Самовыдуманный рай

Фран опускается в кресло, нервно затянувшись сигаретой. Он опустошен. После того, что он узнал, альфа чувствует безысходность во всей красе. Неужели у них у всех изначально не было шанса на долгую жизнь? Все, оказывается, было предрешено за них какой-то кучкой фанатиков. Проект Перезапуска эволюции должен стать концом их цивилизации и началом новой. Коротая, не исключено, может оказаться в итоге куда губительнее для этой планеты. Кто знает… Но фанатики и так уже зашли далеко. Остался последний этап, уничтожить центр управления. Сотту. Как Фран сам не догадался, что что-то тут нечисто? Айрон после этой информации тоже сам не свой. — Эй… хватит уже курить. Бросай давай, у тебя вообще-то беременный омега, — морщит нос Айрон, садясь на стул напротив. Подвигает к нему почти полную пепельницу, украшенную горкой окурков. — Ему вредно дышать этой гадостью. И тебе, кстати, тоже. — Еще неизвестно, увижу ли я его хоть раз. Возможно, эта сигарета — последнее мое удовольствие. Айрон качает головой, вздыхает с заметной тяжестью. Альфа начинает покачиваться, нервно отталкиваясь ногой от пола. Запускает руку в светлые волосы и ерошит их. — Что будем делать? — Искать этих подонков, — пожимает плечами Фран и таки тушит сигарету, выдохнув облако едкого дыма. Он смотрит сквозь эту пелену на собеседника. Он устал. Айрон же прекращает расшатывать стул, вытягивает и кладет на стол свою руку. Засучивает рукав, оголяя татуировку в виде птички и замысловатым узором. Знак, который является ключом. Знак, который имеют только те, кто непосредственно связан с проектом. Его пешки и его командование. Но откуда он у Айрона? Почему именно у него, если сам альфа никакого отношения к проекту не имеет? — Яли в ту нашу встречу вывел меня на одну мысль, — говорит Айрон, ткнув себя пальцем другой руки в тату. — Он спросил, почему я сделал это. Почему именно этот знак. И я вспомнил, почему. Потому что дедушка сказал мне сделать такую же, как у него. По-моему, у нас с тобой есть зацепка. Пути ведут к конкретному человеку, которого знаем мы оба. Дедуля Ристард. Не такой уж он маразматик, как для своих лет. Он всегда казался мне слишком загадочным. Он говорил мне, что я особенный, что я продолжу его путь, если его жизнь внезапно прервется. Я думал, он имеет ввиду его военную карьеру. Но теперь не уверен. — Он мне никогда не нравился, — хмыкает Франкард, внимательно слушая эту версию. — Ристард считает себя центром вселенной. Он думает, ему можно все. Такой властный и деспотичный альфа может оказаться кем угодно. Говоришь, у него такой же знак? — Да. И больше таких я в принципе ни у кого не видел. Хотя, ее легко спрятать, — пожимает плечами Айрон. Фран немного молчит, он тянет руку к полупустой пачке сигарет, но останавливается, вспомнив о Яли. Надо бросать курить. — Давай сделаем так. Я отвлеку старика, а ты проникнешь в его кабинет. Используешь свой знак и залезешь в его компьютер. Может быть, ты найдешь тех, с кем он поддерживает связь, с кем общается. Он может нас вывести на тех, кто нам нужен. И да… это может быть опасно. Франкард встает и подходит к своей сумке. Достает оттуда пистолет и вручает Айрону в руки. — Знаешь, как пользоваться? Разберешься. Это проще, чем тебе кажется. Но будь с этой штукой осторожен. Она заряжена. — Не думаю, что мне это пригодится, — говорит Айрон, но прячет пистолет под одеждой. — Никогда не любил применять насилие. — Если что, я буду неподалеку, если что-то пойдет не так, прикрою, — кивает Фран. — В отличие от тебя, у меня рука не дрогнет, если придется устранять преграду. Ты же не против, если я грохну твоего дедулю? — Вообще-то, он нам нужен живым. Он может много знать. — Не думаю, что он станет нам что-то рассказывать, даже под угрозой смерти. Не забывай, что они и так по сути идут на самоубийство. Они же сами тоже погибнут вместе со всеми. Бесполезно его о чем-либо спрашивать и вымогать, — возражает альфа. Айрон тяжело вздыхает и таки кивает ему. На этом они и выдвигаются. Фран приходит в штаб, его запросто пропускают. Все-таки, он тут работает. Айрона же пропускают, как внука Ристарда. Они заходят в разное время. И выбирают момент, когда дедуля покидает свой кабинет. Айрон пробирается туда, открыв его с помощью татуировки. Пока альфа роется в личных вещах и компьютере Ристарда, ищет зацепки, Франкард следит, чтобы это никто не заметил. В кабинете нет камер — по крайней мере, на видном месте. Это Ристард был тем, кто за всеми следил и всех контролировал. Зачем ему следить за самим собой с помощью камер? Туда ведь все равно никто не сможет зайти — дверь под надежным замком… Франкард стоит на страже, а сам думает о Яли. После их минутной встречи ему не по себе. Он толком не успел его обнять и насладиться его теплом. Яли жив, здоров и даже не питает к нему той ненависти, которая лилась из его письма. Встретив Франа вживую, омега расплакался. Это многое значит. Его слезы, его взгляд, слова… Фран очень скучает по нему. И он сделает все возможное, чтобы встретиться еще раз. И желательно после этого больше не расставаться. С самой первой их встречи, со знакомства и до момента «сейчас» — Франкард его любит. Может, эта любовь и отличается от нормы. Но ее не