Приквел к сборнику драбблов

Август не знал толком, в чем дело — в холоде ли, царившем на Колдфронте и делавшем одиночество особенно досадным, в том ли, что ощущение ожидания хоть какой-то развязки стало невыносимо раздражающим, или в чем-то другом, но неделю назад он проснулся с отчетливой уверенностью, что не позже следующего вторника заговорит с Мишей напрямую о своих желаниях. Лучше скверная концовка и выбитые зубы, чем бесконечно тянущаяся неопределенность. Среда была днем общего медосмотра, что сделало бы разговор о влечении предельно нелепым. В четверг на ужин был пастуший пирог, а лишняя откровенность могла помешать Августу сесть за общий стол — и, следовательно, он рисковал остаться без порции любимого блюда. На пятницу он уже давно запланировал уборку на голубятне. Таким образом, возможность провести в выходные немного времени с Мишей как с другом, обретала слишком очаровательный фатализм. Затягивать до самого вторника Август бы себе не позволил — это было ниже его достоинства. Таким образом, понедельник был единственным удобным вариантом. Точнее, был бы, если бы бой не затянулся самым отвратительным образом: как назло, Синие защищали последнюю контрольную точку так, как будто от этого зависели их жизни, и в какой-то момент Август просто устал считать удары в спину от их Шпиона. Происходящее было отупляюще-утомительным, и Август решился броситься на штурм с Мишей вдвоем, не дожидаясь подмоги, скорее просто из-за желания прекратить бесконечное повторение одних и тех же попыток прорваться сквозь глухую оборону — и, как ни странно, неожиданная атака наугад сработала. Конечно, их обоих застрелили, едва закончилось действие уберзаряда, но это того стоило: Администратор объявила о победе. Услышав это, Август вдохнул с облегчением, и Миша улыбнулся ему в ответ, очевидно чувствуя то же самое. Теперь им оставалось только дождаться официального завершения боя и перехода респауна в спящий режим, потом добраться до базы, а там уже спокойно поговорить наедине. Эта мысль была исключительно правильной и, наблюдая за собирающимися на респауне сокомандниками, Август пару раз повторил ее про себя, но потом Миша снова подошел к нему ближе, и похлопал по плечу — после затяжного боя это прикосновение показалось удивительно нежным. — Спасибо, — негромко сказал Миша. Его голос, низкий и гулкий, будто отозвался эхом во всем теле Августа. — Это была твоя победа. Кажется, он хотел сказать что-то еще, но Август отчетливо понял, что больше не хочет ждать. Ни минуты. Ни секунды. В конце концов, в те времена, когда он был влюблен в Ханса, его не остановила даже угроза смерти. Может, с тех пор Август и стал более здравомыслящим, научился не идти на поводу у сексуальных желаний, но в безрассудстве была своя прелесть. Август не стал тратить время даже на то, чтобы снять очки, хоть это и было бы разумно. Он обнял Мишу за плечи и резко притянул к себе, чтобы поцеловать. Неизбежное после победы нервное возбуждение точно заискрилось внутри, пульс ускорился, как при убер-заряде; Август подался вперед, буквально впиваясь в мишины губы, и тот, медленно разжав челюсти, наклонился к нему ближе, позволяя запустить язык глубже. Он не пытался освободиться или оттолкнуть его, и, закрыв глаза, не ослабляя объятий, Август легко прикусил нижнюю губу Миши, без слов поторапливая того, а потом чуть откинулся назад, позволяя сделать ответный ход. Миша обхватил его руками — совсем не так, как делал это в бою, когда оттаскивал с линии огня — снова притянул к себе вплотную, и, наконец, ответил на поцелуй по-настоящему. Он нежно прижался сомкнутыми губами к губам Августа, медленно провел кончиком языка вдоль чувствительной границы слизистой, точно намечая путь между «снаружи» и «внутри». Август успел подумать, что этот поцелуй несомненно стоил любых возможных последствий. Сквозь грохот собственного сердцебиения, он слышал голоса сокомандников, но они доносились точно издалека: — Ого. — Это ж какого хрена ж?.. — Не, ну на доке с самого начала было большими буквами написано, что он педик, но вот уж чего я не ожидал... Кто-то присвистнул, кто — скорее всего, Кларинда, — хлопнул в ладоши, а потом все звуки окончательно слились в общий гул, когда, с силой прижимая его к себе обеими руками, Миша на пару великолепно долгих секунд оторвал его от пола. Это едва ли было намеренное движение, скорее он просто пытался притянуть Августа к себе еще ближе, точно отказываясь понимать, что теплая одежда помешает им выжаться друг в друга полностью. Август не помнил, когда в последний раз кто-нибудь поднимал его в воздух вот так — беззаботно и просто. Эта мысль приятно опалила его внутри. Еще несколько минут назад Август был уверен, что после сегодняшнего утомительного боя неспособен на полноценное сексуальное возбуждение. Уж во всяком случае, не на эрекцию. Но