Пила

      Чонгук проснулся от легкого покалывания в руке. Как будто кто-то стучал пальчиками по его ладошке. Это было так приятно и нежно, что заставило раскрыть глаза. Перед ним сидела Хёна. Та самая Хёна, которая отдала жизнь ради него, которая давала повод жить. Она невесомо гладила ручку Чонгука, не сводя с него глаз. Яркий свет солнца озарял помещение настолько сильно, что сквозь окна наблюдалась белоснежная пустота. — Где мы? — спросил Чонгук, поднявшись на локтях. — Мы в больнице. Врачи сказали, что через два дня пойдешь домой. — Врачи? Дом? — Чонгук не понимал. — Где мы вообще? — Чонгук, все кончено. Ученые нашли лекарство, а военные приехали сразу после того, как тебя ранили. Людей осталось мало, поэтому нам выделили большой дом. Что скажешь? — Но как же?.. — Тш… — девушка нежно шикнула, прерывая Чонгука, прикоснулась к его коротким волосам, пропуская руку через шелковистые пряди. Она нагнулась, чтобы прошептать: — Глупышка. Что ты сделал со своими волосами? — Я думал, что ты… Ты в самом деле жива? — он покрепче обнял девушку, прижимая к себе.       Чонгук хотел отстраниться, чтобы взглянуть в такие теплые и греющие его сердце глаза, но девушка и не думала отпускать. Она обнимала, терлась о его лицо носиком, делясь своим теплом. — Хёна… — прошептал он, наслаждаясь этим моментом.       Тогда девушка аккуратно провела языком по его шее, начиная нализывать место под ушком. Чонгук сразу же расслабился под умелыми ласками, но насторожился ее несвойственным поведением. Она всегда была такой стеснительной, сдержанной на подобные ласки. — Хёна, что ты делаешь? — изумился Чонгук.       Тем временем Хёна стала надкусывать кожу, но ничего так и не ответила. — Хёна?       Вдруг острые зубы вцепились в его шею, будто капкан врезался в его кожу. Не успел Чонгук среагировать, как Хёна резко оторвалась от него, вырывая цепкими зубами кусок плоти. Кровь так и хлынула на ее лицо, забрызгивая и ее красивую блузку. Он пытался что-либо произнести, вскричать от боли, но что-то до омерзительного теплого вставало поперек горла, и через мгновение он уже отхаркивался собственной кровью, ощущая, как с каждым надрывом все сильнее истекает его шея. Хёна уже не была той любимой девушкой, что минуту назад. Теперь прямо перед ним восседал живой труп с остекленевшими глазами, смакуя челюстями его плоть с мерзким кляцаньем. Сгнившая, покрывшаяся бороздами серая кожа обрамила лицо некогда прекрасной юной девушки, впалые щеки неестественно растягивались при животном чавканье этого чудовища.       Оно набросилось на Чонгука, еще раз, и еще, отрывая от него куски живого и свежего мяса. По кусочкам сжирало его, не оставляя ничего, кроме смертельной пелены перед глазами.       Глазами, которые резко распахнулись, сталкиваясь с серой отделкой гаража. Это был всего лишь кошмар на грани реальности. Ведь такое вполне могло произойти с ним. Чонгук успокоил бешенное сердцебиение, пытаясь вновь вспомнить все, что было. И когда осознание того все же пришло, он резко дернулся, чтобы взглянуть на свою ногу. Движение было резким, ему было больно, но в разы меньше, чем пару часов назад. Удивлением было и то, что руки и ноги его были свободны, а на месте ранения вновь были повязаны чистые бинты. Также он заметил, что все это время спал под плащом Тэхёна. Должен Чонгук сказать ему спасибо за это? Разумеется, нет.       Поинтересовавшись в своих мыслях, где же сам этот Тэхён, он стал осматривать гараж. Тело так и ломило — он был все еще слаб. Чонгук устало протер лицо ладонями. Пока он сонно тер свои глаза, невзначай заметил кое-что на руках. Ладони были также обмотаны маленькими ленточками. На ощупь обычная синтетика. Чонгук чуть потянул ткань вниз и его взору открылись четыре кровавые лунки. На другой руке было тоже самое.       