Something In The Distance (So Close You Can Almost Taste It)

В объятиях Гарри, танцуя под чарующую мелодию скрипок, Луи оторвал свой взгляд от парня и только сейчас осознал, как близко их тела. Они были почти вплотную прижаты друг к другу. И внезапно накрывшее алкогольное опьянение, захватившее Луи, никак не помогало трезво смотреть на данную ситуацию. Томлинсон был слишком лёгким на подъём, когда выпьет. С этими мыслями Луи решил забить на всё вокруг и медленно опустил голову на грудь Гарри, закрывая глаза, растворяясь в песне Shania Twain. Он чувствовал себя в безопасности. Гарри напрягся только на секунду, но ничего не сказал, продолжая двигаться под музыку, совершенно не возражая против головы Луи на своей груди. Его руки чуть крепче обхватили Томмо на четвёртой песне, а пальцы аккуратно прикасались к его спине. Никакой боли. Леонард бы применил силу, оставляя синяки. Он становился нервным и раздражённым в присутствии людей и не замечал, как жестоко вёл себя по отношению к Луи. Парень не мог перестать сравнивать прошлые болезненные воспоминания и свою нынешнюю жизнь. В его сознании всегда будет голос, кричащий где-то далеко на задворках. После шестой песни Луи решил поднять голову. Сердцебиение Гарри было словно идеальной колыбельной, и, если бы Томлинсон поддался искушению, он бы просто заснул в танце. - Ты устал? - спросил Гарри, смотря с теплотой на Луи, когда заметил немного ленивые движения с его стороны. - Немного. Думаю, всё волнение за день даёт о себе знать, - тихо проговорил пилот, оглядываясь и замечая, что на танцполе почти не осталось парочек. В любом случае, он подозревал, что DJ собирается вернуть вечеринку в её первоначальное русло, поэтому сейчас самое подходящее время, чтобы уйти. - Хочешь уйти? Я приехал сюда на машине, - спросил Гарри, указывая пальцем в направлении выхода, а затем ухмыляясь. – Мы могли бы поездить вместе, - добавил он, выглядя слишком довольным своим предложением (И снова намёки. Ride = поездить на члене - прим. переводчика). Луи наконец отстранился от него и закатил глаза, вздыхая. Он направился прочь с танцпола. - Я только смирился с твоим присутствием. - О Боже мой, 28. Этого нельзя допустить. Если ты смиришься с моим присутствием, тогда не будет больше никаких подколов, - ответил поражённо Гарри, идя рядом с Луи, минующим столы по направлению к выходу. - Да, да, - попытался отмахнуться Луи. - Так, ты хочешь поехать на моей машине? - Теперь все твои предложения будут звучать, как намёки? - Возможно. - Да пофиг, поехали. Я слишком устал и, к тому же, пьян, чтобы волноваться о чём-то.

+

- Ты уверен, что не хочешь остаться? Сейчас только час ночи, нормальная вечеринка не начнётся до часов двух-трёх, - спросил Луи, как только звук музыки и басов стал менее оглушающим. Гарри кивнул с маленькой улыбкой на губах, выглядя совершенно спокойно. Его руки были в карманах брюк, а глаза смотрели в пол, пока они шли рядом друг с другом. Неожиданно группа людей прошла мимо них, направляясь в лобби отеля. Они были экстравагантно одеты и выглядели, словно модели с обложек или сбежавшие актёры фильма «Великий Гэтсби». Очевидно, они только прибыли. Один из них, высокий блондин с пирсингом, серыми глазами и выделяющейся линией челюсти, держал в руке бутылку Perrier-Jouët, попивая прямо из горла, хихикая и приветствуя Гарри вместе с другими людьми из его компании. - Гарри Стайлс! Пропади я пропадом! – прокричал парень. На его лице была ухмылка, которая не выглядела так же очаровательно, как ухмылка Гарри, скорее, зловещей из-за пустого взгляда, полностью лишённого эмоций. - Привет, Ланс, - поприветствовал его Гарри без особого энтузиазма. Луи замер в удивлении. - Где ты пропадал, милый? Мы видели, что ты отменил тур. Как так? – спросил Ланс, выглядя не по-настоящему заинтригованным и обеспокоенным. Несмотря на это, его голос звучал сочувствующе в контрасте с каменным и озлобленным выражением