Something In The Distance (So Close You Can Almost Taste It)

К девятому дню оставалось пережить ещё два заезда, после чего свободная практика официально закончится, и все вернутся к своим жизням и тренировкам. По всем пилотам было видно, насколько они ждут гонки в Австралии. Казалось, что до неё ещё далеко, но Луи знал, что время пролетит незаметно. Девятый день начался для него хорошо. В шесть утра он уже был в спортивном зале, а после прогулялся вокруг трассы, общаясь с другими гонщиками. Он даже встретил Джемму, уже одетую в свою форму, и пожелал ей успеха, потому что она вот-вот сядет в болид. Его утро было хорошим. Он был радостным, приветствуя всех в гараже. Луи прошёл мимо болидов Ferrari и группы механиков, рассматривающих и обсуждающих что-то на экране компьютера, направляясь прямиком к задней части помещения, где не было камер, чтобы по-быстрому переодеться в чёрную футболку и штаны, на которые обычно надевается красный комбинезон. Затем он зашнуровал обувь, застегнул костюм, поправляя и затягивая всё, чтобы ему было комфортно в предстоящем долгом заезде. Когда Луи вышел из раздевалки, никто другой как Гарри стоял напротив, опираясь о стену со скрещенными руками. На нём была обычная серая кепка и такого же цвета винтажная футболка с потёртым логотипом Rolling Stones. Его джинсы были из светлого денима, и Луи не мог не заметить, что это первый раз, когда он видит парня в нормальной человеческой одежде. Его ногти были розового цвета, а колец в этот раз меньше, чем обычно. На ногах была пара белых Old Skool вансов, а глаза сразу посветлели, как только парень перевёл взгляд на Луи. Он выглядел счастливым и самодовольным. Стайлс вздохнул. - Я никогда не устану от вида твоей задницы в этом костюме, - сказал он и не смог сдержать смеха, когда Луи раздражённо вздохнул и направился к Дину, одному из инженеров, который сразу же начал подключать его к внутреннему каналу связи и оборудовать другими проводами. - Ты невыносим, иди доставай какого-нибудь другого невинного пилота, - ответил Луи, пытаясь звучать как можно более безразлично, позволяя Дину прикрепить микрофон к изнанке костюма. - Не-а, с другими не интересно, - подмигнул ему Гарри, и Дин едва подавил в себе смешок. Луи взглянул на Стайлса недоверчиво. - Твои попытки напрасны, так что я всё же предлагаю тебе пойти куда-нибудь в другое место со своим «шармом», - Луи изобразил кавычки в воздухе, затягивая после этого свои кожаные перчатки. Дин отошёл от них, как только закончил. Луи повернулся к Гарри, который уже давно не стоял у стены. Теперь он был гораздо ближе, нарушая личное пространство Луи. Его взгляд был сосредоточен и слишком серьёзен. Желудок Луи скрутило от неожиданного сокращения дистанции между ними и от чего-то ещё, чему он не мог дать описание. - Несмотря на то, насколько я люблю наш обмен колкостями, - тихо проговорил Гарри с улыбкой, едка затронувшей уголки его губ, - я пришёл, чтобы пожелать тебе удачи, и будь осторожен, - продолжил он, и Луи не мог вспомнить инструкцию по тому, как нужно дышать. Гарри Стайлс смотрит на тебя обеспокоенным взглядом может занять первое место в топ-10 самых напряжённых ситуациях когда-либо. – Я проходил мимо гаража Renault и услышал, как они говорили твоё имя, звучало не очень дружелюбно. Я не знаю, как у вас здесь с саботажем, но будь осторожен, ладно? Луи правда хотел сказать что-то резкое и умное, чтобы они снова вернулись к их обычному разговору в стиле «раздражение против флирта», но взгляд Гарри, просто насквозь прожигающий череп Луи, заставил его подумать об этом дважды. Поэтому он лишь глупо кивнул: - Хорошо, не переживай. Никто из других команд не прикасается к нашему оборудованию и вещам, всё будет в порядке. - Тогда ладно. Ни пуха ни пера, но гони медленнее, чем моя сестра, - сказал он, подмигивая. Прежде чем Луи мог что-то ответить, от Гарри уже и след простыл. Луи проглотил свою гордость и удержал себя от того, чтобы догнать парня и прокричать ему в лицо остроумный ответ, который он, наконец, придумал.