Когда послышался звук резко захлопнувшейся двери, Чонгук интуитивно стал искать поблизости нож, но ничего возле себя не обнаружил. Что-то, чем можно было защитить себя. — Ой, ты проснулся! — окликнул его добродушный голос. Чонгук повернулся и увидел Тэхёна в своем странном свитере, за спиной он держал большой рюкзак.       Чонгук почувствовал зависть, совместимую с печалью. Судя по всему, свой он выронил, пока этот Тэ его спасал. В нем было все — и еда, и одежда, и вообще все. Даже их фотографии… А теперь этого больше нет. — Что за хрень на тебе? — честно сказать, Чонгук не разделял стиль Тэхёна. Сегодня на нем были обтягивающие черные джинсы, как и несколькими часами ранее. Лишь уродливый темно-зеленый свитер доходил до середины бедра. Дерьмо одним словом. К тому же и в шапке ходил. В таких бандиты ходят грабить банк в фильмах. И Чонгук не удивился бы, если эта шапка могла разворачиваться в балаклаву. — А тебе не нравится? — глянул он на свитер сверху. — Он очень теплый. — Апрель на дворе, — вздохнул Чонгук. — И что? Я мерзляк, мне холодно. — Поэтому ты и шапку прихуярил? — Ух, Чон Чонгук! А ты разговариваешь со мной. Не думал, что на четвертый день будет такой прогресс, — обрадовался Тэхён и повалил рюкзак, убирая катану в ножны. — Мыши не кусались? — Что? Мыши?! — Чонгук подпрыгнул на месте, остерегаясь любого шороха вокруг. — Ха-ха! Да, я видел здесь парочку. Но ты не бойся. Они боятся шума, так что можешь еще немного поорать, если боишься, — Тэхён достал из рюкзака начатую баночку варенья, постепенно выкладывая остальные вещи рядом с Чонгуком. — Я не боюсь, — проворчал Чон. — Как нога? — задал в лоб Тэхён. — А тебе какая разница? — Эй, я ведь твой лечащий врач, я должен знать. Мы ведь теперь команда. Пш-ш-ш! — Тэхён кулачком стукнулся о плечо Чонгука, а затем его разжал, отстраняя, издав шипящий звук, будто закипало масло.       Но если что и закипало, так это сам Чонгук. — Какая нахер команда! — разозлился подросток. — Я думал, мы теперь заодно, — с некой грустью произнес Тэ. — Я не просил… — Чонгук осекся. Иногда ему казалось, что он очень нагло ведет себя с людьми. И это являлось абсолютной правдой. — Мне помогать. — Ой, а кто умолял о спасении? Признавался в любви к жизни? Чон Чонгук, не противоречь самому себе. Если хочешь меня обмануть, то я пойму, но себя… Зачем? — Не называй меня полным именем, я прошу тебя, — Чонгук схватился за голову. — Что, не нравится твое имя? — Да все нравится! — И мне нравится. Так что терпи, Чон Чонгук, — Тэхён взял какую-то книжку и стал вырывать из нее страницы, подходя к… странному металлическому кругу? — Сколько лет тебе, а? — Чо за хрень? — Чонгук показал на это нечто, возле которого присел Тэхён. — Хрень, хрень. Ты что, другого слова не знаешь? — усмехнулся Тэхён и бросил выдранные страницы внутрь. — Хорошо. Что это за хуйня? — продолжал в грубой форме Чонгук. — Это барабан из стиральной машины. Не знаю какого черта он здесь, но уже был тут. Барабан от стиральной машины без стиральной машины. Забавно, не правда ли? — Нет, не забавно, — безэмоционально ответил Чонгук. Вот надо ему с этим чокнутым общаться? — Да ладно тебе. Для разжигания костра в закрытом помещении — самое то. И по правилам пожарной безопасности. И готовить удобно.       