There's something wretched about this

Декабрь, 2014, Белград. — Счастлив? — Андрес поворачивается к Серхио, дергая бровями и разводя руки в стороны. — А ты? — Серхио буквально рычит в ответ. — Какого черта ты творишь, Андрес? Что все это значит? — Все просто, так что давай не будем усложнять. Я хочу участвовать в ограблении и хочу, чтобы Мартин был рядом со мной, — он пожимает плечами. Серхио скрещивает руки на груди, смотря на брата суровым взглядом. — Зачем? Андрес закрывает глаза и стонет, запрокидывая голову назад. Для гения его младший брат слишком туповат. — Потому что, — он говорит медленно, как будто объясняет что-то ребенку, — Мартин — моя родственная душа. — С каких это пор? — рявкает Серхио, явно расстроенный тем, как Андрес разговаривает с ним. Однако это не новость. — С самого начала. Но я отказывался это видеть. — Пожалуйста, избавь меня от этой речи о настоящей любви хотя бы раз! С каждой твоей девушкой, с каждой женой было то же самое, снова и снова. Она всегда была идеальной, всегда была той самой. Один и тот же сценарий: ты слепнешь от любви, потом тебе становится скучно, и все заканчивается катастрофой… — Мартин совсем не такой, как они! — рычит Андрес, теряя самообладание. — Вот именно! — шипит Серхио, подходя ближе. — Самое ужасное пока было с Анной-Марией, но с ним будет еще хуже! Он ненормальный, Андрес, он одержимый, опасный. Он не может контролировать свои эмоции. — Именно его страсть помогла мне выбраться из тюрьмы, и если бы не Мартин, ты бы мне не помог, — Андрес дергает бровями, довольный тем, что на лице Серхио мелькает обида. — Он может быть непредсказуем, но он всегда будет со мной, он следовал за мной, как преданный пес, почти тринадцать лет и никогда не покидал меня, в отличие от тебя. В этот момент Серхио трясет от гнева и разочарования, и они стоят нос к носу. Когда он начинает говорить, его голос тихий, но решительный, едва ли громче шепота, но он выплевывает слова со скоростью пулемета. — И это единственная причина, по которой ты думаешь, что любишь его, и единственная причина, по которой все это происходит сейчас. Нет такого понятия, как родственные души. Мартин был для тебя всего лишь пешкой в течение многих лет, но он был влюблен в тебя все это время. С точки зрения логики, он не должен любить тебя, не после всего — и я уверен, что не знаю и половины, — но видишь, нет никакой логики, когда речь заходит о нем. Он был влюблен в тебя, потому что… Потому что он мазохист и он ненавидит себя, а ты даешь ему и подтверждение, в котором он нуждается, и боль, которую, он думает, что заслуживает. А ты… Тебе было хорошо, когда тебя обожали, и ты начал переступать черту, чтобы понять, как много ты можешь получить от него, не давая ничего взамен, ты привязал его к себе и теперь, вместо того чтобы воспользоваться шансом окончательно разорвать эту больную связь, ты переступаешь последнюю черту? Рассказывая мне о родственных душах? Он не твоя родственная душа, и ты это прекрасно знаешь. Он просто тот, кто никогда не оставит тебя, даже когда ты будешь лежать на смертном одре. Ты слишком жесток, Андрес. Циничен. А Мартин — сломленный, неуправляемый человек, и я не хочу, чтобы он был в моей команде, чтобы стрелял в кого-то, кто говорит, что ему не нравятся его ботинки. Он тяжело дышит через нос, глядя на Андреса, который смотрит прямо на него, стиснув зубы. — Ты… Прав кое в чем, — говорит Андрес. — Но ты же с ним работал. Ты же знаешь, как он хорош. Он решает уравнения в своей голове, как будто это проще простого, он знает каждую константу и каждую теорему, он может построить все, что