лица. Луи сдержался от выражения своих эмоций. Если он когда-либо думал, что выражение лица Гарри выглядело «фальшиво», то он очень ошибался. Эти люди - просто группа ходящих манекенов. Никаких недостатков на их коже, одежда идеально отглаженная. Слишком искусственно и напыщенно. - Д-да, думаю, просто нужен был перерыв. Слишком многое навалилось, - признался Гарри тихо, его голос звучал застенчиво из-за присутствия самых огромных лузеров, которых Луи когда-либо встречал. Что за хуйня. Они даже не заметили, его присутствия рядом с Гарри. - Оу, детка! Как жаль. Клянусь, твоя последняя скульптура сделала со мной что-то невероятное. Нам нужно оставаться на связи, позвони или напиши, когда вернёшься, - сказал Ланс, надувая губы, из-за чего Луи поднял бровь в удивлении, чувствуя себя немного растерянно от всего, что происходило. - Да, конечно, - ответил Гарри, пожимая плечами. Парень неожиданно перевёл взгляд на Луи, и его глаза расширились моментально, будто он забыл, что тот стоял рядом всё это время. – О, как грубо с моей стороны. Ланс, это мой друг, Луи Томлинсон, пилот от Ferrari. Луи, это Ланс Фрейсер, модель Chanel, Prada и ещё кучи брендов, о которых я не помню, - глухо усмехнулся он. У Луи пошли мурашки. - Приятно, - сказал он коротко, протягивая руку, которую Ланс пожал. Он оглядывал его с растущим интересом, его брови слегка поднялись, будто он вспомнил, где видел его раньше. - Это мне приятно. Должен заметить, что у тебя потрясающие голубые глаза, - проговорил Ланс, флиртуя с ухмылкой на губах. Луи почувствовал, как его бросает в жар, а в груди зарождается беспокойство. Ему правда не нравились комплименты. - Спасибо, - монотонно ответил он. - Нам пора, милый, но не стесняйся, звони! Скоро увидимся, - сказал Ланс, всё ещё смотря на Луи, стоящего за Гарри. Он снова взглянул на Гарри, целуя его в щеку на прощание. – Надеюсь, мы ещё увидимся, мистер Томлинсон, - добавил Ланс, подмигивая Луи. Луи стоял, не двигаясь, в шоке от произошедшего. Со взмахом золотых тканей одежды и женским смехом группа людей скрылась в проходе, оставляя за собой удушливый аромат дорогого парфюма. - Что за хуйня, - сказал Луи особо ни к кому не обращаясь, всё ещё ошеломлённый таким напором. Гарри повернулся к нему с поджатыми губами: - Прости, - извинился он, испытывая стыд от поведения своих знакомых. Его костюм сиял слишком ярко от света люстр, отбрасывая тени на стены. Луи моргнул несколько раз подряд, пытаясь всё осознать. - Кто были эти люди? - Моя старая компания друзей. - Не похоже, что у них в принципе могут быть друзья. Только связи, чтобы получить то, что нужно, - прокомментировал Луи, переводя взгляд на холл, в котором они стояли. С вечеринки доносился приглушённый звук музыки. Гарри вздохнул и встряхнул плечами, кивая с обеспокоенным взглядом: - Пожалуй, их так и можно описать. Они не очень дружелюбные. - Я бы сказал совсем, - отвлечённо добавил Луи, снова переводя взгляд на Гарри, нервно смотрящего на него. - Мне жаль. Они хороши только в том, чтобы вести себя по-идиотски, что никогда мне не нравилось, - сказал Гарри, потирая заднюю сторону шеи. – На самом деле, они – одна из причин, почему я немного притормозил в развитии своей карьеры. - Постой, что? Они типа издевались над тобой или что-то в этом роде, да? – спросил Луи неопределённо. Его сердце забилось быстрее, потому что эта тема была очень близка ему, и парень не мог переступить через страх, что кто-то, о ком он заботится, прошёл через такой же кошмар. - Нет! Нет, совсем нет. Просто… - Гарри замолчал, выглядя так, будто не знал, можно ли ему говорить о таком. Все сомнения были написаны на его лице. Несмотря на это, прежде чем продолжить говорить, парень показал жестом, что они могут продолжить идти. Луи последовал за ним, сглатывая от напряжения, а Гарри вернул руки в карманы. – Эти ребята до неприличия богаты. Типа «погнали на обед в Афины, а потом вернёмся обратно