Купидон тебя ненавидит

Шел сильный дождь, стояла жуткая влага. Казалось, каждая вещь в этом мире промокла. Ник слег с сильным гриппом: у него была высокая температура, болела голова, а кашель просто изводил его. Я, как всегда это делал, побежал в аптеку, даже не взяв с собой зонтик. Через 20 минут я уже стоял у его кровати, распаковывая таблетки, отмеряя нужную дозу, не глядя в инструкции, потому что уже наизусть знал все показания. Приподняв Ника за шею, я помог ему проглотить лекарства, поднося к губам стакан с водой, а затем снова уложил его на подушку и начал промакивать его лоб холодным полотенцем. Он часто болел, но никогда – так сильно. Я суетился, бегая из угла в угол, и думал, когда стоит вызывать скорую. Ник же не обращал ни малейшего внимания на мои мытарства. - Эй. Эй, ты меня слышишь? - я склонился над бледным лицом своего друга, терзаемый совестью и чувством вины. Ник слегка приоткрыл воспаленные веки, но потом снова закрыл, попытавшись отвернуться. - Уйди, я не хочу тебя видеть, - голос его звучал нормально, но немного тише обычного, что означало, что ему крайне плохо. - Нет, я никуда не уйду, ты болен, - я положил руку ему на плечо, пытаясь справиться с беспокойством и подступающей паникой. Когда пальцы коснулись его раскаленной кожи, он резко дернулся, скидывая мою руку. - Отвали! Я лучше сдохну, чем приму от тебя хоть какую-то помощь, - зло попытался прокричать он, но закашлялся. Слова давались ему с трудом. Очевидно, он пытался бороться с режущей болью в горле и не хотел показывать свою слишком очевидную слабость. Сердце сжалось от боли. Он не понимал. Он ничего не понимал. Да, я увел у него девушку, которая была ему очень дорога. Но я сделал это не по той причине, по которой он думает. Из-за любви, из-за ревности. Но не к ней. Я уже давно осознал это томящее чувство в груди к своему другу, только это была не теплота дружбы, а другое, более сильное чувство нежности, привязанности, зависимости от человека. Я понял, что влюблен в своего друга спустя почти два года знакомства, но все время скрывал это, не рискуя испортить отношения. Но появилась она - Катрин, эта особа, вставшая между нами и забравшая мысли моего друга. Я никогда в жизни не испытывал таких чувств, как тогда. Злоба, детская обида, страх потери и неподдельная, всепоглощающая ревность. Все случилось как-то само собой. Мы встретились, напились и я ее трахнул, включив при этом все свое обаяние. А в голове лишь крутились мысли: «Не отдам. Не отдам. Не отдам. Никому не отдам». Естественно, на следующий день она порвала с Ником, рассказав чуть ли не в подробностях о нашей с ней ночи. Мы начали встречаться, я уделял ей все свое внимания, дабы она даже не смотрела в сторону моих фантазий. И Ник сначала отшутился, сказал, что все понимает, но со временем, он начал отдаляться от меня. Становился все холодней и холодней, а его бесконечные улыбки выглядели все более натянуто. В нашей комнате он появлялся все реже, говоря, что останется на ночь у друзей или родных. Он откровенно меня избегал. Однажды это все меня доконало. Я терпел все выходки Катрин, проводя с ней то время, которое хотел провести с Ником, чтобы она не смела приближаться к нему. Я сделал все, чтобы между ними выросла огромная невидимая стена. Я как ребенок не хотел отдавать Ника никому, не заметив при этом, что теряю его. И больше всего меня злило то, что я не понимал, почему он вдруг отдаляется от меня. Конечно я понимал, что увел у него девушку, но он же сказал, что все нормально, верно? Так почему он теперь сторонится меня? Неужели взыграла старая обида? Несколько месяцев ведь прошло. Я поджидал его дома, нервно искусывая ногти. На улице уже который день лил дождь, влага закрадывалась во все щели, окутывая холодом и одиночеством. Он появился в районе одиннадцати часов, измученный и усталый, бледнее обычного. - Где ты был? - решил перейти в наступление я. - Успокойся, мамочка, - впервые он ответил мне с таким отвращением. Вечно дружелюбный, всегда приветливый и доброжелательный Ник разговаривал тоном, которого я раньше никогда не слышал. По всей спине прошелся неприятный холодок предчувствия чего-то нехорошего. - Я спросил, где ты был? - слегка повысив голос, накинулся на него, преодолев расстояние между нами в два шага. Он посмотрел мне в глаза с вызовом, обидой и каким-то осуждением. Это выбивало из колеи. Я не знал всех этих повадок и взглядов, от чего становилось страшно и неуютно. - Не твое дело, - зло прошипел он и с силой оттолкнул от себя, направляясь в ванную. Я перегородил ему дорогу и схватил за запястье, подняв его вверх. Мы смотрели в глаза друг другу, я сверху, он снизу, и мне впервые показалось, что он очень маленький и хрупкий, и если я сожму руку посильней, то его кости захрустят, ломаясь. Он попытался вывернуться из моей хватки, но я был намного сильней. - Еще как мое, - собственническим тоном бросил слова ему в лицо. Он ощетинился: в глазах начала зарождаться настоящая ненависть. И тут я уловил слабый запах чужих духов. Притянув его ближе, глубоко втянул воздух носом – и не ошибся. Это был незнакомый мне запах, слегка тяжелый для женских ароматов. Глаза выхватили еще одну деталь, которая положила конец моему многолетнему терпению. На его мраморной коже шеи красовался огромный налитый кровью засос, на самом видном месте, прямо под ухом. Мне сорвало крышу. - Что это? - дико прокричал я, тряся его за руку, которую все еще держал. Ник испугался. В моих глазах плескалось безумие, зрачки сузились, а грудь вздымалась, как у быка. - Марк, подожди, что с тобой, - уже не так уверенно начал Ник, пытаясь как можно аккуратней высвободить руку. - Что это, я тебя спрашиваю? - еще громче прорычал я, хватая второй рукой его за подбородок и поворачивая голову так, чтобы мне было лучше видно. Ник задрожал в моих руках. Я видел, как его окутывает ужас, но это лишь еще больше распаляло меня. Я с силой швырнул его на ближайшую кровать и навалился сверху, прижимая хрупкое тело своим весом. Я не мог остановиться, меня несло, я неумолимо падал в черную бездну, откуда не было выхода, откуда уже никогда не подняться. Ник содрогался подо мной, пытаясь освободиться, елозил, а глаза судорожно искали, за что зацепиться. - Так вот ты какая маленькая шлюха?! - я с трудом узнавал собственный голос, пропитанный яростью, а Ник замер и сжался от ужаса, уставившись своими посветлевшими от страха глазами в мои темные, налитые кровью, злостью и желанием. Я с силой вцепился зубами в место засоса и начал рвать его кожу, не отдавая отчета в своих действиях. Он испугался еще сильнее, хотя казалось, куда уж еще, начал пинаться и пытаться сбросить меня. Начал кричать, чтобы я остановился, что ему больно. Его голос, казалось, доносился до меня спустя лишь несколько минут. Я отпустил его кожу и снова поднялся над ним. С моих губ капала ему на лицо его же кровь. В глазах стояли слезы, которые стекали на подушку горячими ручьями. Алые капли продолжали капать, попадая на его дрожащие губы. Это просто нереально завело, и я впился поцелуем в его приоткрытый окровавленный рот. Он сопротивлялся, отворачивался, но я, изловчившись, прижал одну его руку коленкой, а своей освободившейся рукой повернул его лицо и держал, жадно терзая опухшие губы. Он плакал, боже, как он плакал.