В любви, как на войне

      — Во-первых, — тихо, но твердо и безапелляционно начал Громов, — вы ничего не делаете без согласования со мной, ясно?       — Я понимаю, но… — Настя запнулась, пытаясь описать назойливые мысли про то, как крутые шпионы импровизирует во время миссий.       — Никаких «но», — категорично заявил Громов, и Сергей, вопреки своей обычной веселости, утвердительно закивал. — Все, что вы делаете, вы обсуждаете со мной, обо всем, что касается вашей работы, вы консультируетесь со мной. Никаких секретов и самодеятельности, — он многозначительно вскинул брови.       — Есть, — с несколько кислой миной ответила Настя и, не удержавшись, добавила: — Личную жизнь-то хоть можно иметь?       — Ваша жизнь вне работы нас совершенно не интересует, — с прохладцей отозвался Громов. — Но помните, что касательно нашего с вами дела ни-че-го не должно происходить без моего ведома.       — Ла-а-адно, это понятно, — протянула Настя. — Что делать?       Этот вопрос не давал ей покоя и жег изнутри: с самого начала ей хотелось лишь одного — хоть что-то сделать, но её стремление вязло в болоте расплывчатых слов Громова и постоянного ухода от ответа. Но теперь, когда она доказала свое право сидеть на этом месте, они не разойдутся, пока она все не узнает!       — Вы когда-нибудь смотрели фильм про Джеймса Бонда? Или Терминатора? — внезапно спросил Сергей.       — Терминатора вроде да… — задумалась Настя. — Джеймса Бонда, кажется, нет… Я про Штирлица смотрела!       — Ну, Штирлиц всяко лучше Бонда, — кивнул Сергей. — В любом случае, выбросьте из головы любой образ суперагента, который бегает за преступниками, вступает в перестрелки и ползает по дымоходам.       — А в него стреляют и постоянно промахиваются, — буркнул Громов. — И ходит он по улицам в пальто с высоким воротником, в темной шляпе и очках. Такую чушь даже серьезно воспринимать невозможно.       Судя по глубокому вздоху Сергея, мнение Громова на этот счет он слышал далеко не один раз — Настя мысленно поставила себе галочку, чтобы после спросить про это у лейтенанта, вдруг получится разговорить его больше, чем на одно предложение.       О том, что примерно такой образ о работе следователя и был в ее голове, она решила умолчать.       — Так вот, — вернулся к теме Соколов, — как уже сказал Александр, ничего без него вы не делаете. Ваша задача — сбор информации косвенным путем. Вы понимаете, что это значит?       — Гм, — отозвалась Настя.       — В прямой контакт с объектами наблюдения вы не вступаете, — пояснил Громов.       — В смысле? — опешила Настя. — Это что, опять ничего не делать?       — Вы хотите прямо сейчас полезть на рожон и испортить себе и нам всю работу, вдобавок поставив себя под угрозу? — гневно сверкнул глазами Громов. — Или вы делаете то, что говорю я, или мы немедленно расходимся.       Вспыхнувшая от возмущения Настя медленно проглотила рвущуюся наружу тираду и кивнула. Чему-чему, а тому, что Громов при первой же возможности закроет всю эту лавочку, она верила.       — Будем с вами относительно регулярно встречаться, — продолжил Громов, — когда у вас будет, что рассказать. Далее посмотрим по ситуации. Без моего ведома…       — Ничего не делать, я поняла, — цокнула Настя. — Вы настолько сомневаетесь в моих умственных способностях, что повторяете по двести раз.       — Я пытаюсь убедиться, что до вас дошла эта мысль, — стиснул зубы Громов. — Потому что если с вами что-то случится, это будет целиком и полностью на моей совести.       — Не волнуйтесь, я не запятнаю вашу совесть, — снисходительно фыркнула Настя, тронутая подобным волнением о её жизни.       «Уже», — промелькнула у Громова унылая мысль, которую он всеми силами постарался отогнать. Отступать все равно уже поздно.       — Потом, возможно, если ваша работа будет идти хорошо, мы перейдем к более активным действиям, — добавил Громов, глядя на поникшее лицо Насти. В глазах той тут же вспыхнули восторженные огоньки, как тогда, на фестивале, и Громов снова на секунду замер и вспомнил, что так и не сходил к врачу. — Я сказал «возможно», так что не стройте больших наде…       — Хорошо, товарищ лейтенант, — шутливо отсалютовала Настя. — Я вам такую работу покажу, что… просто закачаетесь от активности!       Сергей, отхлебнувший чай, не выдержал и прыснул, расплескав чай прямо себе на рубашку.       — Может, оплатишь себе химчистку сам? — саркастично прокомментировал сотрясающегося от смеха друга Громов.       — Апха-ха-ха… Я не… активности, ах-ах-ха… Да-а, Анастасия, вы просто катализатор событий в жизни нашего бравого товарища!       — Неправда, — вздернула нос Настя. — Катализаторы, чтоб вы знали, не вступают в реакции, а я в стороне оставаться не собираюсь! Что вы смеетесь, я вам как медик говорю!       — Сергей, прекрати, — прошипел Громов, пока Сергей тщетно пытался откашляться от смеха.       — О-о… намечается… ах-ха-ха… б-бурная реакция-ай! — он сморщился от боли, так сильно пнул его Громов под столом.       Неизвестно, что бы произошло дальше: продолжилась ли беседа и дожил бы Сергей до её конца, не умерев от смеха или руки Александра Громова, если бы не пришла официантка с предложением принести счет.       — Раздельно, — выдохнув, ответила ей Настя, мысленно пытаясь сосчитать остаток стипендии. Даже с её посредственными математическими способностями выходило неутешительно.       — Я оплачу, — мотнул головой Громов и, прежде чем Настя успела возразить, добавил: — Мы с Сергеем сами втянули вас сюда без вашего согласия, поэтому мы все оплатим.       — Я могу и сама, — замялась Настя, не желая терять лицо точно так же, как и терять деньги на карте.       — Я не сомневаюсь в вашей способности заплатить, — пояснил Громов, — но вы обещали мне незапятнанную совесть, а я не могу позволить несправедливых трат.       — Как хотите, — сдалась Настя, стараясь не выглядеть польщенной.       «Так, наверное, чувствуют себя агенты, которых финансово содержит мощная организация», — промелькнула у нее мысль, пока Громов оплачивал счет.       — Сколько стоит какао? — внезапно поинтересовался он на выходе из кафе.       — А? Вам зачем?       — Вы же его не для себя купили, а из-за него, — он кивнул головой на Сергея, который тут же возмущенно цокнул, что о нем говорят в третьем лице.       — Я вам потом скажу, — хитро прищурилась Настя. — На нашей с вами шпионской встрече. А то вдруг вы опять меня никуда не позовете?       — Чт… — опешил Громов. — Это не шпио… Вы что, меня шантажируете?       — Вот это напарница, не промах! — в очередной раз расхохотался Сергей. — За такой глаз да глаз!       Настя мило улыбнулась, глядя сбитому с толку Громову в лицо, и, прежде чем он успел вернуться в привычное раздраженно-ироничное состояние, развернулась и помахала:       — До встречи, товарищ лейтенант!