Защити меня

Через час, проведённый на планете, звезда потихоньку стала пробиваться своими лучами через облака. — Как думаешь, это «W», «O» или «B» звезда? — спрашивает Уён, без сил лежащий на земле рядом с Хонджуном и Юнхо, что пытались сделать радиоприемник из обломков корабля. Но даже при собранном аппарате, он не мог поймать никакую волну. — Вряд ли это «W», планета была бы дальше от звезды. «O» или «B», надеюсь «B», иначе мы тут долго не протянем. Хонджун рыкнул, отмахиваясь от радиоприемника. Он чувствовал такую невероятную злость, она прожигала его изнутри. Джун был готов чуть ли не кидаться железными балками. Он не в первый раз почти разбивался, вся команда знала, что делать в таких ситуациях, но Хонджун и сам не мог понять, от чего так бесится и почему так хочется попереубивать всех, кто находился рядом. — Почему «B» лучше? Я не очень шарю, да, — встревает Минки, что чистил листьями свою плотную кожаную куртку, которую любил больше жизни. Она была из очень дорогой кожи, частенько заменяющей ему защитный костюм, которого у него просто не было. Куртка — единственное, что Минки смог оставить себе из прошлой жизни, поэтому она действительно была ценна для него. Почувствовав, что капитан сейчас взорвётся, хоть это и показалось странным Уёну, он перекатился к Минки, указывая на облака, через которые начали пробиваться лучи света. — Голубые гиганты самые большие, горячие и опасные. Их яркость спокойно может повредить глаза, если будешь на неё смотреть, поэтому голову часто не задирай. А «B» — это самые слабые из голубых гигантов, они как промежуточный вариант между белой и голубой звездой. Уён поднимается, хватаясь за голову, что безумно трещала. Эта боль не утихала на протяжении всего времени, что они были тут. Он понимал, что из-за магнитных бурь от той же звезды вряд ли они вскоре смогут настроить связь, поэтому нужно было соорудить укрытие, а в лучшем случае попытаться найти еду. Хонджун подходит ближе к Уёну, положив руку тому на плечо, проверяя насколько терпима эта боль, потому что сам чувствовал эту невыносимую тяжесть вперемешку с неутихающими эмоциями. — Ёсан, возьми Минки и соорудите что-то типа укрытия, мы с Юнхо присоединимся к вам через пару минут. Уёна, а ты... — Джун переводит взгляд, замечая, что Чонхо тихонько посапывал, сидя под деревом. — Можешь попытаться найти хоть что-нибудь из еды? Ты в этом лучше всех разбираешься, я через пару минут дёрну кого-нибудь к тебе на помощь. Организовал всех Хонджун, словно прочитав мысли Уёна. Нужно было успеть до того, как облака совсем рассеются, иначе действительно можно было получить ожог роговицы. Чон недолго думает, начиная искать в обломках кораблей острые части, что было довольно просто, учитывая сложность механизмов. С помощью Юнхо он заполучает один из острых элементов, делая себе своеобразный нож. Отходя чуть глубже в лес, Уён оставлял себе пометки на деревьях, на всякий случай, если вдруг он решит потеряться. Чон спокойно шёл вперёд, пытаясь отвлечь себя какой-то песней, пока сзади парня не хрустнула ветка. Однако вместо резких движений, как в этой ситуации поступил бы Ёсан, Уён лишь замер, медленно разворачиваясь назад, но, увидев Чонхо, спокойно выдохнул. — Ты же спал, чего так пугаешь? Чонхо лишь хмыкнул в ответ, протягивая длинный кусок белой ткани, второй рукой подзывая к себе. — Я подумал, что подвергать излучению твой шрам на глазу будет слишком рискованно. Дай мне завязать его, пожалуйста. У Уёна дрогнула рука, он хотел поднять её к лицу, но одернул себя, покорно кивая, коря себя, что сам об этом не подумал. Чон хотел было спросить, откуда он взял ткань, но краем глаза замечает оборванный кусочек рубашки, что торчал из-под лётной куртки Чонхо. Парню стало слишком неловко от этого, но Чонхо абсолютно не придавал этому никакого значения, он просто хотел помочь. — Капитан сказал, что тебе может понадобиться помощь. Возвращаясь в реальность, Уён несколько раз кивает, поправляя ткань на одном глазу. Они идут глубже в лес молча, пока Уён не нарушает их спокойствие: — Хён какой-то странный в последнее время... — Который из? — А, ой, Хонджун-хён... Я имею в виду, что он какой-то чересчур эмоциональный. Он, конечно, любит проявлять эмоции, но точно не в таких ситуациях, как эта. Наоборот, он всегда умел себя контролировать... — Уён, мы чуть не умерли, я думаю, это нормально испытывать эмоции в такой ситуации. — Кто бы говорил. — На