угодно, он дотошный, творческий… Когда он вытаскивал меня из тюрьмы, он знал, что нужно что-то быстрое и тихое, чтобы сбежать, поэтому он принес гребаный велосипед, Серхио! Велосипед! Чтобы выбраться из тюрьмы! Серхио делает шаг назад и переводит взгляд в сторону. — А что, если печатный станок перегреется и сломается? Кто будет его чинить? Заложник? А что, если они попытаются устроить саботаж? Мартин починит его за пять гребаных минут. И не говори, что он убьет кого-то из-за грубого замечания. Это я, а не он! Это он? Он выстрелил в тюремного охранника? Принял решение меньше, чем за секунду, и выстрелил в ногу, идеально прицелившись, потому что он художник и у него есть координация глаз и рук? Андрес видит, что Серхио обдумывает его слова. Он глубоко вздыхает и проводит рукой по лицу. — А если, — наконец выдыхает Андрес, закрывая глаза. — Если он станет угрозой или помехой, я обещаю тебе, что сам нейтрализую его. — Говоришь так, будто это как усыпить бешеную собаку. — Как сделает любой ответственный владелец, — Андрес наклоняет голову, внезапно чувствуя себя старым и уставшим. Серхио стонет и снова садится за свой стол. — Ладно. Но окончательное решение, пойдет он на Монетный двор или нет, остается за мной, — говорит он, и Андрес улыбается. — Конечно, — соглашается Андрес, прекрасно понимая, что вероятность того, что он пойдет, а Мартин останется, равна нулю. — Я пойду за ним, пока он не замерз в своем дурацком пальто. — И как же ты собираешься найти его? — Серхио глубоко вдыхает. — Население города составляет более миллиона человек. И он больше, чем Флоренция или Палермо. — Я точно знаю, где его искать. — В баре? — О, Серхио, — Андрес цокает языком в притворном разочаровании. — Ты, должно быть, действительно очень устал, раз допускаешь такие комментарии. Но я уверен, что ты получше узнаешь Мартина, и тогда будь осторожен, потому что в конце концов можешь полюбить его. Музей небольшой и почти уютный, полон моделями изобретений Николы Теслы, его документами и записями. Андрес находит Мартина перед урной с прахом великого инженера. Он подходит к нему, и они с минуту молчат, просто глядя на урну. — Расскажи мне, — мягко просит Андрес. Бури и пожары, не говоря уже о страсти и жестокости, вот что представляли из себя их отношения. Вот на чем строилась их дружба. Речь шла о красоте окружающего мира. «Расскажи мне о молниях, — говорил Андрес, — расскажи мне о пневматике и чакарере, о Максвелле и Уатте, расскажи мне, как делать ерба мате*, научи меня танцевать танго, покажи мне свои руки, дай мне коснуться твоих пальцев, мозолистых от струн твоей гитары, сыграй, а потом спокойно объясни, почему тебе нравится Джонни Кэш». «Расскажи мне об энологии, — говорил Мартин, — покажи мне, как правильно пробовать вино? Расскажи мне о Джотто и Караваджо. Как хорошо ты знаешь, что символизирует тот или иной цветок, какой смысл вкладывал в свои слова Оскар Уайльд? Расскажи мне об опере и театре, о кинематографе. Покажи мне свои руки, испачканные чернилами, объясни, сколько воды нужно использовать, когда занимаешься гохуа**, почему эта техника твоя любимая?» — Расскажи мне, — говорит Андрес, и Мартин слушается. Они прогуливаются по музею, и Мартин говорит о науке и технике, о патентах и о ese hijo de puta*** Томасе Эдисоне. Андрес улыбается. Он влюблен, осознанно, полностью. Заведение вот-вот закроется, поэтому они возвращаются в квартиру Серхио. Они находят его спящим в кресле, поэтому Андрес прижимает палец к губам и накрывает брата одеялом. Они оглядываются вокруг: дом значительно меньше, чем обычно, но тут есть свободная комната