к ужину» богаты. Луи усмехнулся и закатил глаза. Ну конечно же. - Они начинают пить в 11 утра, они востребованные модели по всему миру, тусят до утра, принимают любые наркотики, которые только можно представить, - сказал Гарри и посмотрел на Луи, всё ещё сохраняя шаг. Его голова периодически поворачивалась к Томлинсону, анализируя выражение лица пилота. – Когда я тусил с ними в первый раз, мне было около 19. Я был новичком в искусстве и совершенно не знал, что делаю. Я просто хотел найти своё место, и, думаю, лучшим способом сделать это были тусовки с известными ребятами, так называемой «высшей лигой». Художники, актёры, певцы. Они приняли меня. Они познакомили меня с миром вечеринок, рекомендовали меня лучшим кураторам и директорам, они были теми, кто помог подписать контракт с MOMA. Они влиятельные люди. Им почти всё сходит с рук. Гарри перевёл дыхание, продолжая: - Ланса поймали за вождение в нетрезвом виде год назад, и никто даже не узнал об этом, потому что он заплатил заоблачную сумму денег, чтобы эта информация исчезла. Они нарушают все правила. В отношениях, карьерах, законах. Это напоминает очень тупой американский сериал про дрянных девчонок с деньгами, - усмехнулся Стайлс, при этом не выглядя слишком поражённым. Луи видел, что тому было, что ещё рассказать, и Гарри будто не был уверен, может ли он продолжить или нет. - Гарри, что бы это ни было, ты не должен говорить мне, если не хочешь. Я пойму, если ты делал с ними что-то, о чём сейчас тебе неудобно рассказывать. Стайлс остановился на месте и взглянул на Луи. Тот остановился тоже, беспокоясь, что сказал что-то не то. Но Гарри был просто рад, что Луи не издевался над ним и не шутил. Он на полном серьёзе и искренне говорил, что это нормально, если он не хочет делиться чем-то. Немногие в таком случае вели себя подобным образом, поэтому ясно, почему Гарри удивляло наличие таких людей, как Луи. Особенно Луи. Стайлс тут же решил, что может ему всецело доверять. - Я расскажу, - сказал он, кивая, и продолжил идти, Луи последовал за ним. Они дошли до выхода из отеля, оказываясь на улице. Холодный испанский ветер ударил им в лицо, заставляя глаза Луи заслезиться. Волосы Гарри разлетались во все стороны от периодических порывов ветра, но температура была комфортной для того, чтобы не превратиться в ледышку. Можно было спокойно находиться на улице и не словить простуду после первых двух минут. - Когда мне было 20, я застрял по самое не хочу с ними, - начал Гарри. Они направлялись к его машине, стоящей на парковке отеля. – Я был очень наивен, когда только встретил их. На тот момент у меня были только одни серьёзные отношения. Я пил пиво на вечеринках только пару раз, курил примерно столько же, чтобы просто выглядеть крутым, и у меня был секс только с моей бывшей девушкой. Я говорю это для того, чтобы ты понял, как я изменился за год общения с ними, - сказал Гарри устало, избегая взгляда Луи. Он выглядел так, будто ему был стыдно. - К моменту, когда мне исполнилось 21, я попробовал каждый наркотик, который только существует. Я пил, пока не отключался, спал с кучей людей, и так продолжалось на протяжении года, пока я не перезнакомился с управляющими каждой галереи или музея по всему миру. Луи не мог ничего с собой поделать, когда его желудок завязался в тугой узел, а тревога неожиданно начала зарождаться где-то в груди. Милый, вежливый и заботливый Гарри никак не соотносился с только что описанным образом. Томлинсон едва ли мог представить его 21-летним парнем с неряшливой причёской, слишком худым и с краской под ногтями, диким желанием найти то, что ему было бы по душе. Он представлял Гарри, находящегося между бесконечным числом тел, пытающегося затолкнуть своё чувство вины куда подальше, едва остающегося на плаву на пути к вершине. - Я знаю, о чём ты думаешь. Это звучит отвратительно, и сейчас я вижу, как это приводит в ужас многих людей. Я не думаю, что когда-либо