Something In The Distance (So Close You Can Almost Taste It)

Прошёл месяц с момента, как Луи понял, что ему нравится Гарри. Он погрузился в рутину бесконечных тренировок, чтобы забыть об этом неожиданно нахлынувшем чувстве. (Не тут-то было). Он практиковался ежедневно на гоночном симуляторе вместе с Беном, направляющем его на поворотах. Они разработали три новые стратегии, основываясь на безусловном таланте Джеммы, и обсудили состояние болида и покрышек уже тысячу раз, чтобы убедиться, что на гонке всё пойдёт по плану. Луи был готов. Он сделал всё, что было в его силах, чтобы обойти всех и занять чёртово первое место на Гран-при в Австралии. Помимо этого, он убедил себя, что благодаря этой победе Гарри точно перестанет доставать его, поэтому он без всяких усилий забудет о своей симпатии к художнику. Внутри пилота было слишком сильное желание увидеть лицо Гарри, когда тот увидит, как Луи первым пересечёт финишную черту, ведя за собой оставшиеся болиды, пролетая по трассе ярко-красной вспышкой. Томлинсон собирался победить и, наконец, положить конец всем попыткам Гарри. Никаких больше отвлечений, никаких зелёных глаз, пухлых розовых губ или кудрявых волос, идеально спадающих на лицо. Никаких рук с накрашенными ногтями и кольцами. Никакой экстравагантной одежды, вызывающей желание прищуриться на пару секунд, чтобы привыкнуть к такому образу, или странного диалекта, заставляющего гадать, откуда он вообще родом. Никакого Гарри. Всё должно было стать офигенным. - Готов, Томмо? – спросил Найл по внутренней связи. Болид уже ревел, а его ноги зависли над педалями газа и тормоза. Его руки в перчатках крепко ухватились за руль, тело подрагивало от восторга. Он был готов. - Погнали, - ответил Луи в микрофон, опуская ступню на педаль, сразу чувствуя, как двигатель начал набирать обороты. Он первым выезжал на трассу, так как именно Луи выиграл Квалификацию, поэтому поул-позиция по праву была его (поул-позиция – самая выгодная позиция для начала гонки - прим. переводчика). Машина Джеммы стояла чуть подальше, справа от него, занимая второе место, а Лиам был третьим, и его болид расположился прямо за Луи. Гарри написал ему кучу сообщений за неделю свободной практики и квалификационных заездов. Большинство из них были короткими, но всё равно раздражали не меньше. «Это ничего не меняет, 28, готовь своё эго ко второму месту», - отправил Гарри через час после победы Луи на третьей Квалификации в пятницу. «Q2? Больше похоже на QT ;) (Сначала Гарри спрашивает про вторую Квалификацию (Q2), а потом называет Луи милым, потому что если произнести QT, то получится cutie = милашка – прим. переводчика). Только что увидел твоё интервью по ТВ и должен согласиться, что ставки действительно высоки в этом сезоне», - Луи закатил глаза от такой шутки, будто бы Гарри мог видеть его реакцию, но пилот просто не понимал, что не так с этим парнем. Ну и конечно, сообщение пришло сразу же, как Томлинсон снова пересёк первым финишную черту. «спасибо за заигрывание в прямом эфире, но, когда окажешься на втором месте, не говори, что я не предупреждал :( <3», - написал Гарри в третий и последний раз после данного Луи комментария о том, насколько уверенным он был в победе на Гран-при в Австралии и как много работала вся команда в последние три месяца. Конечно же, сразу после получения новости о поул-позиции на первом Гран-при в этом году. В целом, Луи ещё не видел Гарри в Австралии, что позволило свести все отвлекающие его вещи к минимуму, особенно если он положит телефон подальше и поставит на беззвучный режим. Было ощущение, будто Гарри и не существовал, даже несмотря на то, что Джемма была точной копией своего младшего брата. Гарри не мог прилететь раньше воскресенья, потому что был приглашён на закрытое открытие выставки в Museo del Prado в Мадриде. После такого Луи назвал его пиздюком. Гарри лишь посмеялся и пообещал, что будет сидеть в первых рядах в воскресенье во время Гран-при. Луи сказал, что ничего страшного, если он исчезнет навсегда. Парень лишь хихикнул в голосовом сообщении, добавляя, что он покраснел. Луи не мог понять, как ему удавалось раздражать его даже через сообщения. Луи закрыл глаза и сделал три глубоких вдоха и выдоха. Его болид был аккуратно расположен перед линией старта, Гран-при в Австралии начнется через пару секунд. Джемма помахала ему. Луи ухмыльнулся и помахал в ответ. Да начнутся же голодные игры.

+

Десять кругов спустя Луи опережал всех. Земля дрожала под колёсами его болида. Покрытие автодрома «Albert Park» было неровным, из-за чего управление машиной становилось не самым лёгким занятием. Луи обожал эту трассу, можно даже сказать, что она входила в его собственный топ-10. Бен периодически сообщал о том, кто был на втором и третьем месте. Сейчас Джемма и Лиам наступали ему на пятки. Джемма ещё на первой гонке показала, насколько умна и внимательна была во время вождения. Она была быстрой и проворной, не стеснялась воспользоваться любой возможностью, чтобы обогнать противника даже на самых узких поворотах. Джемма контролировала свою скорость, здраво оценивая свои возможности, и одновременно была уверена в своих действиях, соблюдая все правила. Она знала, что любой нечестный трюк мог закончиться дисквалификацией. Она управляла болидом, будто принимала участие в Гран-при на протяжение всей своей жизни. Луи с гордостью мог сказать, что был впечатлён её навыками. - Луи, слева, - предупреждающе сказал Бен своим «рабочим голосом». Луи и Лиам всегда шутили по этому поводу. Бен говорил так, когда был чересчур сосредоточен на гонке, постоянно проверяя актуальность информации. Луи быстро взглянул в левое стекло и заметил серебристый капот болида Джеммы, который был гораздо ближе, чем раньше. Он не любил постоянно контролировать расположение других машин, так как это отвлекало его от основной цели, но сейчас он периодически следил за девушкой, чтобы быть точно уверенным, что он впереди. Луи сощурил глаза от яркого солнца со стороны пляжа, первый поворот был особенно ослепляющим, но остальная часть трассы была устроена так, что солнце светило всем в спину. На четвёртой передаче Луи быстро миновал два поворота перед тем, как войти в третий, очень узкий, который поддался ему только с годами практики. Именно здесь Джемма отстала. Она не знала все трассы, поэтому ей приходилось изучать каждый автодром с нуля. Луи же помогала мышечная память, а чёткие изображения каждого поворота где-то на задворках его сознания приводили его руки в движения, опережая действительную картину. Пятый поворот был болью для новичков, но Джемма довольно-таки элегантно завершила манёвр, что Луи даже улыбнулся в удивлении. Это напомнило ему себя в начале всех Гран-при: новое лицо, шестнадцатилетний мальчик с огромным энтузиазмом и нетерпением, чтобы доказать всем, что он может стать таким же великим, как легенды этого спорта. Время научило его, что терпение – лучший союзник пилота. Но не то, чтобы оно у него было на протяжении первых двух-трёх лет. Он всегда ругал себя, когда каждый убеждал его, что это только начало. Луи никогда не нравились утешения. Он привык выжимать из себя по полной, особенно на работе. Это стало одной из причин, почему он зашёл так далеко в своей карьере. Он всегда знал свои недостатки и никогда не останавливал Бена или Найла от разбора сделанных им ошибок. Не все пилоты были такими. Большинство лишь злились и защищали свою честь. Ну, именно они и находились сейчас позади всех.

