***
Внутри что-то переворачивается, когда даже песни начинают менять смысл. Снова.
Тина злится, кричит на музыкантов, хотя понимает, что их вины в этом нет, берет каждый раз ноту на долю выше, чем удивляет даже Антона.
Тине мало, Тина хочет наконец успокоиться, войти в свой привычный образ и петь до усталости в кончиках пальцев.
И Тина быстро устаёт, но не сдаётся, продолжая петь во всю мощь «Я все ещё люблю».
Обессиленная опускается на колени, еле сдерживая слезы.
— Перерыв. — на грани слышимости сказала Тина и музыканты без слов вышли с зала.
Они привыкли к эмоциональности своего босса за те года, что они работают вместе, относясь в такие моменты к ней с пониманием. Такие моменты случаются редко, но если случаются, значит Тине действительно плохо внутри. Никто не лезет к ней, но мысленно поддерживают. Будто Кароль эта поддержка нужна.
На самом деле нужна, она чувствует её, но легче, увы, не становится.
Вдох-выдох. Стёрла солёную жидкость в уголках глаз. Подняла голову и столкнулась с внимательным взглядом карих глаз.
— Паша. — где-то на надломе. — Что ты здесь делаешь, у тебя же отпуск?
— Тина, что у тебя случилось за эти два месяца, что меня не было? — игнорируя вопрос Тины, спросил Паша, приближаясь к сцене, где на коленях сидела Кароль.
— У меня все хорошо. Я очень рада тебя видеть. Что у тебя нового, как прошёл отдых? — умело соврала Тина в попытке перевести тему, но не учла, что Паша знает ее лучше чем кто-либо другой.
— Тина, лгать друзьям очень плохо, если ты не знала. — мужчина подошёл вплотную к сцене, а Тина спустилась с нее и подошла к Паше. — Пошли, расскажешь что у тебя тут.
Коридор до гримерки они преодолели в тишине. Паша ждал пока Кароль сама начнёт что-то говорить, а Тина настраивалась на нелёгкий разговор.
— Тебе чай-кофе? — спросила женщина, как только они вошли в небольшую комнатку, выделенную Тине.
— Давай чай.
Ещё несколько минут тишины.
Паша внимательным взглядом изучал Тину, которая сидела около него и также молча пила чай. Пытался понять, что в ней изменилось за это время, пока его не было.
— Хватит меня гипнотизировать. — первой не выдержала Тина, переводя взгляд со стены напротив на Пашу.
— Я жду пока ты выйдешь из своего транса и наконец расскажешь мне, что с тобой. — монотонно-рассудительным голосом сказал мужчина, а Тина цокнула языком на эту фразу.
Поставила свою чашку на столик рядом и нагло забрала её у удивленного Паши.
Пододвинулась ближе и просто обняла за шею.
— Я скучала по тебе, Палач. И да, мне есть что тебе рассказать. — прошептала Тина куда-то в шею другу.
Орлов опешил от такого прилива нежности, но тут же обвил руками спину певицы.
Объятия длились не дольше минуты, Тина отстранилась первая.
Шумно выдохнула и положив свою голову на плечо Паши начала все рассказывать — о том, что рассталась с Даном, как ей плохо сейчас, про последнее утро, обещания и про то, как глупо сбежала, что скучает, что ей трудно работать. Но молчит о самом главном — что внутри нее уже два месяца живет маленькое чудо.
Паша внимательно слушал и удивлялся — сколько в этой хрупкой женщине силы.
— Тинка, ты говорила ещё раз с Веней? Может вы с Даном ещё будете вместе.
— Паша, я еще не все тебе сказала, — Тина отстранилась и сложила руки на колени. — Паш, я беременна. От Дана. Веня знает и он рад даже. Но я не знаю, что делать мне. Буквально вчера Веник подошёл ко мне и у нас состоялся разговор из которого я поняла одно — малышу он рад, но желанием видеть рядом Дана он не горит. Что-то по типу «я хочу чтобы ты была счастлива, но мне тяжело будет Дана видеть рядом с тобой.» И вот, что мне делать?!
Глаза Тины заслезились и солёные капельки стали течь по нежной коже.
