Разбуди меня, Лэнс

— Разбуди меня, Лэнс. Но никто будить Уолтера Бэккета не собирался. Он даже пару раз ущипнул себя за руку, как это часто делают в фильмах и понял, что это не сон. Да и глупо было повторять то, что ни разу не работало. Иначе весь сюжет фильма был бы коту под хвост. От этого стало хуже. Глаза застило пеленой, как будто пакетом, который накидывает маньяк на свою жертву, прерывая поток кислорода. Но пакета не было. Он мог дышать, хоть и часто из-за сильного сердцебиения. "Это лишь следствие удара", — пытался трезво мыслить ученый. Голова так сильно кружилась и только сейчас он понял, что струйка крови стекает со лба в сторону виска, оставляя чуть ниже красную дорожку на щеке. Красную дорожку, идущую бок о бок с прозрачной дорожкой его преждевременных слез. Ему стало страшно. С каждым шагом это чувство усиливалось, а ноги словно погружались в зыбучий песок. Они были ватными. В ушах звенело. Он и не слышал, как бешено врезаются волны в высокие камни. Уолтер продолжал идти. Знал, что это необходимо. Что от этого, возможно, зависит его дальнейшая судьба. Он направлялся к этой фигуре впереди, и на секунду ему показалось, что ее лицо скривилось в наглой улыбке. Улыбке кричащей: "Никто тебя не спасет! Слышишь?! Никто!". Ему стало не по себе от осознания, что он в эту минуту действительно один. Наедине со своим самым страшным кошмаром, который его преследует уже не одну неделю. А что если эта несуществующая кричащая улыбка права? Что если его не спасут? В команде он всегда был "мозгами", а не "кулаками". Но следующая фраза заставила его сердце упасть в пятки, а пальцами нервно ухватиться за рубашку. — Ты так похож на свою маму. — Повторяет как в первый день знакомства до ужаса знакомый голос. Это был Итан Росс. Он смотрел на него холодным взглядом. Эти слова, с такой горечью и разочарованием слетевшими с его губ, были полны боли. Но что знает о боли тот, кто от всего отказался? Теперь Уолтер четко его видит (так как подошёл намного ближе) и даже не знает от чего ему больше не по себе. От того, что кошмар сбылся? Или от того, что он замечает в следующую секунду? Его глаза распахнулись от страха. Рядом с Итаном на волнах покачивалось тело Лэнса. Синия гладь воды местами окрасилась в красный. "Нет! Нет! Нет!", — внутри все забилось не бабочками, а мотыльками от ужаса. Мотыльки порхали, бились об стекла несуществующей банки, в надежде найти свет. Нет, он лежал не на животе. Но он… "Он не дышит?", — губы заметно задрожали от такого предположения. Лицо Лэнса окровавлено. Плечо кровит сильнее всего. Что-то застряло внутри. Пуля? Уолтер оглядывается и замечает на берегу следы, оставшиеся от драки. Горела ауди и машина, которая врезалась в нее. Volkswagen. Все это стало не больше, чем просто грудой металла. И вместо того, чтобы как следует врезать своему отцу, ученый понимает, что он не смог бы и делает то, что всегда ставит в приоритет. Спасает. Ноги не слушаются, но он хватает темнокожего мужчину под подмышки и тащит на берег. Порой ему приходится приподнимать его голову за подбородок, чтобы он не захлебнулся еще больше. Это сложно, но он делает все возможное, чтобы хоть как-то вытащить его из воды. Ему это удается с трудом. Как только он укладывает его тело на берег, начинает оказывать первую медицинскую помощь. Но внутри все еще теплится надежда, что сейчас он проснется, окажется дома под пледом в объятиях Лэнса, а не на мокром холодном пляже, спасая его. Сил не было. Но медлить было нельзя. Ему казалось, что жизнь станет адом, если он сейчас не возьмет себя в руки и не остановит приступ паники. И с этими мыслями пришла сила. Если он не поможет ему сейчас, то уже будет некому помогать. Он быстро перевязал плечо клочком своей рубашки. И стал пытаться вызвать рвотный рефлекс. Это приносит мало результатов. А затем энергично надавливает на корпус. Вода стала выходить изо рта, а, следовательно, из дыхательных путей. Уолтер облегченно выдыхает и поворачивает его голову в сторону, чтобы вода беспрепятственно выходила. И тут слышит, как Итан выходит из воды и шагает в его сторону. — Помнишь, я рассказывал тебе сказку? Про то, что добро не всегда побеждает зло? Парень не отвечает. Ему все равно на приближающуюся опасность. Его любимый не дышит. Эта опасность серьезнее. Это самое худшее, что может быть. — Ну, давай же… — Он быстро проверяет пульс. Он есть! Сердце стучит, медленно, но стучит. Еще не все потеряно. И он прикасается своими губами к его губам. И не для того, чтобы поцеловать. Наоборот. Чтобы вдохнуть в него жизнь. Он делает один вдох. Второй. Пятый. И ничего. А Итан все приближается. Десятый вдох. Вытирает слезы. — Мне кажется, ты плохо усвоил урок. — Итан резко хватает его за волосы и тащит на себя. — Повторяешь ошибки мамы, жертвуя собой. — Отпусти меня! Он сейчас умрет! Отпусти! — Паника захлестывает его с головой. Он судорожно пытается вырваться. Ничего не выходит. Он захлебывается слезами и своими же криками: — Я должен его спасти! Я должен!

