то давно, но увидел всю гниль Системы изнутри и ушел по собственному желанию. Фран нехорошо относился ко всему, что происходит. Он понимал, что революция ничего не изменит, поэтому хотел сбежать. Со мной. А теперь… Ох, почему я его оправдываю? Хватит этого. Достаточно. Лучше ему не верь. — Ты знал, что у него семья? — внезапно для себя спрашивает Кайзен. — Когда мы встречались, не знал, он меня обманывал. Странно об этом вспоминать, кажется, это было так давно, будто не со мной. Или в предыдущей жизни, — Яли пожимает плечами. — Он мерзавец. — Я не лучше, — омега грустно улыбается. — Я мог навсегда прервать нашу связь, когда увидел его истинное лицо. Но нет. Мы продолжили отношения, когда я сам был в браке. Так что, считать, я поступил так же. Можешь презирать меня сколько угодно, и я, пожалуй, присоединюсь к тебе в этом деле. Не знаю, были это бушующие гормоны или любовь, но он стал мне близким человеком. На самом деле, это до сих под для меня неоднозначно и сложно. Кайзен молчит, замечая, что неосознанно сжал руки в карманах в кулаки. И в самом деле, что Яли нашел в этом Франкарде? За что он его полюбил? Возможно, у них были токсичные отношения, судя по вспыльчивому характеру альфы и проявляющейся склонности к власти над ситуацией. Тогда становится понятным, почему омега так держится за него. Эмоции не так просто забыть, особенно яркие. — У меня другие принципы, — кивает он, решив наконец что-то сказать. — Но и тебе ничего осуждающего предъявить не могу. Это твоя жизнь. По сравнению с моими грехами ты, считать, безгрешен. Он разворачивается к двери, но останавливается у порога, чтобы уточнить: — Мне пора. И да, я не буду вашим личным посыльным. Больше писем не передам, так что не пиши. — То есть… ты передал? Мое? — Яли поднимает взгляд на него. В нем виднеется проблеск радости. Все ясно. Кайзен отворачивается и выходит. Он не обращает внимания на Яли, окликнувшего его по сокращенному: «Кайз!». Перед глазами так и застыла его улыбка. Яли выбрал себе недостойного альфу, но это уже не его дело, и вмешиваться да советовать, с кем жить и кого любить, он не имеет права. Его мысли — просто мысли. Произнесенными вслух им не стать. В этот момент намного важнее подумать о возможной угрозе от непонятно кого. Или о том, что делать с Франкардом. Но никак не про чужие отношения! Он же не омежка в возрасте, чтобы судачить о том, кто с кем и как… На душе смятение. Больше всего Кайзену не нравится неуверенность в будущем. А тут не знать, чего ждать за поворотом. Однако, независимо от обстоятельств, он не прекратит бороться. Хочется верить, что его догадки про некое тайное правительство — просто дурные фантазии. Что это все — и с апокалипсисом в прошлом, и с нарастающим предвоенным напряжением на данный момент, и с «экспериментами на обществом» — совпадение. Но эта теория заговора не дает ему покоя долгие годы. И его все время волновало то, что верил в нее он один. Его семья и друзья не разделяли его точку зрения, говоря, что он слишком параноидальный и видит смысл там, где его нет. И тут — внезапно — появляется Яли. Этот омега особенный. Лично для него. И Яли явно не будет рад смерти человека, которого он любит и не собирается забывать. «Он не простит мне этого, когда узнает, что его убил я», — хмыкает Кайзен. — «Впрочем, неважно. Франкард — помеха, и он будет устранен. Не время испытывать жалость». Но несмотря на внутренние убеждения, он продолжает сомневаться. Лишать кого-то жизни всегда было для него сложным шагом. Особенно когда приходилось планировать, а не действовать спонтанно. У «жертвы» ведь тоже семья, любящие родители, дети. Так и у Франкарда есть родные, плюс беременный любовник. Он опять замечает за собой мелкое проявление эмпатии. Эти установки появились вследствие воспитания. Альтаировцы добрый народ, склонный к взаимопомощи и великодушию, по таким же принципам воспитывали и Кайзена. «Всегда думай о других — не только о себе». И именно из-за этого внушенного правила ему было сложно перебороть себя в те самые первые разы, когда приходилось обагрять руки кровью. Теперь проще. Отнять человеческую жизнь легче, чем может показаться. Один точный удар, выстрел, сжатие ладоней на шее — и очередная нить оборвана. Жалеет ли он? Иногда. Или даже реже. Если думать об этом постоянно, можно сойти с ума. Поэтому Кайзен предпочитает внушать себе, что все его действия — ради Маэля. По сути, так оно и есть, но это не оправдание для факта, что он — убийца по собственной воле. Это не есть хорошо. Никто не вправе вершить судьбу другого человека, тем более, преждевременно ее обрывать. Невидимая, но ощутимая кровь с его ладоней не смоется никогда. …От мрачных раздумий отвлекает маленькое солнышко — Ма. Ребенок подбегает к нему, обгоняя медленно идущего дедушку. Кайзен широко улыбается и подхватывает сына на руки, прижимая к себе и чувствуя его родное тепло. Маэль о чем-то весело ему рассказывает — все щебечет и щебечет. На душе светлеет. Ради таких моментов и стоит жить. Кайзен проводит с ребенком весь оставшийся вечер. А на следующий день, как и было договорено, отправляется на