сейчас, когда Миша, прежде чем отпустить его, чуть потерся лбом о висок, Август отчетливо почувствовал, как кровь приливает к паху и член ощутимо твердеет. Невинные прикосновения порой бывают крайне возбуждающими. Напоследок Август легко погладил Мишу тыльной стороной ладони по шее, и только после — повернулся к остальной команде. Перспектива утратить доверие кого-то из них не особенно его беспокоила. Не сейчас, во всяком случае. Несколько секунд все молчали, глядя на них с неловким недоумением. Джейн прочистил горло и сделал шаг вперед, явно намереваясь что-то сказать, но Рене резко опустил руку ему на плечо, видимо, предлагая воздержаться от лишних комментариев — и, удивительное дело, Джейн отнесся к этому намеку серьезно. — Нам пора на базу, — Делл воспользовался паузой, что бы произнести, пожалуй, наиболее уместную фразу. — Здесь скоро все обесточат и мы к чертям перемерзнем. Август кивнул, и, поправив очки, снова повернулся к Мише, чтобы, на полтона понизив голос, уточнить: — Мы пойдем в медпункт. Миша кивнул в ответ — на щеках и шее у него проступил румянец, хотя, возможно, причиной этому был холодный воздух. Медпункт находился на первом этаже, и там вполне можно было уединиться, заодно дав остальным достаточно времени, чтобы обсудить увиденное и решить не задавать глупых вопросов. Миша, похоже, понял это без лишних уточнений. До базы было не больше четверти часа пешком, но проснувшееся вожделение делало путь невыносимо долгим. Август даже подумал, не стоит ли предложить Мише развернуться обратно и зайти в какое-нибудь незапертое здание, но при одном только намеке на необходимость хотя бы спустить брюки в промерзшей бетонной коробке или старом сарае, по спине поползли мурашки. Не в этот раз. Не в состоянии толком сосредоточиться даже на собственных мыслях, Август просто наблюдал за Мишей. Тот явно изо всех сил старался не смотреть на все еще переговаривавшихся сокомандников, похоже, сожалея о недавней откровенности и это было довольно забавно. Возможно, при других обстоятельствах Август непременно пошутил над этим, но сейчас опасно было рисковать хрупкостью происходящего и он предпочел молча держаться рядом. Мишина обычная медлительность казалась сейчас мучительной, одновременно раздражающей и подстегивавшей возбуждение, бродившее внутри тела, готовясь вырваться наружу. Путь по узкому белому коридору, тянушвемуся к медпункту, казалось, занял целую вечность, Август снова успел вспомнить теннисный клуб и тайные свидания с Хансом, но теперь воспоминания казались бесцветными и тусклыми рядом с реальностью. Захлопнув дверь медпункта, Август шумно вздохнул, чувствуя облегчение: теперь они, по крайней мере, одни. Происходящее ничуть не напоминало его фантазии, но это было не важно. Размотав шарф, Миша бережно положил принесенную с поля боя Татьяну на каталку у входа, повесил свою куртку на крючок, привинченный рядом — он всегда так делал, но теперь этот педантизм был почти болезненно неуместным, и в наказание Август, вместо нового поцелуя, укусил его за нижнюю губу — достаточно сильно, чтобы Миша вздрогнул от боли. — Не заставляй меня ждать, — предупредил Август. Он отбросил пальто на стоявшую слева тахту и попятился к письменному столу, оставляя Мише пространство для яростного натиска, на случай если в том еще не угас боевой пыл. В медпункте тоже было прохладно, но этого Август почти не ощущал. Миша буквально рухнул перед ним на колени, ударившись об пол всей тяжестью так, что оставленные на ближайшей этажерке зажимы звякнули о жесть моечного корыта. Несколько секунд Миша оставался неподвижным, глядя на Августа снизу вверх с поистине зачарованным видом, точно видел его впервые; он медлил, как будто опасаясь разрушить очарование момента, это чистое напряжение между ними, дошедшее до абсолютного пика. Лишь после того, как Август молча — любые слова казались ему сейчас лишними — кивнул ему, подзывая к себе, Миша медленно, почти неуклюже придвинулся ближе, осторожно приложил влажную от испарины ладонь к его ноге чуть выше колена, и скользнул ей вверх, к ширинке брюк. — Можно?.. — чуть хриплым, удивительно тихим голосом спросил он, плавно проведя пальцами вдоль уже уверенно вставшего члена. Август молча кивнул, опустив ладонь Мише на плечо, другой рукой расстегивая пояс, чтобы спустить брюки ниже, вместе с кальсонами. Миша нежно потерся лбом о его бедро, прежде чем, придвинувшись еще ближе, обхватить головку губами и плавно наклониться вперед, впуская член внутрь целиком. В сознании Августа вспыхнула на секунду мысль о том, что, похоже, придется отложить в сторону фантазии, где Миша предстает неистовым варваром, которого нужно укротить, прежде чем близость с ним станет безболезненной и безопасной. Мысль эта чуть отдавала разочарованием, но Август отбросил ее, предпочтя сосредоточиться на удовольствии.