+

- Томмо, сбавь чуть-чуть на десятом, Петрович уже у тебя на хвосте. Авилов Петрович из команды Renault начал приближаться к болиду Луи, как только показался десятый поворот, но ловким и рассчитанным манёвром Томлинсон оставил его позади и ускорился, входя в одиннадцатый. Голос Гарри раздавался в его голове, но он не позволил этому отвлечь его. Портить болид соперника было чем-то из прошлого века. При приближении двенадцатого поворота Луи продолжал ехать быстро и наблюдать за приборной панелью с апдейтами от Найла на тот случай, если что-то пойдёт не так. На протяжении следующих десяти кругов всё было в порядке, поэтому Луи уже успел успокоится и выкинуть это из головы. Ему удалось проехать ещё один круг, прежде чем всё пошло совсем не по плану. Видите ли, с опытом пилоты понимают и просто знают, когда машины подводят их или вот-вот это сделают. Они чувствуют, как что-то происходит с двигателем, и точно могут сказать, когда нужно заменить шину. В случае Луи всё пошло не так, когда он решил попытаться опередить по времени самый быстрый круг Джеммы, потому что до этого всё было в порядке. Он ускорился на первом повороте, прошёл второй, третий, четвёртый и пятый, и неожиданно шестой приблизился чересчур быстро, секундой позже раздалось: «Луи!». Голос Найла раздался за секунду до того, как нос болида столкнулся со стеной. Перед столкновением наступил момент полной и звенящей тишины, из-за чего показалось, что адреналин растекается по телу Луи со скоростью света. Этот звон был знаком по давним событиям. Казалось, мир замедлился. - Ты бесчувственный мудак, каждый, блять, раз, - голос Леонарда отражался эхом от стен, его чётко выраженная линия челюсти и тёмные глаза были видны через пелену дыма. Они были злыми. Всегда такими злыми. – Каждый, блять, раз, я так заебался с твоим дерьмом, - кричал Лео в лицо Луи. От него несло алкоголем, а взгляд был далеко нетрезвым. - Пожалуйста, перестань. - Что, блять, ты подразумеваешь под перестань? Я нахуй не перестану, я так устал от твоей депрессивной хуйни и вечного страдающего взгляда. Это ты должен, блять, перестать, - Лео ходил туда-сюда. Каждый шаг его сияющих лоферов отдавался глухим звуком по ковролину. Всё это воспоминания из прошлого, но слишком болезненные. - Просто перестань кричать. Умоляю тебя, мне жаль. Пожалуйста, Лео, перестань, - всхлипывал Луи, чувствуя себя жалким, умоляя своего парня, но тот вёл себя так уже на протяжении слишком долгого времени. Луи просто хотел вернуть прежнего Лео, того парня, который никогда не повысит голос. Того, кто убирал волосы с его лица в три часа утра и плакал из-за грустных концовок в фильмах. Он просто хотел вернуть своего парня. - Я НЕ ПЕРЕСТАНУ КРИЧАТЬ! – проорал Лео и посмотрел на Луи сумасшедшим взглядом. Он незамедлительно направился к Томлинсону и, размахнувшись, чётким движением руки попал в глаз своего парня. Когда Луи взвыл от боли, Лео ощутил прилив адреналина и без всякого угрызения совести схватил его за волосы. Луи пытался оттолкнуть или ударить его, но Лео был сильнее и злее благодаря алкоголю. - Лео, перестань! – кричал Луи так громко, насколько позволяли ему непрекращающиеся всхлипывания, пронзающие его трясущееся от страха тело. Он должен был выдержать это. - Хватит, блять, уже повторять это! – прокричал Лео, сильнее потянув Луи за волосы, заставляя взвыть от боли. – Я могу делать всё, что, блять, захочу, а ты постоянно ноющий кусок говна! Десять секунд, десять секунд оглушительного звона. Его тело оставалось неподвижным, всё ещё прикреплённое к сидению разбитого болида. Он не позволял Леонарду возвращаться в его мысли на протяжении многих месяцев. Луи искренне верил, что наконец отпустил его. Это было отрезвляющим напоминанием, что была частичка сознания, которая просто заперла эти воспоминания. Под звук тяжелого дыхания через отверстие в шлеме Луи удалось вернуться к реальности. Звенящий в его ушах страх исчезал, пока он медленно приходил в себя. Голос Найла пытался спокойно объяснить, как заглушить машину. Любая крохотная искра могла превратиться в оглушительный взрыв. Луи вдохнул раз, два и, наконец, три, прежде чем заставил свои руки дотронуться до руля и заглушить машину. Ревущий звук двигателя исчез в эту же секунду. Единственным слышимым звуком осталось его тяжелое дыхание и болид Петровича, проезжающий где-то далеко. Он всё ещё мог слышать, как мотор медленно успокаивается, но Луи сконцентрировал своё внимание на своём физическом состоянии. Он мог мыслить довольно трезво, чтобы заглушить голос воспоминаний в своей голове. Лучше найти другое время для них. Он пошевелил всеми пальцами на руках, ни один из них не болел. Он быстро вытянул руки вперёд, но снова не почувствовал никакой боли ни в плечах, ни в предплечьях или кистях. Затем он пошевелил ногами. В то время, как правая нога была в порядке, левая отдавала болью. Неожиданно для себя Луи осознал, что его нога касалась ограждения трассы. Передней части болида просто не было, а его ноги были наружи. Он ударился ногами, когда слетел с дороги. Потолок машины также чуть приподнялся от удара его шлема при столкновении. Он чувствовал маленькую рану на щеке. Наконец Луи решил