с матрасом на полу и разбросанными повсюду книгами и коробками. Андрес тихо закрывает дверь и поворачивается к Мартину, на лице которого написана беззастенчивая печаль. Андрес преодолевает расстояние между ними, чтобы сцеловать это все. — Ты пойдешь с нами, cariño****, не волнуйся, — говорит он, улыбаясь и держа лицо Мартина в своих ладонях. Второй мужчина хмурится, глядя снизу вверх. — Знаешь, мне это кажется нереальным, — тихо, почти застенчиво бормочет он. Андрес фыркает, качая головой, а затем наклоняется еще ближе, его рука скользит к подбородку Мартина, чтобы крепко схватить его, впиваясь пальцами в кожу. Просто причиняя достаточно боли, чтобы Мартин посмотрел на него как следует. — А сейчас? — требует он ответа. — Уже лучше, — усмехается Мартин. Сентябрь, 2015, Толедо. Загородное поместье очень милое и вполне подходящее место, чтобы планировать там ограбление. Серхио проникается симпатией к Мартину, хотя и не решается в этом признаться. Мартин заставляет его смеяться так же, как Андрес, если не сильнее, иногда отпуская глупые шутки и заставляя Серхио фыркать. Но бедный брат Андреса также начинает нервничать, когда они слишком уж распускают руки друг с другом. Андрес ничего не может с собой поделать, и Мартин, все сильнее убеждаясь в взаимности своих чувств, оказывается в личном пространстве Андреса сам по себе. Не все время, потому что им обоим иногда требуется пространство. Но всякий раз, когда один из них тянется, другой оказывается рядом. Они сидят снаружи, все трое, растянувшись на траве с документами, планами и набросками, каждый погруженный в свои мысли. Андрес поднимает глаза и видит, что Мартин прикусил кончик языка, листая книгу в поисках какой-то информации. Он легонько толкает его ногой, и Мартину достаточно, чтобы пошевелиться и лечь, кладя голову на колени Андреса, даже не отрываясь от своего занятия. Андрес улыбается и запускает руку в волосы Мартина. — Смотри, Серхио, ну разве он не прелесть? — он задумчиво смотрит на брата. Не дожидаясь от него никакой реакции, он хлопает Мартина по плечу. Мартин закрывает книгу и усмехается. — Серхио, дорогой мой, не ревнуй. — Я вовсе не… — начинает он, но Мартин уже подползает к нему. — Мартин, нет. Он игнорирует его и обхватывает руками за шею, практически садясь к нему на колени. Серхио откидывается назад, пытаясь вырваться. — Давай же я тебя поцелую. Я знаю, что ты тоже нуждаешься в ласке! Андрес смеется, наблюдая, как Серхио пытается вырваться с той же решимостью, с какой Мартин пытается поцеловать его в шею. Январь, 2016, Толедо. — Ладно, окончательное решение, — говорит Серхио, склонившись над своими папками, которые они перечитывают уже в тысячный раз. — Кузены Драгичи, идеальные солдаты. Рамос… с сыном. Да? Он смотрит на них снизу вверх. Андрес и Мартин дружно кивают. — При условии, что он будет вести себя вежливо, — добавляет Андрес. — Хорошо. Далее, специалист по компьютерам, Кортес. — Слишком молод, — тут же отзывается Мартин. — Может быть, но его послужной список говорит сам за себя и Интерпол охотится за ним, так что ему нечего терять. — Ой, ладно, Профессор. — Оливейра? Воцарилось молчание. — Если ты действительно хочешь попробовать, — пожимает плечами Андрес. Серхио пропускает это замечание мимо ушей. — Агата Хименес. — А вот встречу с ней я жду с нетерпением, — ухмыляется Мартин. — Похоже, она чокнутая. Андрес не может не согласиться. Серхио выпрямляется, глядя на них с волнением в глазах. — Похоже, у нас есть своя команда. Запомните: никаких имен… Мартин и Андрес переглядываются. — И никаких личных отношений. Они оба усмехаются.