вернусь к такой жизни, но я не могу отрицать тот факт, что я жил так какое-то время. Этот период подарил мне несколько моих лучших картин, скульптур и рисунков. Я принимал тяжёлые наркотики. Я пил до 22 лет. Я лепил скульптуру со своего лица, рисовал под ЛСД, был до смерти пьян, едва стоя на ногах, пока рисовал обнажённого художника с утра. У меня был секс со слишком большим количеством людей, и я натворил делов в 23. В 24 мне пришлось остановиться, - затих Гарри. Луи было сложно дышать. Было что-то жуткое в употреблении слова «пришлось» вместо «захотелось». Будто если бы у него был выбор, то он бы оставил всё так, как было, медленно уничтожая себя. Дул сильный ветер, но всё, что стояло перед глазами Луи, - бледный мальчик, застрявший в адском мире и отчаянно пытающийся выбраться. Парни всё ещё шли по огромной парковке. Во время образовавшейся тишины Луи позволил Гарри решить, хочет ли он продолжить рассказ. Он уже сказал, что не настаивает, если Стайлс не хочет о чём-то говорить. Но после ещё одной минуты Гарри продолжил: - У меня появилась зависимость от кокаина и алкоголя, когда мама и Джемма нашли меня в отключке в номере отеля, - признался он. Луи остановился и повернул голову к нему. Он не хотел, чтобы Гарри подумал, что его мнение о нём ухудшилось или что этого стоит стыдиться, но это так шокировало. Он вспомнил о прошлогодней вечеринке, и мурашки поползли по его спине. Тогда ему не понравилось поведение Гарри. Он был так разочарован и зол. Его первое впечатление было весьма неприятным, потому что он подумал, что парню было настолько всё равно на свою сестру, что тот не смог контролировать себя на протяжение одного вечера. А всё потому, что он просто был поглощён собственными демонами, зависимостью. - Мама и Джемс даже и не догадывались, пока это не произошло. Они так беспокоились. Никто и не подозревал, что в нашей семье может такое произойти. Мама плакала, наверное, ещё несколько месяцев. Когда я думал, что она наконец перестала, она начинала снова, - казалось, Гарри было сложно говорить, он сделал несколько глубоких вдохов и продолжил. – Я чувствовал себя как мусор. Никому не понравится наблюдать за тем, как их мама плачет, особенно когда знаешь, что ты являешься причиной всей этой боли. Она винила себя, даже когда я пытался утешить её, сказать, что это не из-за неё, она просто не слушала меня, считала, что в этом полностью её вина. Гарри потряс головой, руки были всё ещё в карманах: - Я не могу их винить за то, что они не замечали ничего, я слишком хорошо скрывал от них всё. Кокаин – мерзкий наркотик. Его легко купить, от него быстро отпускает, и тебя никто не заподозрит, когда ты под кайфом сидишь на рождественском ужине. Я ненавидел себя по пути в рехаб в Малибу. Джемма была так напугана, - сказал Гарри тонким голосом, его взгляд был прикован к асфальту. Он снова начал двигаться, поэтому Луи поспешил за ним. Казалось, что вокруг Луи стало душно, и порывы ветра не могли этого исправить, из-за них у него лишь кружилась голова. Гарри был зависимым. Наконец, всё встало на свои места. Он пил только воду. Джемма говорила в тот вечер, что никогда не видела Гарри таким на вечеринках. Он вёл себя совсем по-другому. Всё сходилось. - Как долго ты уже не употребляешь? – аккуратно спросил Луи. Он не хотел давить. Гарри закинул голову к небу, думая: - Я бы сказал, что почти на протяжение восьми месяцев. После нашей встречи год назад мне оставался месяц до реабилитации. Джемма и мама в то время всё ещё не знали. Они лишь стали свидетелями этого… абсолютного изменения в моём поведении. Мама не находила себе места, когда видела тёмные круги под моими глазами и мою стремительную потерю в весе. Она была в отчаянии, звонила каждый день, но я научился претворяться. Те ребята научили меня всему, - выражение лица Гарри стало грустнее, когда он проигрывал это в своей голове. Он не мог скрывать эмоции, всё ещё не отпустив свои