выбраться из машины и увидел работников пожарной службы в неоново-оранжевых жилетках, направляющихся к нему с огнетушителями. В этот раз он действительно попал в аварию. Он повредил болид. Один из пожарных сказал в рацию: «Поднимайте красные флаги, авария на шестом повороте», - когда подбегал к Луи. - Луи, ты в порядке? – из всё ещё надетого шлема раздался взволнованный голос Найла, пытающегося сохранять профессионализм. За какую-то одну секунду Луи, дрожа, перевёл дыхание и сразу же ответил: - Я в порядке. Потерял контроль над болидом на шестом повороте. Мне так жаль. Блять, дерьмо какое-то, - выругался он, смотря на разрушенную часть машины. – Что произошло? - Система контроля шин подвела, мы перестали получать апдейты, - вмешался в канал Бен. - Колёса перестали крутиться на несколько секунд, ты ничего не мог с этим сделать, - голос Бена звучал расстроенно. – Мы пытались связаться с тобой, но связь не работала. - Мне жаль, - извинился Луи снова, тяжело дыша, будто только что пробежал милю. Он снял шлем и подшлемник, пока бригада спасателей проверяла машину на возникновение произвольных искр или утечки топлива, прежде чем повернуться в его сторону: «Вы в порядке? Что-то болит?», - один из пожарных с сильным испанским акцентом спросил Луи, подходя ближе. - Немного, чуть-чуть здесь и левая ступня. Небольшие раны, скорее всего, ничего страшного, - ответил Луи, указывая на щёку. Мужчина кивнул: «Подвигайтесь, проверьте ещё раз, что ничего не болит и не жжёт. Скорая уже в пути». Луи снова пошевелил руками и ногами, проверяя суставы и мышцы на наличие болезненных ощущений. Он прошёлся по кругу, пока мимо проезжала машина Антонио Лакаса, только медленнее обычного. Наверное, его предупредили о красных флагах, поэтому он сбавил скорость и заезжал в гараж, иначе бы его обвинили в нарушении правил. Антонио поднял руку, спрашивая, в порядке ли был Луи, так что Томлинсон поднял большие пальцы вверх и посмотрел вслед уезжающему болиду, когда его пилот поднял большой палец в ответ. Камеры на огромных кранах и на автодроме снимали то Луи, то его машину. Он знал, что все, кто видел этот момент, уже наверняка забрасывают его кучей сообщений с неоднозначной реакцией во всех социальных сетях. Он не собирался смотреть, что именно они пишут. Его ноги были словно желе. Адреналин всё ещё бурлил, и его сердце билось слишком быстро. Он осознавал, что это последствия даже не столько столкновения, сколько глаз Лео, представших перед ним, словно исчезающая картинка в сознании. Аварии происходили всё время. Все пилоты знали, что это часть спорта. Луи потряс головой, будто пытаясь избавить себя от накатывающего крика и слёз. Боже, он и вправду испортил болид в течение первой недели свободной практики. Он не хочет обсуждать это с представителями прессы, но на сегодняшней конференции его обязательно об этом спросят. У Найла точно есть план, как объяснить причину аварии, чтобы фанаты перестали обсуждать и расследовать. Аварии создавали более интересный материал для просмотра. - Лу, это Лиам, ты в порядке? Ничего не болит? – спросил Лиам по внутренней связи обеспокоенно. - Хей, Ли, я в норме, - Луи вздохнул, его всё ещё немного потрясывало. – Болид вышел из строя на шестом повороте и слетел с трассы, но со мной всё в порядке. А вот с машиной не особо, - сказал он мрачно, оглядываясь на поломанный болид и наблюдая за тем, как работники автодрома грузят его на эвакуатор. Весь день сразу же омрачился. - Вроде не выглядит чересчур разбито, Бен сказал, что всё можно восстановить. Я наблюдал за всем через экран. Всё случилось так неожиданно. Ты просто слетел с трассы, будто там было мокро. - Я почувствовал какое-то сопротивление на четвёртом повороте, но не думал, что всё так плохо, пока машина не впечаталась в стену, да, - сказал Луи и сразу же подумал о маме, надеясь, что она не смотрела этот заезд. Луи прекрасно осознавал, что бесполезно на это надеяться, потому что она как религиозный фанатик смотрела все выпуски Формулы, чтобы увидеть сына хотя бы на пару секунд. – Ли, сделай одолжение, позвони моей маме, пожалуйста, она, наверное, не находит себе места, не хочу, чтобы она или девочки беспокоились. - Не переживай. Я собирался позвонить ей сразу, как только закончу разговор с тобой. - Спасибо большое, Ли, - сказал Луи со вздохом. Его кровь всё ещё кипела от адреналина, а он пытался сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить неугомонно стучащее сердце, но знал, что всё равно не сможет до конца прийти в себя, пока не проанализирует случившееся. - Мистер Томлинсон, машина скорой помощи отвезёт вас в медицинский центр, чтобы полностью осмотреть, - сказал тот же самый спасатель, когда машина Mercedes остановилась напротив него. - Gracias por su ayuda, - ответил Луи на своём бедном испанском, пару фраз на котором выучил несколько лет назад во время гонок в Испании. Спасибо за вашу помощь. Луи залез в машину скорой помощи после того, как его осмотрел водитель, а по совместительству врач. Как только тот установил, что не было серьёзных повреждений или беспокоящих ран, они отправились в медицинский центр, пробираясь через камеры, отслеживающие каждое движение.

