А-Юань

      Шэнь Цинцю проснулся раньше обычного ― солнце ещё даже не смело показывать свои лучи, а птицы ― петь. А всё потому, что его бок нещадно избивался его маленькой фасолью.       «Да ты, должно быть, шутишь!» ― внутренне взревел мужчина, когда увидел довольную улыбку на лице спящего ребёнка. Вместо того, чтобы спать в благопристойной позе, Юань раскинулся поперёк кровати да ещё и ноги посмел на него закинуть!       Несмотря на гнев, бушевавший в груди, Цинцю аккуратно, стараясь не затронуть чужой сон, убрал с себя ноги и уложил мальчишку, как положено ― вдоль длины кровати. Спать больше не хотелось, да и не факт, что на него вновь не обрушится шквал пинков этого паршивца.       Встав и собрав волосы в тугой пучок без единого петуха, Горный Лорд решил занять себя документами своего пика, среди которых завалялось письмо главы школы ― скорее всего очередное задание или просьба присутствовать на собрании Двенадцати пиков перед отборочным экзаменом. Ни первого, ни второго не хотелось, к тому же он не мог надолго оставить ребёнка одного. Но игнорировать дольше пары дней это было нельзя. Перебрав стопку документов и свитков в поисках грёбаного письма, Шэнь Цинцю в раздражении открыл его, когда нашёл. Как только оно было прочитано, его тут же подвергли испепелению.       Судьба в очередной раз решила бить его по яйцам.       Ну конечно, конечно же, он должен отправиться разбираться с тёмными заклинателями вместе с тупоголовой обезьяной пика Байчжань. Юэ Цинъюань снова взялся за старое: «Давайте жить дружно» ― в очередной раз решив сплотить недругов. И отказаться от такого рода задания не получится так просто, сказав: «Ой, простите, я не хочу». В завершении, это уж точно растянется на недели две. Получается, расправившись с кучкой недоумков, решивших заняться тёмными искусствами так некстати, он ещё обязан успеть вернуться к экзамену. Что ж, чем раньше приступит, тем лучше.       Нервно постучав пальцами по письменному столу, Шэнь Цинцю яростно рассуждал куда ему сплавить Юаня на это время. Первой мыслью была Лиу Лан, которой было дозволено узнать о его приёмыше, только та была наказана за распускание сплетен. Даже если он отменит её наказание, девушка, он был твёрдо уверен, поведёт Юаня знакомиться со всем пиком Цинцзин и вряд ли его будут обучать должным образом. Распущенность непозволительна!       Второй мыслью, почему-то, было обратиться к Му Цинфану ― поди из-за его умения хранить всё конфиденциально и большой ответственности. Нет! О какой конфиденциальности может быть речь, когда всё уже известно? Да и стоит отметить огромную занятость Пикового Лорда Цяньцяо. Эта мысль, действительно, очень глупа.       А вот третий вариант оказался самым лучшим. Решено! Он сегодня же утром отведёт Юаня в «Радушный красный павильон». Там о нём позаботятся, как оно требуется. Кивнув себе, Шэнь Цинцю приступил к работе.       Юань проснулся в восьмом часу. К этому времени Пиковый Лорд заканчивал писать планы уроков на время его отсутствия. ― Приведи себя в надлежащий вид, ― не переставая выводить аккуратные иероглифы, дал указание он, когда услышал приближающиеся шаги мальчика к его кабинету.       Юань остановился на момент и, всё же войдя в кабинет Лорда Цинцзин, выпалил привычное: «Доброе утро, Ифу», ― на этот раз отличающееся сонностью голоса.       «Мгм», ― было ему ответом. Оперевшись плечом о дверной проём, какое-то время мальчик просто наблюдал за работой бессмертного. Юань заметил некоторую нервозность в своём ифу: то, как он время от времени хмурил свои брови, недовольно поджимая губы или даже кусая их― это, на самом деле, не так заметно; Мастер Сюя всегда отличался точёным самоконтролем даже наедине с самим собой. Беспокойство зародилось в груди мальчика. ― Разве я не сказал привести себя в порядок? ― несколько злобно проворчал бессмертный мастер, подняв на него взгляд. Маленький Шэнь тут же скрылся с глаз. ― Мы сегодня куда-то идём? ― неуверенно спросил он ифу, когда, отправляясь в боковую комнату спальни, увидел за ширмой стопку аккуратно сложенной одежды цвета цин, отличающуюся от его обычного комплекта более холодным оттенком и большим количеством халатов. Незамедлительно послышалось раздражённое: «Да», ― и Юань больше не стал ничего спрашивать. Следующий сяоши был уделён утренним процедурам и разбирательством с поясами его новой одежды.       Шэнь Цинцю еле подавил желание ударить себя по лицу при виде неопрятно завязанных поясов и съехавшего воротника внешнего халата. Ещё раз критически осмотрев маленькую фигуру приёмыша, мужчина встал передним на колени и принялся развязывать пояса. ― Кто тебя учил так грубо опоясываться?! ― дёргая узлы, шипел он. ― Прошу прощения у Ифу! ― смущённо воскликнуло маленькое бедствие.       