поверхность. К Франкарду. Точный план его устранения все еще в процессе. На месте будет видно, как действовать более аккуратно и неприметно, чтобы потом суметь выйти из воды сухим. В чем он действительно уверен — так это в своем искусстве лгать. Уже в Сотте ему приходит сообщение о том, что встреча пройдет на нейтральной территории, а не в штабе. Это облегчает ситуацию. Кайзен приезжает по адресу, с опаской осматривая многоэтажный дом в «третьем районе». Он нащупывает пистолет в кармане, во втором — запасной. Несколько ножей, припрятанных у пояса и специальные порошки, от которых человек теряет сознание — вот и весь набор. Кайзен стучит в дверь квартиры с номером, написанном в сообщении. Ему открывают сразу же. В дверях стоит Франкард с сигаретой в руке и выдыхает облако дыма. Выглядит неважно. — Что за место? — Кайзен не спешит перешагивать порог, выжидая время и высматривая окружающую обстановку. — Не бойся, — хрипит альфа прокуренным голосом. — Квартира моего сына. Его тут нет, проходи. Он осторожно заходит вовнутрь, прикрывая за собой тяжелую обшарпанную дверь. Обстановка в узком коридоре не лучше. Благо, тут вроде бы не опасно. Пока что. Кайзен не теряет бдительности, поджидая удобный для расправы момент. — Оружие положить вот сюда, — Франкард указывает сигаретой на небольшую тумбу и тушит об нее окурок, оставляя его там же. — Давай по-хорошему. Кайзен просчитал этот ход — не зря он взял с собой запасной ствол. Он выкладывает первый пистолет с военной эмблемой Сотты и несколько ножей в придачу. Франкард с подозрением окидывает его с головы до ног и через мгновение расслабляет заметно напряженные плечи. Зря. — Идем, — альфа зовет его за собой, пропуская в такую же бедно обставленную комнатку с небольшим окном у кровати. Тут тесно, но светло. — Скажу сразу, Яли обо всем знает, — начинает Кайзен, стараясь придать лжи правдоподобность. — И я дал право решать, выдавать его тебе или нет, ему. И он передал ответ, — он вынимает заранее подготовленную свернутую бумажку. — Лично тебе. Прочти. Франкард недоверчиво осматривает протянутую руку. Берет, разворачивает. Этот план с письмом возник внезапно, перед самым приездом сюда. Кайзен нашел в бардачке какой-то блокнот, откуда и выдернул лист. Благо, он запомнил почерк Яли, когда наблюдал за тем, как омега делает заметки на бумаге. Это сыграло на руку. Цель — отвлечь внимание. И вот, момент настает, Франкард переводит взгляд с него на лист и вчитывается. Расстояние — несколько метров. Кайзен выхватывает из потайного кармана пистолет и вмиг прицеливается. Сомнений нет. Выстрел. Франкарда отбрасывает назад, он падает. Не поднимается. Задетый им стул с грохотом переворачивается. Если прицел был верным, пуля попала в сердце. Кайзен подходит ближе, не убирая пистолет. Нужно убедиться, что преграда устранена, ибо если Франкард по случайности выживет — будут серьезные проблемы. Он затаивает дыхание. Лежащий на животе альфа шевелится, но это не похоже на предсмертную агонию. Кайзен знает, как умирают люди. Знает, как угасают их глаза и души — в одно мгновение когда-то живой человек превращается в бездыханную груду из мяса и костей. Но Франкард неожиданно встает. Пошатнувшись, опирается на рядом стоящий стол и криво усмехается ему в лицо. На месте порванной выстрелом одежды крови нет. — Я догадывался, — хрипит альфа. — Поэтому надел бронежилет нового образца и спрятал под одеждой. Ш-ш-ш, больно, — шипит он, показывая место на бронежилете, куда попала пуля. Там виднеется след. — Будет синяк. — Не думаю, что тебя будет волновать такой пустяк с дырой во лбу, — Кайзен тут же направляет пистолет прямо на голову. Рука начинает дрожать от выброса адреналина в кровь. Реакции обостряются. — Опусти, — Франкард кивает в угол. Там что-то мигает красным. Камера?! — Притворимся, что это простое недоразумение. За мной круглосуточно наблюдают, где бы я ни был. Они увидят, кто меня убил. А так… Если Ристард спросит, что это было, я скажу, что все уладил. Или предпочтешь убить меня на глазах у руководства? Думаю, у тебя не получится найти оправдание. Кайзен сжимает зубы до слышного скрежета. Ему приходится спрятать пистолет обратно в карман. — Допустим, — вынужденно соглашается он. — Но Яли ты все равно не получишь. И дело тут не в нем или во мне. Он нужен одному влиятельному в Альтаире человеку, и этот человек его не отдаст. — Письмо поддельное, — Франкард разжимает руку с помятой бумагой. — Как и слова, что я ему не нужен. А теперь хватит пустых разговоров. Мне все равно, каким способом, но ты обязан устроить нам встречу. — Это произойдет только через мой труп, — заявляет Кайзен, и не собираясь поступаться в условиях. — Можешь сдавать меня, но в этом случае ты не узнаешь, где Яли. Никогда. Если тебе хоть немного важен он сам, его чувства и жизнь, то отпусти его. Он прекрасно справляется без тебя, а у тебя, напомню, есть семья. Позаботься лучше о детях, а о сыне Яли вместо тебя позабочусь я. С этими словами он поспешно покидает квартиру, слыша вдогонку ругательства взбешенного последней фразой альфы. Похоже, от Франкарда будет не так просто избавиться…