Шипр

Кароль светится счастьем, когда скачет у него на кухне под новую Дуа Липу, вскидывая руки вверх и покачивая бедрами в такт. Она не вдумывается в текст песни, изредка пропевая пару запомнившихся строчек своим неидеальным английским. Улыбается, пытаясь поднять Дана со стула, но тот занят поисками площадки для празднования, поэтому продолжает листать сайты на ноутбуке, изредка поглядывая на Тину. Та делает еще один глоток из кружки, извиваясь до середины мелодии, проверяя его на выдержку. Он не может не присоединиться к ней. — Ну давай же, Дан, — она обхватывает его шею сзади, проводя по ней тонкими пальчиками и спускаясь к плечам. Мягко массирует, заставляя его блаженно прикрыть глаза и откинуть голову назад. Приоткрывает один глаз, смотря им на лицо Кароль снизу вверх и понимая, что та не отстанет. — А потом я помогу тебе с поисками. Спорим — ты пропустил половину хороших мест из-за своей невнимательности. — Между прочим, если бы кто-то тут не скакал, я был бы внимательнее, — он опускает одну руку вниз и заводит ее за спинку стула, щипая подругу за ногу. — Ай! — она визжит, отскакивая от него. — Ну в таком случае, возвращай свои руки на клавиатуру и включи свою внимательность. Она показывает ему язык, переключая песню на более спокойную, и просто опирается о кухонную тумбу, обиженно поджимая губы. Взглядом врезается в затылок Дана, действительно вернувшегося к экрану ноутбука. В ленте мелькали предложения о пентхаусах, квартирах, коттеджах, но Балан отметал практически каждое, лишь изредка задерживаясь чуть дольше в описании. — Кароль, хватит на меня дуться, — он даже не поворачивается к ней, но по затянувшемуся затишью понимает, что подруга обиделась. — Больно надо, — она фыркает и с громким звуком опускает кружку на столешницу. — Ну-ну, — он смеется, — посуду мне не побей. Между прочим, это будет третья. — Вторая. Первую разбил ты. — Из-за тебя, — он все еще разговаривает с ней, позволяя лишь любоваться затылком, а Кароль медленно закипает. — Я хочу домой, — она проходит мимо него, одергивая руку, чтобы Дан не успел схватиться за нее. Тот хватает воздух, понимая, что Кароль уже знает его действия наперед. Молча выходит за ней, наблюдая, как Кароль натягивает короткую куртку и накидывает сверху шарф. — Ну извини, — он облокачивается на стену, — Тина, — Дан тянет первый слог ее имени, зная, что Кароль обожает, когда он так делает. Дергает ее за край куртки, но получает пару легких шлепков по рукам. — Еще и дерется. — Это тебе за ногу, — кидает Кароль, поднимая на него свой взгляд. — Бубубу, — он притягивает ее к себе, обнимая за плечи и хрипло смеясь в ее волосы. — Ну, Балан, отстань! И так жарко, — она пытается отодвинуться ближе к двери и уже уехать домой. — А вот зачем ты оделась, м? — он сжимает ее еще крепче, буквально вжимая в свое тело. — Балан, отпусти меня уже. Иначе в следующий раз ты меня увидишь только на нокаутах, а не на своей кухне. Мужские руки отпускают ее тело и тянутся к шарфу. Пальцами ловко затягивает концы в узел потуже, и Кароль недовольно морщится. Закатывает глаза, вновь чувствуя себя младше него не на шесть лет, а как минимум на шестнадцать. — Я скину тебе варианты. Не мучайся уже, — она легко стукает его кулачком по плечу, скрываясь за входной дверью. Дан вновь выходит на балкон, чтобы проследить, что Кароль точно села в такси. Та по традиции бросает на него свой взгляд и исчезает за серой дверью. Сейчас он сидит на этой самой кухне, слушая уже не новую Дуа Липы, вспоминая скачущую вокруг него Кароль. Постукивает пальцами по столу, думая над их песней. У них завтра вечером встреча, а потом он планирует затащить Кароль сюда — даже силой, — чтобы поговорить. Говорить она не любила — чаще слушала, молча вникая в рассказ и вырисовывая пальцами орнаменты на столе. Но в этот раз у него было желание выслушать ее, потому что терпеть ее усилившееся равнодушие и странное поведение сил уже не было. Как и сидеть на этой кухне в одиночестве, зная, что могло быть иначе. И он уже не знает, кого винить. *** Оба приезжают на студию по традиции чуть раньше. Сталкиваются ровно у входной двери, на несколько секунд задерживаясь в объятиях друг друга. — Кто тебя привез? — Я приехала на такси. — Когда ты ездишь на такси, то садишься сзади. А сейчас вышла из передней двери. Значит, тебя вез кто-то из знакомых. — Балан, оставь свои расследования для другого случая, — она закатывает глаза, обгоняя его. — И хватит уже. Кароль вешает пальто на плечики, оставаясь лишь в платье. Не в том трикотажном повседневном, что надевала обычно. — Вау! — Дан приоткрывает рот, награждая подругу восхищенным взглядом. — Специально для меня? — Больше же не для кого, — она