***

— Моя обязанность – спасать людей, малыш. — Приятная улыбка мамы как всегда согревает. Она задорно щелкает по его носу и встает с колен. — Защищать их. И однажды и ты будешь защищать весь мир, благодаря своим изобретениям. — Правда? — Конечно, Уолтер.

***

Голос Венди Бэккет, его дорогой мамы, врывается в воспоминания с такой теплотой и также улетает белым голубем в небо, когда на горизонте в водную гладь начинают врезаться молнии. — Никому ты ничего не должен. — Отец резко кидает его на мокрый песок и поднимает на него пистолет. Уолтер жмурится от боли в коленях. Как же хорошо было в том воспоминании и как плохо сейчас. Уолтер успевает подняться и испуганной барашкой посмотреть на волка перед собой. Итан полная противоположность матери и как она могла в него влюбиться? Он отчаянно спрашивает, пытаясь найти истину: — Почему ты такой?! Этот вопрос заставляет Итана остановиться. Замереть. Всего три слова. А он не знает ответа. Этот же вопрос задавала ему Венди, в слезах крича на него. Воспоминание из того момента, когда его жизнь окончательно разрушилась, было больнее всего. И потому, запутавшись в потоке своих мыслей касательно ответа на вопрос, он произносит чуть ли не шепотом: — Я… я не знаю. Уолтер идет на него, крича ему в лицо от злости и стресса: — Да, я похож на маму и я горжусь этим! В этом мире полно зла, ты прав! Но это не повод закрывать на него глаза. Это повод изменить зло на добро. Нужно объединять людей, менять их, направляя на верный путь, а не… а не воевать с ними. — Ему все равно на то, что тот продолжает целиться. Резко он выкрикивает с очередным всхлипом: — Мне жаль! Мне жаль, что ты всю свою жизнь шел не по пути добра, жаль, что ты появился в моей жизни лишь из корыстных целей. Но я никогда бы не подумал, что мой родной отец… окажется таким чужим для меня! Посмотри на себя! Ты хочешь выстрелить в родного сына? Неужели твое сердце настолько прогнило изнутри? Неужели у меня и намека не могло быть на настоящего, хорошего отца? — Слезы волнами шли по щекам. — Я люблю Лэнса. И мне просто нужны две вещи сейчас… Спасти его и чтобы ты… не появлялся больше в моей жизни. — Уолтер… — Слабо произнес Лэнс. Мотыльки превратились в бабочек. Он мгновенно отвлекся. И, вытирая слезы, подбежал к нему и коснулся коленями песка. Его песчинки неприятно попали в ссадины: — Я здесь, милый… Я здесь. — Я думал, что потерял тебя. — Он смотрел на него, не веря в свое чудо. — Ты никогда меня не потеряешь, мы же команда. — Он улыбнулся и рассмеялся сквозь слезы. Казалось, они вдохнули жизнь друг в друга. — Я успел тебя вытащить, я был так напуган. А затем твой отец схватил меня и ударил. Мне пришлось драться, твоих изобретений не было под рукой. Но я старался просто вырубить его, а он… — Стерлинг в ужасе прошептал: — Он хотел меня убить. Его глаза были полны ненависти. Они совсем другие… В них столько злости… А дальше мы вышли на берег, я помню, как услышал выстрел и упал в воду, а дальше… мрак. — Сейчас все хорошо... Все хорошо, милый. Главное, что ты жив. Я так испугался, Лэнс. Я так сильно испугался! — Он слегка щелкнул ему по носу. Лэнс слегка пожмурился с улыбкой: — Эй, осторожнее. — И сильнее прижал клочок его рубашки к плечу. — Ой, прости, прости… — Он наклонился и поцеловал его легонько в щеку. Этот обычный поцелуй так согрел его, словно здесь и не было шторма, и ветки не срывает в данную секунду ветром на песок и воду. — А где он? — Кто? — Забывшись от нахлынувших радостных чувств, спросил Бэккет. — Итан. — Он, — парень оглянулся и не обнаружил никого вокруг них, — только что был здесь. Начался дождь. Уолтер помог ему подняться и облокотиться на себя. Сейчас не до Итана. Пора выбираться отсюда. Послышалась полицейская сирена. Деревья и машины, которые начали тухнуть из-за сильного дождя, озарились красным, а затем синим светом.