что это ты намекаешь? Я испытываю эмоции. Их было так много, что я случайно уснул, а вот насчёт Ёсана, я не уверен. Психанул на капитана и исчез в себе. — Ему просто страшно... Я знаю Ёсана без эмоций, это другое, совсем другое. Уён на секунду опустил взгляд, но после продолжил идти вперёд, высматривая хоть что-то похожее на растения, что он изучал. Он задумался о Ёсане, заметно грустнея, сдерживая свои слезы, что подступили к глазам. Его смогло отвлечь лишь странное дерево, что случайно попадается на глаза. Он никогда в жизни не был так счастлив дереву, как сейчас. — Есть! Это просто отлично! Кажется, не зря я столько времени проводил в экспедициях! Уён быстро вымаргивает слезу из глаза, добегая до того дерева, что почти не отличалось по виду от других. Парень вставляет в ствол дерева нож, начиная отковыривать кору, добираясь до более мягкого центра, который в теории можно было есть. Тем временем с горем пополам остальная часть команды смогла сконструировать несколько массивных навесов, что должны были их защитить от света. С каждой минутой облака рассеивались всё больше, поэтому пока было время Минки, отошёл от их лагеря в сторону, потому что слышал странный шум, что не оставлял его в покое. — Может, хватит за мной следить? Минки резко оборачивается, замечая Ёсана, что не успел найти укрытие за деревьями. — Вот, а если бы я отлить захотел, м? Ты бы стоял и смотрел? Хватит меня контролировать, я не опасен для тебя и для остальных. Ёсан выглядывает из-за дерева, подходя ближе и не сводя с Минки глаз. У него на бедре был прикреплён пистолет, кажется, Кан никогда не расставался с оружием. — Ты бы не уходил так далеко. — Ой, да хватит уже! Я не такой умный, чтобы планировать убийства, а если бы и правда этого хотел, не стал бы вам помогать, а просто бы взорвал корабль. Моя жизнь не стоит и четверти ваших, поэтому я бы спокойно убил себя. — Не смей так говорить. Ты понятия не имеешь, сколько стоят чужие жизни, — отрезает Ёсан, сократив расстояние между ними, ледяным взглядом прожигая Минки. Второй лишь хмыкает, не придавая этому никакого значения. Он отворачивается от Ёсана, начиная идти дальше на тихий шум, что казался ужасно знакомым. — Возможно и не знаю, раз свою не ценю. Просто пойми, что не в моих интересах делать хуже, даже если к этому всё приводит... Возможно, я просто неудачник. Минки наконец пробирается сквозь деревья, чуть не навернувшись с обрыва, что резко уходил вниз. Сон почувствовал бриз на своём лице, падая на землю от удивления, шока и невероятного восторга, свешивая ноги с обрыва. — Минки! Ёсан испугался, что тот собрался прыгать, налетая сзади, крепко прижав к себе, чуть оттаскивая от края. Но когда Кан понял, что Минки не сопротивляется, а его лицо озаряет шокированная улыбка, Ёсан ослабляет руки, ударив парня в плечо. — Ты совсем с ума сошёл?! — Ёсан! Это же... Море... Да? Тучи уходили глубоко к горизонту, а буйная вода разбивалась о скалы под ногами. Поднимался ветер, давая Минки почувствовать разлетающиеся капли воды кожей лица и шеи. Минки начал что-то бормотать о том, что хочет спуститься к воде, но это было слишком опасно, по целому ряду причин. — Тогда ночью... Ты хотел посмотреть на море, да? Ты боялся, что больше никогда не получишь такую возможность? — тихо спрашивает Ёсан, но горящие глаза Минки говорили всё сами за себя. С самого детства Сон смотрел на землю со станции на Луне и мечтал увидеть настоящий океан или хотя бы море. Минки никогда не верил, что его мечта осуществима, ведь даже живя в такой близости к Земле, он никогда на ней не был. Это была самая сокровенная мечта — окунуться в воду, почувствовать силу этой стихии. Но сейчас он не мог спуститься вниз, а туча, закрывавшая их всё это время, начала с огромной скоростью уходить к морю, высвобождая лучи света. — Минки, нам пора идти... Парень оборачивается на слова Ёсана, смотря на него стеклянными глазами, но сдаётся, уступая чужому взгляду, хватаясь за руку Ёсана, чтобы встать. Ему ещё повезёт. Так близко он ещё никогда не подбирался к этому. Будучи в лагере, команда не заметила, как головная боль усыпила всех её членов, отупляя инстинкт самосохранения. Лишь к вечеру, когда звезда ушла за горизонт, а холодный ветер начал дуть сильнее, команда поняла, какую оплошность допустила. Совершенно неподготовленным к этой ночи, им пришлось знатно побегать, чтобы собрать сухих веток и соорудить ограждение, на случай