Шипр

Грубым движением стягивает ее талию пальцами, толкая в сторону кровати. Он этого уже не вспомнит, но все же старается каждую деталь сохранить в тех отделах мозга, что еще соглашаются на нормальное функционирование. Губами сталкивается с ее, слизывая остатки противного блеска, и держит под своим телом ровно столько, сколько требуется для первого стона. Руками проводит по аппетитным формам и стягивает платье. Разум в последний раз предпринимает попытку начать работать, но улетает так же далеко, как и их одежда. ... Стройный силуэт исчезает в темноте. «Черт» слетает с губ тихим шепотом, когда бедро задевает деревянный столик с вазой. Та съезжает к краю, но не падает. Девушка облегченно выдыхает. Тонкая ткань вновь облегает ее фигуру, обдавая разгоряченную кожу прохладой. В последний раз женские глаза останавливаются на теле брюнета. Тот лежит на постели в непонятной позе, с закинутыми за голову руками. Свет от уличного фонаря освещает его грудь и пах, оставляя без внимания остальные части тела. Закусив губу, девушка исчезает из квартиры. Аромат шипровых духов остается в спальне и коридоре единственным напоминанием о присутствии посторонних. Он резко сел на кровати, согнув ноги в коленях. Голова заболела от резкого движения, яркого света и незнакомого аромата. Те в совокупности нанесли ощутимый удар по вискам. Воспоминания о прошлом вечере обрывались на моменте одного из тостов. Алкоголь поставил блок на все остальное. Дан горько усмехнулся, осознавая, что пить так и не научился. Кофе смешался с остатками алкоголя, вынуждая отставить его в сторону. Противное послевкусие не давало нормально насладиться напитком, поэтому единственным выходом стала чистка зубов. Пока грубые щетинки гуляли по его зубам, Дан проверял мессенджеры в телефоне, отвечая на запоздалые поздравления, удаляя спам и листая сообщения в чате команды. Парни скидывали фотографии с вечера. Несколько самых четких Дан сохранил в памяти телефона. Одно из не самых лучших тоже оставил: на нем Кароль в недлинном розовом платье выглядела весьма аппетитно. Несмотря на откровенный наряд она показалась всем гостям скорее милой, чем сексуальной, хотя и ловила похотливые взгляды команды Дана. Тот изредка сжимал зубы, стараясь держать подругу в поле зрения, чтобы ту не украли парни, но та и сама не горела желанием заводить интрижек. Изредка флиртуя с ребятами, Кароль смеялась над реакцией Балана, который старательно скрывал ревность и раздражение. Уже на выходе из квартиры Дан вновь почувствовал запах цитруса с оттенками зелени. Пытаясь вспомнить, кому из его знакомых он может принадлежать, Балан зашел в лифт. Мужчина мельком взглянул в зеркало и тихо выругался. Натянув серую толстовку повыше на шею, он пообещал себе, что однажды купит тональный крем и кинет в рюкзак, чтобы не сталкиваться больше с подобными неприятностями. Ему их и так хватает. — Даже не смей сейчас ничего говорить! — предупреждает Дан менеджера, которая уже собиралась открыть рот для едкой шутки в сторону босса, зная, что ей за это ничего не будет. Та покорно прикусила язычок и протянула мужчине пластинку таблеток и бутылку воды. Дан поморщился от неприятного привкуса. — Можешь поспать — у тебя еще час. Сегодня только примерка для нокаутов. И встреча с Тиной. Кстати, пентхаус почистили и сдали. Подарки тебе к вечеру перевезут. — Спасибо. Он отвернулся к окну. Глаза смотрели в одну точку, наблюдая быструю смену пейзажа за окном. Тонировка приглушала яркие краски, но Дана это более чем устраивало. Картинки, увиденные сегодня во сне, отвоевали приличную долю в его мыслях, заняв место работы. Все выглядело абсолютно реалистично, а запах, въевшийся, казалось бы, даже в стены его квартиры, только подтверждал факт того, что он все-таки переспал с кем-то. Почему-то стало противно от самого