***
— Мама, что происходит?
Хрупкая фарфоровая чашка выскальзывает с руки и разбивается об идеально белую плитку. Вопрос из уст Вени прозвучал слишком неожиданно, слишком четко и уверенно.
— Мама! Аккуратно! — мальчик подскочил к застывшей на месте Тине. — Ты не поранилась? Что с тобой происходит? Я не узнаю тебя в последнее время, ты стала какая-то… — мальчик замешкался, подбирая слово.
— Какая? — Тина скользит
пустым наигранно спокойным взглядом по сыну. Глаза в глаза. Внутренняя борьба. Немного страшно.
— Мама, я. Я не знаю. Ты
другая, — грустно произносит Веня. Пытается разгадать, что спрятано в глубине материнских омутов, но натыкается лишь на ледники, которые раньше никогда не видел. И даже становится немного обидно, ведь мама никогда не скрывала эмоции от него. — Можешь мне все рассказать, я пойму тебя.
Тина задумывается. Решение рассказать все Вене кажется слишком глупым, но таким правильным. Все равно через несколько месяцев уже будет не скрыть беременность и сын все поймёт.
Хотя и уже скрывать сложно — головокружение, постоянная тошнота, аппетит. А Веня мальчик не глупый, хотя и не до конца понимает мамины недомогания. Ему становиться безумно страшно, что она уйдет как папа, на небо, навсегда.
— Веня, — Тина тяжело выдохнула, пытаясь совладать с бушующими эмоциями страха. — Иди в гостиную, жди меня там, я уберу осколки чашки и приду к тебе. Мы поговорим и я тебе все расскажу.
— Мама, я тебе помогу. — уверено произнес мальчик. — Уже не маленький, не порежусь, а ты иди.
Веня перехватил с рук Тины веник и начал аккуратно сметать остатки чашки. Кароль с нежностью посмотрела на своего маленького помощника, на глазах выступили слёзы. Трепетное чувство в груди набирало обороты. Такой крошечный мир, её мир, её любимый сын. И впервые Тина уловила себя на мысли, что безумно хочет, чтобы
у них с Даном родилась дочь, их девочка, малюсенька принцесса.
— Мой малыш, когда же ты успел вырасти? — прошептала Тина, обколачиваясь на стол и наблюдая за сыном. — Ты уже закончил? Ничего себе ты быстрый. Пошли.
Мальчик обхватил маму за талию и они вместе пошли в сторону гостинной, но около лестницы наверх остановились. Тина вопросительно приподняла бровь, хотя в принципе догадалась куда хочет пойти Веня. В ее комнату. В место, которое хранит все ее тайны, слезы и воспоминания. В то место, где она не сможет солгать.
Разместившись на широкой кровати друг напротив друга начался разговор, который так сильно боялась Тина.
— Веня, — выдохнула она, разрушая пятиминутную тишину и игры «глаза в глаза» — Пообещай, что то, что я тебе расскажу, не разрушит наши доверительные отношения.
Если сейчас спросить у Тины боится ли она, то ответ будет один и совершенно правдивый — до жути страшно. Волнуется, хоть и нельзя, потому что если сын не поймет, внутри будет абсолютная пустота.
Тина понимает, что Веня, конечно же, не будет ненавидеть нового маленького члена их семьи, но такие хорошие отношения матери-сына будут безнадежно испорчены.
— Мама, я люблю тебя и приму всё, что ты мне скажешь. — Веня взял ладони Тины в свои и легонько сжал. — Только пожалуйста, не лги мне.
Кароль кивнула и слегка улыбнулась — сын боится, но успокаивает ее.
«Эта черта характера точно моя»
— Мама, ты больна, как был болен папа? — мальчик шепотом сказал наиболее волнующий его вопрос и тут же добавил, не давая сказать слово Тине. — У него тоже такое было, как у тебя. Живот болел, тошнота. Мама, я не хочу чтобы ты уходила. — на глаза Вени накатились слезы, которые он тут же постарался скрыть.
Тина не могла поверить своим ушам — вот до чего она довела своей скрытностью сына. Ужас от своих действий заполонил тело.
— Веня, мальчик мой, нет, я не больна. Я никогда, слышишь, никогда тебя не оставлю одного. — Кароль прижала сына к себе и почувствовала влагу на своей футболке. — Я здорова, Веничка, все хорошо.