вторжения живых существ. Парни соорудили подходящее место для костра, начиная думать, как его зажечь. Но Юнхо с умным видом встаёт с места, направляясь к разрушенным кораблям. Немного повозившись, парень смог принести немного топлива в изогнутой железной пластине, выливая его в костёр. Всё с таким же умным видом Чон задирает штанину на своей механической ноге, открывая внутреннюю панель. Все вокруг с недоумением смотрели на Юнхо, который внезапно поджигает костёр, отдергивая руку, словно сам не ожидал такой мощной струи огня. — Ты сделал из своей ноги зажигалку? — распахивает глаза Хонджун, переводя взгляд с ноги на лицо Юнхо. — Иногда моим ручкам скучно и они начинают разбирать и собирать всё подряд, а зажигалка это очень полезно. — Тебе объяснить, чем обычно люди занимают свои ручки по ночам? — хмыкает Минки, подсаживаясь ближе к огню. — Не волнуйся, мои ручки и без твоей помощи прекрасно знают, на что способны. — Прекратите! Придурки, больше нечего обсудить? — Уён прикрывает ушки руками, начиная смеяться, перекатившись за спину Хонджуна. Все устраиваются у костра, в более расслабленной атмосфере. Они стали чувствовать странное спокойствие, словно команда и вовсе не терпела крушение на двух кораблях и не застревала на планете с ужасными магнитными бурями. Кажется, даже головная боль немного стихла, с наступлением ночи, всё вокруг изменилось. Парням не удалось нормально поесть, ведь то, что нашли Уён и Чонхо, по консистенции было больше похоже на водоросли и есть это было невероятно трудно. Понадеявшись, что завтра они смогут найти что-то более съедобное, парни начали заниматься каждый своим полезным делом. Хонджун и Юнхо вновь начали колдовать над радиоприемником, посчитав, что раз головная боль чуть утихла, можно было попытаться вновь. Уён, Чонхо и Минки пытались создать головные уборы из листьев и веток, чтобы исключить попадание яркого света в глаза. У Минки получалось хуже всех, все его попытки буквально разваливались в руках. Он немного расстроился, но решил не мешать парням, вставая с земли и внезапно понимая, что из их лагеря пропал Ёсан. Подождав минут пять, Сон понял, что что-то не так и вышел за ограждение, пытаясь осмотреться. Из-за массивных деревьев видно было чрезвычайно плохо, но заметив светлую макушку, сразу устремился за ним вперёд. — Ёсан, — Минки улыбнулся, пытаясь привлечь чужое внимание, но вдруг замечает кого-то ещё. Ещё один человек, он стоял наискосок от Ёсана и очевидно поднял на него оружие, но Кан бездействовал. — Ёсан! Минки рванул вперёд, добегая до Кана, инстинктивно прижав парня к себе. Через долю секунды он чувствует пылающую боль в спине, которая начинала пульсировать с такой силой, что кажется руки сейчас оторвутся, но Сон продолжал держать Ёсана. — Я не уверен, но, возможно, меня подстрелили... Только после этого хрипа Ёсан приходит в себя, ощущая чужой вес на своих плечах. Он быстро осматривается, замечая, что человека уже и след простыл, он словно растворился в чаще леса.

***

— Я остановил кровотечение, но пулю доставать слишком опасно, он может умереть от потери крови. Она как затычка, но, если бы не его куртка, пуля бы проникла намного глубже. Его кожанка действительно хороша, — пытается, как можно спокойней сказать Юнхо, выходя из-под навеса, где только что обрабатывал рану Минки. Пуля хоть и проделала в куртке дырку, остановилась в трапециевидной мышце спины, не повреждая жизненно важные органы. Эта ситуация заставила всех парней обострить все свои чувства, ведь они уже точно были не одни. Хонджун быстро продумал график дежурств, чтобы быть начеку, предлагая держать вахту, меняясь каждые два часа. За всё это время Ёсан не проронил ни слова. Даже на попытки Хонджуна узнать, что случилось, Кан лишь бегал глазами, то и дело цепляясь за спину Юнхо, что закрывал собой Минки, пока обрабатывал его ранение. Лишь спустя время Ёсан тихонько заходит под навес, где сидел Минки, точнее почти спал. Холодный ветер стих, позволяя Сону сидеть с голым торсом. Резкие движения, да и просто движения приносили ему жуткую боль в спине, поэтому он застыл в одном положении, пытаясь дышать как можно спокойнее. Прохладный воздух немного успокаивал, а травяная повязка, подготовленная Уёном, была крепко привязана частью ткани, которая раньше была его футболкой. — Зачем ты это сделал? — Зачем спас тебе жизнь? А зачем ты стоял как вкопанный? Ёсан, у тебя рефлексы, как у пумы, ты