искоренить. Франа мучает настоящая ломка — без Яли его ничего не радует. Без него нет смысла жить. Альфа замечает движение в коридоре и делает вид, что идет. Это двое личных охранников Ристарда. Фран отвлекается на них. Они останавливают его, спрашивают, почему он тут. Он говорит что-то, придумав причину на ходу. И пока он отвлекается, дверь в кабинет позади хлопает. Он успевает обернуться и заметить, что это Ристард. Фран не успел послать Айрону сигнал на телефон! Уже поздно… остается надеяться, что альфа выпутается. Охранники уходят, а Фран, сделав вид, что уходит тоже, вскоре возвращается к двери. А она уже закрыта. Зайти туда он не сможет — нужен знак, которого у него нет. Однако он слышит голос Ристарда. Тут хорошая слышимость. — …Я всегда знал, что ты особенный ребенок. Но ты превзошел все мои ожидания. Ты не просто участник Сопротивления Сотта, ты один из лидеров. Чего же тебе не сидится на месте? Я всегда говорил, тебя ждет хорошая карьера, но ты… — Мне больше по душе свобода, — слышится голос Айрона. — Истинной свободы человек достигает лишь после смерти. Только тогда он освобождается от всех своих оков, — говорит Ристард, хрипло рассмеявшись. — Я все о тебе знаю. О каждом твоем шаге. Ты связался с этими крысами из подземелья, вы готовите восстание, заведомо обрученную на провал революцию. И знаешь, внук… я ни грамма не разочарован в тебе. — Я тоже знаю о вас намного больше, чем вы думаете, — отчеканивает Айрон. А Фран сжимает челюсти, застыв за дверью. — Только не понимаю, каким психопатом и фанатиком надо быть, чтобы задумывать подобное. Франкард напрягается, подумав, что Айрон сейчас расколется, но альфа больше ничего не говорит. — А я тебя недооценивал, — слышится удивленный голос Ристарда. — Не просто так ты рылся в моем компьютере. Ну? Неужели скажешь мне, что я не прав? Ха… Все ваши попытки тщетны. Мы все обречены на вымирание, такова наша роль. Рано или поздно это произойдет, я лишь ускоряю этот процесс. Это во благо. Во благо нашей прекрасной планеты, которую мы едва не сгубили своими деяниями. Убитая экология, экосистема, атмосфера… Ни одно животное не сделало планете столько боли и вреда, сколько причинил человек. Мы — паразиты. Высасываем все самое лучшее и не думаем о последствиях. Мы умеем только использовать и убивать. Такие существа не должны жить на этих прекрасных землях. Эволюция давно зашла в тупик… Айрон тихо смеется. — Странно слышать это от того, кто сам является таким же человеком. Вы не Бог. Кто дал вам право решать за нас всех? Вершить судьбы миллионов? — Скоро все закончится, внук. Раз ты прознал обо всем, то давай вместе насладимся последней агонией нашей цивилизации. Я знаю, ты поймешь меня, как никто другой. — Чтобы понять вас, мне для начала нужно сойти с ума, — говорит Айрон, но старик, кажется, на своей волне и не слушает его. — Интересно, и как же ты догадался обо всем? Понял таки, что значит знак на твоей руке? Я не просто так дал тебе этот ключ… Я ждал, когда ты наконец доберешься до правды, и вот, этот день настал. Только вот твои подземные крысы немного разладили наш великолепный план конца всего. Знаешь? Они стащили Капсулу и разладили механизмы взрывного устройства. Ты к этому причастен? Не иначе… Но вы все зря стараетесь. У нас есть еще сотни способов, как все закончить. Самый красивый из них вы уничтожили. Но ты же не думаешь, что на этом все закончится? А теперь, дорогой мой, у тебя два варианта. Или ты остаешься со мной и принимаешь мою сторону и мои идеи, или ты отсюда не выйдешь. Никогда. — Думаю, мой выбор очевиден, дедушка. Больше ничего не слышно. Фран дергает за ручку, но дверь не поддается, а через секунду он слышит выстрел. И еще один. И глухой стук тела о пол. Он аж леденеет. Франкард достает пистолет, он готов стрелять в Ристарда, когда тот выйдет. Дверь открывается, однако… вместо Ристарда выходит Айрон. Бледный-бледный. На лице несколько капель крови, которые тот стирает рукавом. — Он мертв? Айрон кивает. — Тогда быстрее, — Фран тянет шокированного альфу за собой. Они быстро убегают из штаба, пока на звуки выстрелов не сбежались люди. Франкард сажает его в машину. И едет. Только там он замечает, что в руке Айрон все так же сильно сжимает пистолет. И руки его дрожат. — Ты правильно поступил. Ты должен это знать. У тебя был выбор, или он, или мы все, — Фран как умеет пытается его поддержать, и это приводит Айрона в себя. Кажется, тот осознает, что убил родного дедулю, пусть и поехавшего крышей. — Что ты нашел на компьютере? — Я видел, с кем он часто говорил по защищенной видеосвязи. Там была запись одного из разговоров. Я запомнил лицо. Я знаю этого человека, да и ты тоже… — тараторит Айрон быстро и осматривается по сторонам. Фран быстро едет в направлении штаба Сопротивления. Им нужна будет подмога. — Прекрасно. Теперь мы должны действовать быстро. Устранить всех, кто в этом замешан, пока они не подняли шумиху из-за смерти Ристарда. Не знаю, какую роль играл в этой системе старик, но явно не последнюю. Франкард переводит взгляд с дороги на Айрона, а тот все так же бледен и дрожит. Правда, хватку на пистолете уже разжал. — А ты все-таки умеешь стрелять. Теперь-то я точно могу тобой гордиться. — Спасибо… отец.