+

После долгой и тщательной проверки врач сделал вывод, что с Луи действительно всё в порядке, кроме парочки порезов на правой щеке и фиксатора, теперь расположившегося на его лодыжке. Через два часа, проведённых в госпитале, Луи наконец разрешили вернуться в гараж своей команды. Лиам, Найл и Бен уже ждали его у ворот, когда он аккуратно выходил из машины скорой. Его тело начало коченеть от огромной дозы адреналина, всё ещё медленно растекающегося по венам. Его мышцы сильно ныли, будто он пробежал целый марафон. - Ты нас очень напугал, - сказал Лиам в его плечо, не сжимая слишком крепко, но всё ещё поддерживая. – Мне показалось, что Бен почти упал в обморок, когда болид слетел с трассы. Он просто с ума сходил, пока ты не вылез из машины. На самом деле, все были в ужасе. - Простите, - тихо ответил Луи, чувствуя себя вымотанным и уже готовым забыть об этой чертовой недели. - Тебе не за что извиняться, мы всё проверили, это система дала сбой в управлении, совсем не твоя вина, - ответил Найл. Лиам нехотя отпустил Луи, но Найл незамедлительно втянул парня в своим объятия. Это было чересчур для его пострадавшего тела. - Лу, ты как? – спросил Бен, как только Хоран полностью его отпустил. - Мышцы немного ноют, но всё в порядке. Мне жаль машину. Я правда ничего не замечал до четвёртого поворота. - Не думай об этом, механики уже подтвердили, что до завтрашнего обеда они всё смогут починить. Если ты всё ещё в деле, то болид будет готов для последнего дня практики. - Спасибо вам, - сказал он, улыбаясь сразу всем троим. - К сожалению, пресса уже ждёт твоего заявления, - с сочувствием произнёс Лиам. – FIA хотят, чтобы ты сказал, что проблема была не в трассе, а в болиде. Найл уже подтвердил это, - сказал Лиам и закатил глаза, потому что это была стандартная процедура после любой аварии. В FIA сразу же начинали паниковать и просили опровергнуть свою возможную причастность. - Да, конечно. Я сейчас выйду к ним, - сказал Луи, и все кивнули. Луи пошёл длинным путём к конференц-залу, чтобы обдумать всё, что пошло не по плану во время заезда. Он проехал около тридцати кругов без всяких проблем, вписываясь во все повороты, ускоряясь и замедляясь там, где нужно. Он следил за износом шин и внимательно слушал все апдейты от Найла по поводу тепловыделений двигателя. После следующих десяти кругов всё, что мог вспомнить Луи, - тишина. Его мама, скорее всего, будет ругать его на протяжении всего вечера. Луи надеялся, что она не станет слишком сильно волноваться и не прилетит в Испанию, чтобы удостовериться, что он действительно в порядке. Как бывшая медсестра, она убеждала всех в том, что у неё всегда есть поводы для беспокойства, а как мать, она всегда будет беречь своих детей от любых напастей. Но Луи повезло, что у Джоанны было достаточно детей, чтобы не уделять слишком много внимания конкретно ему по поводу таких незначительных происшествий, после которых едва ли нужен полный осмотр. Так как их семья была очень большой, то никто не мог наблюдать за участием Луи в гонках в живую, они посещали только близкие к Англии Гран-при. Обычно Лотти прилетала в страны подальше, потому что ей уже двадцать один и она обожала путешествовать, особенно, если ей выпадал шанс увидеться с братом. Помимо этого, у неё был краш на Эдди Таннера из команды Renault, и благодаря Луи она смогла встретиться с ним лично пару раз. В общем, это действительно оказывало некое влияние на частоту их встреч. Мысли о его сёстрах и брате заставили его заскучать по своей семье, поэтому Луи пришлось выкинуть это из головы, когда он зашёл в конференц-зал. Женщина, возглавляющая связи с общественностью, поприветствовала его и указала на дверь с надписью »Конференц-зал – Вход для пилотов», а затем объявила о его выходе собравшимся репортёрам: «Пилот номер 28 из команды Scuderia Ferrari, Луи Томлинсон». Комната, в которой присутствовало около двадцати журналистов и десяти фотографов, сразу же оживилась. Звук шелеста страниц и скрипа сидений заполонил помещение, когда Луи зашёл, быстро приветствуя всех перед тем, как сесть за стол с микрофоном. Камеры были направлены на него с каждого угла. - Здравствуйте, Луи, надеюсь, вы в порядке после сегодняшних событий. Можете рассказать, что произошло? – официальный репортёр Формулы-1 спросил с конца комнаты. - Здравствуй, Роб, - сказал Луи в микрофон, и его голос разнёсся по всему помещению через установленные динамики. – В устройстве болида нашлась парочка неисправностей, и причиной столкновения стали проблемы с давлением в шинах и лаг в программном обеспечении обратной связи, которая перестала поступать на компьютеры в офис управления. Я понятия не имел, что случилось и как с этим справиться, но могу с точностью сказать, что проблема была именно в болиде. - Успеют ли восстановить машину к завтрашнему финальному заезду? - Да, я уже говорил об этом с командой и техниками. Примерно к обеду болид будет снова в строю для последней свободной практики. Точно так же, как и я, - сказал он и улыбнулся, когда журналисты засмеялись. - Говорилось, что вас вроде бы предупредили по внутренней связи о проблеме за круг до аварии. Это правда или связь прервалась перед столкновением с ограждением? Луи взял паузу, обдумывая ответ. Внутренняя связь