+

Ещё сорок кругов остались позади и приблизили всех к финишной черте. На трассе «Albert Park» всего 58 кругов, то есть оставалось меньше десяти до окончания гонки. Пульс Луи ускорился от этой мысли. Это был не первый год, когда он приходил первым в первой гонке сезона, но этот раз точно будет более запоминающимся. Он выиграет в споре с Гарри, после чего будет каждый раз напоминать об этом парню и наблюдать за его тускнеющим выражением лица. Ох, эйфория. Как по закону подлости, во время мечтаний Луи Джемма решила взять быка за рога и ускорилась, проносясь мимо него на восьмом повороте, словно суперчеловек. Парень аж перестал дышать какое-то время. - Луи, внезапное опережение номером 9, ищи свободное место на десятом повороте как можно быстрее, - проговорил Бен, его голос всё ещё оставался сдержанным и спокойным, будто бы они не отставали. Это, скорее всего, и было стратегией Mercedes. И такое происходило не в первый раз. Лакаса применял такой трюк два года назад, когда Луи недооценил талант нового пилота. Было ошибкой, считать его неопытным новичком, прямо как сейчас с Джеммой. Луи почему-то поверил в то, что девушка так и останется позади него, не сумев обогнать. Он повёл себя слишком самоуверенно. Луи винил в этом Гарри Стайлса. Он забрался в его голову. Глупый, красивый, хороший во всём, за что бы только не брался, пиздюк. Луи задушит его позже. - Десятый поворот, Томмо, ищи прогал, - прервал его поток ненависти Бен. Луи ответил согласием и послал всё к чертям, переключаясь на седьмую скорость. Болид комфортно взревел от нечеловеческой скорости, потому что Ferrari делали хорошие машины, а самые лучшие из них предназначались для таких ситуаций. Парень знал, что камеры запечатлели его ускорение на девятом повороте и все поняли, что он прилагал максимум усилий, чтобы опередить номер 9. Он больше никогда не выпустит её из поля своего зрения. Этот урок выучен. - Полегче с тормозами, и, Луи, всё чисто, вперёд, - спокойно проговорил Бен. Нахуй спокойствие. Луи сказал всем замолчать, сосредотачивая внимание на болиде Mercedes. Пошли нахуй Mercedes-Benz. Он ощутил, как его ступня автоматически синхронизировалась с движением руки, повышая скорость болида до предела, восьмая передача мигала на экране, потому что она была последней, следовательно, машина двигалась на максимально возможной скорости. Человеческий глаз почти не способен уследить за перемещениями, Луи знал это наверняка, потому что рос на эфирах с гонками, а его сёстры всегда умоляли его переключить на кино про Барби. Луи чувствовал эту высокую скорость буквально вокруг себя: пальцы на руках и ногах щекотал адреналин, а ветер создавал давление на его шею. - Включай DRS, - сказал Луи дрожащим голосом. Его болид трясся из-за неровного покрытия. Он видел Джемму перед собой, их машины почти соприкасались. Он знал, что Бен начнёт спорить по поводу ускорения, но через миллисекунду после его просьбы экран стал белым, и Луи активировал DRS без всякого сомнения. На задней части болида появилось крыло, позволяющее набрать ещё большую скорость. Он почувствовал, как машина подобралась ещё ближе к болиду Джеммы. Ему нужен был ещё один поворот и он обойдёт её, пересекая финишную черту первым. Люди на трибунах, наверное, кричали и болели за него. Он знал, что сейчас нужно придумать хоть какую-нибудь стратегию, прежде чем Джемма зайдёт на финальный круг раньше него. Оставался всего лишь один заход до появления клетчатого флага. - Томмо, следи за топливом, - сказал Бен, а его голос прозвучал слишком грустно. Он был таким же, как в Китае, когда Луи почти выиграл, но его бак почти опустел, из-за чего ему пришлось замедлиться. Он оказался на четвёртом месте. - Бляять! – выругался Луи сквозь зубы. Ну конечно, он проиграет новому таланту. Однажды он тоже был таким, выходя против Петровича. Авилов был знаменитой легендой Формулы-1, лучшим пилотом, у него уже было несколько установленных рекордов. Но затем пришёл более молодой, быстрый и голодный до скорости парень, который хотел испытывать адреналин от гонок каждые выходные, пока ему разрешали. - Она выиграет, Томмо, просто попытайся дотянуть с таким количеством топлива до второго места, - проговорил Бен по внутренней связи будничным тоном. Луи потряс головой и сосредоточился на трассе, пытаясь мысленно дистанцироваться от блестящей серебряной машины, чтобы не поддаваться ужасному искушению. Парень почувствовал, как его грудь заполняет разочарование. Он пытался убедить себя, что это была лишь первая гонка, ещё будет много шансов, чтобы показать свои способности. Ему лишь нужно изучить стиль вождения Джеммы, а затем разбиться в дребезги, но придумать стратегию получше. Он прикончит всех тупых критиков, которые вздумают надсмехаться над ним.

