Приквел к сборнику драбблов

Август всегда старательно подбирал игрушки для своих ночных развлечений. Он был в определенной степени консервативен: никаких «анатомически реалистичных» — оба этих слова в описании, как правило, были грубым преувеличением — предметов, зачастую неудобных в использовании, никаких механизированных устройств, как бы ни был приятен обещанный эффект, и, конечно, никакого пластика. Он слишком любил сталь. Она медленно согревалась и, порой, это было неудобно, но иногда Август находил ожидание по-своему очаровательным. В конце концов, если он находил время для игр, лишние минуты, потраченные на подготовку, делали происходящее только ярче. Согревая фаллоимитатор теплом собственного тела, Август с удовольствием прокручивал в голове эротические фантазии, настраиваясь на нужную волну. Именно в ожидании и фантазиях была большая часть очарования; для обычной стимуляции простаты он мог бы просто завести внутрь пальцы — иногда он так и делал, если желание возникало спонтанно, но, все же, куда интереснее было провести полноценную подготовку, от очищающей клизмы до согревания игрушки в ладони или подмышке, пока в голове прокручиваются эротические эпизоды, наводя на подходящий лад. Впрочем, на Колдфронте он предпочитал использовать не тепло собственного тела, а горячую воду — не доводя ее до кипения, как при стерилизации скальпелей, но все же прогревая достаточно, чтобы первые соприкосновения кожи с металлом были почти болезненны. Развлечь себя фантазиями Август вполне мог и так. Иногда фантазии не складывались в единое целое, оставаясь обрывками отдельных сцен и воспоминаниями, но иногда — превращались в полноценные сюжеты, в зависимости от настроения. Август не старался направлять собственные мысли, позволяя им течь свободно. Порой приходившие в голову картины едва ли не удивляли его самого. Сегодня он начал фантазировать — поверхностно, не позволяя себе слишком увлечься — еще по пути в спальню, закутавшись в халат, не позволяя холоду добраться до него. В фабричном районе или на юге Август нередко занимался подобными развлечениями прямо у себя в кабинете, на кушетке, иногда даже не запирая дверь — риск, что кто-то из сокомандников вдруг войдет, застав его врасплох за таким интимным занятием, придавал происходящему приятную остроту. При попытке представить реакцию Миши, случайно зашедшего в кабинет без стука — чего он никогда не делал в реальности — перед Августом открывались поистине великолепные пространства для эротических фантазий: от почти реалистичных, где он сам успевал в последний момент остановиться и на протяжении разговора удерживал фаллоимитатор внутри себя, несмотря на не самую удобную для этого форму, до откровенно абсурдных мазохистических, в которых Миша решал немедленно наказать Августа за столь недостойное времяпрепровождение или, по меньшей мере, высмеять неуместность подобного для человека его возраста. И, конечно, были предельно простые, в которых Миша просто предлагал свою помощь, охотно заменяя игрушку собственным членом или хотя бы пальцами. Но как бы ни были хороши подобные картины, ради них не стоило оставаться в холодном медпункте, который не смогла прогреть ни кипящая вода, ни сама включенная электроплитка. К тому же в кровати было гораздо удобнее, чем на кушетке. Август не чувствовал себя особенно уставшим, но все же после длинных боев возможность подложить под поясницу подушку казалась крайне привлекательной. Сегодняшние эротические фантазии в основном состояли из довольно абстрактных образов, воспоминаний о недавних физических контактах с Мишей; Август был почти уверен, что в последнее время тот стал чаще к нему прикасаться — похлопывать по плечу, по-дружески обнимать, придвигаться ближе за общим столом во время обеда. Возможно, Август просто выдавал желаемое за действительное, но это была слишком приятная мысль, чтобы пытаться ее отогнать. Вытащив из кармана баночку вазелина и фаллоимитатор, он торопливо разделся и опустился на постель. Предвкушение уже разлилось внутри приятным теплом, и член охотно откликнулся на прикосновения. Впрочем, Август не планировал начинать с обычной мастурбации. Это привело бы к слишком поспешному завершению. Он привычно провел рукой чуть вверх, ероша волосы на животе — еще недавно растянутая несколькими литрами воды, вкачанными в кишечник ради очистки, кожа все еще была великолепно чувствительна и даже легкая щекотка от вполне невинных прикосновений расходилась внутри тела прекрасным эхом. Скользнув рукой вниз, чуть погладив большим пальцем мошонку, Август развел ноги шире и согнул правую в колене, устраиваясь удобнее на подложенных под спину подушках. Прежде чем пустить в ход игрушку, он зачерпнул вазелин пальцами и легко протолкнул их в анус. Неглубоко, не дальше первой фаланги, просто чтобы удобно размять мышцы, подготавливаясь к проникновению. Эта часть всегда нравилась Августу, в ней было что-то особенное интимное, не важно, делал все его партнер или он занимался подготовкой сам. Возможно, дело было в ожидании, окрашивавшем все своим особым настроением. Мысли об этом невольно подтолкнули Августа к попытке вообразить Мишу рядом, представить, как именно он бы завел в него пальцы — сейчас ему кажется, что тот действовал бы медленно, возможно — нежно, возможно — просто терпеливо, почти жестоко заставляя замирать от нарастающего возбуждения. Так или иначе, сейчас он в воображении Августа определенно не был неистовым варваром. Впрочем, как бы ни была приятна подготовка, главное было впереди. Август перехватил ручку удобнее и сделал глубокий вдох, сосредоточиваясь на очаровании первого момента. Щедро смазанный вазелином фаллоимитатор проскользнул внутрь. Прикрыв глаза, Август запрокинул голову, чуть откинулся назад, устраиваясь удобнее. Он не спешил наращивать темп, сосредоточившись на сиюминутных ощущениях. Ребристая часть потиралась о простату, каждое движение приятно отзывалось внутри, постепенно разгоняя по телу приятный жар, заставляя сердце биться чаще; ускорившийся пульс отдавался эхом в набухающем, все отчетливее встающем члене и тяжелых яичках. Воспоминания, подпитывавшие возбуждение, постепенно становились все обрывочнее. Случайное столкновение у выхода из укрытия — слишком плотная одежда не дает почувствовать тепло тела, но его легко представить, легко и почувствовать чужое дыхание, оседающее испариной на коже. Случайные контакты за столом — соприкасающиеся плечи, колени, иногда бедра. Продолжая ритмично двигать рукой, Август перебирал в голове все эти мелочи. Запах, тепло, физический контакт. Сердце шумно стучало в груди, во рту пересохло. Август комкал пальцами свободной руки простынь, ощущая, как ткань пристает к проступившей на ладони испарине. Плавно убыстряя движения, Август почувствовал, как из головы постепенно исчезают все фантазии, все воспоминания, какими уместными бы они ни были — сейчас осталось только чистое, механическое возбуждение. Чуть приподнявшись, он провел левой рукой по все еще открытой баночке с вазелином, чувствуя, как на коже остается жирный след. Не слишком густой, в самый раз, чтобы было приятно. Он обхватил пальцами уже полностью вставший член и плавно растер по стволу вазелин — сегодня он не был настроен на поспешность и грубость. Наоборот. Легко было снова представить себе Мишу, лежащего рядом, нежного с ним, как он нежен со своим оружием, — но сейчас фантазии только отвлекали. Август предпочел сосредоточиться на движениях. Пришло время перейти к заключительной части.