обычно не подводила, так как её нельзя нарушить другими частотами, но Луи был на сто процентов уверен, что не слышал никакого предупреждения перед аварией. Он не слышал ни Найла, ни Бена. - Сами по себе гонки довольно напряжённое занятие, и адреналин особенно повышается с набором скорости. Я считаю, что вещь, делающая гонки таким интересным видом спорта, - человеческий фактор, который всегда был, есть и будет на трассах Гран-при. Не буду врать и говорить, что полностью уверен в этом, но это могло как случиться, так и нет, но если такое было, то, значит, в тот момент я не мог этого услышать. Мы все люди, и сегодня я совершил ошибку, немного расслабившись и недооценив состояние, в котором находился болид, что и побудило к столкновению. - Ещё один последний вопрос, Луи, кого по результатам этой недели ты считаешь самой большой угрозой в этом сезоне Формулы-1 2020 года? - Эм- Ну, я точно могу сказать, что в этом году на трассе множество новообретённого упорства и голода. Но если смотреть с точки зрения вождения и стратегии, то Mercedes кажется сильным соперником. Лакаса отточил своё мастрество и чистоту манёвров, а Стайлс - определённо новый талант в Формуле. Она быстрая, и реально является угрозой, даже большей, чем прошлые пилоты, решившие вернуться в этом году. Осмелюсь ответить на ваш вопрос именно так. - Так, вы думаете, Джемма Стайлс из команды Mercedes будет вашим самым большим соперником? Луи кивнул: - Да, именно так. Джемма очень хороша в том, что делает, и я точно знаю, что это будет интересный сезон. - Спасибо за ответы, Луи. - Спасибо вам, - сказал Томлинсон, оглядывая помещение, а потом помахал на прощание журналистам, которых узнал с прошлых пресс-конференций. Покидая комнату, он считал, что сказал всё, что мог, в свою защиту. Сейчас же он может наконец снять гоночный костюм и переодеться в более удобную одежду, которая не оказывала удушающего воздействия. Луи чуть оттянул воротник. На пути в раздевалку Луи встретил Найла, который уже собирался отправиться в отель. «Было слишком плохо?» – спросил он. Луи покачал головой: «Не-а, три стандартных вопроса, и они отпустили меня. Думаю, что они сжалились из-за выражения моего лица», - ответил Луи и поморщился, так как его щека слегка саднила. - Тогда хорошо. Кстати, Лиама не будет в течение оставшегося дня, потому что Зейн заехал за ним. Он просил передать, что займёт утреннее время, так как всё равно твоя машина ещё не будет готова. - Да, без проблем, - сказал Луи отвлеченно, потирая глаза. Усталость начала одолевать его. - Отдохни, Лу, у тебя предостаточно времени для этого перед завтрашним заездом. Намотай несколько кругов в огромном бассейне отеля, - предложил Найл, подталкивая Луи и заставляя тихо рассмеяться. - Да, да. Просто слишком много мыслей в голове, - слабо ответил Луи, а потом спросил. – Ты не знаешь, где Гарри? - Ууф, чувак, забыл сказать, точно. Он был с нами, смотрел на экраны, и я клянусь, он стал бледным, как лист бумаги. Наверное, никогда не видел аварии в живую. Я сказал ему, что ему нужны нервы покрепче, потому что аварии случаются всё время. Сердце Луи упало в пятки, но он кивнул: «Ага». - Я знаю, что вы двое типа «друзья», так что я попытался его успокоить. Он просто хотел убедиться, что ты в порядке. Думаю, он может до сих пор ждать тебя в гараже. - Спасибо, зайду туда сейчас. Увидимся завтра, - сказал Луи, нахмурив брови. Он провёл рукой по шее в утешительном жесте, ощущая выброс адреналина, поднимающийся по его позвоночнику, напряжение накатывало. - Люблю тебя, Томмо, рад, что ты в порядке, - проговорил Найл и направился к выходу. Луи был один посередине пустого холла в своём слегка запачканном костюме и с ноющей лодыжкой. Он вздохнул, направляясь к гаражу, и начал думать о том, как ему убедить Гарри, что авария произошла по их вине, а не из-за зловещего плана Renault. Но, прежде чем он смог сформулировать подходящее объяснение, Гарри появился в конце холла, его глаза были полны волнения и облегчения одновременно: «28!» - воскликнул он, подбегая к нему. У Луи была лишь секунда, чтобы сообразить, что происходит перед тем, как Гарри крепко его обнял и, кажется, не собирался отпускать. Реакция Луи была замедленной, но всё же он обхватил своими руками плечи парня в ответ. Гарри слегка покачивал их из стороны в сторону, мягко шепча, будто успокаивая: «Я тааак рад, что ты в порядке». Луи заметил, что от него пахло ванилью и чем-то пряным. Он закрыл глаза, и все события сегодняшнего дня обрушились на него, словно тонна кирпичей. - Лео, хватит! - Ты чертов кусок дерьма! - Луи! - Я не знаю, как у вас здесь с саботажем, но будь осторожен, ладно? Желудок Луи сжался в ту секунду, когда одна тёплая слеза скатилась по щеке из его закрытых глаз. В его теле было столько напряжения, которое уже подступало к горлу. Он знал, что сейчас был тикающей бомбой. Он чувствовал, как подступает истерика, и, не сдержавшись, он тихо всхлипнул, заставляя Гарри обнять его крепче. Он знал. Луи не собирался двигаться, в то время как его грудь сжималась от потока слёз, катящихся по щеке. Он плакал почти бесшумно, только Гарри мог слышать его всхлипы. Стайлс незамедлительно отреагировал, как только понял, что происходит, поэтому прижал Луи ближе, водя руками по