на меня сколько раз оружие наставлял! — Минки эмоционально повысил тон, но тут же пожалел, измученно застонав от боли. — Ты бы ему в глаз попал даже с такого расстояния, да у тебя пистолет на бедре даже сейчас! Ёсан опускает голову, подходя ближе к Минки, вставая со стороны спины, что нервно вздымалась. Он аккуратно касается пальцами чужого плеча, подальше от ранения, вызывая табун мурашек. Скользит ниже, ведя уже полной ладонью, но также невесомо, рассматривая завязанную ткань. — Возможно... Я не знаю, что случилось, не успел сообразить, рефлексы подвели...? — А он бы убил тебя. Ёсан замер, холодные пальцы нагрелись от разгоряченного тела Минки, но парень не спешил их убирать. Только утром он накричал на капитана за это, а теперь и сам видел то, чего быть не могло. Ему на долю секунды показалось, что он знает того человека, но Кан не хотел этого признавать. Его окутывал страх, Ёсан просто хотел спрятаться, он уже не знал, может ли он доверять собственным глазам и себе в принципе. В сопровождении ужасной боли, даже при движении другой рукой, Минки отводит её назад, хватаясь за бедро Ёсана, пытаясь поднять руку выше, чтобы забрать чужой пистолет. Минки предположил, что раз Кан не поднял оружие на того человека, то у него в принципе притупилось восприятие, но через долю секунды пожалел о поспешном решении. Ёсан машинально, абсолютно не думая, хватается за чужую руку, закручивая её за спину Минки. Только от глухого, басистого стона боли Ёсан понял, что он сделал. Жуткая пронзающая боль начала действовать на Минки совсем не так, как должна была. Почувствовав, что больнее уже быть просто не может, он резко поднимается, выдирая руку, толкнув Ёсана к стволу дерева, вокруг которого и было обустроено их убежище. Минки прижал Ёсана, хоть и сам весь задрожал от боли, но зажмурив глаза, выхватывает чужой пистолет. — А с рефлексами у тебя всё в порядке. Не хотел говорить правду, лучше бы и не приходил. Минки отстраняется, выходя из укрытия, оставляя Ёсана в одиночестве. Он чувствовал, как из-за резких движений у него вновь пошла кровь, но почему-то это тревожило меньше всего. Завалившись под ограждение, Минки долго пытался найти положение, в котором было бы не так больно, но в конечном счёте понял, что боль ещё не скоро стихнет, а если будет шевелиться, то может лишь усугубить ситуацию. Первое время Сон пытался уснуть, но это было просто невозможно, поэтому он начал рассматривать пистолет, что забрал у Ёсана. Пользы бы он Кану не принёс, а у Минки появлялось много возможностей, начиная от защиты, если тот человек вновь объявится, заканчивая простым суицидом. Он теперь точно считал, что совсем потерял какую-либо ценность. Команда не сможет сдвинуться с места, пока он является их обузой, а план Хонджуна по восхождение выше в гору, чтобы попытаться послать сигнал о помощи, теперь представлялся невозможным. Идти пришлось бы далеко, а разделяться стало слишком опасно, так ещё и Минки со своей спиной. Ситуация казалась просто безвыходной, все члены команды это понимали, но только не Хонджун, что продолжал работать над прибором. Капитан знал, если он хоть на секунду покажет свою слабость, вся команда пойдёт ко дну, он не мог это себе позволить. Под конец своего караула Чонхо в очередной раз обходил их небольшой лагерь, но внезапно замечает странное свечение впереди. Сильно ударив металлом о металл, он привлёк внимание команды, что тут же слетелась к нему. Огонёк приближался, но очень неспешно, даже казалось, что он раскачивался. Хонджун жестами раздал всем команды, чтобы каждый занял нужную позицию, нужно быть готовыми ко всему. У них в распоряжении было всего три пистолета. Лазерный пистолет, с гравировкой для Юнхо, крупнокалиберный, что принадлежал Хонджуну, и почти невесомый пистолет Ёсана, что был идеально откалиброван, для самых точных выстрелов. Минки отдал один из пистолетов Чонхо, как только все всполошились, но у самого словно не было сил реагировать на что-либо. Даже в условиях нехватки оружия, Хонжун постарался использовать их расположение как можно лучше, чтобы избежать потерь. К мелькающему огню добавился скрипящий звук колёс. Рассмотрев силуэт человека лучше, Ёсан запаниковал, оповещая команду, что это не тот человек, что в него стрелял. Да и к тому же сейчас человек был не один, рядом с ним вразвалочку шло громоздкое парнокопытное, ни то бык, ни то буйвол. За один рог держался человек, облаченный в