Пила

      Чонгук не заметил, как заснул вчера. Под гнетом разных мыслей отрубился — усталость взяла свое. Однако пробуждение было куда запоминающимся. Он чувствовал тяжесть на своем теле, и через мгновение заметил, как Тэхён распластался на всей крохотной кроватке, прижавшись к нему вплотную. Такое терпеть Чонгук был не намерен. Потому грубо отпихнул Тэхёна, скинув его на пол, отчего тот быстро проснулся. — Айщ!.. — шипел сонно Тэ. — Какого хера ты спишь рядом со мной?! — взбушевался Гук, приподнимаясь над кроватью. Тэхён где-то под ней оправлялся от падения. — Мне стало холодно, ясно? И вообще! — возмутился Тэ, оперевшись о край постели. — Ты забрал мой спальник. — А ты предлагаешь мне спать на грязном белье? — Ничего, встряхнул бы и все, — он как ни в чем не бывало пожал плечами. — Блять… — закатив глаза, Чонгук с тяжелым вздохом встал с кровати и пошел в другую часть трейлера, следовал на зов своего пустого желудка.       Все еще сонный стал смотреть по сумкам припасы, как боковым зрением заметил движение из окна. Поднял глаза, и за стеклом десятки мертвецов следовали друг за другом, как по течению через заброшенное шоссе. — Да и чего ты жалуешься, я ведь не!.. — Тэхён замолчал на полуслове, когда Чонгук резко присел на корточки, а после повторил за ним, уловив знак «тише» с приложенного пальца к его губам.       Переглянувшись с младшим, Тэ отдернул шторки со совей стороны и увидел ту же кошмарную картину, как кишащая волны зомби медленно ковыляла вдоль шоссе. Почти как Чонгук с раненой ногой. Подумав, что сейчас не время для шуток, Тэ бесшумно подкрался к Чонгуку, обходил с максимальной аккуратностью мешающие повсюду вещи от прошлых жильцов. — Это что? — настолько тихо прошептал Чонгук, что едва был слышен его голос. — Не знаю. Вчера никого не было, — Тэхён был в растерянности, впервые столкнувшись с подобным. Удивительно было то, как строго мертвецы шли друг за другом, будто вполне понимали, куда они держали свой путь. — И что теперь делать? — с ощутимым страхом спросил Чонгук. — Переждем здесь, — успокоил его Тэхён, наблюдая за волной зараженных. — Они ведь не бесконечные, верно? Пройдут пусть все, а потом и мы выйдем. — Надеюсь, что живыми, — произнес Гук и присел на пол, приготовившись к долгому и томительному ожиданию в закрытом пространстве наедине с Тэхёном. Он так мог и с ума сойти.       Так прошло около получаса, а мертвецов все не убавлялось. Толпа живых трупов двигалась вперед не видя преград. Некоторые мертвецы сталкивались с их трейлером, да так громко, что Чонгук всякий раз вздрагивал и озирался по сторонам, боясь, что они ворвутся к ним внутрь. Целое стадо омерзительных, голодных тварей, жаждущих горячей плоти, однако Чонгук по-прежнему находил нечто человеческое в них. Глубоко внутри надеялся, что их все еще можно спасти, что мир возможно излечить от вируса. И вместе с этим он сомневался, что остались люди, способные придумать что-то. День за днем у него гасла вера на лучшее. Все упиралось в стальную логику, в жестокую реалию. — Когда они уйдут? — тихо, скорее для себя, заныл Чонгук. — Не знаю, — Тэхён расслабился пуще прежнего. В отличие от нервного Чонгука, Тэхён раскинулся на кровати и, кажется, досматривал тот сон, который посмели прервать. — Я хочу посмотреть, — Чонгук уже привстал, но Тэ крепко схватил его за предплечье. От удара произошел небольшой шлепок. Старший потянул на себя Чонгука и тот уселся рядом. — Сиди здесь, — сказал шепотом Тэхён. — А если они здесь останутся… — Не останутся. Я же сказал.       На самом деле Тэхён не был уверен. Он говорил то, что хотел бы услышать Чонгук. Этому доказательство его растерянные глаза. Несмотря на небольшой страх, Тэхён верил, что у мертвецов присутствует стадное чувство. Все они просто идут на поиски… Еды? Не оставаться же им в уже сожранном городе? — А сейчас ушли? — спросил Чонгук спустя некоторое время. — По звукам — нет. — Посмотри, пожалуйста. — Чонгук, они никуда не денутся, — уверял в этом Тэхён, посмотрев в его глаза с явной убедительностью. — Просто терпи. — Ну пожалуйста. Или это сделаю я, — проговорил Чонгук.       