спине, тепло и успокаивающе. Он что-то нашептывал, а этот звук доносился до Луи словно из-под воды, будто он тонул, а Гарри ждал, когда он всплывёт. Возможно, прошло несколько минут или даже часов, но Луи оставался в объятиях Гарри, позволяя своим слезам впитываться в его шёлковую кофту, грудной клетке сжиматься от рыданий, а всхлипам срываться с его губ ненамеренно. Его глаза были плотно закрыты, пока он пытался освободиться от ужасающего крика Лео, от звука собственного голоса, умоляющего парня остановиться, от слёз и надежд, что это всё пройдёт. Он так часто это делал. Очередной всхлип покинул его грудь. Казалось, им не было конца. Гарри поднял одну руку и провёл ей сквозь пряди волос Луи. Он всё ещё пытался утешить парня, качая из стороны в сторону едва заметно, а потом прошептал: «Ты будешь в порядке, с тобой всё хорошо, просто выпусти эмоции. Ты в порядке». Луи лишь почувствовал, как его сердце болезненно забилось ещё сильнее из-за этих слов, потому что они проникли в самый корень его проблем, чуть облегчая боль. В его жизни было так много боли и страданий. Такое количество бессонных ночей, когда он думал, что Лео может сделать что-то хуже, чем пощёчина или удар. Он помнит, как спал с кухонным ножом под подушкой. Он помнит, как крепко сжимал руками одеяло, заглушая ночные рыдания. Просыпаясь от боли с синяками по всему телу, как на каком-то грустном рисунке. Удушье в грудной клетке, когда он больше не мог сдерживать свои слёзы. Так много вещей, разбивших ему сердце. Длинные рукава, чтобы спрятать фиолетовые следы от пальцев на своих руках. Обеспокоенные глаза Лиама, долгие взгляды Найла, рассматривающие каждый сантиметр его тела, фотографирующего для доказательств, предоставляемых судье во время расследования. Луи просто трясло, его всегда трясло, он такой хрупкий и напуганный. Столько боли. Он чуть не лишился своих прав на участие в гонках в том году. Он был слишком лёгким и худым, чтобы сохранять болид устойчивым на земле. Он потерял большую часть веса, которая требовалась для заездов в сезоне. Его мышцы не смогли бы удерживать педаль, чтобы набрать скорость хотя бы 200 миль в час (~322 км/ч - прим. переводчика). Бен сказал, что лишь один заезд превратит его в пыль. Поэтому ему ничего не оставалось, как взять себя в руки и исправить ситуацию. По крайней мере в физическом плане он смог. Найл и Лиам поверили, будто он снова полностью пришёл в норму. Луи устраивало, что они так думали. Он был в порядке до определённого времени. Прошло пятнадцать минут, прежде чем Луи почувствовал, что успокоился, его грудь не болела, а всхлипы превратились в тихие выдохи. Его голова прояснилась, пока он всё ещё оставался в объятиях Гарри. Мир медленно приходил в норму. Гарри почувствовал это тоже. Он ослабил свою хватку и аккуратно отступил, смотря на красные и опухшие глаза Луи с искренностью и беспокойством, которые Томлинсон ещё не видел на его лице. Гарри просто тихо стоял там, смотря на него с заботой и волнением. Он позволил Луи перевести дыхание. Луи утёр глаза и взял из рук Гарри салфетку, появившуюся из ниоткуда. Он громко высморкался, и Гарри мягко погладил его по другой руке, смотря осторожно, будто пытаясь понять границы дозволенного. Затем он перевёл взгляд с лица Луи на его ноги, его глаза помрачнели: «Ты выглядишь побитым». Луи кивнул и откашлялся, чтобы сказать: «Я почти растянул лодыжку, поэтому в медицинском центре они надели эту штуку, чтобы завтра всё было в порядке». Зрачки Гарри расширились от ужаса: «Ты всё ещё собираешься сесть за руль после такого?». - Эм, да, - ответил Луи с неким раздражением. Он вытер мокрые дорожки слёз со своих щек рукавами костюма, проводя пальцами по чёлке, убирая с глаз упавшие пряди. – Я попадал в аварии и до этого, эта даже не была такой серьёзной. Один раз я почти сломал свою руку пополам, вот это было болезненное восстановление. Гарри побледнел после такого заявления и громко выдохнул, смотря в пол: «Дерьмо. Я не знал, что здесь бывает так. Я думал, что они дадут тебе время отдохнуть…» - Они дают, - Луи быстро прервал его, потому что взволнованное лицо парня вызвало желание сразу расставить всё по своим местам, – если доктор считает это нужным. Но я могу двигать обоими ногами, с моим зрением всё в порядке, поэтому нет никаких объективных причин, чтобы отстранять меня в последний день. Плюс, меня спросили, уверен ли я, и я сказал да, - он пожал плечами и попытался понять выражение лица Гарри, который всё ещё смотрел на его пораненную ногу. - Хмм, - произнёс он. – Я просто надеюсь, что ты не делаешь больше, чем должен. Луи подумал, что, наверное, Гарри представил Джемму, попадающую в аварию, переживая за то, как она справиться с этим. - Я в порядке, Эйч, правда. Если бы я не хотел этого делать, я бы не садился в машину завтра, - сказал Луи, толкая чёрный лофер Гарри своим гоночным ботинком, заставляя того поднять голову. Он всё ещё не выглядит смирившимся с этим фактом. - Были ли настолько ужасные аварии, что ты думал о том, чтобы бросить гонки? – спросил Гарри так, будто бы это был какой-то будничный разговор. Луи задумался. Он кивнул и пожал плечами: «Думаю, в какой-то степени да. Я попал в аварию в Бахрейне два года назад. Самая неприятная, которая когда-либо