черное шёлковое одеяние, отливающее красным в свете фонаря. Руки были в плотных, кожаных перчатках, а шею закрывала аккуратно завязанная белая ткань, отблескивающая серебром. Подойдя чуть ближе человек тормозит животное, что было запряжено в повозку, которая и создавала странный звук. — Ои! Человек предпринимает попытку окликнуть кого-нибудь, начиная говорить на языке, который Хонджуну показался ужасно знакомым. Но даже несмотря на вроде как мирные намерения Ким не собирался расслабляться, отзываясь на слова человека, но уже на своём языке. Человек спокойно выдохнул, покачав головой. — Я могу говорить на вашем языке, наверное, с него и нужно было начать. Моя деревня видела ваше крушение, я постарался прийти как можно скорее. Человек всё так же стоял на месте, стараясь вести себя как можно более спокойно и вежливо, чтобы его попытку помочь не расценили как агрессию. — Кто вы? — высовывается Хонджун, наводя на человека оружие, но только в целях защиты. — Моё имя Кристофер Бан Чан, я староста ближайшей деревни. — А выглядите вы не так старо. Пока все были сосредоточены на позициях, Минки смог приподняться, чтобы выглянуть, кто же им так угрожает. — Минки! Ты совсем сдурел? — Что? Я умираю, дайте мне поприкалываться. Вся команда ошарашенно взглянула на Минки, который еле держался за ограждение. У него ужасно кружилась голова и темнело в глазах. С момента выхода из укрытия его кровь, хоть и медленно, но так и не перестала идти. Когда же он осознал это, ни сил, ни желания говорить об этом уже не было. — У вас есть пострадавшие? Прошу, я взял с собой медикаменты, я могу помочь, — всполошился Чан, тут же отходя к повозке. У капитана почти не оставалось выхода, кроме как довериться этому Бан Чану. Отдав Минки в полное распоряжение этого человека, Хонджун продолжал стоять рядом, держа оружие наготове, он не верил, что им могло так повезти. Тем временем, пока Чан отошёл от своего «питомца», Уён набрался смелости подойти ближе. — Привет... Он протянул руку, касаясь чужой морды. Размеры этого животного превышали размеры обычного быка или буйвола. Уён уже видел таких существует, но не в живую. В зоологии этот вид назывался Bulla tauri, не смотря на свои колоссальные размеры они были спокойными и уравновешенными, идеально подходили для работы в полях на планетах с неразвитыми технологиями. Также Уёну показалось, что у этого создания была более плотная шкура, скорее всего как результат губительного влияния звёздного света. Чон предполагал, что эта планета могла быть заселена людьми, но не отмечена. Однако звёздная система была явно неудачной для этого. Животное фыркнуло, мотнув головой, вызывая у Уёна тихое хихиканье. За всей этой картиной наблюдал Чонхо, который не горел желанием подходить ближе, но наблюдал со стороны, делая вид, что просто следит за обстановкой. Общими силами команда смогла аккуратно перенести Минки на повозку, уже точно не давая ему шевелиться. Чан смог лишь остановить кровь и использовать сильное обезболивающее, но им нужно было скорее возвращаться в деревню, если они хотели спасти Минки. Они выиграли для него время. Чан объяснял, что идти им не так далеко, просто он смог выйти лишь на закате. Моы — та самая звезда, что могла действительно навредить своей яркостью. Их новый спутник пояснил, что «Моы» является сокращением от «Мокет тук моы», что с их диалектика значило «Новый конец». Команда восприняла это, как просто интересный факт, но Хонджун, задумался, кажется, понимая истинное значение этого названия. По пути Чан отвечал на все вопросы, что задавала команда, но Ёсан плелся позади повозки, постоянно оглядываясь. Его что-то очень тревожило, но чем больше он задумывался, тем медленнее начинал идти, почти отставая от ребят. Опомнившись, он подбегает к тележке, на ходу запрыгивая на неё, перебираясь к Минки. Сон спокойно постукивал пальчиками по деревяшке, стараясь не уснуть. На запрыгнувшего к нему Ёсана он даже не обратил внимание, продолжая вслушиваться в разговоры вне тележки. Кан тихонько садится в уголок, рассматривая Минки. Ему было невероятно стыдно перед ним, но что сделать он просто не знал. Наконец выйдя из леса, парни смогли спокойно выдохнуть, завидев в дали деревню. Она была не такая большая, но самым примечательным зданием было здание совета, в которое они и направлялись. Чан обещал укрытие и еду, а это было действительно единственное, в чём сейчас нуждались парни. Команда была