Ему не оставили выбора. Тэхён тихонько поднялся, прошел мимо Чонгука, стараясь не наступить на него, и предельно аккуратно, не издавая ни единого шороха, приблизился к окну. Большая часть толпы ушла в противоположную сторону, судя по разобщенности между ними осталось их немного. Видимо, эти отставали от основной толпы. Им крайне повезло, что никто их не заметил, иначе этот старенький трейлер не сдержал бы наплыва. — Еще немного. Может минут двадцать еще сидеть так, — шепотом произнес Тэхён, своими словами удовлетворив Чонгука. Он успокоился, перебравшись с пола на кровать.       Тэхён приметил на полке выше выглядывающий фантик, схожий с его любимым батончиком. Опасно так тянуться, сверкать перед окнами, но голод был выше его. Но он подумал, что сможет быстро подтянуться, забрать шоколад и обратно спрятаться. И когда Тэхён резко сорвал фантик, тот оказался отклеившейся этикеткой большой банки. Всего секунда, и вся посуда с той полки полетела прямиком на Тэхёном, с грохотом ударяясь о его голову, звеня всей своей мелодичностью, разбиваясь в крах, вместе с перепуганным сердцем.       Чонгук аж подскочил на кровати, с ужасом уставившись на замершего Тэхёна с нелепой банкой в руках. В юных глазах читались злость, сравнимая с убийственной, и застывший ужас. — Упс, — глуповато произнес Тэ. — Конечно, блять, с тобой же по-другому не бывает! — раздраженно высказался Чонгук в преддверии чего-то страшного. — Вроде… Ничего такого не произошло.       На источник звука сбежались все мертвецы, что были неподалеку, еще до того, как Тэхён завершил говорить. Все они с начали биться об трейлер, клацать зубами и орать, как дикие звери, требуя свежей плоти. Дверь в трейлер с грохотом ломилась от натиска мертвецов, и Чонгук устремился к ней. На него обрушилась паника, и он приложился всем весом на дверь, которую так и норовили выбить изголодавшиеся твари. — Какого хрена ты вообще делал? — в ярости кричал Чонгук, выдыхая слова по очереди, не справляясь с давлением и адскими криками мертвецов. — Я подумал, там батончик, — прокричал Тэхён, схватившись за катану. — На кой хер тебе батончик, блять?! — кричал в ответ Чонгук, пока упорно тянул на себя дверцу. — Ты успокоишься, если я скажу, на свой? — Тэхён схватил катану и стал протыкать головы зомби через мизерный проем между дверью и стенами машины. — ЧО?! — НА СВОЙ ХЕР ГОВОРЮ! — Как же я тебя ненавижу! — проорал Чонгук.       Тэхён упорно помогал Чонгуку не дать мертвецам пробраться внутрь. Он срубал пролезающие конечности, разбрызгивая до того мерзкую кровь, что Чонгука воротило от зловонного запах, но продолжал давить на дверь. Но как бы они не старались отбиваться, эта вроде бы надежная дверь трейлера прогибалась от той силы, с которой мертвецы пытались пробиться к ним. Когда она сорвется с механизмов — вопрос времени.       Когда это понял Тэхён, он со злости швырнул ногой разбросанные вещи. Надо действовать быстро, иначе через несколько минут домик на колесах превратится в могилу. Силы Чонгука почти на исходе, а зараженных все не убавлялось. — Бля, Тэхён, ну помоги хоть! — у Чонгука мышцы лица сводило от прилагаемых усилий.       Тэхён придумал, как ему помочь, но этот вариант ему сильно не нравился. Другого не было. — Чонгук, послушай меня внимательно, — подоспел он к младшему, решительно взявшись за катану. — Да иди ты на хуй со своими «послушай», — огрызнулся Чонгук, сжимая ручку двери до боли, что в скором времени отзовется стертыми мозолями. — Никуда не уходи, что бы не происходило. — Что? Ты совсем сдурел?! Хочешь меня бросить!!! — Чонгук в панике быстро заговорил, а глаза его совсем сделались крошечными от всепоглощающего страха. — Нет, я приду за тобой, — Тэхён хотел объяснить, но на счету была каждая секунда. — Чонгук, — произнес он с явным отчаянием и долей привязанности, будто не желал он оставлять его одного. — Ну ты и мудак… — выразился Чонгук. — Держи, — Тэхён бросил пистолет на пол, подальше от Чонгука, чтобы тот еще не выстрелил в него из чувства мести. — Все это время у тебя была пушка? Да кто ты, блять, ваще такой!!! — орал на весь трейлер Чонгук на грани истерии. — Используй патроны для того, чтобы я тебя нашел. Я по звуку найду тебя. — Да пошел ты, мразь конченная! Предатель!       