+

- Все смотрите прямо в эту камеру, пожалуйста. Луи стоял на подиуме. Его гоночная обувь была потёртой, потому что он не сменил её с прошлого сезона. Бен, как и всегда, предложит ему новую пару к следующей гонке. - Пилоты, теперь сюда. Каждый фотограф пытался привлечь их внимание. Лиам стоял с другой стороны подиума, под его ногами была красивая цифра 3, пока Луи стоял над номером 2. Он вздохнул и посмотрел в очередную камеру молодого фотографа, который, кажется, был слишком взволнован. Джемма улыбалась от уха до уха, и Луи не мог сказать, что не был рад за неё. Он был. Она была головокружительной, стоя в гоночном костюме, забрызганным шампанским по давней традиции, чествующей победителя. - Хорошо. Теперь, Джемма, только ты. Давай, улыбочку. Луи часто заморгал, избавляясь от надоедливых вспышек. Большая часть механиков общалась с фотографами, попивая вино или шампанское из стеклянных фужеров. Кто-то смеялся, другие (спонсоры) обменивались рукопожатиями и перешёптывались между собой. Луи хотелось громко засмеяться. Он ненавидел вечера такого типа из-за присутствия пожилых людей со сморщенной кожей и седыми волосами. Они никогда не смеялись и не улыбались. Сегодня они были повсюду. Постоянно крутились вокруг Луи, готовые начать разговор и агрессивно отстаивать свою позицию. Они ненавидели Луи, особенно в моменты, когда тот преувеличенно демонстрировал свою радость на камеры. Это был лучший способ, чтобы разозлить их до предела. - Отлично! Всем спасибо. Луи спустился с подиума и оглядел комнату, пытаясь найти Лиама. Он заметил его, уже убегающего куда-то с Зейном. Они оба хихикали, как парочка маленьких детей. Луи почувствовал, как теплота разливается в груди. Сейчас он не был фанатом любовных отношений, но не мог сдержаться от вида этих двух. Он был их фанатом, и только их. Несмотря на это, он также не мог сдержать жгущее изнутри чувство, потому что они с Лео были такими же несколько лет назад. Они были счастливы несколько лет назад. - Томлинсон, можно на пару слов? Эта фраза сразу же потушила в нём искру воспоминаний. Самуэль Стелло, генеральный директор Scuderia Ferrari. Луи считал, что то, насколько Самуэль ненавидит его, было просто смешно. Он был самым старшим членом FCA, владельцем Ferrari и ещё кучей других автомобильных брендов. Он был миллиардером со средневековыми взглядами. Однажды он сказал, что квиры – больные, а однополые пары должны избавить мир от самих себя. Лиам прятал своё «гейство» от Самуэля довольно-таки хорошо. Он правда пытался быть лапочкой, насколько это возможно, но Зейн ненавидел это. Луи же было до пизды, что Самуэль Стелло думал о нём. Лео однажды пытался остановить Луи от поцелуя на официальном мероприятии Формулы, потому что Самуэль наблюдал за ними как ястреб, готовый накинуться в любую минуту, будто бы они неожиданно начнут заниматься сексом на столе при всех. На самом деле, Луи всегда испытывал некий соблазн выкинуть что-то такое. - Да, сэр, - скованно ответил Луи, поворачиваясь к Самуэлю. Он был одет в костюм от Armani, а пахло от него, как от зажравшегося богача. У него была какая-то нездоровая привязанность к этому бренду. Самуэль был нормального телосложения, очень бледный, очень итальянец и очень англичанин одновременно. Он выглядел как Курт Расселл, если бы тот резко постарел. - Сегодняшняя гонка была хорошей, - сказал он с выражением лица, кричащим, как сильно он был недоволен. - Могло быть и лучше. Стайлс хороша, она будет реальной угрозой, - ответил Луи, прилагая огромное количество усилий, чтобы не оскалить зубы. - Да, да, но я так не думаю. Время славы для этой птички скоро закончится, и она падёт, - усмехнулся Самуэль, будто сказал что-то действительно смешное. Луи просто пялился на стену помещения, сдерживая злость внутри себя. - Ты лишь должен соблазнить её, разбить ей сердце, и мы снова в победителях, - громко засмеялся он, будто нахождение Джеммы в Формуле-1 было шуткой. - Её талант ослепит вас, сэр. Я был с ней на трассе, и она удивительная, - сказал Луи сквозь смех мужчины. Руки пилота расположились за спиной, натягивая ткань гоночного костюма на его теле. - Конечно, Томлинсон, конечно, - ответил Самуэль, смахивая несуществующую слезу со своей морщинистой щеки. Его взгляд стал ясным, и он посмотрел на Луи с постоянно присутствующей щепоткой злости в глазах. – Выиграй Бахрейн, Томлинсон. Это приказ. Луи заставил мышцы своего лица остаться неподвижными. Уже так много раз он хотел выбить всю дурь из этого мужчины. - Да, сэр. - Хороший мальчик, - сказал Самуэль и кивнул, его выражение лица было раздражённым. И у Луи не было, блять, никаких догадок, что заставило его разозлиться, хотя, скорее всего, это было его существование. Затем Самуэль сразу же отошёл от него, заводя разговор с другим важным человеком. Луи закрыл глаза, глубоко дыша на протяжении десяти секунд. Его психолог сказал, что это помогало от панических атак или от приступов убить своего босса. - Веселишься, 28? Луи повернулся, уже полностью придя в себя. И там стоял он, конечно же, он пришёл. Он любил драматичные появления и побеги, как скрывающийся от света вампир. Он даже выглядел, как один из них. На нём была надета чёрная просвечивающая блузка, которая, скорее всего, была сделана специально для его накаченного ужасно выглядящего торса. Его татуировки выставлены на показ, как картины в Лувре. Его ногти покрыты чёрным лаком, губы более блестящие и розовые, чем обычно, видимо, он накрасил их блеском. В Луи совершенно точно ничего не перевернулось от внезапно нахлынувшего экстаза, то есть обычной реакции на красивых мальчиков с макияжем. - Не так, как ты, - ответил Луи. - Ну, да, - сказал Гарри с ухмылкой. Луи пытался остановить себя от закатывания глаз. Выражение лица Стайлса смягчилось. – Ладно, шутки в сторону, ты был потрясающим на автодроме. Луи сглотнул. Так, это значит, что они не только будут издеваться друг над другом? Гарри был серьёзен и добр. - Спасибо. Но я всё равно буду ругать себя за сегодняшнее на протяжении какого-то времени. Не могу без этого. Гарри кивнул и резко замер: - Я заметил, что ты любишь это дело. Луи поджал губы и пожал плечами, переводя взгляд на вечеринку за плечами Гарри. - Ты не должен, - продолжил художник. Брови Луи ненамеренно поднялись. Он перевёл дыхание и расслабил мышцы лица. - В смысле? - Я считаю, что ты прекрасный пилот. Ты не должен издеваться над собой и надумывать лишнего, когда не приходишь первым к финишу. Ты сделал всё правильно. Ты слишком старался, поэтому тебе и не хватило топлива. Это синдром новичка, такое со всеми случается. Джемма была так сосредоточена на победе, что в один момент она отстала на два места. Я заметил, что со многими такое происходит. Ты слишком напряжён, чтобы трезво мыслить, - ответил Гарри. Луи прищурился, задумываясь над словами Гарри. Он мог быть прав, но пилот признает это только через свой труп. Поэтому он лишь усмехнулся и перевёл взгляд на веселящихся людей. - Ты когда-нибудь водил болид? – спросил Томлинсон, но не для того, чтобы поиздеваться над «легкомысленными» суждениями Гарри, а потому что ему правда было интересно. Гарри кивнул с маленькой улыбкой на губах, будто ему смешно было вспоминать этот момент. - Было дело. Луи кивнул ему, будто говоря «продолжай, я слушаю». - Это было не очень эффектно. Несколько месяцев назад, когда команда только связалась с Джеммой, ей удалось посадить меня в один болид и заставить погонять. Правда, сначала ей пришлось умолять меня, наверное, полгода, и я сдался и сел в старенький Mercedes. Она была рядом на протяжении всего времени, направляла меня прямо с выезда из гаража. Но в конце она так злилась. Я сделал всё, что не должен был. Просто было ощущение, будто я сижу в тележке на американских горках, - очаровательно засмеялся Гарри. Луи попытался не упасть в обморок от его широкой улыбки и сияющего взгляда. - Я бы нехило заплатил, чтобы посмотреть на это, - сказал Луи, и, даже если это прозвучало с некоторой нежностью, Гарри не подал вида. В следующий момент к Луи быстрым шагом подошёл Бен и прошептал: - Двое членов FIA уже три раза спрашивали, где ты, они рядом с гаражом, видимо, хотят поговорить. - Окей, иду, - кивнул Луи и с извинением посмотрел на Гарри. – Труба зовёт, - продолжил он и указал куда-то назад. Он лишь улыбнулся и кивнул в понимании. - Увидимся завтра, - ответил Стайлс и подмигнул ему. Желудок Луи сделал сальто, но парень, конечно же, не подал виду. - Может быть, - ухмыльнулся Луи и направился за Беном, пробираясь через толпу. Пока что счёт был неутешительным: Луи – один, Стайлс – тысяча.