бы и не прочь осмотреться и узнать место лучше, но силы были на исходе, в отличие от жителей этой деревни. Люди здесь вели преимущественно ночной образ жизни, чтобы избежать излишнего влияния Моы. Однако они хорошо приспособились к жизни на этой планете. Крыши всех домой были завешаны энергетическими батареями, что собирали свет Моы, преобразовывая его в энергию, поэтому по ночам в деревне было светло как днём из-за большого количества фонарей на улицах и домах. На планете было всего несколько деревень, но вместе они поддерживали экономические отношения, позволяя каждой деревне специализироваться на чем-то конкретном, что можно было бы продавать другой деревне. Так, эта деревня под названием «Тхе эм» специализировалась на скотоводстве и рыболовстве, так как они единственные имели выход к морю. Парни подметили, что несмотря на то, что Чан был здесь вроде как главный, вся деревня с ним здоровалась, как со старым другом, хоть и сейчас всё внимание привлекала потрепанная команда. Но чужие нисколько не пугали, а Минки и вовсе их не видел, лишь глупо отшутился, когда несколько человек по приказу Чана забрали Минки в их лазарет. Хонджун хотел бы и сам сопровождать Сона, но Юнхо настоял, что все проконтролирует, ведь у капитана сейчас другая миссия. Прибыв в здание совета, Чан показал комнаты, где можно будет передохнуть, и первым делом Хонджун отправляет туда всю команду, а сам остаётся со старостой. Ким должен о многом договориться, но, к счастью, Чан действительно хотел лишь помочь. Но ситуация усложнял тот человек, что стрелял в Минки, Хонджун понимал, что если они и попытаются покинуть планету, то на них может вновь напасть тот корабль и вряд ли он будет красоваться, как в первый раз. Капитан заметил, а позже это подтвердил и Уён, что половина финтов, вытворяемых тем кораблём, были сделаны на показ. А подозрения Хонджуна так же увеличились после разговора с Уёном. «Одно неверное движение и корабль закрутит с такой силы, что человек просто отключится. Только он настолько безголовый, чтобы красоваться используя это!» Эта фраза действительно многое подтверждала, но от этого не становилось легче. Если это действительно он, значит ему промыли мозги, сам он этого никогда бы не сделал. Хонджун не верил в это. Никогда бы не поверил, так же, как и Уён. Как и Ёсан, который не поднял свой пистолет, хоть был чуть ли не первым, кто наставит на другого человека оружие. Хонджун рассказал Чану всё, что случилось, чтобы объяснить, как так вышло и почему им пока нельзя покидать планету. Чан в свою очередь обязался, что предоставит им укрытие на такой срок, какой им понадобится. Но несмотря на всю историю, старосту больше привлекал рассказ Хонджуна о себе, о том, что он лишился памяти, но каким-то образом начинает всё вспоминать, с каждым днём всё больше. Это казалось немного странным, ведь воспоминания не возвращаются флэшбеками, они скрываются, пока человек не осознает, что помнит их. А Хонджун вспоминал по большей части первым способом. А вот Хонджуна больше интересовал другой факт. Он не понимал, как осознанно можно жить в системе, звезда которой в скором времени погибнет. По своему опыту капитан знал, какой род колонизированных людьми планет может быть неотмеченным на картах. Плюс ко всему голубые гиганты живут невероятно мало, относительно других звёзд. А совмещая все факты, Хонджун пришёл к выводу, что эта Моы уже отжила своё и с момента колонизации люди уже знали, что этой системе долго не прожить. Но во время великой колонизации об этом не думали и заселяли любые системы, чтобы просто занять территорию. Но всё же, почему они всё ещё здесь. Условия на планете крайне сложные, даже сам Чан подтвердил, как несладко приходится в особенно сильные магнитные бури. И из-за всё тех же бурь здесь не было связи вне планеты, они были оторваны от всего мира. Однако Чан утверждал, что в этом и заключается ответ. На этой планете никого не держат и любой может покинуть её при желании. Сам Чан так же пытался жить на больших космических станциях или на более развитых планетах, но каждый раз возвращался обратно. Здесь его дом и здесь его место. Хонджун не смог найти отклик на все слова Чана. Ким родился на Земле, но не считал её своим домом, он вообще не понимал, где его место и дом, поэтому лишь кивал, искренне пытаясь понять Чана. Капитан не сомкнул глаз до следующего вечера, пока наконец не смог встретиться с командой. Здешние