— Кароль, я тебя больше никогда не оставлю дольше чем на неделю одну. Тебя вообще нельзя оставлять без присмотра. — Паша попытался разрядить напряжённую обстановку, хотя был шокирован новостями. — Тина, не плачь только. Иди ко мне.
Орлов притянул подругу в свои объятия и принялся успокаивающе гладить по спине.
— Дан, я так понимаю, ничего не знает?
— Не знает. Я не знаю, говорить ли ему. Это так странно будет, ведь мы уже поставили точку. — Тина покачала головой и тут же снова всхлипнула, — Паша, там все так сложно, я не знаю, что мне делать. Я ему пообещала, что если будет хотя малейший шанс на будущее, я ему скажу, но я впервые в жизни совсем не знаю, что мне делать. Еще и Веня…
— Тин, Дан в Киеве.
Тина отстранилась и шокировано посмотрела на мужчину.
— Что? В смысле? Он говорил, что будет возвращаться в Молдову, а в Украину приедет только в одном случае, который еще, по сути, не произошёл.
— Я не знаю подробностей, но он в Киеве. Это твой шанс Тина. — Паша аккуратно провёл рукой по щекам Кароль, вытирая слезы. Тина молчала и по её лицу было видно, что связываться с Даном она пока что не будет. Паша решил не надоедать ей с этой темой, ведь понимал, что Тине и так не легко. Поэтому решил перевести тему в немного другое русло, — Какая у тебя неделя хоть, мамаша?
— Вот все тебе интересно, животное. — Тина издаёт приглушенный смешок. — У меня девятая, начало десятой недели. Но малыш уже растёт довольно быстро, чувствую будет большой. И у меня есть совсем небольшой животик. — на лице женщины тут же расцвела улыбка. Она встала с дивана и повернулась в профиль к заинтересованному Паше. — Вот, смотри, — Тина приподняла толстовку и повела рукой по майке, — небольшой животик, хотя в принципе, его еще не должно быть. Мой малыш растёт, — женщина с нежностью еще раз провела по животу, обращаясь к ребёнку.
— Кароль, ты такая милашка сейчас. Твоей улыбкой можно весь мир осветить. — Паша искренне улыбнулся, видя как радуется Тина. — Я за тебя очень рад, честно.
— Орлов, ты не представляешь как я рада тому, что снова буду мамой.
***
Репетиция возобновились только через час, ведь Паша еще рассказал Тине про свой отпуск, а потом заставил ее покушать, когда узнал, что она еще ничего сегодня не ела.
Токсикоз хоть и почти отступил, но желания есть как не в себя нету, поэтому Тина постоянно забывала про жизненно необходимые приёмы пищи. Хотя бы для малыша.
После последнего прогона Кароль без сил опустилась на стул прямо на сцене. Такие нагрузки сейчас совсем не к месту, но тур в самом разгаре и Тина все также не понимает, что ей делать. Репетиции на полную мощность очень утомляют ее, но отменить их она не может от слова никак.
Тина вертит в руках телефон, периодически смотря на время.
21:18
Водитель должен был приехать с минуты на минуту, поэтому нужно собираться, но сил нет вообще. Кое-как пересилив себя, Тина медленным шагом направилась в гримерку забирать свои вещи.
Холодный воздух коридора освежил голову.
Кароль вздохнула полной грудью и тут же остановилась, прислонившись к стене. Внутри все закрутилось водоворотом, а в глазах резко потемнело. Такие приступы случались слишком часто, чтобы не напугать Кароль. Посчитав шёпотом до десяти, Тина открыла глаза и постаралась медленно дышать. В глазах все так же темнило, а в голове, так казалось, был ультразвук. Кароль скривилась и осталась стоять на месте. Спустя минуту приступ прошёл, будто его и не было, лишь неприятный звук в голове все еще напоминал о том, что было в коридоре.
Забрав вещи и переодевшись в удобную одежду, Тина вышла на улицу, где ее уже ждал водитель. Его вызвал Паша, потому что он сам, при всем желании, не мог сегодня проехать с Тиной в Зазимье — срочные дела в редакции, да и еще телефон практически сел. Кароль лишь понимающе кивнула и сказала, что обсудить все в «приятной обстановке ее дома» они смогут и позже.