Тэхён с помощью зажигалки поджег листки бумаги, наблюдая за тем, как огонь стремительно поглощал всю поверхность. Страницы так и плавились на глазах, будто они были предназначены для сожжения. После того, как костер разгорелся, Тэхён вскрыл две банки томатного супа и поставил их на широкий край барабана. — Накрывай на стол, Чонгуки. Скоро будем кушать, — обрадовался Тэхён и достал из рюкзака пустую банку. — Сколько я спал? — проигнорировав слова психа, спросил устало Чонгук. — Три дня. Не переживай, я отделался от всех ходячих. — Ходячих? Ты их так называешь? — Да, скажи жуткие? — Тэхён подошел к забитыми досками окну, за которым был натянут синий тент. Через маленькое отверстие он дернул за краешек тента и тонкая струйка воды наполняла банку. — Смотри, талая вода. Или как называется дождевая вода? — Может, так и называется? — скептически спросил Чонгук. — Как? — Тэхён осторожно подбежал к костру, чтобы не разлить содержимое банки, и поставил рядом с двумя другими. — Проехали, — Чонгук попытался встать. — Эй, тебе нужно лежать! — поспешил к нему Тэхён, толкая обратно на импровизированную кровать из сложенных коробок. — Да ёпта! Я погреться хочу! — взорвался Чонгук. — Блин, так бы и сказал. Зачем кричать?       Тэхён помог Чонгуку добраться до костра. Для удобства Чонгука даже принес тот же плащ, усадил на него раненого, чтобы ему не было холодно сидеть на холодном бетоне. Его напускная любезность раздражала Чонгука. — Так… Сколько тебе? — вновь спросил Тэхён, следя за готовностью консерв. — Не скажу, — обидчиво произнес Чонгук, обхватив собственные колени. — Да ладно тебе! Как будто есть чего стесняться. Или кого?.. — Тэхён задумался, но быстро вернулся к теме разговора. — Вот мне двадцать восемь. — Мне не интересно, — Чонгук поднес ручки к барабану, постепенно согреваясь. — А мне очень интересно. Я ведь ничего о тебе не знаю, кроме твоего имени. Ну и того, что ты очень грубый, неуважительно себя ведешь, импульсивный и…       Тэхён поймал сердитый взгляд Чонгука и вовремя остановился. — Ладно, извини. Но нам же нужно как-то познакомиться. — Так, ты… — Чонгук попытался вспомнить имя этого придурковатого. — Тэхён, — подсказал ему парень, подложив под щеку свою руку. — Тэхён, придержи коней. — Уже держу, — Тэхён продемонстрировал свою руку, в ладони которой были пластыри с лошадьми. — Это что такое? — раздраженно Чонгук глянул на это безобразие. — Пластыри с коняшками! У меня еще есть. Тебе дать? — неожиданно доставая их из своих штанов. Ощущение, будто там все что угодно можно было найти. — Нет, блять, разве видно, что я их хочу? — Чонгук отбросил чужую руку, что пластыри упали на землю. — Ну что ты делаешь! — Тэхён начал собирать пластыри.       Кстати, с лошадьми были не единственными. У него были еще со Снупи и Гарфилдом. Даже Сейлор Мун. Фантастический дебил двадцати восьми лет. — Теперь половина из них грязные… Хотя пофиг, они все равно крутые. — Ага конечно, — фыркнул Чонгук. — Уф, совсем забыл, — Тэхён достал из-за пазухи клинок Чонгука и отдал ему. — На, возвращаю.       Чонгук несколько помедлил, думая, что Тэхён над ними шутит. После некоторой заминки, он забрал свой нож, а Тэхён на это глупо улыбнулся. Он просто сидел, смотрел на этот клинок и не понимал, почему Тэ его возвратил. На кой черт? Совсем жить расхотелось? Он наблюдал за тем, как Тэхён, вооруженный «прихватками», которые представляли просто оттянутые рукава свитера на его ладони, переместил консервы с супом на пол. Он протянул Чонгуку ложку, а вторую оставил себе. Тэ сложил вместе руки, издал довольный звук и поклонился, казалось, самому себе. — Приятного аппетита! Смотри, не обляпайся.       