Самовыдуманный рай

Ему сложно все это осознать. Изнутри не унимается тревога. Он совершенно дезориентирован во времени и пространстве, но вопреки этому ему приходится взять себя в руки и подняться. «Получается… нас всех просто уберут, как ненужный мусор с клочка земли, для того, чтобы обновить этот самый клочок и зародить новую цивилизацию вместо неудачной? Я бы никогда не додумался до подобного… Жаль, что это не чья-то бредовая идея, а реальность. Столько людей и животных погибло из-за какой-то кучки фанатиков, решивших, что они имеют право управлять судьбой человечества! Мне безумно жаль…» — он кривит губы, стараясь прогнать слезы. Нечего плакать, слезами тут точно не спасешься. Если спасешься вообще. Он кладет руку на живот. Его ребенку нет и двух месяцев, но если прогноз Лекса правдив, Яли не доживет до родов. Он не увидит свое дитя, не услышит его плач и смех, не узнает, какого он пола, не возьмет на руки, с нежностью прижимая к груди… «Хватит», — Яли сжимает зубы. — «Будешь ныть на предсмертном одре. А пока, сопли в кулак и вперед», — осаждает он себя. Лекс ушел пять минут назад, а он так и стоит в ступоре посреди комнаты. Противный ком распирает глотку. Внешняя безвыходность ситуации пугает, но Яли удается хоть как-то себя успокоить. Он идет в соседнюю комнату, где, сохраняя спокойствие на лице, пьет с остальными чай, не чувствуя при этом вкуса. Все его мысли — о поиске выхода. Наверно, ему станет легче, когда он разделит эту ношу с Кайзеном. Было бы неплохо сказать и остальным, но их нужно подготовить — не поверят же. Он вообще не ожидал, что Лекс окажется связанным со всем этим. Бета казался вечно позитивным подвыпившим ученым, живущим одним днем. Но все это было правдой лишь отчасти. Во время своего длинного монолога Лекс показал другую свою сторону — отчаянный, покоробленный внутренним противоречием человек. Его жаль. Яли бы не хотел оказаться на его месте. Он не винит бету. Толку винить пешку в том, что ею играют? Как только ужин заканчивается, Яли уходит и уводит с собой Кайзена под предлогом отнести немного еды Лексу. Ему неспокойно. Былая тревожность снова стучит ускоренным сердцебиением. Его успокаивает лишь то, что он не один. Яли искоса смотрит на Кайзена и вздыхает. Пока что тот не знает. Они приходят в лабораторию и застают Лекса у шкафа, заполненного доверху бутылками. Одна из них — вышвырнутая прочь — катится по полу к его ногам с глухим звуком. Лекс выглядит крайне встревоженным. Его слова о «находке» звучат так же, как на грани истерики. Бета подзывает их к своему компьютеру, и Яли догадывается, что именно он задумал. А когда всматривается и видит ключевые известные уже слова, то убеждается полностью. Бета подключился к базе данных. По всей видимости, у него был к ним доступ, так как он — часть проекта. — Смотрите, что я взломал, это просто шок, — Лекс играет неубедительно, но Кайзен, видно, не замечает этого. Альфа пододвигает стул и садится, принимаясь читать. — Ты думаешь, это правда? — Много совпадений, — кивает Лекс. Бета бледнее, чем когда-либо. Стоит за спиной Кайзена и нервно сжимает пальцами спинку стула. — Помнится, ты не верил во все это, — припоминает альфа. — Я поменял свою точку зрения, — бета пытается выкрутиться, как умеет. — Вообще, ребят, вы были правы… Я не мог принять это, как действительность, но после этого мне сложно отрицать. Я был неправ. — Не знаю… Это все как-то безумно. Я верил в то, что некто ставит над нами социальные эксперименты, но в подобное… — альфа трет ладонью лоб и вздыхает. — Это надо проверить. — Сначала изучи, — Лекс тыкает в экран. Яли же все это время делает вид, что читает. На самом деле он лишь быстро проходится по строкам, вылавливая знакомые термины и сопоставляя их с рассказом беты. Остается дождаться, когда Кайзен изучит все это, сравнит с реальными фактами-доказательствами и осознает. И тогда они что-то да придумают. Они должны.