себя. Еще пару месяцев назад он бился в стены Кароль, которая старательно выстраивала баррикады, пока не согласился на пресловутую дружбу, а этой ночью уже взял какую-то левую девушку в квартире, где раньше, кроме Тины, не было ни одной. Да и та лишь сидела на его кухне, поджав ноги под себя, и опустошала его запасы чая. Украина научила его не сдаваться без боя и тому, что люди они только тогда, когда любят, но с любовью не складывается и он сдается. Ее отказ проходится ударом по сердцу и — совсем немного — по самолюбию. — Почему? — Потому что я кошка, — она смеется, пытаясь разрядить обстановку, — и гуляю сама по себе, — она поставила два пальца на столешницу и прошлась ими по краю. — Но ты же можешь сорваться, — мужские пальцы подгибают женские, и один из них соскальзывает со стола, — кто-то должен тебя спасти. — Ты и спасешь, — она смеется, делая еще один глоток чая, — по-дружески. Уточнение особенно важное, но Дана оно не устраивает. Как не устраивает и то, что они все еще просто разговаривают у него на кухне, когда могли бы давно переместиться в спальню. — Ну ладно, подруга, — он соглашается вслух, только мысленно отказываясь от этих условий. Кароль в его мыслях гость частый, всегда желаемый и долго не отпускаемый. Он держит ее рядом, иногда представляя, как могло бы все сложиться, был бы им уготован другой сценарий. Ему кажется, что по нему плачет дурка, но он еще здесь, держится, а значит — в порядке. Менеджер касается его плеча, потому что автомобиль уже давно остановился у павильона, а у Дана в голове все еще образ Кароль, сидящей перед ним на диване вчера, вместо команды о том, что нужно выйти на улицу. — Дан, ты где витаешь? — девушка цокает, когда понимает, что босс не спит, а просто смотрит в одну точку за окном, в очередной раз закрывшись в своих мыслях. — Пытаюсь вспомнить хронологию вчерашнего вечера, — врет он, открывая дверь авто. Солнечный свет ударяет по глазам. Слишком солнечная зима в этом году. Настолько, что Дан практически не снимает солнцезащитные очки. — И как успехи? — Никак. Последнее, что помню — тост Андрея. — Оу, ну считай ничего не помнишь. Впервые вообще видела, чтобы ты так пил, если честно. — Я один уехал? — Дан раскрыл тяжелую дверь, пропуская девушку вперед. — С какой-то девушкой, если не ошибаюсь. Не сон и даже не глюки. Он явно провел эту ночь не в гордом одиночестве. — Спроси лучше у Саши потом. Но водитель говорит, что девушка была ему незнакома. В голову неприятной мыслью закрадывается недоверие, но Дан забывает об этом в студии, где, ожидая Тину, уже работает над треком. — Балан, я никогда не прощу тебе то, что ты меня позвал работать после такого вечера, — Тина заваливается в студию без приветствия и кидает сумку на кресло — уже по привычке и не глядя. — Я тебя тоже люблю, Тиночка, — он обнимает ее, смеясь с недовольного лица подруги. — Я тебя потом не поймаю. Они работают, перебрасываясь фразами о вчерашнем вечере в перерыве, когда Кароль требует кофе, а он — довольное выражение лица. И то, и другое исполнено, поэтому оба сейчас пьют горький напиток, прикрыв глаза от долгожданного расслабления. Кароль приехала одновременно с Даном и его менеджером, зная, что помощь явно понадобится. Даша тут же исчезла на кухне, пока ее босс не скупился на комплименты артистке. А говорить было о чем: тонкая розовая ткань платья неплотно прилегала к телу, чуть расходясь к низу. Дан тут же отметил, что ее явно захотят украсть сегодня, потому что выглядела Кароль весьма сексуально. — Не ты ли? — она игриво выгнула бровь и тут же громко рассмеялась. Совсем в ее стиле. — А может и я, — он резко потянул ее на себя и провел рукой по открытой спине. — Придержите коней, мужчина! Дан смешно фыркнул, но девушку из своих объятий выпустил. Та ускользнула от его взгляда и рук на