Тэхён неряшливо опустил ложку в банку с супом, максимально по-идиотски остужал содержимое. Несмотря на горячий суп, он все равно его проглатывал, с раскрытым ртом махал рукой прямо перед ртом, пытаясь предотвратить пожар на языке. Клоун. Чонгук наблюдал за этим чудаком и хотел ему перерезать глотку, лишь бы он перестал его бесить.       Неплохая идея. — Хей, а чего ты не ешь?       Движимой неплохой идеей Чонгук резко набросился на него и приставил нож к горлу, с неподдельной ненавистью вглядываясь в наглые глаза, которые ничуть не испугались. Тэхён, который спокойно держал ложку в руках, только посмотрел на собственные штаны, куда приземлилась порция супа. — Ха, а они ведь почти что новые, — лаконично усмехнулся Тэхён и отставил в сторону ложку. Его будто ни капельки не напугало поведение Чонгука, хотя это к его горлу был представлен нож. — Заткнись, придурок. О чем ты думал, когда давал мне нож обратно? — Я думал о том, что, даже подставив его ко мне. — Чонгук с напором нажал на нож, и лезвие немного проткнуло кожу. Выражение лица Тэхёна не изменилось, а лишь больше исказило безумную ухмылку. — Ты не сможешь меня убить. — А давай проверим? — Да ладно, Чон Чонгук, ты не похож на убийцу. — Зато похож на человека, который готов убивать. — Возможно, — не отрицал Тэхён. — Катана там, видишь? — он указал на свой меч около оставленного ранее рюкзака. — Я оставил ее там, как только пришел. Если бы хотел — давно бы меня убил. Ты так не считаешь?       Огонь в глазах Чонгука значительно потух. Теперь намерения убить Тэхёна были бессмысленными. Их и не было, если подумать. Просто Чонгук ненавидел всех и доверял только себе.       Тэхён аккуратно, чтобы не порезаться, но крепко схватил клинок и удалил с порезанной слегка кожи. — А теперь перестань паясничать, Чон Чонгук, — грозно сказал он, смотря настолько серьезно, что Чонгук зациклился только на этом глубоком взгляде. — Ты не хочешь этого. Если хочешь валить — вали. Только валить тебе больше некуда. И не к кому.       Тэхён отвернулся от парня и продолжил ужин, поедая успевший чуть остыть суп. Чонгук какое-то время сверлил его взглядом, по-прежнему держа нож в руке, иногда посматривая на клинок с каплей чужой крови. Было стыдно. И до жути одиноко. Ему действительно некуда идти. Мысль о бесполезной свободе наводила незнакомый страх. Он один. Один… Но с придурошным мудаком. И это пока что лучше, чем ничего.       Тэхён поглощал содержимое банки, как почувствовал мягкие касания к его шее. Это был Чонгук, который с помощью тряпочек на его ладонях стирал капли крови с кожи. Тэхён только боковым зрением мог наблюдать угрюмое выражение лица. Так заботлив, но все еще обижался от его слов. Тэхён уверен в том, что Чонгуку даже двадцати еще нет, уж слишком он милый. Чонгук на место раны приклеил причудливый пластырь, расправляя его пальчиками. — Какой пластырь взял? — улыбнулся Тэ. — С Сейлор Мун, — смущенно ответил Чон, присаживаясь обратно на свое место. — Не спрашивай почему. — А почему выбрал ее? — Я же сказал, не спрашивай! — рявкнул Чонгук, сталкиваясь с милыми глазами старшего. Вымаливающими. — Моя сестра ее любила.       Сдался. — Ух! А как ее звали?       Чонгук не сразу ответил. Слегка напрягся. — Хёна. — Чон Хёна? — Ли Хёна, — поправил его Чонгук. — Мы не родственники. — А почему фамилии разные? Сестра по духу?       Тэхён улыбнулся Чонгуку, который только зарылся носом в сложенные вместе руки, обхватившие колени. Тэ доедал остатки супа, но своим молчанием продолжал давить. — Как она умерла? — огласил Тэ.       