Не разрывая объятий, Тина переместилась ближе к сыну и терпеливо ждала пока мальчик успокоится, в мыслях формулируя свою речь. Теперь ей еще сложнее и тяжелее. Внутреннее чутье кричит, что нужно сказать и все будет хорошо, но липких рученок страха больше.
— Веня, мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Это перевернет нашу с тобой жизнь, но в лучшую сторону. — видя, что мальчик внимательно слушает, Тина продолжила. — Помнишь наш разговор полтора месяца назад?
— У тебя появился мужчина, которого ты любишь? Наш разговор тогда был про твои отношения, вроде. — Веня напрягся, ведь именно такого откровения мамы он не ожидал.
— Да, наш разговор был про это, но нет, я именно сейчас я не в отношениях. — Тина сглотнула болезненно сдавливающий горло ком боли. Дан её больная и любимая тема. Рана ещё даже не покрылась тонкой коркой, всё ещё кровоточит, всё ещё больно до криков и срыва голоса. — Веня, я беременна.
Сказала.
Выдохнула с облегчением, ведь на одну тайну стало меньше, но тут же напряглась — Веня молчал.
Сверлил взглядом светлую стену спальни, не веря в услышанное.
«Мама не в отношениях, но ждет ребенка. Почему так?», крутилось в его голове роем.
Вывод только один — маму бросили.
— Он тебя бросил? — не думая, наотмашь по раненому сердцу, выдал Веня.
— Кто? — шепотом, с плохо скрытой болью и отчаянием перед неизбежным.
— Отец твоего малыша. — с трудом вымолвил мальчик, выворачиваясь с рук Тины, заглядывая в океанские голубые глаза мамы. — Отец твоего малыша бросил тебя?
Увидел в глазах много.
Боли.
Отчаянья.
Невыносимого чувства тоски.
Понял всё, что мама так и не озвучила и никогда не скажет — виноват в её одиночестве именно он, её родной сын.
А Тина не может говорить. Последние фразы Вени убили её морально и стало ещё больнее.
Отец твоего малыша бросил тебя?
Хочется кричать на весь мир громкое
нет. Не бросил, не бросил бы, что Дан любит
их её до головокружения. Что он блять ни в чем не виноват. Они не виноваты.
Но я никогда больше не скажу, что люблю тебя очень сильно
— Мама, зачем? — прошептал Веня. — Ты же разрушила
себя и его.
— Ты был против, я не могла быть с ним. — выдавила Тина в попытках сдержать слезы. Последняя ночь с Даном проносится перед глазами, а утро болит в сердце.
— Мама, если бы ты была
действительно очень счастлива, я не смог бы перечить. Ты меня вообще не правильно тогда поняла. Я был против, ибо помню того, кто был после папы. Тебе было плохо с ним. А здесь… — Веня замолчал. — Здесь ты была счастлива. Почему ты мне не сказала все тогда? Я бы понял тебя.
— Веня, пожалуйста, не нужно. Мы расстались. И это конец нашей истории. — из уголка глаз потёк тонкий ручеек слез. — Уже ничего не исправишь.
— Все можно исправить! — воскликнул неожиданно громко мальчик, чем напугал Тину. — Позвони ему, скажи, что все хорошо. Будь счастлива с ним.
Тина вспомнила про свое обещание слишком резко.
Пообещай мне, что если он поменяет решение, ты мне об этом скажешь. Пообещай мне, Таня.
Пообещала, но... Но нет.
У Дана новая жизнь, без нее, вдруг он счастлив. А тут она, с животом и новостями.
Глупо.
— Нет, мы расстались на сложной ноте. Ничего не будет как прежде. — Тина попыталась стереть слёзы с щек и улыбнутся. Получилось не очень правдоподобно. Плевать.
— Мамочка, только пожалуйста, не плачь. — взгляд Вени стал мягче и опустился на живот. — Тебе нельзя.
Тина наконец-то улыбнулась. Искренне радуясь, что сын понял все. И принял.
— Он там живой? Прям у тебя в животе? — мальчик любопытствовал как мог.
— Конечно. — Тина рассмеялась с наивных вопросов. — Пря-яям где-то тут. — Кароль провела пальцем по животу, где приблизительно должен быть разместится малыш. — Хочешь потрогать?
— А можно? Вдруг я сделаю что-то плохое. — в голосе скользит волнение и интерес.