+

- Я хочу пригласить тебя на свидание. Луи сразу же выплюнул апельсиновый сок, его глаза раскрылись от удивления. Капли напитка, попавшие на кожу, начали неприятно её жечь. Что за нахуй? - Что?! Гарри и Луи грелись на австралийском солнце, лёжа на удобных шезлонгах около бассейна, так и манящего окунуться. Погода выдалась хорошей, поэтому сегодняшний день был идеальной возможностью поплавать и отдохнуть от напряжённых выходных. Луи был на взводе. Гарри сегодня уже разрушил его дзен пару раз, но Томлинсону удавалось быстро вернуться в это состояние блаженства. Но не этот раз. - Повтори, - сказал Луи, чувствуя, как его глаз начинает дёргаться. Гарри тоже уже был вне себя. Кажется, так на них подействовала жара. – Я думаю, что ослышался. - Я. Хочу. Пригласить. Тебя. На. Свидание, - повторил Гарри медленно и громко, будто Луи был отсталым. Пилот оглядел пространство вокруг бассейна на наличие лишних ушей, но они были единственными посетителями. Отель был до невозможности дорогим, а ещё сейчас утро понедельника. Почему им так всегда везло на пустые бассейны? - Значит, я услышал тебя верно. Думаю, ты сходишь с ума, - слабо парировал Луи, неожиданно ему показалось, что надетые на нём красные плавки никак не прикрывали его тело. Более того, они определённо сочетались с румянцем на его щеках. Тело Гарри было полностью выставлено на показ, будто специально. Крошечные жёлтые плавки были единственной пристойной вещью на его теле. На нём также были огромные солнечные очки от Gucci, которые чересчур ему шли. Они напоминали ему Элтона Джона, похоже, что он бы надел такие для того, чтобы заняться стиркой. Его пресс слишком красиво выделялся, а татуировки контрастировали с молочной кожей, медленно приобретающей насыщенный золотой оттенок. Луи уже готов покинуть планету. Перед широкими плечами Гарри и всеми накаченными частями тела Томлинсон не стоил и шанса. - О чём ты? Я не схожу с ума, это ты дурак. Луи, ты мне нравишься. Мы издеваемся друг над другом лишь потому, что нам нравится вести себя, как идиоты, но я не глупый. Я же вижу, что я тоже тебе нравлюсь. Или скажешь, что я не прав? – спросил Гарри, поднимая одну идеально оформленную бровь. Вообще форма бровей Гарри заставляла Луи стесняться своих. Художник снял очки с глаз, и его ярко-зелёные сияющие глаза впились в душу Луи. На секунду Томлинсон перестал дышать. Что, блять, он должен был сказать? «Конечно, думаю, ты просто потрясающий. Пошли на свидание и бросим всё на самотёк. Кого вообще это волнует? - Я… - попытался ответить Луи, но он был застигнут врасплох. Ему ещё никогда не приходилось встречаться с такой прямолинейностью. Большинство парней, пытающихся охмурить его, были либо пьяными, либо слишком самоуверенными. – Я-я просто… - Отлично, я буду ждать тебя в лобби в восемь часов, если ты захочешь прийти. Я буду там в течение тридцати минут на случай, если ты вдруг струсишь, а потом передумаешь и всё же спустишься. Кажется, на этом Гарри закончил. Он лишь перевернулся на лежаке, позволяя солнцу дальше золотить его кожу. Луи всё ещё сидел с широко открытым от удивления ртом, пытаясь осознать тот факт, что Гарри и правда позвал его на свой страх и риск на свидание. Оу. Всё не могло быть так просто. Просто не могло. Должна же быть здесь какая-то напряжённая обстановка, постепенное нарастание тревоги, нарезка всех моментов под счастливую музыку. Всё не могло быть так легко. На самом деле, у них были такие моменты. Они чуть не переспали в туалете отеля, не виделись друг с другом в течение года, Гарри признался ему в зависимости, с которой всё ещё борется. Он явно заявил о своих намерениях на Луи, они повеселились на ярмарке, всегда смеялись на обеденных перерывах во время заездов, а ещё их глупые подшучивания и издевательства друг над другом. Эх. Если бы вы знали. - Ты закончил обдумывать все свои поступки за всю жизнь? Ты нарушаешь мой дзен, - промямлил Гарри со своего лежака, пока солнце светило ему прямо в лицо. Он выглядел счастливым. Луи громко фыркнул и потряс головой. Этот парень был просто невероятен. Он только что пригласил его на свидание, а потом продолжил вести себя как обычно, будто он только что не перевернул мир Луи с ног на голову. Хотя мир Томлинсона не перевернулся за секунду, ему думалось, что это произошло постепенно за последний год. Луи чувствовал, будто его мозг придумал коварный план против него же.