Чонгук не ответил и в этот раз. Впадать в воспоминания не хотелось, а рассказывать этому придурку — тем более. — Ты ее любил, — догадался Тэхён, поглядывая на Чонгука. — Даже трахались. — Пошел ты нахуй! — послал его Чонгук, зыркнув гневным взглядом. — Значит, не трахались, — подытожил Тэ. Он поднялся на ноги, подходя к рюкзаку. — Знаешь, Чон Чонгук, ты ведь не такой грубый, каким хочешь казаться. — А ты кто? Психолог? — отрезал Чонгук. — Не смею отрицать, — улыбнулся Тэ самому себе. — Я и не таких уродов из говна вытаскивал. — В смысле? — В прямом. Много у меня было знакомых. Все такие «я, я, я», а на деле головка от хуя. Я извиняюсь за свои слова, но это так и есть, — Тэхён взял банку варенья и вернулся к костру. — Что я хотел сказать-то… Ты буквально несколько минут назад мне пластырь клеил, — похлопал он ладонью по шее, — а теперь посылаешь нахуй? Чон Чонгук, вы двуличный. — Я не собираюсь рассказывать тебе про свою жизнь. — Зря, — Тэхён вновь присел возле Чонгука. — А я так хотел послушать душещипательных рассказов у костра.       Чонгук с опаской смотрел на то, как Тэхён положил несколько ложек варенья в банку с водой, что грелась возле барабана. — Что это? — спросил Чонгук, тыкая на банку. — Это горячая вода с вареньем. Ты потерял много крови, так что… На, — Тэхён переставил банку поближе к Чонгуку. — Выглядит отвратно. — Пей или я сам в тебя это вкачаю, — пригрозил уже нешуточно Тэхён. Было странное то, как он мог минуту назад строить из себя клоуна, а потом перейти на какие-то высокоумные разглагольствования невероятно вселенского масштаба, причем с таким холоднокровным видом, будто он зарезал сотню людей. Психопат, у которого эмоции сменяются по нескольку раз за пару секунд.       В итоге, Чонгук не стал спорить и принялся пить сладкую воды. На вкус не такая ужасная, как он себе представлял. Чонгук не каждый день в кипяток добавлял варенье, чтобы распивать этот чудо-напиток. — А зачем ты мне это сделал? — Ну, ты так много крови потерял. Советуют много пить, типа сладкий чай или чай с вареньем. Но чая нет, а добавлять листы с деревьев такое себе.       Инородное нечто встряло поперек горла. Чонгук поперхнулся и начал сильно кашлять. Или все-таки добавил? Тэ подоспел к нему, яростно хлопая по спине, и тогда Чонгук выплюнул маленькую косточку. — Вишневое, — просипел Чонгук низким голосом и сразу же хлебнул лечебный напиток, запивая неприятное ощущение в горле. — Мне больше нравится персиковое, — Тэхён схватился за голову. — У! Кстати! Пока ты спал, я сделал крюк и на оставшемся топливе кое-как, но доехал до Пусана. Я нашел тут небольшую канистру с бензином. Ты прикинь? — И чо? — Конечно, на обратном пути пришлось добираться пешком немного, но это того стоило, — Тэхён вскочил на ноги и убежал в сторону коробок. — Я сейчас.       Чонгук проследил за Тэхёном, который уже нес к нему два массивных мешка. Из-за темноты он не мог разглядеть, что же Тэхён держал в руках, но, когда тот подошел ближе к костру, смог разглядеть свой рюкзак. — Вообще, я возвращался за своим спальным мешком, — бросил он скрученный мешок в сторону. — Но проходил мимо того места и увидел твой нетронутый рюкзак. Там оказались консервированные персики и какой-то хлам. — О боги! — Чонгук выхватил рюкзак и принялся копаться в нем. Все оказалось на месте: и еда, и одежда, и даже фотография семьи. Хоть какой-то прок от этого придурка. — Что, рад? — самодовольно улыбнулся Тэ, присаживаясь возле. — Да. — Чонгук не мог поверить своим глазам, вцепившись в такой нужный походный рюкзак. Тэхён смотрел на него так, будто чего-то ждал. — Ах, да… Спасибо, — уже более сдержанно произнес Гук, сбавив эмоции. — Вот и отлично, — Тэхён потрепал Чонгука по макушке, что тому совсем не понравилось. — Бля, отстань! — увернулся от его рук Чонгук, приводя свои