случалась, у меня было сотрясение, пришлось пролежать две недели, ещё не мог спать из-за этого на протяжении какого-то времени…». - Я видел её, - признался Гарри, его глаза сморщились от дискомфорта, будто он проигрывал её в своей голове. Луи внимательно на него взглянул, всё ещё утирая глаза от слёз: «Что, прости?». Гарри посмотрел на него серьёзно: - Я видел её, - повторил он, смотря на свою обувь. – Когда мы встретились на балу, я знал, кто ты такой, так как следил за гонками. Жить в одном доме с гонщицей значит смотреть гонки почти каждый вечер. Я был твоим большим фанатом, - щёки Гарри покраснели, и Луи почувствовал, как что-то в его груди зашевелилось. Гарри был фанатом, он знал это. - Всегда болел за тебя. Джемма ещё подкалывала меня, когда узнала, что мы стали… - он продолжал жестикулировать, заканчивая свою мысль, - друзьями. Нет слов. Перед ним стоял смущающийся популярный во всём мире художник, и он не выглядит ни на грамм таким же уверенным, каким был на показе Versace в полупрозрачной одежде. Гарри выглядел застенчивым и очень серьёзным, признаваясь в этом. Он не был лицом Gucci, окруженным миллионом обнажённых тел. Просто застенчивый Гарри. - Оу, - всё, что удалось сказать Луи. – Гарри Стайлс фанат меня? Гарри покраснел ещё больше и посмотрел на Луи из-под своих длинных ресниц, маленький самоироничный смех раздался с его стороны. Он толкнул Луи в плечо, выглядя смущённым от того, как всё перевернулось. Луи всё ещё сохранял ровное дыхание. - Мне не стоило этого говорить, Господи, 28. - Ну уж нет. Теперь, когда ты сказал, я не смогу говорить ни о чём, кроме этого, - засмеялся Луи, когда Гарри закрыл лицо руками, выглядя полностью побеждённым. Их смех утих, и Стайлс посмотрел на него большими щенячьими глазами, которые выглядели ещё зеленее под этим ужасным неоновым светом. Эх. - Пойдём поплаваем, - неожиданно сказал Луи. Гарри посмотрел на него удивлённо и изогнул бровь, что заставило желудок Луи танцевать и сделать несколько сальто. Хмм, может быть Гарри обдумывал что-то. - Пожалуйста.

+

Часом позже они плавали, лёжа на спине, в крытом бассейне отеля. Играла медленная музыка 1920-х годов, и Луи чувствовал себя как никогда комфортно, просто находясь в воде и отпуская все тревоги. Все мысли по поводу аварии были заперты где-то на дне его сознания. Вместо этого он сосредоточился на том, как его лёгкие то расширялись от вдоха, то постепенно сжимались при выдохе под звуки всплесков от движений Гарри. Он был в порядке, не думал о Лео, только Гарри и он, плавающие в бассейне в Барселоне, не нарушавшие личное пространство друг друга, как все нормальные люди. Луи не мог остановить поток своих мыслей о Гарри, заглушая ими все ужасные воспоминания с Лео. Музыка из динамиков затихала от силы его мыслей. Ему было комфортно от мысли, что Гарри совсем не имеет понятия о том, кто такой Леонард и какое место он занимал в жизни Луи. Возможно, на этом сказались постоянные сожалеющие взгляды, когда у него был просто плохой день или не было настроения. Лиам и Найл иногда делали так. Он не жаловался. Сейчас он просто наслаждался тишиной. Он думал о Гарри в общих чертах, а мягкий гул воды позволял лучше сосредоточиться и поразмышлять. Он думал обо всех приличных разговорах с ним за первую неделю свободной практики. Иногда, когда Гарри смотрел на Луи за обеденным столом, общаясь с его друзьями, парень немного отвлекался от их перепалок и шуточек и искренне рассказывал о себе и своих планах. Он рассказывал о своём творчестве и о людях, которых хочет пригласить на свои показы. Он становился особенно взволнованным при рассказе о цветовых палитрах и разных кистях. Он просто светился и выглядел счастливым, когда говорил о новых наборах масляных красок, которые недавно получил, или о том, сколько идей пришло ему в голову на протяжение недели. Гарри застенчиво показывал Луи фотографии своих скетчей. На них было всё, начиная от крошечных цветов, которые он заметил на пробежке вокруг отеля, заканчивая силуэтами загорающих или танцующих людей, не подозревающих, что быстрый карандаш Гарри запечатлел эти моменты. В другие дни это были картины, находящиеся в процессе, огромные акварельные холсты, висящие на стене. Всегда было что-то новое. Сквозь весь этот хаос и подшучивания совершенно ясно было только одно: в Гарри была глубокая, ни перед чем не останавливающаяся, творческая сила. Если он делал скетчи, то делал это изящно, если писал картины, то они номинировались по восемь раз на награды, если он давал интервью, то он был очаровательным, а если занимался скульптурой, то погружался в процесс и с точностью передавал даже крохотные детали. Его подход всегда был уникальным к любому виду творчества. У него был красивый голос, который приятно звучал в моменты, когда, по его мнению, никто его не слушал. Луи не мог отрицать что-то настолько очевидное. Бесконечные таланты Гарри определённо были причиной такой магической привлекательности для всех людей, встречавших его. Он был могущественной стихией, вежливым и заботливым, а ещё определённо красивым. Мир был влюблён в него, а он любил мир в ответ. Гарри не ставил себя выше других, что делало его человечным и зрелым. Список был бесконечным, правда. У него было столько хороших качеств. В