+

- Я не могу, - повторял Луи в панике. Он метался по всему номеру, а Зейн с Лиамом с жалостью наблюдали за ним с дивана в гостиной. Ему было интересно, почему его номер в отеле был, блять, таким большим, но не берите в голову, у него не было время на эти мысли. - Почему? – спросил Лиам в десятый раз после того, как они в очередной раз сели по просьбе Луи. Он отправил им сообщение ранее, в котором сказал, что у него кризис и чрезвычайная ситуация. Конечно же, они сразу же пришли, застав парня в позиции эмбриона, бормочущего себе что-то под нос. - Потому, - ответил Луи как трёхлетний, и Зейн вздохнул в поражении. - Лу, подумай получше. Что тебя останавливает? – спросил Зейн с улыбкой. На его коленях спокойно лежал Лиам, пока Луи всё ещё метался туда-сюда. Наконец, пилот остановился и уронил лицо в ладони. Затем он поднял взгляд к потолку, на какой-то момент ему захотелось закричать. Но он сдержался, потому что к ним бы сто процентов прибежала охрана. - Наверное, Леонард. - В смысле? – незамедлительно спросил Лиам. Он презирал Леонарда больше всех. - Ну, думаю, что я не готов для… чем бы это ни было! Я не могу начинать романтические отношения. Мне нужно больше времени. Лиам и Зейн затихли. Они всегда оказывались в этой ситуации. Леонард был словно пощёчиной для каждого из них троих. Они не знали, что делать и как реагировать, но всегда старались поддерживать Луи. Они спали рядом с ним в первые два месяца. По очереди следили за ним. У него началась депрессия, он не хотел есть, но они пытались убедить его съесть хоть что-то. Они помогли ему выжить. Он просто не был готов к тому, чтобы начать встречаться. - Это необязательно должно быть свиданием, - прервал Зейн оглушающую тишину. - Что? – спросил Луи. - Это необязательно должно быть свиданием. Скажи ему, что ты пойдёшь с ним, но только как друзья. По крайней мере, на данный момент. Луи отвлёкся от своих мыслей и начал обдумывать идею Зейна. Он мог спуститься вниз и сразу расставить все точки над i, что они не будут вести себя как пара. Они просто поужинают. Это могло сработать. - Хороший план, - добавил Лиам. Луи кивнул: «Да». Так что они вернулись к тому, что заставляли Луи надеть тёмно-синюю рубашку Prada с модной парой чёрных джинсов. Лотти, сложившая этот комплект, наверняка была ведьмой. Она всегда угадывала с размером в любом магазине, точно знала, какие рубашки пригодятся и что к ним подойдёт лучше всего. А ещё угадывала с количеством. Точно ведьма. Зейн уложил его волосы быстрее обычного, и к 20:15 Луи был готов и уже спускался в лифте в лобби отеля. Почему он вообще согласился на это? После всего произошедшего, он никогда не думал, что будет способен на это снова. Отношения, прыжки от восторга, первое свидание, первый поцелуй, первый секс. На какой-то момент он подумал, что его бывший будет его последним парнем, но этого не произошло. Луи будто застрял в лимбо. В месте, где он не знал, как двигаться дальше и отпустить прошлое. Наверное, это был первый шаг, даже если это и не было настоящим свиданием.

+

Его обувь издавала звуки от соприкосновения с мраморным покрытием пола, и он проклял эти дурацкие подошвы за то, что они были из дерева, а не резины. Ему нравилась его дешёвая обувь с Amazon! Спасибо, конечно, но Зейну не стоило одалживать ему эту пару от какого-то итальянского бренда, имя которого он в жизни не сможет произнести. Они были странными и жёсткими, но он не мог жаловаться на это, потому что выглядели они хорошо. Так, под звуки обуви Луи дошёл до огромного фонтана рядом с ресепшеном и огляделся в поисках Гарри. Он нашёл его, когда приметил группу из четырёх девушек, окруживших знакомую копну кудряшек. Его желудок будто сделал сальто от одной только мысли о том, насколько Гарри Стайлс - художник, скульптор и актёр - был популярен и обожаем. Девушки говорили громко. У каждой в руках был телефон, так как они явно намеревались сфотографироваться с ним. Луи глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, попутно благодаря свою удачу за то, что не столкнула его сразу же с Гарри. Стайлс же шутил, заставляя девушек смеяться. В груди Луи потеплело, а сердце забилось чаще. Когда он подошёл поближе, то смог услышать часть их разговора. - ... И мы не можем дождаться начала твоей выставки, моя сестра так взволнованна, что готова бросить всё и прилететь скорее, - сказала блондинка. Ей точно не было больше четырнадцати. Луи без сомнений мог сказать, что она очень сильно нервничала, стоя перед Гарри. Её руки дрожали, пока она держала журнал, чтобы Стайлс подписал его. Это был выпуск Another Man, где Гарри сделал каминг-аут в качестве бисексуала. Там была серия обезоруживающе прекрасных фотографий, а у обложки было три разных варианта, каждый из которых встряхнул весь мир год назад, когда выпуск вышел в свет. Складывалось ощущение, что одна была лучше другой. (Луи знал это, потому что сам пялился на обложки в восхищении пару недель назад). На первой из них на Гарри было огромное жёлтое платье от Giambattista Valli, подол которого раскинулся по всему полу. Сам парень позировал лёжа, его ногти окрашены в голубой, а волосы зачёсаны назад. Он олицетворял собой истинное значение слова «красота». Для другой обложки он надел полупрозрачную голубую рубашку от Ludovic de Saint Sernin, его волосы были влажными, а на лице - лёгкий макияж. На третьей (самой любимой у Луи) он был под водой полностью обнажённый, напоминая картину в стиле барокко. Томлинсон знал, что это было отсылкой к любимому стилю Гарри, в котором он создавал большинство своих работ. Все фотографии захватывали дух. - Спасибо большое. Как зовут твою сестру? - Элли. - Поблагодари её от меня и передавай привет, - сказал Гарри мягким голосом, его глаза не двигались, так как он был сосредоточен на написании имени на протянутом журнале. Этот выпуск был со второй обложкой, с полупрозрачной рубашкой и сияющими тенями. Луи не мог поверить в то, что именно этот парень с обложки пригласил его на свидание. Просто не мог. После трёх совместных фотографий и автографов Гарри отошёл от группы девушек и проговорил на прощание: - Спасибо вам большое. Мне нужно идти, хорошего вечера, - он замолчал, переводя взгляд на Луи, тихо стоящего в сторонке, пытающегося не привлекать внимание девушек. – У меня точно будет хороший. Все четверо попрощались с ним, и Гарри направился прямо к Луи. На его лице расцвела широкая улыбка, и показались ямочки. Щёки Луи покраснели от внезапного внимания в его сторону: Гарри с интересом оценивал его образ. Луи же не остался в стороне, он в восторге уставился в ответ на парня. Тот был в розовом. Его блузка была красивого пастельно-розового цвета, слегка просвечивала, рукава были свободными, а воротник - в оборках. На Гарри также была надета подходящая по цвету розовая жилетка, скрывающая грудь, и широкие джинсы от Gucci с высокой посадкой, на ногах – белые лоферы. Каким-то образом это всё сочеталось. Его волосы были убраны назад в лёгком беспорядке, наверное, такая укладка заняла минимум минут десять, чтобы всё выглядело идеально. - Привет, - тихо сказал Гарри, подойдя к Луи. – Прости за это. Лицо Луи не перестало полыхать от смущения, когда он застенчиво улыбнулся и ответил: - Привет. Не переживай, всё в порядке. - Ты выглядишь замечательно, - сделал комплимент Гарри. Его ладони прошлись по белым джинсам, будто он волновался. Луи захотелось закричать в подушку, как до одури влюблённый подросток. Гарри выглядел просто ошеломляюще. Даже его чёртовы ногти сочетались с образом. - Спасибо, ты тоже, - на выдохе ответил Луи, его желудок скрутился, когда он понял, что, наверное, выглядел как сумасшедший, просто пялясь на Гарри, словно одна из тех девушек, с которыми он ранее разговаривал. - Так, идём? - После тебя.