снова закатывает глаза, желая скорее приступить к работе. Нервно крутит выпадающие из пучка пряди волос, цепляется зубами за нижнюю губу. Надеется, что Дан отпустит ее через час, потому что работы с ее стороны осталось не так уж и много. Растворяется в нотах и голосе Дана, прикрывая глаза и вслушиваясь в строки. Отмечает, что он все-таки гений, когда слушает предварительные записи с оркестром. Еще не до конца оформленные, но уже завораживающие. Балан говорит, что Кароль слишком хороша и даже придраться не к чему. Привычно шутит, как и всегда в этих стенах, наблюдая за сменами выражений ее лица. — Не заедешь ко мне? — У меня планы. — Настолько важные? — он помогает ей надеть пальто, касаясь пальцами открытых платьем плеч. — Это… — она мнется ровно секунду, но все же продолжает, — свидание. Дан замер. Пазл сложился из того, что ее привез кто-то, кто не Паша и не водитель, и вечернего платья. — Ты не говорила, что у тебя кто-то появился. Кароль ему вообще многое не говорила. Молчала и о цветах, которые получала каждое утро, и о подарках, встречах, практически отношениях. — Ты не спрашивал, — она замечает его злой и разочарованный взгляд и впервые не пытается успокоить. — Увидимся. Она уходит от него к ждущему в машине Киру, который обещал ей очередной ужин. В очередном дорогом ресторане. С очередной не самой интересной историей. Но ведь так и надо. Может, так правильнее. И она все так же идет по тонкому канату, стараясь добраться хотя бы до середины и не свалиться. Но канат слишком тонкий, чтобы дойти до другой стороны. Он слишком серый, потертый и старый. Обрести любовь — невозможно, если только не умереть на пути. *** Не желая возвращаться домой, он тратит время и бензин на поездки по городу. Впервые за долгое время садится за руль самостоятельно, отпуская водителя. Тот нехотя расстается с автомобилем, переживая, конечно, больше за самого Балана, но освобождает переднее сиденье. Теряет около часа в пробке. Бьет ладонями по рулю, мыслями по сердцу. Кароль окончательно оставила его. И он лишнее звено в той цепи, что обмотана вокруг ее шеи. То, что еще больше сковывает, не давая нормально дышать. Он не хочет терять ее. Не так. Отпустить в объятия другого, как предать. Потому что сдастся без бою. Без какой-либо попытки вернуть. Но он уже столько раз, кажется, предавал ее, что она заслужила кого-то лучшего. Представлять ее в чужих руках до тошноты неприятно, но надо делать вид, что откровенно похер и уже не волнует. Держит всю злость в себе, хотя друзья учили, что иногда ей нужно давать свободу. В противном случае она съест тебя живьем. И ему казалось это весомым аргументом на все их агрессивные выпады и драки. И сейчас он чувствует эти острые клыки на своей коже, сжимающие до адской боли. А он вжимает ногу в педаль газа, мысленно извиняясь перед создателем правил ПДД за их нарушение. И ему бы не разгоняться так, не имея особого опыта в вождении, но он только набирает скорость повыше, рассекая темнеющий город. У судьбы слишком жесткое чувство юмора. И просто посмеяться над глупой шуткой не получится. Пейзаж за окном сливается в одну сплошную линию, когда он чуть не пропускает поворот. Его заносит прилично, но судьба проникается чувством жалости и уберегает. Он смотрит на трясущиеся руки, когда окончательно останавливается на обочине, приходя в себя. Медленно сползает по креслу, прикрывая глаза. Идиот. Он сидит так час, пока не выстраивает маршрут по навигатору до дома. На этот раз едет медленно, практически ползет, все еще пытаясь унять дрожь в теле. И его ждет одинокая и пустая кухня. Совсем без Нее, сидящей сейчас где-то в ресторане. Наверное, светящейся от счастья и улыбающейся. Так, как когда-то ему. *** Кароль снова просыпается ночью от истошного крика, что комом застревает в горле вместе с тошнотой. Тина практически доползает до ванной, пошатываясь и стараясь не задеть ничего в темноте. Оседает на холодную плитку, придерживая волосы. На глазах выступают слезы и истерика накрывает новой волной. Тошнота и головокружение отступают через какое-то время вместе со слезами и страхом. Кароль зарывает в растрепанные волосы пальцами, продолжая сидеть на холодном полу и отметая из головы любые мысли. Ночные кошмары выглядят чересчур реалистичными, чтобы не стать однажды реальностью. И эта самая реальность может наступить совсем скоро. Ответ на ее вопросы лежал на полке и дожидался ее смелости. Но Кароль упорно не желала даже думать о возможных исходах. Только продолжала по утрам упорно тренироваться в зале и сидеть на диете, стараясь согнать лишние сантиметры с талии. В очередной раз убеждает себя, что это происходит часто, со многими, но не с ней. Только не с ней.