***
Дан медленно бродил по улицам Киева, витая где-то глубоко в собственных мыслях, изредка подкидывая носком туфель последние осенние листья, лежащие на серо-черной брусчатке.
Неделю назад он прилетел в столицу Украины с необъяснимым желанием — просто быть здесь. После сложного разговора с матерью и потом с Сандой, Дан понял, что просто так он не отпустит свое счастье, но так же знал, что к
ней идти нельзя, случится непоправимое и не факт, что в лучшую сторону.
Ноги сами привели Дана
уже в пятый раз к сияюще-новой многоэтажке в которую он несколько месяцев назад поклялся не заходить больше никогда.
Мужчина поднял глаза наверх и зафиксировал взгляд на панорамных окнах тринадцатого этажа. Не то чтобы Дан верил в цифры, но общепринятые факты про это число говорили, нет, кричали, что квартира обречена на несчастье внутри.
Верит.
Не верит.
Заходит в светлый подъезд и здоровается с пожилым дедушкой, который, впрочем, не поздоровался в ответ из-за проблем со слухом. Мимолетный, больше автоматический, взгляд на себя в ближайшее зеркало. Хмурый с небритой щетиной и весь в чёрном — страшно непривычно видеть себя таким.
именно в этом зеркале Старый лифт так и не починили нормально, поэтому кнопка на тринадцатый не работает. Приходится ехать только на одиннадцатый, на двенадцатом куча хлама, что не пройти, а потом спускаться на этаж вниз.
И даже почти не ноет где-то внутри.
Дан и Тина забежала в подъезд держась за руки, полностью мокрые и смеющиеся во весь голос. Попали под тёплый летний ливень за три часа до начала важных съёмок Кароль. Безобразие, которое раньше не позволяла себе народная артистка, но было так весело бегать под тёплыми каплями и по лужам, не заботясь ни о чем. Просто с Даном за руку. С счастливой улыбкой на лице и блестящими небесными глазами.
— Если я из-за тебя опоздаю, ты получишь? — наиграно-злобно прошипела Тина, тыкая ногтем в плечо Дана, но тут же заливаясь новым приступом смеха. — У тебя кудряшки намокли совсем, выглядишь как мокрый мартовский кот.
— Если я получу тебя за то, что ты опоздаешь, то я не против. И тише. Я конечно люблю твой заливистый смех, но жители дома не поймут. — Дан щёлкнуло пальцами по носу Тины и тут же запустил ладонь в свои смоляные пряди. — А ты то у нас как безупречная львица сейчас выглядишь!
Пара снова начинает смеяться от вида друг друга, корча рожицы напротив ближайшего к ним зеркала.
как дети малые ей богу влюблённые и счастливые.
— Все-все, пошли, мне срочно нужно собираться на съёмки. — Тина схватила Дана за запястье и «потащила» к лифту. — Не упирайся, собака.
Балан смеётся снова, но все еще поддаётся и идти становится легче.
— Не забудь, кнопка на тринадцатый не работает. — напоминает Дан, когда они только заходят в лифт.
Тина закатывает глаза, но благодарно кивает, ведь уже и забыла, что добираться в квартиру Балана нужно обходными путями.
Лифт тронулся с месте, быстро поднимаясь этаж за этажом.
Тина стояла спиной к Дану, поэтому откинула голову куда-то на грудь мужчине, блаженно прикрыв глаза, когда руки Балана начали гулять по талии, вырисовывая узоры. Было тепло, даже жарко, не смотря на то, что они были насквозь мокрые.
Дан развернул женщину к себе лицом, заставив сразу упереться лопатками в стенку лифта. Тина не растерялась и обвила руками шею певца, намекая, что ждёт поцелуя. Приподнялась на носочки чёртова разница в росте и потерлась носом об щеку Дана.