+

- Я рад, что ты спустился. - Я не какая-нибудь Рапунцель, заткнись. Гарри усмехнулся, слегка подталкивая Луи локтем: - Всё равно я рад, что ты здесь. Вечер планировалось провести в «Here», красивом итальянском ресторане, расположенным не так далеко от Мельбурнского пирса. Они смирно стояли рядом в ожидании машины. Почему они вели себя как два подростка, идущих на первое свидание? - Я рад, что ты решил прийти, - снова сказал Гарри, поворачиваясь к нему. - Я этого хотел. Но я должен тебе сразу сказать, что… - Блять, не говори этого, 28. - Это не может быть свиданием. - Блять. - Мне жаль, - произнёс Луи, тоже поворачиваясь к Гарри. Тот провёл рукой по лицу, выглядя напряжённо. – Я не хочу давать ложные надежды. Я не готов к тому, что ты хочешь. Поэтому и говорю тебе это сейчас. Гарри опустил взгляд вниз, и Луи не нашёл ничего лучше, кроме как поднять взгляд вверх, на ночное небо, на котором было видно несколько звёзд. - Я понимаю, всё в порядке, - ответил Гарри через несколько секунд. Его голос звучал разочарованно и грустно. Грудь Луи потяжелела. - Мне жаль, - повторил Луи, потому что ему правда было жаль. Он знал, насколько разбил его Леонард, но он не готов был вылить всё это на Гарри сейчас. Он просто не мог. - Можно спросить, что тебя останавливает? Луи задумался, взвешивая все за и против. Он мог быть честен и рассказать всё, что произошло с ним год назад. Мог сказать, что был сломлен, в депрессии и так далее. Но это ничего не изменит. Луи чувствовал себя нормально от мысли, что Гарри не знает о его прошлом, потому что Томлинсону не нужны жалостливые взгляды или порывы сочувствия, когда он расскажет эту историю в третий раз. Найл, Зейн и Лиам были первыми, кто услышал всё после того, как Луи подал заявление в полицию. Его мама узнала об этом на следующий день в их гостиной: пачка салфеток, и заснувшие сёстры и брат наверху. Это почти сломало его, но он всё же выбрался. - Я не готов, - признался Луи застенчиво, а на сердце снова будто появился камень. Он ненавидел, как прошлое давило на него. Какую боль оно приносило ему. Он двигался маленькими шагами каждый день. - Я понимаю, - кивнул Гарри, спокойно смотря на Луи. – Как будешь готов, я всегда к твоим услугам, у нас весь год впереди. - Хмм, - Луи прикусил губу, сдерживая улыбку. Он не был счастлив от этой мысли. (Конечно же, был). Но он не допустит, чтобы Гарри узнал. Стайлс протянул локоть, чтобы Луи взялся за него своей рукой, тот нехотя поддался парню. - Тогда пошли поужинаем, дружище, - сказал Гарри, хлопая его по руке. Луи застонал от отчаяния и закатил глаза: - Ты такой невыносимый дурак. - Но ты не можешь мне сопротивляться, ага, - сказал Гарри с наигранным британским акцентом, натыкаясь на взгляд Луи с широкой улыбкой. Это просто обезоруживает. - Конечно, - ответил Томлинсон. И он имел это в виду. Затем Rolls Royce появился прямо перед ними, и Луи чуть не подавился. Какой бы хороший ход это был, если бы у них было свидание. - Ебать, Стайлс, ты тот ещё придурок, - засмеялся Луи, осматривая огромного серебристого зверя, припарковавшегося напротив них. И вишенка на торте: водитель, одетый как настоящий шофер, вышел из салона, приветствуя их водительской шляпой. Это была лучшая ночь в его жизни. Он чуть не упал от счастья. – Ты определённо рассчитывал не на то, чувак. - Не называй меня «чуваком», 28. Ты мог бы наслаждаться романтичной поездкой в этой машине. А сейчас всё будет по-платонически и по-серьёзному, нам придётся слушать серьёзную музыку, пока мы будем серьёзно говорить о серьёзных вещах. Так что пошли. Луи правда хотел снова закатить глаза, но вместо этого он позволил Гарри положить руку себе на спину, чтобы подтолкнуть в направлении машины. Луи очень пытался не думать о прикосновении, но оно всколыхнуло его и задело все неокрепшие чувства к парню. Почему жизнь не может быть проще? Он бы сказал Гарри да, не колеблясь. Просто в другом мире, в другой жизни. Гарри направил его к дверце, которую тут же открыл шофер. - Добрый вечер, мистер Стайлс, - вежливо поприветствовал он. - Мистер Томлинсон, - добавил он с улыбкой. - Привет, Уилл, всё хорошо? – ответил Гарри, плюхнувшись на белое кожаное сидение. - Замечательно, сэр, - сказал мужчина и снова кивнул, плавно закрывая дверцу. - Такой красивый салон, - заметил Луи, смотря вперёд и оглядывая приборную панель. Полированная деревянная отделка, граничащая с обивкой, тихий шум двигателя, элегантный руль с аккуратными педалями. – Несмотря на все популярные стереотипы, я почти не ездил на дорогих машинах. Гарри и вправду выглядел удивлённо, уставившись в звёздный потолок – отличительный символ линейки Rolls Royce. - Я думал, что у тебя богатый опыт, поэтому не знал, что тебя может впечатлить. - Эта машина крутая, - сказал Луи, пожимая плечами, будто всё было в порядке вещей, но внутри он уже с ума сходил от того, как в салоне всё продумано до мелочей. - Хорошо, потому что я арендовал её только на сегодня, поэтому наслаждайся, пока можешь, Золушка, в двенадцать она исчезнет, - сказал Гарри и дотронулся носом лофера до голени Луи с улыбкой, ожидая, что парень посмеётся с его шутки. - Гарри, ты самый смешной человек, которого я когда-либо встречал, - как-то сухо ответил Луи, листая экран iPad’а, закреплённый перед сидением. - Я буквально выброшусь из окна, если ты не перестанешь так пялиться на машину, - сказал Гарри, напряжённо смотря на профиль Луи. Этот парень не мог ревновать его к машине. Просто не мог. - Ох, умоляю тебя, - Луи драматично выдержал паузу, устанавливая зрительный контакт с Гарри, - только не говори, что ты ревнуешь, потому что я уделяю внимание машине. Гарри издевательски отвернулся к окну, хотя вид за ним ещё не успел смениться, так как они всё ещё стояли у отеля, потому что Уиллу нужно было что-то уладить у входа. Луи вздохнул от растущего внутри него чувства счастья. Он скучал по тому, как кто-то может так его обожать. Скучать, заботиться. Луи пожалел, что не попросил Гарри держать его за руку на протяжении всего вечера вместо того, чтобы быть просто друзьями, ведь друзья так не делают. Друзья не погружаются глубоко под воду, задерживая дыхание. Но он не мог это исправить. Луи нужно быть сильным, потому что он не может быть эгоистом. Он должен напомнить себе, почему он пялился на завитки волос Гарри, соприкасающихся с кожей шеи, на накаченные мышцы рук, просвечивающие сквозь розовую ткань рубашки, без способности прикоснуться. Гарри был в зоне недосягаемости, потому что так и должно быть. Луи предстояло пройти длинный путь перед тем, как он сможет открыться кому-либо. Сначала ему нужно было найти спокойствие с самим собой. Было больно об этом думать. - Эх, если бы тут был хоть один пилот, который захочет пойти со мной на свидание, - Гарри нарушил тишину, образовавшуюся в машине, всё ещё смотря в окно. Луи взорвался от смеха. Громко и совсем не сочувствуя мукам Стайлса.

