Атака Титанов: моя последняя утренняя звезда

После торжественной и будоражащей кровь речи командира Эрвина Смита в рядах осталось совсем немного желающих. Но те, кто стоял, дрожа от ужаса на едва гнущихся ногах, те, кто уже давно принял факт своей скорой гибели, — они с высоко поднятыми головами и солёными от слёз щеками отдали клятву и своё сердце. Камилла наблюдала за ними, за совсем ещё молодыми кадетами, которые ещё вчера похоронили товарищей, а сегодня — свою беззаботную жизнь. Пару лет назад и она стояла здесь, слушала те же речи, хотела всё бросить и пойти за Августом, быть лишь рядом с ним… Она ушла самой последней, лишь на мгновение коснувшись тёплых пальцев брата. В его светлых глазах, затуманенных серой дымкой, она прочитала мягкий, любящий взгляд, говоривший, что всё будет хорошо. Камилла очень хотела в это верить. На следующий день командиры приступили к подготовке новобранцев. Вместо отработки тактики боя их заставляли зубрить построения для дальней разведки, разработанные лично Эрвином. И несмотря на все инструкции и детали, истинное положение Эрена оставалось для большинства строгой тайной. — Значит, я буду в группе с вашими элитными солдатами? — ещё раз переспросила Камилла, склонившись над маршрутной картой в кабинете командира. — Самый центр. Как я понимаю, там безопаснее всего. — Эта миссия будет краткосрочной, своего рода подготовкой перед Шиганшиной, — Эрвин указал пальцем на нужную точку. — С вами пойдёт капитан Леви. Постарайтесь беспрекословно выполнять его приказы. — Нам так и не удалось познакомиться, — слегка отвернувшись, произнесла Камилла, пытаясь перевести тему. — Не думаю, что он был рад такому стечению обстоятельств. Ведь, по сути, он рассчитывал взять Эрена под полный контроль, без посторонних глаз и вмешательства. — Признаюсь честно, заявление Военной полиции нас удивило. Никто бы и не подумал, что кто-то из столицы согласится на подобный шаг. Примите моё уважение, — скрестив пальцы у подбородка, произнёс Эрвин, внимательно следя за её реакцией. — Но надеюсь, вы понимаете: и к вам будет приковано особое внимание. — Командор… — Камилла откинулась на спинку стула, аккуратно закинув ногу на ногу. — Я прекрасно понимаю, кем вы меня считаете и что обо мне думаете. Но у меня совершенно иные взгляды — как на отношения Разведкорпуса со столицей, так и на положение дел в целом. За пределы этих стен не выйдет ничего, кроме информации об Эрене Йегере. — И какие же у вас взгляды? — приподняв одну густую бровь, поинтересовался Эрвин. — Это уже совсем другой разговор, командор, — мягко улыбнулась Кингсли, поднимаясь из-за стола. На улице стояла духота. В жёлтом от пыли небе всё ещё палило солнце, выжимая из камней последний жар. Камилла прислонилась спиной к шершавой каменной стене, уперев в неё носок кожаного сапога. Достав из кармана металлический портсигар, она чиркнула спичкой о коробок и сделала две глубокие затяжки. Удушливый дым щекотал горло, но постепенно расслабил напряжённые мышцы. Слишком много событий на такой короткий срок… Да, слишком. Перед глазами внезапно всплыло воспоминание: она ещё ребёнком, тихо наблюдает за отцом, склонившимся над письменным столом. Его сосредоточенный взгляд, напряжённые плечи, мягкие светлые волосы, прямой нос и лёгкая небритость. Он читал ей книги о внешнем мире. Тогда у Камиллы появилась детская мечта — хотя бы раз увидеть широкое синее море с белым песком, чтобы рядом были отец и Август, и все были счастливы. Но жестокая реальность настигла её слишком рано. Она поняла, что мир никогда не бывает справедлив, а люди не смотрят дальше собственной выгоды, продолжая бороться за власть, отрицая любые возможности вырваться из невидимых, но крепко сковывающих оков. «Я даже ни разу не была на его могиле. Похоронен ли он вообще?» — мысль прорезала сознание, словно ножом. «Отец… как же так вышло?» Младшая