***

«Как ты там? Счастлив ли, вспоминаешь ли, ищешь?» — Яли смотрит в разобранный альфами потолок, за которым виднеется дополнительный тоннель с будущей взрывчаткой. — «Произошло так много всего, что я уже и не упомню, за что я на тебя злился. Увидеть бы твое лицо хоть в последний раз, Фран…» — Отсоединить контакты получится, но придется делать это со всеми ветками. У нас не так много времени, — говорит Кайзен, взбираясь на лестницу и осматривая находку. Рядом с ним стоят двое посвященных в дело альф из знакомых Кайза. Они хорошо разбираются в подобных устройствах. А вот Яли понятия не имеет, как это работает, и как с помощью такого механизма вообще представляется возможным подорвать все, что на поверхности. Это звучит как фантастика. На удивление, эти люди поверили им, когда убедились в существовании над городом другой сети тоннелей, идущих под самыми крупными и важными промышленными объектами. Один Кайзен до конца искал подтверждения, а теперь ходит мрачный и погрязший в мыслях о безысходности. Но тем не менее, продолжает что-то делать. — Мы не успеем отсоединить от центра все ветки, тем более, это могут заметить, — произносит Кайз. — Начнем с Капсулы? — Я бы начал с оповещения остальных, — вздыхает Яли. — В первую очередь, Сая. Потом Альтаира, и, думаю, кое-кому из «наземных» будет интересно узнать это. Чем больше, тем лучше. Мы можем связаться с Сопротивлением Сотты? — Это к Командору, он с ними «дружбу» водит, — взмахивает рукой Кайзен, пошатываясь на лестнице и хватаясь за нее покрепче. — Справишься? Или погоди, я сам. — У тебя и тут работы полно, — Яли окидывает взглядом конструкцию из длинных трубок вверху и разворачивается. Он все равно мало чем может помочь. Яли не разбирается в технологиях. И сейчас ему особо остро жаль, что он никогда ими не интересовался. После того, как он узнал о нерадостном будущем, он живет будто под толщей океанических вод. Звуки доносятся едва-едва, груз давит, а страх неминуемой смерти самопроизвольно приводит в ужас. С этим невозможно смириться. Их всех скоро может не стать, потому что «избранные» решили, что их цивилизация зашла в тупик развития. Да, может, люди и вели себя не наилучшим образом, особенно с покореженной их деяниями экологией планеты. Но… какое право «избранные» имели решать, какой цивилизации исчезнуть, а какой возродиться вновь? Яли твердой походкой направляется прямиком к Саю. Он не собирается рассказывать сразу, более того, брат ему не поверит, у него свое видение мира и цели. Но попытать удачу стоит. Народ Альтаира всецело верен Саю, как стая своему вождю. Без ведома Командора и крыса мимо не пробежит — а если Яли соберется распространять «пропаганду» о якобы изничтожении человечества, Сай точно его остановит. Он — главная преграда. Яли останавливается перед дверью, но она внезапно открывается и на него едва ли не налетает разозленный брат. — О! И ты тут! — Сай хватает его за шиворот и затаскивает обратно в кабинет. Выход преграждает двухметровый альфа-телохранитель. Яли переводит взгляд с громилы на брата и видит, что тот едва ли не взрывается от злости. — Вы что тут устроили?! Альтаир решили по частям разобрать? Что за движения туда-обратно по тоннелям уже второй день подряд? Хотя, погоди, ты-то тут при чем, это к Кайзену вопрос! Он у вас явно за главного! — Главный я, — не зная, зачем, говорит Яли, четко понимая, что «главарей» у них нет, они все одинаково равны. — И у меня к тебе есть дело. Позволь мне обратиться к жителям Альтаира и кое-что им рассказать. С твоих трансляторов. Сделай собрание, а причина… — С ума сошел? — Сай переменяется в лице. — Точно тронулся умом, пока сидел тут. Это мои трансляторы, а я тут, не забывай, Командор. Только я имею право выступать перед моим народом, другого они не послушают. «Они и правда поверили бы Саю больше, чем мне», — мысленно отмечает Яли. — Это правда важно, — он собирает мысли в кучу, думая, как лучше донести информацию. — А лучше пошли со мной, убедишься сам. Тогда и поймешь, почему мы «разбираем Альтаир по частям». — Что бы за причина там ни была, вы нарушаете закон и будете наказаны, — осаждает его Сай, но вопреки этому идет за ним. Вместе с телохранителем. Негативный поток энергии, витающий вокруг недовольного омеги, чувствуется с любого расстояния. И Яли пробует понять его нервозность. Ситуация на поверхности сейчас напряженная. Жители Сотты все больше и больше бунтуют, правительство уже не справляется с отловом «инакомыслящих» — их слишком много. Закованные в четкие рамки люди требуют свободы, и им уже не страшно, как раньше, наказание. Это идеальные условия для свержения власти. Несомненно, это понимает и Сай, расценивая, как удобный момент для достижения собственных целей: вывести свой народ наружу и тем самым его спасти. Но брат не знает, что его плану, вынашиваемому долгое десятилетие, может придти конец не из-за провала, а из-за проклятого проекта фанатиков. Яли приводит его в лабораторию. Он уже не верит, что его затея удачна — Сай не поверит. Он это чувствует. В лаборатории беспорядок. По полу валяются бутылки, собранные образцы почвы рассыпаны так, словно ими кто-то в ярости швырялся. За рабочим столом у стеллажей сидит Лекс за своим компьютером, бледный-бледный, и эта бледность ярко контрастирует с рыжими растрепанными