В любви, как на войне

      -… вы меня поняли, Анастасия?       Настя неуверенно кивнула и в замешательстве почесала бровь. Громов с неимоверной тоской отметил её растерянный взгляд, в котором за последние полчаса не появилось ни толики понимания.       — Давайте еще раз, — тяжело вздохнул Громов. Он думал, что отругал себя за то, что ввязался в эту авантюру всеми возможными словами, но, как выяснилось за время их разговора, впереди еще море возможностей.       — Нет-нет, товарищ лейтена… — начала Настя, как Громов тотчас на неё шикнул. — Ой, извините, вам же нужна конспирация…       — Мне нужна реанимация, — оборвал её Громов. — Повторите мне всё, что я вам сказал.       — К объектам наблюдения не подходить… — сосредоточенно начала загибать пальцы Настя, — …в лоб вопросов не задавать, с объектами в контакт не вступать… Погодите, это что, получается, я ничего не делаю?!       — Почему это «ничего»? — с напускным несогласием нахмурился Громов, стараясь скрыть досаду. — Вы выполняете очень важную задачу по сбору данных!       Настя подозрительно прищурилась — Громов стойко выдержал на себе её взгляд.       — Вы меня за дуру держите? — внезапно фыркнула Настя.       «Как вам сказать», — прикусил язык Громов и собрался возразить, как Настя резко его перебила:       — Думаете, что скажете мне без дела болтаться под видом шпиона и так отмажетесь? — она вызывающе глянула на Громова, и тот невольно поджал губы от такой сильной волны упорства. — Не выйдет, товарищ…       Настя осеклась, вспомнив, что информация о звании её собеседника — не из афишируемых. Она открыла было рот, чтобы продолжить, но остановилась и удивленно уставилась на Громова.       -Товарищ… А как вас зовут? — растерянно хлопнула она глазами.       Забавное зрелище со стороны: юноша и девушка стоят и сверлят друг на друга неверящими взглядами, не в силах признать, что за все короткое, но чрезвычайно насыщенное время их знакомства Громов ни разу не назвал своего имени.       Вид огорошенной этим открытием Насти, которая глядела на человека, с которым она успела несколько раз поссориться, спастись от надоедливых старшекурсников, договориться о настоящей работе в разведке — и всё это не зная его имени! — так рассмешил Громова, что он не выдержал и прыснул в ладонь.       Настя, у которой рот был чуть приоткрыт, распахнула его еще больше, изумленно уставившись на Громова.       Лейтенант поспешно выдал смех за кашель, опять отругав себя за несдержанность: с тех пор как он связался с этой девчонкой, в его стальном характере стали появляться позорные ржавые пятна плохой выдержки. Но уж больно смешно выглядела эта студентка со своими наивными глазами…       — Я не знала, что вы умеете смеяться, — кисло заметила Настя, уязвленная тем, что не додумалась поинтересоваться именем своего начальника. — И как вас зовут, господин Штирлиц?       — Кхм, — прочистил горло Громов, одновременно недовольный едким выпадом от новоявленной подчиненной и польщенный сравнением с литературным разведчиком, — Александр.       Повисло неловкое молчание, после чего Громов сообразил, что они не в армии, и не нашел ничего лучше, как протянуть Насте руку. Настя неуверенно её пожала.       — Анастасия, — в ответ представилась она.       — Я знаю, — кивнул Громов, и Настя чуть усмехнулась ему в ответ. — Что же, очень приятно, Анастасия. Можете уже отпустить мою руку.       Настя тотчас выдернула свою ладонь из ладони Громова и, чуть покраснев, нарочито быстро перевела тему:       — Вы так и не сказали, э-э… товарищ Александр?..       — Давайте уже просто Александр, — обреченно махнул рукой Громов.       Когда все возможные правила уже нарушены, волноваться о нежелательной фамильярности уже глупо.       -… Александр! — упрямо продолжила Настя. — Дайте мне нормальное задание!       Громов еле сдержался, чтоб не взвыть от досады — второго всплеска эмоций при исполнении он бы себе не простил.       — Поймите, Анастасия, — с упорством, достойным Орловой, начал он, — я за вас отвечаю головой. При всем моем к вам… кхм… уважении, вы — некомпетентный сотрудник, понимаете? Вы не обладаете должной квалификацией для подобных задач, не об-ла-да-е-те!       — А откуда вы знаете? — вздернула нос Настя. — Кто вам сказал?       Громов окинул её скептическим взглядом. «И курсанту понятно, — говорило его выражение лица, — что студентки медицинских вузов не специализируются в криминальной и следовательской деятельности!»       — Вы только с третьего раза поняли, что не знаете моё имя, — многозначительно вскинул брови Громов. — Как вам после этого можно поручить разведывательную работу?       Всё больше хмурившаяся Настя насупилась и скрестила руки на груди.       Торжествующий Громов удовлетворенно вздохнул и присел на ближайшую скамейку. Дело сделано, воспитательная работа проведена, служебный долг выполнен, тяжкий груз с совести сброшен.       — Так что вообще будет лучше закончить нашу с вами работу прямо здесь и сейча… — добавил он, решив раз и навсегда закрыть этот вопрос, как Настя внезапно сорвалась со своего места и прыжком подсела к нему на скамейку.       — Слушайте сюда, господин Штирлиц, — затараторила она опешившему от такой резвости Громову, — каждому разведчику нужна своя радистка, да?       — Вы о чем? — нахмурился Громов. — У нас в структуре вполне достаточно радиоэлектронной аппаратуры…       — Нет-нет, — нетерпеливо мотнула головой Настя, — давайте заключим пари!       — Анастасия, — с холодцой начал Громов, чуть отстранившись от слишком близко сидящей собеседницы, — не знаю, какая связь между радистками и пари, но азартные развлечения при исполнении считаются…       — Да нет же! — в порыве эмоций Настя опять придвинулась к Громову, очевидно пытаясь, глядя прямо ему в глаза, запихать ему свои мысли в голову. — Давайте так: мы устроим мне явку!       — Чего? — пустым голосом переспросил Громов, на миг даже забыв, что он ютится на самом краю скамейки.       — Ну-у, испытание! — принялась торопливо объяснять Настя, пока лейтенант не пресек её затею. — Вы устроите мне испытание, связанное с разведкой! Так вы проверите, на что я способна!       Громов прикрыл глаза, чтоб Орлова не увидела, как он их закатывает, и собрался было возразить, как та отчаянно придвинулась еще ближе и закрыла ему рот рукой.       — Нет, вы меня дослушайте! — со смесью стыда и вызова выпалила Настя ошарашенному таким поведением Громову, который от шока даже не предпринял попытки освободить свои уста. — Если я не справлюсь, то я от вас отстану, буду сидеть тихо и смирно, буду всю жизнь про вас молчать и… и вообще, больше у ворот ваших не появлюсь!       Она сглотнула, пытаясь убрать слезы из голоса и поспешно продолжила:       — А если я пройду испытание и выиграю, то вы перестаете обращаться со мной как с пятилеткой и разрешаете мне реально работать!       Она выдохнула и в надежде уставилась на Громова.       — Фу, вот молодежь, — вдруг проворчал голос над ухом, — непристойностями всякими напоказ занимаются в людных местах, уже и до парков дошли!       Настя с Громовым перевели взгляд с пробурчавшей мимо старушки друг на друга: Настя, сидя на скамейке на коленях, нависла над Громовым, который отклонился на самом краю как только можно, закрывая ему рот.       Не прошло и мгновения, как Громов с Настей разлетелись по двум разным концам скамейки. Настя прятала в руках алеющие уши, а Громов вскочил, резко выдохнул и зашагал прочь.       «Позорище», — вынес он себе вердикт, как можно быстрее вышагивая куда угодно, лишь бы оказаться подальше от этой злосчастной скамейки.       — Александр, подождите! — раздалось позади восклицание, и Настя быстро догнала его под легкий цокот каблучков. — Извините… Вы согласны?       Громов резко затормозил и смерил взглядом Орлову. Всё это глупо, нелепо, стыдно и позорно для человека, который чтит воинский устав и дисциплину. Однако мысль о том, что эта студентка сама отстанет от него и больше никогда не вспыхнет надоедливым маяком на горизонте была настолько заманчивой, что Громов не выдержал.       — Я подумаю, — ледяным тоном ответил он и, не прощаясь, зашагал прочь.       И пусть он ни разу не обернулся, в душе он уже знал ответ.