ошибки и людей, с которыми, можно сказать, началась его карьера художника. – Я проходил через охрану аэропорта под кайфом, был на важных обедах, встречах, выставках, фотосессиях, интервью, да просто везде. Я столько всего попробовал, даже не могу описать все трипы, которые пережил. Луи напомнил себе, что неплохо было бы не переставать дышать, его глаза всё ещё чуть слезились от ветра на улице. Ему не было некомфортно, его руки находились в карманах пиджака, пока они продолжали идти. Здесь было так много машин, а парковка была слишком широкой и длинной, ему казалось, что их разговор может длиться часами, а они так и не дойдут до конца. Луи тяжело вздохнул. - Я знаю, что это слишком много информации за раз. Если ты хочешь, чтобы я остановился, то я пойму, - тихо сказал Гарри в ночной воздух. Единственный звук, окружающий их, - стук их обуви об асфальт. - Я в порядке. Просто не знаю, что могу, а чего не могу сказать. Я не хочу причинить тебе боль, - признался Луи. Гарри замедлил шаг, поворачиваясь к Луи, его взгляд смягчился: - Не беспокойся об этом. Я не против вопросов, я тебе доверяю. - Спасибо, - серьёзно сказал Луи, слегка улыбаясь перед следующей репликой, мышцы на его лице не были способны двигаться нормально от холода и от шокирующей информации. – Это сложно? Приходить на вечеринки? - Иногда да. Но я рассматриваю это как упражнение для самоконтроля, чтобы понять, как далеко я продвинулся. Когда я только оказался в реабилитационном центре, всё казалось кошмаром. У меня были сонные параличи, сильная паника, галлюцинации, лунатизм, поэтому просыпался я в совсем другой комнате. Я мог спать целый день и расстраивался по каждому поводу. Мама пыталась навещать меня каждый день, но я должен был пройти через это самостоятельно. Никто не смог бы помочь, если бы я сам не захотел что-то изменить. Доктора объяснили, что зависимость появилась из-за химической реакции в крови, образующейся от смеси кокаина и алкоголя. Луи кивнул. Его удивлял уровень осознанности и зрелости, который был у Гарри. Он мог объяснить всё настолько доходчиво, будто он изучил и прочитал все материалы по этой теме, какие только мог. Он говорил умные вещи робким тоном. Луи знал, что никогда не видел Гарри по-настоящему, но сейчас, когда он открывался ему, Томлинсону казалось, что он заглянул в целый новый мир и в то же время было ещё столько всего скрытого и неизведанного. Его флирт, очаровывающая улыбка и раздражающие шутки были уже большой частью его. Несмотря на шоу, которое он разыгрывает перед другими, за занавесом был просто Гарри. Умный, добрый, сочувствующий и эмоциональный Гарри. Немногим повезло увидеть его таким. Луи был благодарен, что он был одним из тех людей, кому выпал такой шанс. - Спасибо, Гарри, - мягко сказал он, останавливаясь, чтобы взглянуть парню в глаза. Плечи Стайлса расслабились от облегчения. – Я знаю, что тебе, наверное, тяжело было делиться таким, - прошептал Луи, хотя осознавал, что их никто не услышит. Он просто чувствовал ответственность, не мог остановить сжигающий всё на своём пути огонь в своей груди, когда Гарри выглядел таким уязвимым, стоя посреди парковки с горящими глазами. На самом деле, было много вещей, которые Луи давались с трудом. – Ты можешь доверять мне. Повисла тишина, потому что Гарри был шокирован и удивлён сказанными словами. Луи уже начал сомневаться, стоило ли ему что-либо говорить, но он чувствовал сердцем, что должен был это сказать. Художник издал какой-то непонятный звук и быстро сократил дистанцию между их телами, крепко обнимая Луи, выбивая весь воздух из его лёгких. Было что-то волшебное в том, как Гарри обнимает тебя со всей заботой, на которую только способен. - Спасибо тебе, - прошептал он в плечо Луи, и если его голос чуть дрогнул, то Томлинсон сделал вид, что не заметил. - Не за что меня благодарить. Ты прекрасно справляешься, - ответил Луи, что заставило Гарри лишь усилить объятия.