кухню, чтобы помочь Даше. Та уже во всю распаковывала продукты, купленные по дороге в супермаркете. Ребята стали подъезжать еще через двадцать минут. Дан смешно морщился от их шуток про возраст, но с удовольствием распаковывал подарки. Арендованный пентхаус тут же наполнился шарами, людьми и громкими голосами. Среди гостей носились коллеги с Голоса: Потап моментально нашел общий язык с музыкантами, Настя развлекалась с Тиной, ловя редкие взгляды команды Балана, но большинство все же принадлежало Кароль. Блондинка искренне улыбалась каждому, принимая комплименты и ловко отмахиваясь от назойливых парней. — Кароль, тебя на минуту оставить нельзя, — Дан подлетел к девушке, окруженной его музыкантами, и нагло забрал из ее рук бокал вина. — Уже все налетели. — Дан, имей совесть, мы ее по телеку чаще видим, чем вживую. — Вот и наслаждайтесь, я же не против пока. Блондинка недовольно цокнула, наблюдая, как темная красная жидкость исчезает за губами Дана. Тот довольно улыбается, обнимая ее за плечо. Оба знают, что здесь можно вести себя, как угодно, потому что до камеры доберется разве что Каменских, но и та слишком увлечена, чтобы снимать что-то. Смеясь над очередной шуткой какого-то парня, Тина совсем потеряла Дана из виду. Тот смешался с малознакомыми лицами, не попадаясь на глаза девушке. Она моментально нашла причину, чтобы увильнуть от нового поклонника, и отправилась на поиски Балана. — Было здорово, — нервно бросила Тина, продолжая теребить рукав. Ее взгляд метался от пола к потолку, проходился по инструментам, аппаратуре и возвращался к стаканчику с кофе. — Ты нервная какая-то, — Дан отметил странное поведение подруги, пытаясь задержать ее взгляд, но та моментально уводила его в сторону. — Просто не выспалась, — она демонстративно зевнула и откинулась на спинку стула. Дан перехватил ее пальцы, сжав в своих. — Балан, отстань. Она засмеялась, но как-то фальшиво и непривычно. Слух уловил наигранные нотки. У Кароль потрясающий смех, но лишь когда он искренний. Он запомнил это еще в прошлом году и уже не забывал, потому что забыть ее смех приравнивается к некому предательству. Тина приоткрыла глаза и взгляд тут же упал на открывшуюся шею мужчины. Она отвернулась, поджав губы. Желание работать отпало окончательно. — Дан, давай до следующего раза? — она сделала последний глоток и откинула стаканчик в урну. — У тебя совсем настроение пропало, — Дан вновь захватил ее пальцы своими и приблизил к своим губам. Их дурацкая дружба не отняла его тяги к ней. Кароль была слишком Его, чтобы ее не любить. Два месяца и четыре дня не лишили его зависимости. Два месяца и четыре дня ее усилили. Ему не нужен доктор, ему нужна Кароль с ее идиотскими тараканами в голове и телом Венеры — не меньше. Единственное, что в этой ситуации его радует — передоза от любви не случится. Кароль его близко не подпускает. Разве что на камеру или в моменты особенно хорошего настроения. Тине Кароль не нужна влюбленность. Она знает, чего хочет. Знает, что он в нее влюблен, но продолжает охлаждать его пыл колючим взглядом и невидимыми шипами. Тина Кароль уходит, кидая на прощание «увидимся». Исчезает за дверью, оставляя очередное ощущение провала и неудачи. Ему от себя тошно. С кем-то переспал ночью и даже не помнит лица этой девушки; Кароль отталкивает каждый раз сильнее и дальше; он путается сильнее в собственной жизни, возвращаясь в состояние, когда подростковый возраст навязывает чувство собственного ничтожества. Дан Балан давно не мальчик, но почему-то хочется оказаться в теплых объятиях мамы, заснуть на ее коленях, а с утра проснуться абсолютно счастливым. Проснуться и ничего не решать, не выбирать, не мучиться из-за Кароль. Он позволяет себе эту роскошь — пожалеть себя, сидя в давящей тишине и одиночестве. Он позволяет ей медленно уничтожать его.