Кингсли не заметила, как уже несколько минут за ней пристально наблюдали узкие серые глаза. — Капитан Уэзерби, — наконец прервал тишину Леви. — Надеюсь, вас уже ввели в курс дела? — Да. Надеюсь, всё пройдёт гладко… — растерявшись, начала Камилла. — Это не столичные патрули. Здесь солдаты погибают слишком часто. Без потерь не обходится никогда, — холодно отрезал капитан. — Вам виднее, — ответила она, стараясь не нагнетать напряжение. — Но я верю в этих солдат. На лице Леви мелькнуло едва уловимое удивление. Не произнеся больше ни слова, он равнодушно окинул её взглядом и зашагал прочь, растворяясь в длинном коридоре казармы. Камилла почувствовала лёгкое напряжение после их короткого разговора. Леви показался ей слишком серьёзным, педантичным. Он был ниже неё сантиметров на пять, но в его осанке и движениях читалась скрытая, отточенная сила. «У него словно смерть в глазах застыла… Странный человек.» * * * Камилле выделили небольшую, но уютную комнату. Благодаря особой привилегии соседей у неё не было. В приоткрытое окно пробивалась вечерняя прохлада, у кровати стоял потёртый коричневый чемодан. На стол она положила пару листов чистой бумаги — писать ей теперь придётся немало. Хотелось поскорее лечь, но неожиданно раздался стук в дверь. — Да? — слегка нахмурившись, отозвалась Камилла. — Линнет, ещё не легла? — в комнату вошёл Гудман Армстронг. Тяжёлой походкой. — Забыла, наверное… — А у тебя всё, как всегда, по расписанию, — усмехнулась она. Гудман Армстронг был одним из лучших врачей столицы, числившимся в штате Военной полиции. Раньше он практиковал в Кадетском корпусе, где ему однажды довелось залечить пару царапин юной Кингсли. Годы совместной работы превратили их из коллег в настоящих друзей. В конце концов Гудман даже согласился подать рапорт о переводе из Военной полиции, официально — для изучения физиологии Эрена Йегера. В первую очередь он был учёным-медиком, и если тело Эрена действительно регенерировало после превращения, Армстронг мог совершить настоящий прорыв. — Ты никогда не хотела посмотреть на титанов? — внезапно спросила Камилла. — Я больше врач, чем ученый. Нечего на них смотреть. И тебе бы я не советовал вообще отправляться в эту экспедицию. — Ну, ты же самый гениальный врач на свете. С того света, если что, вытащишь? Гудман тяжело посмотрел на неё. За натянутой улыбкой он ясно читал скрытый, ледяной страх. — Только если вернёшься живой. * * * Ночь стояла тихая и душная. Камилла лежала на кровати, едва прикрытая тонким одеялом. Комнату заливал бледный свет летней луны, выхватывая из темноты пылинки, медленно кружащиеся в воздухе. Сон всё не шёл. Лениво поднявшись, она подошла к окну. Чиркнув спичкой, вдохнула знакомую горечь табака, и комната постепенно наполнилась дымом. До рассвета оставалось совсем немного. Интересно, что здесь подают на завтрак? Наверняка, пресную кашу с чёрствым хлебом и холодным чаем. В своей прошлой, богатой жизни Камилла никогда не была привередлива к еде. Но чего ей по-настоящему не хватало, так это цветущего сада под окнами или тёплой вечерней ванны. Хотя, по сравнению с грядущими испытаниями, это были такие мелочи. «Отец был бы не рад увидеть нас здесь…» Ричард Кингсли поддерживал идеи Разведкорпуса, но как отец никогда бы не пожелал детям такой участи. Как правило, честные и амбициозные люди, преданные правде, редко поднимаются высоко — им не дают этого те, кто стоит выше. Но граф Кингсли обладал властью. Он старался не лезть в конфликты со столицей, но и простых людей без поддержки не оставлял. Как же так могло произойти, если поместье всегда было надёжно охраняемо? Раны в душе постепенно затягивались, но шрамы не исчезнут никогда. Тяжёлые мысли давили на ещё не спавшую Камиллу. Вопросов было слишком много, а ответов — ни одного. Это гнетущее молчание постепенно сдавливало сознание, утягивая её в крепкий, но недолгий сон…