конце концов, правда в том, что в мире гонок была куча людей, но большинство из них одиноки. Луи был просто рад, что был кто-то, с кем можно присесть рядом, пока остальные были слишком заняты, бегая кругами, занимаясь собственными делами. Он мог сесть рядом с Гарри и слушать его монолог о том, что Джемма лучший пилот, закатывать глаза на его комплименты о том, как круто выглядит его задница в гоночном костюме, раздражённо смотреть на него, когда на его лице появляется наглая ухмылка, и обнять Гарри, когда ему нужно было поплакать после длинного дня. Всё было в порядке. - Мне становится холодно, не хочешь уже пойти? Голос Гарри был низкий и осторожный, идеальный якорь, удерживающий его в реальном мире. Звук будто раздавался с далёкого расстояния из-за окружающей их воды, но Луи чувствовал, что парень был рядом. Он открыл глаза и понял, что Гарри стоит и смотрит на него сверху вниз с лёгкой улыбкой. Он выглядел умиротворённо. Луи обдумал ответ и кивнул: «Да, думаю я уже готов ко сну». Вылезать из бассейна пришлось осторожно, так как на ноге Луи всё ещё находился фиксатор. Гарри был внимательным и обходительным, подавая Луи руку, позволяя схватиться за свой локоть для сохранения баланса, пока вода стекала по расслабленным плечам Томлинсона к мокрым плавкам. Сидели они в уютной тишине, музыка всё ещё играла на заднем фоне. Луи быстро обернул полотенце вокруг талии. Но, пока он ждал Гарри, не мог остановить свой блуждающий взгляд по обнажённой груди парня. Он не обратил особое внимание на неё, как только они зашли в воду, так как был слишком занят мыслями о сегодняшнем дне, но у Гарри было довольно много татуировок на груди и руках. Они были изящными. Он догадывался, что за большинством из них стоит какой-то смысл. Возможно что-то, что заставит Луи пожалеть о том, что он спросил. Он знал, что Гарри был слишком прямолинеен. Его торс и руки, покрытые татуировками, были не единственными вещами, на которых он задержал свой взгляд. Его пресс, плечи и бицепсы были сильно накачены. Зачем художнику такое крепкое тело? - Чувствуешь себя лучше? Щеки Луи покраснели. Его определённо поймали за разглядыванием. Снова. Он откашлялся и кивнул. Гарри сладко улыбался ему, его полотенце висело на шее, выставляя всё тело на обозрение. Луи еле воздержался от того, чтобы пробежать круг вокруг бассейна, дабы успокоить свои нервы. - Намного, - на выдохе ответил Луи. Затем он вспомнил, в какой ситуации он находился и почему Гарри задал этот вопрос. Он до сих пор до конца не осознал, что буквально плакал перед ним. – Мне нужно было выпустить всё это. Для тебя будет сюрпризом число плакс на каждом Гран-при. Мы чересчур драматичные спортсмены. Гарри усмехнулся, но не засмеялся, чуть прикусывая губу, серьёзно смотря на Луи: «Но ты же в порядке? Тебя так потрясла авария?». Потрясла. Из всех слов, которые мог сказать Гарри, он был аккуратен и вдумчив, чтобы использовать слово потрясла. Ему было не обязательно это делать, он мог просто сказать «накрыла», «заставила потерять контроль», «сделала тебя драма-квин» и ещё длинный список выражений, который он слышал до этого. Но он так не сделал. Луи посмотрел на двери лифта, когда они открылись, а затем снова на задумчивый вид Гарри. Они вошли внутрь. Он слегка пожал плечами, не зная, что сказать. - Гонки - это увеличение силы каждой эмоции на тысячу процентов. Бывают разные ситуации, в которых ты забываешь о своих принципах. Просто забиваешь на них, кричишь, потому что столько всего происходит. Я уже много раз ссорился с Лиамом на автодроме и вне его. Это не просто. Я думаю, сегодня слишком много вещей свалилось на меня, я не смог выдержать этого, - признался Луи. - Да, я убедился в этом, - сказал Гарри, смотря на него, всегда смотря на него с осторожностью, будто пытался прочесть книгу на языке, которого он не знает. – Я уже видел такое на Формуле-2. Джемма проходила через ад в некоторые дни, - продолжил он. – Складывается впечатление, что ты не знаешь, чего ждать. Не все заканчивают гонку в здравом уме… Или вообще не заканчивают, - в его голосе пробежал холодок. Страх. - Примерно так. Но тебе нужно привыкнуть к этому. Первая гонка, гонка в Монако и последняя – три самые напряжённые в Гран-при. Для меня это ещё и Бахрейн из-за той аварии. Гарри кивнул, упираясь носком своих шлёпанцев в металлическую стену лифта: - На самом деле я немного волнуюсь, всегда хотел в живую увидеть Формулу-1. Но никогда не было времени с работой, - сказал он, улыбаясь уголками губ, переводя взгляд на потолок, когда лифт издал звук и двери раздвинулись. - Ну, это будет полное удовольствие: наблюдать за тем, как ты наблюдаешь за каждой моей победой, - быстро добавил Луи, пытаясь вернуть их разговор в нормальное русло. – Ещё я надеюсь, что это ничего не меняет между нами. Гарри вышел из кабины лифта и закатил глаза, смотря на Луи со знакомой ухмылкой: - Я и не рассчитывал. Не могу дождаться продолжить флиртовать с тобой, - Гарри снял воображаемую шляпу с головы, кланяясь. Всегда такой драматичный. - Не могу дождаться продолжить наблюдать за твоими безуспешными попытками, - бросил Луи в ответ, когда двери уже закрывались. Всё, что он услышал, поднимаясь выше, - звук мягкого смеха Гарри и «спокойной ночи, 28!». Вот же говнюк.