— Конечно можно, всё хорошо. Иди сюда. — Тина придвинула сына ближе в себе и взяла его руку в свою.
Веня выдохнул в предвкушении и страхе. Кароль приподняла футболку, оголяя кожу, и так же выдохнула — волнуются.
Теплая рука мальчика аккуратно легла на чуть выпуклый живот. Боясь сделать что-то не так, Веня с минимальным прикасанием к телу мамы, провел ладонью по нежной коже. Тина улыбнулась и не смогла сдержать слезы от трогательности момента, чем испугала сына, которому и так теперь было страшно касаться мамы.
— Я сделал что-то не так? Тебе стало больно? Почему ты плачешь? — Веня сильно испугался реакции Тины, но та лишь покачала головой в отрицательном жесте.
— Все хорошо, просто это невозможно трогательно. — Тина шмыгнула носом и засмеялась. — Не бойся, можешь еще, если хочешь.
Глаза мальчика засияли.
Такое общение с малышом ему определенно нравилось. Веня уже более уверенно провел по небольшому животику и очень широко улыбнулся.
— Он очень маленький? — все ещё гладя кожу, спросил мальчик, даже не поднимая глаз. Все его внимание теперь направлено на невидимого малыша в животике.
— Тебе рассказать? — Тина просияла от такого интереса сына.
После утвердительно кивка и возмущенного «Конечно же!» Кароль начала рассказывать то, что узнала на последнем приеме у врача.
— Так, ну тогда слушай. Сердечко малыша уже бьется, и представь, в два раза быстрее моего! Уже совсем скоро я смогу услышать стук его сердечка, когда буду на приеме. Формируются внутренние органы и очень крохотные пальчики на ногах и руках. Он уже начинает двигаться, но я этого еще не чувствую к сожалению. — воодушевлённо рассказывала Тина, попутно вспоминая все подробности, которые узнала.
— Почему не чувствуешь?
— Малыш очень и очень маленький, от четырех до девяти миллиметров. Прям кроха, но уже такой развитый. — мальчик кивнул и тут же спросил, что тогда Тина чувствует.
— Постоянную усталость, тошноту, раздражительность и сонливость. Это называется токсикозом и это неприятно, как отравление примерно. — Кароль вымучено улыбнулась, вспомнив свои постоянные недомогания и продолжила рассказывать за малыша.
— Сейчас мне нужно быть очень осторожной и внимательной к себе, ведь я могу потерять малыша из-за любой волнительной вещи или нагрузки. Если хочешь, можешь сходить на следующую консультацию со мной. Как раз вместе впервые услышим стук сердца малыша. — Тина улыбнулась и закончила рассказ.
— Конечно хочу с тобой. Ма-ам, а можно я попробую послушать твой животик? — мило и широко улыбаясь спросил Веня. — Я буду очень аккуратно, честно.
Тина кивнула, а мальчик счастливо похлопал в ладоши. Умостившись удобно для обоих, Веня притулил ухо к животу, при этом что-то проговаривая себе шепотом.
Тина понимала, что сын ничего не услышит, кроме активной жизнедеятельности ее внутренних органов, но сдержать милую улыбку и несколько слезинок счастья не смогла. Такое трогательное общение крошечного человечка внутри неё и старшего сына — то, о чем мечтала Кароль долгие одинокие годы.
и ещё Тина старательно отгоняет мысли о Дане. О том как был бы счастлив он, также общаясь с малышом.
— Мамочка, не плачь, даже если от счастья. Тебе нельзя. — Веня оторвался от животика на мгновение, поцеловал маму в щеку и, подумав всего мгновение, снова наклонился и оставил нежный легкий поцелуй на коже живота. После заботливо поправил футболку и умостился около мамы.
— Венька, спасибо тебе за такую заботу. Я так тебя люблю — Тина крепко обняла Веню, еле сдерживая слезы.
— Я тоже тебя, ой, вас очень люблю. А заботится буду теперь постоянно, поэтому ложись, отдыхай, а я принесу тебе что-то покушать и будешь спать. — максимально уверенно произнес Веня, выкрутился с объятий мамы и быстро побежал вниз.
Тина, уже не сдерживая слёзы радости, легла на кровать, прижимая руку с малюсенькому животику.
Сейчас она как нельзя счастлива — забота сына и его понимание ситуации, вселяет хрупкую надежду на светлое будущее.
