Приквел к сборнику драбблов

Виктор был милым, очень непосредственным, но не настолько, чтобы казаться навязчивым, при этом достаточно опытным, чтобы не задавать глупых вопросов, и всегда готовым, как он сам выразился, взять на себя роль Ганимеда, скрашивающего одиночество скучающего Зевса. К тому же с ним можно было говорить по-немецки, и это приятно задевало чувство ностальгии. Но встречаться с ним было все равно, что есть брецель — когда на расстоянии вытянутой руки от тебя лежит превосходный кусок мяса. Возможно, называть «куском мяса» своего единственного друга было не слишком вежливо, но Августу слишком нравилась метафора, чтобы отказаться от нее в пользу чего-то более учтивого. Словом, решение отказаться от общества Виктора было правильным, здесь в собственной правоте Август ничуть не сомневался. С правотой относительно своей возможности добраться до мишиной постели, было сложнее. Они легко стали друзьями. Скорее всего, из-за того, что оба столкнулись в Штатах с предвзятым отношением, и нашли друг в друге поддержку, тем более, что, несмотря на сильный акцент, Миша оказался довольно приятным собеседником. К тому же, хоть и ничего не понимая в медицине, он с удовольствием слушал рассуждения Августа о трансплантологии, почти не перебивая, разве что в моменты, когда тот, забывшись, переходил на немецкий. И именно в этом, пожалуй, крылась проблема: Миша был слишком хорошим другом; хоть Августа порой и посещали догадки относительно его сексуальных предпочтений, однозначной уверенности он не чувствовал, а если Миша не интересовался мужчинами — по крайней мере, мужчинами вроде самого Августа — слишком явные предложения близости могли все испортить. С Августом такое уже случалось, но в тех ситуациях он пользовался первой же возможностью, чтобы расстаться с тем, чью симпатию в свой адрес так неправильно истолковал, а сейчас подходящего пути для отступления он не видел. И это был еще один повод действовать максимально осторожно. Сегодня они, как и частенько это бывало вечерами, встретились в приемной — Миша зашел за час до ужина, чтобы обсудить сегодняшние бои, заодно перебросившись парой слов о запланированном на ближайшую субботу киносеансе: Джейн хотел посмотреть военную кинохронику, и стоило приложить усилия, чтобы заставить его сменить решение. И, дождавшись подходящей паузы в разговоре, Август решил перейти к чуть более решительным действиям. Он опустился рядом на тахту с Мишей рядом, достаточно близко, чтобы ощущать тепло его тела. Это был один из тех моментов, которые идеально подходили бы для отчаянной резкой атаки — податься вперед, стиснуть пальцами подбородок, заставляя развернуться к себе, и поцеловать, прежде чем Миша успеет оказать сопротивление, — но у этого подхода была пара очевидных недостатков: если тот настроен радикально против подобных нежностей, то дело закончится болезненно, во-первых, сломанными костями, а во-вторых, что гораздо хуже, потерей дружбы. На такой риск Август не был готов. По крайней мере, не сейчас. Маленькие шаги могут быть вполне эффективными. Конечно, Август и раньше пробрасывал намеки, но то, что Миша их проигнорировал, не обязательно было дурным знаком — возможно, просто нужно быть чуть более настойчивым. — Я должен задать тебе один вопрос, — он чуть понизил голос, надеясь, что это заставит Мишу податься навстречу, сокращая дистанцию еще сильнее, но надежда оказалась напрасной. — Не скажу, что особенно важный, но... — Мне не нравится этот тон. Я знаю, когда со мной говорит доктор, и когда со мной говорит мой друг, — медленно произнес тот. — Сейчас со мной определенно говорит доктор. Август мысленно фыркнул, его сдержавшись от того, чтобы раздраженно стиснуть кулаки. Было ли дело в языковом барьере, или в чем-то еще, но иногда Миша слышал в его словах все, что угодно, кроме того, что именно сам Август в них вкладывал. — Не волнуйся, это пустяк, скорее просто врачебное любопытство, — он придвинулся к Мише почти вплотную. — Когда ты в последний раз был с женщиной? Мишина шея едва заметно порозовела. — Д-давно. Почему это тебя интересует? — В общей душевой случаются несколько, скажем так, неловкие моменты, особенно после боев. — Румянец на шее стал более отчетливым, медленно пополз вверх, к ушам, заставляя и их порозоветь. Было что-то невыносимо трогательное в том, что мужчина, способный буквально сломать противника об колено, как сухую ветвь, мог так по-юношески краснеть от слишком откровенного вопроса. — Некоторых это может смутить. На самом деле, вряд ли кто-то еще — кроме, может быть, Рене, с его неумным профессиональным любопытством — обратил на это внимание, но, с другой стороны, сам Август иногда находил немного смущающим мишин взгляд, так его слова не были ложью. — Я... это, — Миша шумно вздохнул, — я постараюсь с этим справиться. — Это естественно для организма зрелого мужчины, — Август опустил руку ему на плечо — достаточно нежно, чтобы при желании можно было счесть прикосновение легкой лаской, но не слишком, чтобы это не выглядело подозрительно. — Я мог бы помочь тебе с этой проблемой. — Не надо, — Миша покачал головой, чуть отодвигаясь. — Я лучше сам. Настаивать было бы странно. Август убрал руку с его плеча и, точно в ответ, Миша торопливо поднялся с места. — Пожалуй, я лучше пойду. Увидимся за ужином. Он попятился к двери и быстрым шагом вышел, прежде чем Август успел хотя бы попрощаться с ним в ответ. Возможно, эта спешка была хорошим знаком — по крайней мере, намеком на то, что Миша разгадал его намерения, — но Август не собирался позволять себе увлечься надеждой на лучшее, которая могла оказаться тщетной. В конце концов, даже если Миша и понял его правильно, причиной для спешки могло быть не смущение, а отвращение. Отогнав эту скверную мысль, Август запер дверь приемной и удалился в кабинет, где на письменном столе его уже дожидался Коперник, увлеченно раздиравший на части вчерашнюю газету. Увидев хозяина, он подошел к стоявшему рядом телефону и провел лапой по диску, легко качнув его, точно предлагая набрать номер. — Нет, я не буду звонить Виктору, — наклонившись ближе, Август погладил Коперника по голове. Тот скептически хлопнул крыльями, косясь на телефон и издал отрывистый звук, больше похожий на рык запускающегося механизма, чем на голубиное курлыканье. — И нет, дело не в том я старею. Он чуть было не добавил «Просто не хочу остаться один», но это прозвучало бы жалко даже для разговора с голубем. — Простой вариант не всегда самый лучший. Поверь мне как ученому. — Коперник снова всплеснул крыльями. — А если продолжишь предлагать мне подобные глупости, я запру тебя в клетке и буду работать только с Архимедом. Коперник вспорхнул со стола, и перелетел на полку. В его взгляде все еще читалось сомнение, но продолжать спор Август не собирался. Легкая сексуальная фрустрация не стоила потери хорошего собеседника, к тому же времени для более решительных мер у него было еще достаточно.