прядями. В стеклах очков отражается свет экрана. Лекс решил доделать свой фильм про прошлое мира, который показывал тогда Яли, знакомя его с событиями давних лет. Теперь он добавит туда информацию про проект «Перезапуск Эволюции» и расставит все по местам. Этот фильм они и покажут альтаировцам. И, если повезет, передадут в руки СС. — Как успехи? — Яли походит к нему и смотрит на экран, на котором открыта программа для монтажа видео. Рядом на столе стоят несколько пустых чашек, от которых несет запахом кофе. Лекс выглядит смертельно уставшим. Круги под глазами окрасились в темно-синий, лицо осунулось. Руки у беты подрагивают от недосыпа и нервов. Лекс — первый из них, кто рискует жизнью. Его «руководство» рано или поздно заметит, что в подземном городе что-то происходит. Они сейчас как на пороховой бочке. Чувство — вот-вот рванет. — Почти готово, — слабо улыбается бета. Яли опускает руку ему на плечо, слегка сжимая. — Ты поступаешь правильно, — он подбирает слова. — Другой бы на твоем месте не пожалел ни себя, ни людей. А ты… ты человечнее многих из нас. Я тебя не виню, и твой друг Кайзен тоже не винил бы, если бы знал. Лекс только хмыкает, продолжая быстро набирать текст на клавиатуре. Слышится равномерное клацанье. Напряжение возрастает. Саю явно надоедает ожидать в стороне. — Ну? — брат подходит ближе, сверкая недовольным взглядом. — Ты привел меня сюда, чтобы помолчать? И на это ты тратишь мое драгоценное время? — Пять минут, — просит Яли. — Пусть смотрит, тут почти все, — Лекс жестом подзывает Командора, отматывая «фильм» на нужный отрезок и включая. Бета хорошо придумал с этим всем. Так информацию проще воспринять. Первое время Сай внимательно смотрит, но примерно на середине сам выключает видео и встает, с грохотом отодвигая стул в сторону. — Вы за идиота меня держите? — Это правда, — Яли смотрит ему в глаза самым убедительным из взглядов, неосознанно перенимая эту привычку у Кайза. — И в наших силах приостановить проект. Нам нужна твоя помощь… — Надоело, — Сай перебивает его, хмурясь. — Вам что, непонятно? Это очередная провокация наших врагов, чтобы подбить нас на активные против них действия. Если мы поведемся, то тем самым позволим им обнаружить наши основные военные базы. Но скоро Директория падет, и тогда я выведу Альтаир на поверхность, как и завещал Аластар… Не будьте такими наивными. Верите первой попавшейся информации. Я не позволю показать этот бред моему народу и тем самым сеять панику. И если это все, дорогой братец, то я жду тебя завтра в десять у себя. Выспавшегося, умытого. Пришло время и тебе исполнить свой долг. Докажешь, что мы не зря тебя спасли. — Я знал, что ты забрал меня не из родственных побуждений, а из выгоды, — не удивляется Яли. — Этого и стоило ожидать от такого, как ты. — Прикуси свой длинный язык и не забывай, что это я позволил тебе оставить ребенка. Он совершенно не входит в мои планы, — напрямую манипулирует Сай. — Хочешь прямо сейчас на аборт? — Я не Кайзен, управлять мной с помощью ребенка не получится. — Посмотрим, — хмыкает брат, разворачиваясь к выходу. — Посмотрим, — повторяет более холодным тоном и уходит, цокая обувью по полу. Яли вздыхает. Ничего не вышло, им придется искать окольные пути. Сай в любом случае не поверил бы им, ему легче думать, что все это — очередная провокация, чем правда. Брат убежден в том, что Директорию надобно повалить и возвести новое правительство. Скорее всего, он в сговоре с Сопротивлением Сотты, и вместе они задумывают переворот. Только от их переворота толку не будет, ибо правительство не имеет отношения к проекту. Директория тут ни при чем. Яли удивляется сам себе, как поменялось его резко негативное отношение к правительству Сотты на нейтральное и даже слегка положительное. Теперь-то он понимает, зачем им было деление на уровни по здоровью, все эти программы совместимости и пропаганда семьи, запрет вредных веществ и нездоровой пищи… Они попросту хотели сделать так, чтобы родилось как можно больше здоровых детей и в итоге человечество выжило. Если бы Директория знала изначально про проект, то не строила бы строгую Систему. Ему самому хотелось бы верить, что проект с перезапуском цивилизации — всего-то чей-то вымысел. Неудачная шутка. Он хочет жить, упрямо желает — особенно сейчас, когда осознает, насколько он близко к концу. Что есть смерть? Возможно, если бы Яли знал, что будет после, то не стал бы забиваться в угол внутри самого себя, вне себя от экзистенциального страха, довлеющего над сознанием. Говорят, бояться неизвестного — нормально. Так ли это? Он уже ничего не знает. Жить и дать жизнь ребенку — единственные его желания. Ах, да… и увидеть Франа. Просто поговорить. Больше нет смысла в обидах и домыслах. Это, оказывается, такой пустяк, когда речь идет о том, что этого человека может не стать… Да, между ними были не самые лучшие отношения. Они больше похожи на хроническую болезнь: как ни старайся, не излечишься. Обострение все равно настигнет. Сколько слез было, и обмана, внутренних противоречий — а сейчас все это кажется… пустым. Будто и не с ними. Несмотря ни на что, Яли любил его и доверился ему. А значит, Фран для него — не последний в этом мире человек. Найти бы его, посмотреть в глаза. Всего-навсего увидеть бы… а там и смерть будет не так страшна.