врачи осмотрели каждого, а Минки залатали, обещав, что к рассвету будет скакать, как лань. Пока Хонджун пытался составить хоть какой-то план действий, команда смогла поближе познакомиться со здешней культурой и людьми, что всё свое время проводили в здание совета. Они все были приближенные к старосте и занимали высокие звания, занимаясь организацией жизни деревни. Но самой большой проблемой стал язык, ведь на общепринятом в галактике языке говорили лишь единицы в деревне, а все остальные лишь шептались за спинами команды на странном диалекте. Но один не просто шептался, он откровенно пялился на Ёсана, когда команда обедала в главном зале. Кан не мог понять, что не так. Чужой сильно напрягал, до такой степени, что Ёсан решил не доедать обед, чтобы уйти в комнату. Но почти сбегая от чужого взгляда, Ёсан сталкивается в двери с человеком, что тут же извиняется перед парнем на общепринятом языке, сильно удивиляя парня. Осмотрев человека, Ёсан тут же понял, из-за чего к его персоне было столько внимания. У незнакомца была идентичная прическа, даже цвет совпадал, из-за чего Ёсана сначала даже испугался. — Ой! Как мы похожи, это так мило. Я — Ли Феликс, Чан отправил меня, чтобы я помог вам немного освоиться! Нарисовавшийся Феликс захихикал, забирая Ёсана с собой, усаживая обратно за стол. Первым делом Ли объяснил немой вопрос, что возник на лицах команды. Что Кристофера, что Феликса отличали нетипичные имена, но это объяснялось тем, что они были единственными, у кого были документы жителей галактики, так как лишь они покидали их планету. Любой, кто покидал их дом, брал себе второе имя, это было больше частью традиции, чем действительно что-то обязательное. Но если Чан не так часто использовал своё второе имя, то Феликсу оно больше нравилось. Благодаря Феликсу парни смогли почувствовать себя спокойней и даже в каком-то роде под защитой. К Ли они могли обратиться с любым вопросом или проблемой. Но самой интересной частью жизни деревни стал некий язык жестов. Чонхо искренне не понимал, зачем его использовать, учитывая, что команда и обычный их язык не понимала. Но всё оказалось немного сложнее. Их предки использовали язык жестов во времена, когда пытались приручать здешних животных, которые отличались излишней агрессией к лишним звуком от людей. Поэтому колонизаторы разработали язык жестов, позволяющий людям, что занимались приручением, общаться, обитая рядом с теми животными. Сейчас это было уже не актуально, но их деревня сохранила знание этого языка и вскоре оно превратилось в нечто совершенно другое. Жители деревни использовали язык жестов каждый раз, когда хотели сказать что-то сугубо личное, что нельзя было передать словами. Этот язык передавал эмоции и чувства, он позволял поддерживать людям эмоциональную связь. Его использование несло глубочайший смысл, что было очень сложно объяснить. Феликс сразу сказал, что люди, которые говорят друг с другом на этом языке, крайне привязаны друг к другу. Через него они могли выразить и признательность, и любовь, и даже уважение, просто поздоровавшись на нем. На следующий вечер им разрешили выйти из здания совета, но Хонджун строго запретил выходить за пределы деревни. Всё члены команды это понимали, но вот Уён... Чон просто безумно хотел подойти ближе к пастбищам, где паслись те самые Bulla tauri, но здесь их по-простому называли просто Чау. Уён не мог понять, что же в этих животных было такого забавного, но парень тихо хихикал, наблюдая издалека, как те фыркают в поле. Собравшись, Уён всё-таки тихонько выбегает из деревни, по тропинке мельтеша ближе к Чау. Парень идёт, не оглядываясь, стараясь как можно скорее подойти ближе. Там вдалеке рядом с Чау были ещё люди, так что Уён совсем не переживал и не понимал, почему же он не может выйти за пределы деревни. Но стоило парню подойти ближе, как его тут же хватают за руку и дёргают назад, от чего Уён чуть ли не падает. Его сердце опускается в пятки, но поняв, что его одернул капитан, лишь насупился, как ребёнок, которого поймали за проказой. — Уён?! Ты какого черта творишь? Ты слышал мой приказ?! Я запретил выходить за пределы деревни, если тебе интересно, она закончилась метров сто назад. Чон не понимал, с чего вдруг от Хонджуна шла такая агрессия. А факт того, что его руку начало действительно жечь от чужой ладони, очень сильно напугал Уёна, заставив выдернуть руку. — Ай! Хён! Что с твоей рукой? Мне больно, ты