+

- Как ты это делаешь? Глаза Гарри расширились. Он поставил стакан с водой, брови сомкнулись в непонимании. Это было несправедливо. Он выглядел слишком милым с таким выражением лица. - Что, прости? - Как ты это делаешь? Рисунки, скульптуры, не знаю, что ты ещё делаешь, - жестикулировал Луи, будто так Гарри поймёт, что он имеет в виду. - Оу. Ну, - он посмотрел на свою пустую тарелку, пытаясь сосредоточиться. Они ждали, когда их паста будет готова. Традиционная итальянская музыка доносилась из динамиков, - я не знаю, хочешь ли ты это знать, - неуверенно ответил парень, потирая заднюю часть шеи. Луи закатил глаза, слегка задевая голень Гарри своей ногой. - Мне всё равно, если это не будет звучать красиво. Просто скажи, мне интересно. Гарри быстро вздохнул и поднял взгляд на Луи. У него были красивые широкие плечи, покрытые тату. Луи не мог остановиться от созерцания, особенно когда они были один на один в закрытой части ресторана. Он был очарован. - Впервые я создал то, что можно назвать искусством, когда мне было двадцать, - начал Гарри. – Это была картина «Two Ghosts» в стиле барокко. Знаешь её? Луи знал. На самом деле, она была второй вещью, которую выдал Google, когда он напечатал имя Гарри, сразу же после его фото с ковровой дорожки. «Two Ghosts», скорее всего, самая популярная картина в его коллекции. На ней были очень реалистично изображены два красивых обнажённых парня, будто это была фотография. Они смотрели друг на друга, у каждого посередине груди был порез, идущий вниз, к животу. Каждый из них пытался прикрыть рану другого, а на заднем плане было около двадцати пар рук, пытающихся достать до них. Картина буквально выбила у Луи почву из-под ног. - Ну, я нарисовал ее, когда, эм… думаю, когда я во второй раз был под экстази. У меня был реально плохой трип. Было ощущение, будто я тону в полу. Лэйси, одна из подруг Ланса, помогла мне. Я весь трясся, пытаясь найти кого-нибудь, кто помог бы мне хотя бы встать. Лэйси подошла ко мне, хотя тоже была под кафом, и просто положила ладонь мне на грудь. Она продолжала повторять, что я в безопасности, что у меня просто плохой трип, что всё пройдёт. Мой мозг изображал её в качестве парня. И у меня не было никаких проблем с тем, чтобы парень заботился обо мне. У меня не было проблем и с Лэйси, но это было иначе. Тогда я впервые понял, что я бисексуал. Было слишком мощно. Я помню, как взял карандаш и зарисовал свою идею на клочке бумаги. Потом записал, как это выглядело в моей голове. Уже позже, когда меня отпустило, я нарисовал картину. Всё просто, на самом деле, - закончил Гарри, тихо усмехаясь. Луи посмотрел на парня с теплотой. Плечи Гарри расслабились сразу же, как он заметил лёгкую улыбку на лице Томлинсона. Он посмотрел вниз. - Вот это история, - сказал Луи после минуты, поднимая бровь. Он дотронулся до голени Гарри. Тот продолжал избегать взгляда пилота. Вместо этого, он выглядел очень заинтересован покрытием пола. - Разве это не звучит так, будто я тот ещё лунатик? – непонимающе спросил Гарри. Сейчас его взгляд был прикован к заливу Port Philip, находящемуся прямо за окном. - Я не понимаю, - ответил Луи, тоже растерявшись. Гарри написал две книги про искусство, и в одной из них он объяснил в подробностях, как он создал один из наиболее популярных портретов углём, пока ему отсасывали. После такого Луи не представлял, чего стесняется Гарри. – Мне кажется, что тебе надо написать третью книгу и начать именно с этой истории. - Правда? – Гарри посмотрел на него удивлённо. - Конечно, - сказал Луи. Он бы сказал это ещё тысячу раз, только чтобы увидеть Гарри счастливым. Увидеть, как он верит в себя. Мышцы его лица расслабились. – Могу я ещё кое-что спросить? Гарри пожал плечами: - Как я уже говорил, я доверяю тебе. В груди Луи что-то растаяло. Он откашлялся и: - Ты, эм… не отвечай, если не хочешь, но ты бы мог сказать, что сейчас ты чувствуешь себя лучше, чем год назад? Снова было видно, как Гарри колеблется с ответом. Он задумчиво потёр глаза. Желудок Луи сделал очередное сальто. Гарри определённо как-то влиял на него, он не мог объяснить как, но это его пугало. Потому что он не чувствовал подобного со времён бывших отношений, он так же не чувствовал ничего четыре года назад, пока не увидел Лео и не подумал: «Наконец-то я нашёл то, что искал». А сейчас он сидел тут с Гарри, который выглядел идеально в приглушённом свете, его лицо подсвечивалось лишь пламенем, исходящим от горящей свечи в центре стола, и Луи знал, что, возможно, Лео не был концом истории, что он всё ещё может двигаться вперёд. Вскоре он поймёт, как быстро и просто Гарри привязал его к себе. Это только вопрос времени. - Мой спонсор помог мне различать чувства по