На Юане четыре слоя одежды смотрелись несколько нелепо, так что пришлось снять с него внешний халат и расправить третий. Поправив положение халатов и закрепив пояса, как надо, Цинцю удовлетворённо прогудел. ― Ифу, так куда мы идём? ― нетерпеливо спросил ребёнок, смотря своими глазищами в холодную зелень своего ифу. Лицо Лорда Цинцзин на момент приобрело нечитаемое выражение, но он тут же презрительно фыркнул, вставая на ноги и поправляя свою мантию. Ответ будет, по всей видимости, уже на самом месте.       После того, как стопки листов с материалом уроков и отчётов были переданы главному ученику, а ответное письмо послано главе школы, Шэнь Цинцю подхватил Юаня на руки и воспользовался талисманом мгновенного перемещения. Таким образом, сдержанная обстановка бамбуковой хижины в мгновение ока сменилась комнатой в красных цветах, пропахнувшей благовониями из сандала. Эти талисманы были сделаны специально, чтобы лишний раз не попадаться на глаза, когда ему отчаянно хотелось уйти от проблем и расслабиться в единственном приятном обществе. Очень было не приятно, когда однажды Лю Цингэ влетел в его комнату отдыха и прервал прекрасную игру девушки на пипе. Лучше не стало и от появления главы школы в этом месте; было невыносимо чувствовать на себе грустный взгляд этого придурка. Тот день был бесповоротно испорчен из-за адепта Байчжань, находившегося в этом городе и случайно увидевшего его в пути к павильону. ― Где мы? ― оглядываясь, тихо спросил Юань, когда его поставили на ноги. Бессмертный же, не отвечая, быстро вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Мальчику ничего не оставалось, кроме как побежать следом, как утёнку за мамой-уткой. Коридор сменялся другим, стоило завернуть за очередной угол. Это был огромный, богато украшенный, дом, а бессмертный мастер хорошо ориентировался здесь, и, видимо, бывал тут не раз ― подмечал Юань, всё же ухватившись за длинный рукав ифу, пытаясь не отставать.       Здесь было множество разнообразных сладких ароматов, среди которых можно было отчётливо почувствовать запах вина и духов.       Когда они спустились по лестнице и прошли в просторный зал, украшенный полупрозрачными алыми лентами, что колыхались при малейшем дуновении ветерка, иногда заглядывающего сюда через открытые бумажные окна. Мебель, искусно вырезанная из тёмного дерева, покрыта лаком и приправлена большим количеством подушек.       Их тут же радостно поприветствовала целая группа девушек в разнообразных одеяниях, как только заметила своих гостей.       Стесняясь такого большого внимания, мальчишка юркнул за спину мужчины. ― А-Цзю, вас давно не было! Мы рады вас видеть у нас в гостях! ― встав с подушек, воодушевлённо воскликнула одна из дам. Она была явно постарше остальных девушек, сидящих в этом зале, но выглядела довольно хорошо для своего возраста. От неё приятно пахло пудрой. ―У меня есть просьба к Тянь-цзе⁽¹⁾, ― и тут же в руки дамы был вручен мешочек, полный золота. Пока женщина пыталась прийти в себя от такого резкого поворота, Шэнь Цинцю, взяв Юаня за запястье, вывел его вперёд перед собой, ― Прошу присмотреть за ним на время моего отсутствия.       Позади так называемой Тянь-цзе раздались задушенные вздохи прекрасных цветков⁽²⁾. Женщина пару раз моргнула в изумлении, после чего с громким: «Ах!» ― начала: ― Неужели… А-Цзю, неужто твой? ― получив утвердительный кивок, та мягко запричитала, ― Ай-яй, он так на тебя похож, ― наконец, потрудившись спрятать мешочек с деньгами в свой рукав⁽³⁾, она нежно улыбнулась и погладила мальчика по голове.       И тут-то до Юаня дошло, что его оставляют. Нет! Он не хочет оставаться здесь! Вцепившись в бедро ифу, тот со страхом во взгляде начал просить: ― Нет! Пожалуйста, Ифу, не бросай меня! ― глаза невольно начали увлажняться.       Шэнь Цинцю и подумать не мог, что его фасоль воспримет эту ситуацию так близко к сердцу. Его заступорило при осмыслении слов мальчика ― они звучали очень похоже на те, произнесённые им самим когда-то. Он не бросит. Его взгляд потеплел и, наклонившись, он оставил лёгкий поцелуй на лбу ребёнка, который тут же умолк, чтобы в следующий момент беззастенчиво разреветься.       Все девушки поднялись со своих мест и подошли к ним. Они ласково улыбались, в душе придыхая от созерцания столь милой сцены. Подумать только, их вечно скупой на эмоции гость вдруг так расчувствовался, что не постеснялся при всех проявить свою любовь к сыну!       