— Если ты меня сейчас же не поцелуешь, я тебя точно… — не успев полностью сказать свою угрозу Тина почувствовала мягкие губы Дана на своих. Мгновенно ответила, прижимаясь ближе к мокрому и холодному тёплому телу и запутывая пальцы в чёрных влажный прядях. Нежный поцелуй, без грамма пошлости и намёков на что-то большее. Просто чувственные касания к любимым губам и небольшие ласки прикосновениями рук по телу.
Лифт выдал характерный для прибытия для нужный этаж, звук.
Пара с явным разочарованием отстранилась друг от друга и вышли с кабинки.
Тина с злобой посмотрела на ступеньки по которым ей сейчас придётся идти два пролёта наверх. Ноги уже устали за день ходьбы и, хоть и счастливого, бега по лужам. Крепко взяв Дана за руку Тина стала подниматься, но уже на третьей ступени перестала чувствовать бетон под ногами.
— Дан! — от неожиданности громко выкрикнула Кароль и ее крик пошел эхом по всему дому. — Опусти меня на место, я сама дойду. — добавила уже тише.
— Сиди на руках моих ровно и не ори. Я же вижу, что ты еле на ногах стоишь. Это я первую половину дня на машине по Киеву ездил, а ты по павильону как угорелая на каблуках бегала. — тоном не терпящим возражений особо вредных певиц, сказал Дан и стал подниматься.
Не то, чтобы Тина была действительно как пушинка, но особой тяжести он не чувствовал. Тина, уже молча, удобно обвила шею мужчины руками и аккуратно прижалась ближе, оставляя на щеке Дана беспорядочные поцелуи и шепча на ухо что-то нежное и приятное, от чего Балан раз за разом расплывался в улыбке.
Пока лифт ехал, будто специально невыносимо медленно, наполняя удушливо горячий воздух воспоминаниями, Дан уже успел измерять все углы небольшой кабинки.
он готов поклясться, что раньше этот чертов лифт ехал в разы быстрее, чем раздражал неимоверно
Два пролёта вверх и первая квартира справа. Черная дверь с серебристыми рисунками-завивками.
«Черт, что же я делаю, нужно остановиться пока не поздно» — кричит сознание в черепной коробке, но руки упрямо достают небольшой ключик.
Два поворота влево, один вправо, два налево и еще два вправо.
Лёгкий, но такой раздражающий алгоритм.
— Когда ты уже поставишь нормальный замок, а не эту головоломку. Пока вспомнишь, забудешь зачем хотел в дом попасть. — смеётся крутя в руке ключик, постоянно заводя ее за спину, чтобы Дан не достал.
В этой квартире будто застыло время
Коридор встречает прохладой, пылью и черным пальто на полу.
Дан прикрывает глаза и пытается справиться с поднимающимся штормом чувств внутри.
Старается не вспоминать ничего, но воспоминания роем залетают в голову, делая там переворот.
У Дана перед глазами не темнота коридора, а нежные глаза и счастливая улыбка
любимой женщины, которая ушла Тины.
В груди начинает ныть от желания просто, хоть мельком глаза, увидеть её живую. Вернуть время вспять и снова увидеть ее в этой квартире. Как она счастливо летит в его объятия, целует так, что мурашки по коже, тянет за руку в кухню, рассказывая как прошёл день и готовя одновременно самый вкусный кофе в его жизни
Проходит дальше — кухня.
Светлая комнатка с барной стойкой с так и не вымытым кофе на мраморной поверхности, раскрытая пачка зелёного чая на полке и нежно- розовая чашка с милыми зайками стоит на мойке.
Тина достала из холодильника несколько яиц, бекон и несколько веточек петрушки. Спустя несколько минут на всю квартиру разносились приятные запахи. Девушка, пританцовывая, орудовала около плиты, напевая под нос весёлую мелодию.
Именно за этими действиями застал ее проснувшийся Дан. Оперевшись на дверной косяк, он наблюдал как Тина, в его рубашке, наверное, на голое тело, готовит ему завтрак. Не выдержав, он подошёл к девушке и, обняв за талию, прошептал:
— Доброе утро, Кенгуруш.
От его действий Тина чуть не уронила то, что держала в руках.
— Нельзя же так пугать, балбесина. И тебе доброе утро. — Тина развернулась к мужчине, нежно поцеловала его в щеку и вновь вернулась к готовке.