волосы в порядок. — Ах, на чем мы остановились? — Тэхён задумался, приставив палец к подбородку. — Твоя Хёна… — Она не моя, — огрызнулся Чонгук. Тэхён умел портить моменты. — Тем не менее, ты бы не против, чтобы она была твоей. Но, к сожалению, этому уже не бывать. Она ведь умерла, да? — Тебя это не касается. — Почему? Мы теперь заодно. — Нет, парень, подожди, — Чонгук его приостановил. — Слушаю, — покорно отозвался Тэхён, навострив ухо. — Я признаю… Я благодарен, что ты помог мне. Вытащил пулю, спас мне жизнь. — Но вообще-то порядок другой… — Да не важно! Дай сказать! — рыкнул Чонгук, и Тэ замолк, опять сосредоточенно глазел на мальчишку. — Так вот, спасибо, что помог мне. Я это ценю, — положил руку на сердце. — Но! Теперь я в твоей помощи не нуждаюсь. У меня есть оружие, вещи, еда и все необходимое. На этом наши пути расходятся. — Нет, малыш, это ты подожди, — Тэхён хитро улыбнулся, помотав головой. — Никуда ты не пойдешь. — Ты не можешь меня заставить. — Да ну? А если я, — Тэхён положил руку на перемотанное бедро, не сводя с него глаз, — допустим, сейчас надавлю на твою рану так, что все швы вмиг разойдутся. Что, если я воткну катану в другую ногу и прибью прямо к земле? — Тэхён резко поднял глаза на лицо Чонгука.       Чонгук резко схватил свой нож, вооружившись, но Тэхён ударил по его руке и нож просто отлетел в сторону. Маневренный. Парень сделал это так быстро, что смог каким-то образом вынуть свой нож и направить прямо на Чона. — Я самый добрый человек на свете, Чон Чонгук. Просто ты меня плохо знаешь, — уверял его в этом Тэхён, подставив лезвие ножа к горлу Чонгука. Теперь его очередь нападать. — Ты ведь задолбался выживать. Повсюду ковыляют твари, которые в любую секунду могут сожрать тебя. Родителей нет, телки тоже. Я могу закончить твои страдания, — лезвием ножа он провел от горла до места под ухом Чонгука, который на мгновение перестал моргать, — одним нажатием. Это так быстро, Чон Чонгук. Ты даже не поймешь, что случилось. Или…       Чонгук смотрел Тэхёну прямо в глаза, чувствуя, как холодный нож оставляет жгучий след от головы до самого живота. Царапины не могло образоваться, но под взглядом этих дьявольских глаз казалось, что его кожу раздирают, хладнокровно и бесчеловечно. — Посмотреть, тонка ли у тебя кишка. Поверь, с кишками наружу ты будешь просто неотразим. — Пошел ты нахер, — зашипел грозно Чон. — Ох, какая прелесть. А я ведь почти поверил твоим словам и чуть не пошел, — Тэхён убрал невидимую слезу. — Знаешь, в чем наше отличие, Чон Чонгук? Кое-кто кажется уродом, а кто-то им является. И ты, ты, — указал на него ножом, — таких сечешь. Ты, мать вашу, такой проницательный, что даже мне с тобой не поравняться. Проницательность в наше нелегкое бремя ценится больше, чем умение стрелять в голову. Это тоже важно, но с проницательностью можно прожить. Достаточно долго. Может, мучительно, но долго.       Тэхён приподнялся на ноги и спрятал обратно свой нож. — Хочешь — беги, хочешь — кричи, хочешь — совершай всякие необдуманные глупости; совершай, мальчик мой, но помни, что после всей твоей самодеятельности тебя буду ждать я.       Чонгук смотрел на наглого Тэхёна и хотел плюнуть ему в лицо. Но боялся оказаться вновь прикованным к земле. Или с ножом поперек его внутренностей. А ведь Тэхён и правда был похож на того человека, который после спасения мог и убить. Даже глазом не моргнул бы. — Ты это… Долго не засиживайся, — добродушно улыбнулся Тэ. — Выспись хорошо.       И он ушел на улицу, забрав с собой свою катану, оставив Чонгука с тупым чувством в груди, как будто запирал в этом сыром и холодном гараже.