В растерянности Лорд Цинцзин похлопал мальчика по плечу, но тот только сильнее цеплялся, да тёрся мокрым от слёз лицом о его одежды. ― Ну всё, хватит! ― Юань тут же замер, бросив обиженный взгляд на него. ― Перестань реветь! Это отвратительно, ― мелкий только шмыгнул носиком, всё ещё бесстыдно обнимая бедро мужчины. Через несколько долгих мяо⁽⁴⁾, проведённых в борьбе в гляделки, великий Мастер Шэнь с позором проиграл ребёнку. ― Отпусти уже, маленькая мерзость, ― просит он (хотя это больше похоже на рычание), пытаясь отцепить маленькие ручки от себя. Когда это ему удаётся, по пухленьким щёчкам вновь бегут слёзы. Ну за что ему это?! ― Этот мастер не настолько низок, чтобы, приютив бездомную собаку, в следующий же момент безжалостно выбросить, ― немного помолчав, тихо добавил: ― Я вернусь через несколько дней. Больше не смей лить слёзы, я это ненавижу, ― мальчик кротко кивнул, принявшись вытирать лицо рукавом. Тут же последовал удар веером и тому протянули шёлковый платок с зелёной вышивкой бамбука на одном уголке.       Тянь-цзе, всё это время безучастно стоявшая в стороне, подала голос: ― Девочки, отведите, успокойте маленького господина, ― девушка в сиреневом платье присела перед мальчиком и, после короткого знакомства, увела его в одну из комнат отдыха. За ней последовали ещё пара разноцветных силуэтов.       Сжимая веер до хруста древесины, Шэнь Цинцю недовольно хмурил брови. Заметив, что их дорогой гость прибывает в плохом настроении, дамы пригласили его отпить чаю Фошоу⁽⁵⁾, который, несомненно, тому нравился, судя по прошлым визитам. Чай действительно помог успокоиться ― девушки вздохнули с облегчением. ― Тянь-цзе, у этого мастера есть ещё несколько просьб, ― очевидно, ему трудно просить о чём либо других, однако в обществе женщин Цинцю всегда чувствовал себя свободнее. Что уж говорить, будучи ещё адептом Цинцзин, он часто сбегал спать в бордель, чувствуя себя до дрожи ужасно в обществе кого-то своего пола, даже если это ни в чём неповинное дитя. Однажды Горный Лорд Шэнь выгнал со своего пика адепта за то, что тот посмел к нему прикоснуться ― после этого другим было страшно даже упасть к его ногам, имея возможность случайно коснуться носков сапог бессмертного. ― Да, А-Цзю? Эта госпожа с радостью поможет. Вы сами это прекрасно знаете, ― тепло улыбнулась женщина, подливая горячего чая в опустевшую чашу мужчины. ― Прошу дать надлежащие уроки моему… ― тут Шэнь Цинцю запнулся, сжав губы в тонкую линию. Поспешно взяв чашу, чуть отпил и , с не присущей ему неуверенностью, произнёс: ― Моему Юаню. ―М-м, хорошо. А-Цзю может положиться на моих девочек.       Смерив хозяйку «Радушного красного павильона» задумчивым взглядом, он достал из рукава ещё один мешочек с деньгами. Увидев это, госпожа Тянь попыталась отказаться под предлогом «ты и так нас золотом осыпал», но получила только сердитый взгляд. Это была очень добродушная женщина. ― За любые услуги принято платить, ― будь здесь кто-то из его врагов, например, Лю Цингэ, то непременно подавились бы воздухом от таких слов из его уст. А этот Шэнь не такой уж и гад!       Женщине оставалось только обречённо вздохнуть и отдать деньги девочкам на распределение.       Следующие кэ⁽⁶⁾ были проведены в приятной тишине, нарушаемой разве что шушуканьем сплетниц, сидящих поодаль от уважаемых персон. Совсем скоро настало время идти на встречу с тупорылым зверем, ожидающим его где-то на окраине города, чтобы отправиться на задание.       Цинцю, взглядом поблагодарив хозяйку павильона за приём, вышел из главного дома веселья⁽⁷⁾, неторопливо шагая по дороге, ведущей в центр города. Ещё не успела закончиться аллея павильона, как зелёные глаза заметили фигуру в белом. Это был Пиковый, мать вашу, Лорд Байчжань ― Лю Цингэ. Эта псина знала где его искать. ― Ты ― позор Цанцюн, ― с омерзением во взгляде выплюнул младший. ― Как лестно, Лю шиди, ― силясь сохранить самообладание, ровным тоном ответил Шэнь Цинцю. Его размеренный и мягкий шаг сменился на быстрый, но всё такой же летящий. Даже в торопях он умудрялся выглядеть, как эфемерное существо.       Лю Цингэ последовал за ним, молча удивляясь тому, что старший не стал больше ничего говорить или доставать меч, выкрикивая свою любимую фразу: «Однажды я точно тебя убью!». Последующую половину жи⁽⁸⁾ Бог войны даже был обеспокоен тишиной со стороны своего брата по школе, но под конец дня, когда он по своему обыкновению фыркнул в его сторону, Шэнь Цинцю, видимо, устав быть хорошим, возобновил их привычную ругань, переходящую в скрещивание мечей.