— И это все? — наиграно обиженный тон Дана, заставил Тину издать еле слышный смешок.
— А что ты именно хотел? — спросила девушка, снова разворачиваясь к мужчине и отводя его подальше от плиты.
— Тебя, например. — Дан прижал Тину к стене, опуская одну руку на бедро девушки, а второй опирался на стену около ее головы.
Лицо Дана приблизилось к лицу Тины, но не целуя. Между их губами несколько сантиметров, а рука Дана уже давно бесстыдно гуляет по телу певицы, то и дело, задевая самые чувствительные точки. Первой сдаётся Тина, затягивая мужчину в нежный поцелуй. Если одна рука ласкает тело, то вторая медленно расстегивает пуговицы на рубашке певицы.
Первой поцелуй прерывает Тина, так и не дав Дану расстегнуть его же предмет гардероба.
— Сначала завтрак, милый. — хитро усмехаясь, прошептала в губы Дану певица.
— Лучше бы ты была моим завтраком. — разочаровано сказал Дан, но выпустил Тину со своих объятий.
Дан прикрывает глаза, не в силах смотреть на это
застывшее время.
Все именно так, как было в то утро. Будто в квартире все застыло на моменте их расставания.
Проводит пальцем по холодному мрамору, по привычке обводя пальцем пятно в виде сердца.
Дан видит перед глазами прошлое и от этого становится дурно. Хочется выбежать из этой квартиры, будто она проклята приносить несчастье всем кто в ней живет.
Гостиная — плед на кресле, где они сидели в последний вечер, уже засушенные кусочки яблока на тарелке около камина, которые они добросовестно забыли убрать
уже очень-очень давно и пыльный томик Шекспира на столике с закладкой посередине
— Не подглядывай, только — еще раз попросила Тина и медленно потянула Дана в гостиную. Остановилась на середине комнаты, чувствуя как мужские пальцы прошлись по ее талии.
— Открывай.
Когда Дан открыл глаза, то не мог сдержать улыбку. Около камина был постелен небольшой плед, а на нем разложены тарелочки с их ужином. Два бокала и его любимое молдавское дополняли картину романтического ужина.
— Тебе нравится? — Тина развернулась к Дану лицом и тут же попала в плен его рук и губ.
— Конечно нравится, это очень… уютно. — оторвавшись от Кароль, прошептал мужчина. — Я люблю тебя.
В ответ он получил еще один поцелуй. И еле слышное «Я тоже».
Разворачиваются на сто восемьдесят градусов и видит самое ноющее в груди — импровизированную спальню.
Смятые простыни, футболка в углу кровати и, то что отдалось невероятной болью внутри Дана, остановившиеся электронные часы на этой проклятый дате их расставания и времени как он выбег из квартиры, обещая, что не вернётся.
или это было время, когда она оба пообещали небу?
Дан подходит ближе и берет в руки часы. Проводит ладонью по ним, бережно смахивая пыль, окунаясь в воспоминания самого худшего утра в его жизни.
Он не хотел возвращаться в эту квартиру и видеть все это, ведь понимал, что это будет невыносимо больно.
Комнаты все еще хранили ее запах, особенно спальня и кровать.
Его голова все еще хранила все из общие моменты в памяти.
Руки все еще помнят как это, держать хрупкое и нежное тело Кароль.
Пальцы сами находят скрытую папку в галерее под скромным именем «Танюша».
Нежная улыбка появляется на губах, когда он видит ее, хоть и через экран. Такая счастливая его улыбашка.
Сердце пропускает удар, когда он наталкивается на фотографии с утренней импровизированной фотосессии.
Обводит взглядом комнату и закрывает глаза. Ничего не поменялось.
Что внутри больно.
Что снаружи одинаково.
И кажется, так будет всегда
больно, я же все еще люблю её
Звук проходящей СМС разрезает слишком громкую тишину.
Дан нехотя открывает сообщение от смутно знакомого номера.
Внутри все сжимается до размера крошечного шара.
У тебя есть шанс все исправить. Не упусти его.
Её Палач.