Его губы поджались, в желании сказать хоть что-то, но Тэхён не позволил себе этого сделать. Быстро помчался к вперед трейлера, принимаясь разбивать стекло. — Тэхён, сука! А-ну, вернись!       Чем громче кричал Чонгук, тем яростнее Тэ бил ногами по стеклу. И когда окно посыпалось мелкими осколками, Тэхён выпрыгнул из противоположной стороны трейлера, кинулся к толпе мертвецов, начиная отсекать им головы одну за другой. Добрая половина тварей обнаружила легкую добычу и сместила свое внимание с неприступной двери трейлера, на метающегося по дороге Тэхёна, размахивающего катаной по головам их мертвых собратьев. В добавок Тэхён кричал, стучал катаной по трейлеру, еще больше привлекая внимание зараженных. С такой стаей Тэхён двинулся прямиком к лесу, скрываясь из виду. — Ублюдок, мать твою! — все орал Чонгук, наблюдая за тем, как от него убегает Тэхён, и продолжал подпирать собою дверь. — Ненавижу тебя! Чтоб тебя сожрали, тварь! — обида и предательские слезы так и вырывались изнутри.       Чонгук не мог принять тот факт, что Тэхён бросил его. Здесь, на забытом богом шоссе, с кучкой уродливых тварей, что яростнее долбились к нему. Несправедливо сначала заботиться, а потом так кидать. Чонгука взяла такая ярость, такое отчаяние он пережил за быстротечные секунды, которые неотъемлемо приближали его к смерти, что он резко взял себя в руки. Достал нож и воткнул его в голову мертвеца, мелькающая из-за двери. Обратно забрал из мертвой черепушки и вонзил в следующую. В его руках летал острый клинок, протыкая мягкую сгнившую кость. Чонгук смело выскочил на улицу, прижал к трейлеру зомби, проткнул и его череп, кровожадно крича, будто дикие вопли могли оглушить эту тварь       Адреналин стучал в висках, Чонгук отбивался от всех с одним ножом, лихо подпрыгивая в стороны, чтобы случайно не угодить в земляные руки зараженных. И как не кстати в одном из зараженных нож застрял в продырявленной глазнице и не поддавался назад. Сзади на Чонгука набросился мертвец, и он чудом успел ускользнуть, отправил его к трейлеру и хлопком почти разломанной двери раздавил ему черепушку, как та омерзительно хрустнула. Другого, с ножом в глазу, Чонгук повалил на землю, начал с особой злостью топтать ногой по его голове, которая с разинутой пастью пыталась откусить от него хотя бы один кусок. Краем глаза Чонгук увидел разбросанные инструменты у автомобиля, подобрал увесистый гаечный ключ и со всей дури проехался по отвратительному лицу мертвеца.       Еще раз. И еще раз.       Как обезумевший, Чон набросился на уже бездыханного трупа, прижимая его к грязному асфальту, и инструментом долбил по голове, превращая ее в кровавое месиво. Наносил удар за ударом, все сильнее вскрывая черепную коробку. С глухим рычанием он не мог перестать убивать. Не мог смириться с мыслью, что он доверился, и его оставили умирать.       И кому теперь помогла твоя близость, Тэхён, если ты сбежал первым?       Разные эмоции испытал Чонгук: от застилающего глаза гнева до полного опустошения. Когда вся ярость вышла, он долго смотрел на обезображенное лицо трупа и не мог заставить себя подняться. Его руки, лицо, а нож и подавно были испачканы в крови с ужасным запахом, к которому он почти успел привыкнуть. Выглядел он, мягко сказать, ужасно, что даже в волосах застряли кусочки мозгов. Чтобы отмыться, Чонгук использовал практически всю воду, что у него была. После он постепенно приходил в себя. Помогла ему уборка в трейлере, в течение которой выбрасывал весь хлам и мусор на дорогу — ему хотелось переждать время в более или менее чистой обстановке. Так он наткнулся на пистолет, оставленный Тэхёном. В том состоянии не было и мысли им воспользоваться, но теперь, когда Чонгук буквально сидит перед оружием на коленях, видит в нем единственное решение для себя. В обойме находился всего один патрон. И было неизвестно — пистолет Тэхён нашел таким или же он специально оставил всего один патрон.       Всего один патрон на Чонгука.       