меня обжег... Парень болезненно потирал руку, нахмурив бровки. Но этот факт испугал не только Уёна, но и самого Хонджуна. Он растерянно посмотрел на свою руку, а через секунду дотронулся до своего лба. — Она ледяная... — Хонджун, с тобой всё в порядке? Уён тут же взял капитана за руки, что действительно стали холоднее снега, быстро уводя его с собой обратно в здание совета. Это вызвало небольшой переполох у ребят, но Чан попросил всех успокоиться, особенно страшно испуганного Уёна, забирая Хонджун с собой. Однако врачи ничего не могли сказать, ведь когда он вновь закрутился рядом с людьми, его руки стали самыми обычными и ничего странного словно и не было. Чан посоветовал лишь хорошо отдохнуть, ведь за три дня здесь он ни разу не смог уснуть, что возможно и отразилось на его самочувствие. Но как только Хонджун отошёл к себе, чтобы вздремнуть, другой любитель нарушать правила вылез из своего убежища. Минки уже довольно хорошо себя чувствовал, что и привело его к чувству вседозволенности. Ближе к рассвету Сон надел выданную ему одежду, что хорошо защищала от звёздного света, и тихонько вышел на улицу. Здесь было ещё светло, рассвет был через полчаса. И пока никто за ним не следил, по крайней мере он на это надеялся, Минки вышел на дорогу, что вела на небольшой причал. На нём уже никого не было. Рыбаки пришвартовали лодки и ушли в деревню, что было очень на руку Сону. Парень обошёл причал, выходя на пляж. Стянув с себя сапоги, Минки как ребёнок забежал в воду, начиная в ней прыгать, тихо смеясь. — Ёсан, я знаю, что это ты опять за мной наблюдаешь, иди сюда. Минки резко разворачивается, протягивая руку Ёсану, что пытался незаметно спрятаться за ограждением причала. Кан искренне не понимал, как Минки это удаётся, он всегда считал себя очень искусным в слежке, но этот парень рушил все его представления о себе. — Ты же знаешь, что нам нельзя покидать деревню? — Ну да, но раз ты тоже здесь, не парься, это же море! Волны такие мягкие... Минки был на седьмом небе от счастья, он почти светился в сумраке ночи. Ёсан сдался, подходя ближе, но за руку Минки не взял, так как сделал вид, что занял обе руки своими ботинками. — Не понимаю, что тебе нравится в этой воде... Вода, как вода. — А я не знаю, чего ты такого нашёл во мне, раз постоянно за мной следишь. Я, как я. — Что?! Я не слеж... Это не то, о чем ты подумал! Я не хочу, чтобы что-либо случилось, это никак не связано с тобой, понял?! — Да ладно, ладно, чего ты так. Минки захихикал, отходя чуть глубже, пока вода не начала мочить его штаны, которые парень задрал до колен. Он никогда в жизни не испытывал чувства приятней, чем сейчас. Мягкие волны, казались ему ватой, а холодная вода нисколько не портила восприятие этого момента. — Минки... Можешь рассказать, почему ты так хотел увидеть море? — Ну только если взамен ты расскажешь, что-нибудь о себе, договорились? Ёсан напрягся, опуская взгляд, но, когда Сон протянул ему руку, спокойно кивнул, пожимая её. — Ну хорошо. В детстве я однажды увидел в какой-то рекламе дельфинов с Земли. Это такие чудесные создания, я в жизни не видел ничего прекрасней. Я влюбился в них, у меня даже был маленький брелочек с дельфинчиком. Будучи мальчиком, я представлял, что я сам дельфин и покоряю волны морей Земли. Я очень-очень люблю этих животных, поэтому мне и хотелось поскорей оказаться в этой стихии... Понимая, что рядом с такими идеальными членами команды, как вы, Хонджун-хён, меня никогда бы не принял в команду. Я постарался и на Иллюжен увидеть море, так что да, ты угадал, я тогда действительно в том зале смотрел на море. Минки провел руками по воде, создавая немного брызг. Он не ждал никакой реакции от Ёсана, но вот Кан явно услышал кое-что неточное в его рассказе. —Идеальными членами команды? — Ну да... Я прочитал о вас официальные записи, вы же чуть ли не все идеальные солдаты, с огромным опытом и всё такое. — Это не так, — Ёсан опустил голову, подходя в воде чуть ближе. — на то они и официальные источники, чтобы содержать ту информацию, что больше понравится обществу. — О чем ты го... Минки поднял голову, но заметил странный, ужасно знакомый силуэт на берегу, что был совсем с другой стороны, в отличие от той, откуда могли прийти люди из деревни. Сон подошёл чуть ближе к Ёсану, взяв того за плечи, стараясь сделать вид, что смотрит на парня, на самом деле, изучая силуэт позади Кана. — Ёсан, кажется, за нами наблюдают...