+

Несмотря на то, что номер Луи был выше номера Гарри, Стайлс настоял на том, что проводит того до двери. По пути в отель, уже в машине, Луи чувствовал эффект алкоголя, всё ещё накрывающий его. Гарри посчитал, что Томлинсон немного пьян, чтобы добраться до своего номера в одиночку. Луи извинился, но Гарри уверил, что всё было в порядке. - С тобой всегда всё в порядке, - Луи подумал, что ему показалось, как парень сказал что-то в этом роде. Он определённо был пьян. Как и обещал, Гарри проводил Луи прямо до двери его номера и наблюдал за тем, как пилот пытался попасть картой в замок. После нескольких минут жалких попыток Луи сдался, так как в его глазах всё троилось, и попросил Стайлса о помощи. Гарри с лёгкостью попал картой в специальное отверстие, поэтому в следующую секунду Томлинсон неуклюже ввалился в свой номер. - Спасибо за прекрасную ночь, Кудряшка. Я рад, что мы провели время вместе, - сказал Луи, пытаясь не моргать слишком часто. С его веками явно было что-то не то. - Тебе спасибо. Надеюсь, когда-нибудь мы повторим, Лу, - ответил Гарри поражённо, Луи широко улыбался ему в ответ, прислоняясь щекой к холодной двери. Он облегчённо выдохнул из-за прохладной поверхности, охлаждающей его тёплую кожу. А ещё Гарри назвал его «Лу». - Мне нравится, когда ты зовёшь меня так. Иди сюда, раздражающая милая какашка, - сказал Луи слишком счастливо и вытянул руки в направлении улыбающегося Гарри, который, кажется, совсем не возражал против его странного пьяного поведения. Луи положил голову в изгиб шеи парня, вдыхая аромат парфюма с корицей и ванилью. Он пах так же, как и выглядел. Красиво. - Красиво, - произнёс вслух Луи, его ресницы легко подрагивали, задевая кожу на шее Гарри, где его блестящий костюм не соприкасался с телом. Складывалось ощущение, будто сейчас Луи в безопасности на каком-то острове, вдалеке от масштабного шоу с кучей зрителей, жаждущих зрелища. Луи усмехнулся своим мыслям. - Хорошо, 28, пора спать, завтра будет новый день с новыми приключениями, - сказал Гарри игриво, мягко убирая руки Луи со своих плеч и заставляя поднять голову со своего плеча. - Ох, не порть атмосферу, Стайлс, я не хочу пока думать об этом, - с обидой проговорил Луи, отходя от Гарри с надутыми губами и печальным взглядом. - Прости. Подумай о том, как хорошо ты выспишься, - веселее сказал Стайлс, пытаясь исправиться. - Ага, конечно, - ответил Луи, поворачиваясь к художнику и быстро целуя его в щёку, а затем усмехаясь от вида румянца, появляющегося на лице парня. Да, вот как всё резко изменилось. - Доброй ночи, Эйч, - невнятно сказал Луи, медленно закрывая дверь. - Пока, Лу, - ответил Гарри с уже красными от смущения щеками. Луи почти растаял от какого-то детского восторга и непередаваемого счастья. - Пока, - сказал он на прощание, окончательно закрывая дверь и сразу же прижимаясь к ней спиной с внутренней стороны, опускаясь на пол. Он хотел бы отреагировать как девушки во всех романтичных фильмах, но всё, что Луи мог, - просидеть неизвестно сколько на полу, прижавшись к двери, с мыслью: «Я влюбляюсь в Гарри Стайлса».