дням. Хорошие дни зелёные, жёлтые – незначительное желание нарушить запрет, просто постоянно возвращающаяся мысль с некоторой периодичностью. Ещё есть красные… Это когда я не могу встать с постели, не подумав о зависимости. По ощущениям похоже на физическое желание утолить жажду и всё облегчить. В такие дни я близок к рецидиву, - Гарри дрожал, его глаза были закрыты, голова запрокинула назад. Зависимость и правда всё ещё имела на него влияние. - И какого цвета сегодняшний день? – мягко спросил Луи. - Зелёный, - ответил Гарри сразу же с искренним взглядом. Луи наклонился над столом, опираясь на локти. Он осторожно посмотрел на художника перед ним. Внимание Гарри незамедлительно переключилось на него, когда тот осознал, что Луи сократил дистанцию между ними. Пламя свечи задрожало рядом с глазами пилота. - Я думаю, ты прекрасно справляешься, Гарри, - мягко сказал Луи, серьёзно смотря на него. Ему нужно было дать понять Гарри, что он правда имеет это в виду. – Ты такой сильный. - Я… Спасибо, - кротко произнёс Стайлс, а его щёки порозовели. Луи чуть ли не вздохнул мечтательно. - Твоё творчество сильно изменилось с того момента, как ты стал трезв? Гарри посмотрел на свечу, пламя отразилось в зелени его глаз, словно он сам был произведением искусства. - Я не рисовал ничего и не создавал скульптур с момента, как перестал употреблять, - признался он очень тихим голосом. Его честность внезапно тяжело ударила Луи в солнечное сплетение. От удивления Томлинсон непонимающе моргнул. - Что? - Я… Эм, боюсь. Что я не буду так же хорош. Большая часть моей коллекции создавалась под влиянием наркотиков или алкоголя. Теперь их нет в моей жизни, поэтому у меня тоже ничего нет. Я знаю, как пользоваться руками только для скетчинга, резке по камню и рисования. Я не могу делать что-то другое. Иногда я сижу с альбомом и карандашом – самым безопасным способом, чтобы начать всё снова. Но я не могу. Я не могу освободиться от мысли, что я нарисую что-то неудачно. Что ситуация не улучшится, неважно, как долго я буду ждать, - проговорил Гарри, не поднимая взгляд. Казалось, что он потерян внутри своих мыслей. Луи замер, а затем затряс головой: - Нет, нет, - сказал он, ещё больше опираясь на стол. – Нет, я так не думаю. Гарри, ты… - у Луи было так много вещей, которые он хотел сказать. – Ты такой креативный. Ты не просто рисуешь, ты вдохновляешь людей. Ты меняешь что-то в них. Никто не приходит на выставку, чтобы просто посмотреть на картины. Они идут туда за твоими словами и мыслями. Художники ставят тебя в качестве примера. Они не ищут источник твоей креативности. Они ищут то, что спрятано за произведениями, которые ты создаёшь. «Two Ghosts» - не экстази. Это ты и твоё принятие себя. Неважно, как она появилась, это ты её создал. Сейчас ничего не изменилось, это всё ещё ты, просто с чистым разумом, - Луи не смог сдержать очарования в своём голосе. Гарри творил с ним вещи, которые никому не удавалось. Гарри молчал. Его глаза бегали от пламени свечи к Луи. Он смотрел на него со смыслом и чем-то ещё, что Луи не мог определить. Он просто смотрел. Томлинсон только тогда заметил лёгкую дымку в глаза Гарри. Но, после того, как парень поджал губы, быстро моргнул и тяжело вздохнул, Луи понял, что тот пытался сдержать слёзы. Блять. Его сердце сразу же упало к пяткам. - Блять, прости. Я перешёл черту, да? Не плачь, я… - Нет, - оборвал его Гарри, отрицательно качая головой. Он посмотрел на Луи, его глаза всё ещё нечитаемые и в дымке, такие уязвимые. – Не думаю, что кто-то когда-либо говорил мне такое, что я больше, чем эта болезнь, больше, чем зависимость, - продолжил он, быстро стирая наступающие слёзы. – Я был на куче групп психологической поддержки, собраниях анонимных алкоголиков, консультациях, частных сеансах с психотерапевтом, у меня были долгие разговоры с моим спонсором, но… ничего, что было бы похоже на твои слова. Ты застал меня врасплох, я не ожидал, что то, что ты скажешь, так тронет меня, вот и всё, - прошептал Гарри, проводя рукой по лицу. Его нос был слегка розовым, а глаза стеклянными. Луи выдохнул: - Я не перешёл черту дозволенного? – неуверенно спросил он, не понимая, как именно он тронул Гарри. Гарри улыбнулся и потряс головой: - Совсем нет. Спасибо тебе, Лу, - улыбка на его лице постепенно росла, пока он не усмехнулся и не продолжил. – Господи, спасибо, что мы не на свидании, иначе я бы опозорился. Луи закинул голову назад, громко смеясь. Он прикрыл свой рот, чтобы не привлечь внимание других посетителей. - Да, тогда бы ты не дождался его завершения. Гарри мягко усмехнулся, и, как по плану, официант вернулся к ним с заказанной ранее едой. Луи и Гарри остались в комфортной тишине. Это не свидание. Точно.