Подставить дуло к виску — Чонгук так и сделал. Он думал о всей своей жизни и не видел смысла ее продолжать. После предательства Тэхёна все надежды на малейшую человечность быстро отпали, можно понадеяться только на себя. Однако… Уверен ли Чонгук в том, что он сможет выжить?       Да, поэтому не смог нажать на курок.       После раздумий на полу в объятиях с пистолетом, Чонгук решил попробовать починить трейлер, хотя это были жалкие попытки завести машину с нулевым запасом топлива. И с посаженным аккумулятором. Тэхён говорил, что он в детстве собирал мотоцикл, быть может, и машину бы смог починить? От этих мыслей Чон еще больше разозлился. — Да и не нужен он мне, — думал вслух Чонгук, в который раз безуспешно поворачивая ключ зажигания. — Козел сраный! — и со злости ударил по рулю, случайно надавив на гудок.       Вороны, что вдали жрали падаль, тотчас взлетели, оглушая это пустынное местечко отвратительным криком. Вороны — еще один предмет призрения Чонгука. Летают, жрут всякую херню и кричат так, будто кость в горле застряла. Отвратительные существа. Как бы Чонгук ни ворчал на тупых птиц, больше всего он ненавидел тишину. Этот чопорный гул среди мертвой местности, где собственное дыхание покажется чем-то нереальным. И только ритм сердца говорит о том, что ты жив, что ты не являешься частью этого хаоса, но — увы. В этом одиночестве ты тихо ешь, тихо спишь, работаешь себе, в носу ковыряешь, вытирая сопли о нижнюю часть стола, чтобы точно наверняка никто не увидел и не заметил. В носу ковыряться мы все любим, вот только не говорим об этом. Чонгук не может ходить с соплями в носу, потому постоянно шмыгает от дискомфорта. Это ведь ужасно — ходить с полным шнобелем соплей. А когда насморк и все начинают в себя их глотать, а не сморкаться в платочек, как нормальные люди, то у Чонгука кровь в жилах стынет. Он отдаст все свои салфетки, только не занимайтесь соплежуйством!       Отвратно… Как же отвратно лежать на боку, и все сопли закрывают левую ноздрю, и ты нихрена не можешь заснуть. Переворачиваешься на правый бок. Пару минут нормально, вроде даже можно дышать. И снова! Будто ноздри сменяют друг друга. Ложишься на спину — так обе ноздри снова показывают тебе жопу и дыши как хочешь. Есть ли у ноздрей жопа или нет — не так имеет значения, как-то, что они отказываются выполнять положенные им функции!       Высморкаться? Чонгук высморкал разве что мозги, а салфетка сухая, мать твою! Сухая, как телка Тэхёна. И его насморк благодаря тому, что пришлось спасать этого оболтуса из речки, соответственно, у Чонгука весь день жопа мерзла. Кроме того, пришлось спать на улице.       Чонгук ненавидел Тэхёна. Всем своим сердцем и заложенной носоглоткой.       Нельзя было сказать, что Тэхён бросил Чонгука, ведь все свои вещи, в том числе спальник и рюкзак, он оставил. К тому же обещал вернуться, однако все факты не утешали Чонгука. И сколько бы он ни ждал этого ублюдка, тот не возвращался. Нет, Чонгук ни капли не переживал за него — его ожидание подкреплялось жаждой мести. Стоило только дождаться, и Чонгук непременно впустит последний патрон Тэхёну в лоб. За живописными представлениями о расправе над Тэхёном он так и провел всю ночь.       Никто за ним не вернулся. И на утро тоже.       Чонгук решил двигаться дальше, предположив, что Тэхёна могли и прикончить. Так даже лучше, не станет руки марать об какого-то придурка. Сложил все вещи, забрал спальник и надел плащ Тэхёна, так как за ночь на улице ощутимо похолодало. На выходе из трейлера Чонгук поприветствовал мертвеца утренним ударом ножа в челюсть. Рядом с уже мертвым трупом валялся баллончик с краской. — Что за идиот носит с собой баллончик? — спросил Чонгук вслух и слегка опешил. — Я уже схожу с ума… — выдохнул он с тяжестью, поднимая несчастный баллончик. На дворе конец света, а кто-то решил заняться граффити.       В стиле своеобразного стрит-арта Чонгук оставил послание для Тэхёна, если тот все же вернется. Большими буквами на трейлере написал кратко о том, что он ушел. И удовлетворившись содеянным, направился в лес. Однако уже через полчаса Чонгук пожалел о том, что пошел именно таким путем. За соснами скрывались весьма крутые холмы, по которым не предстояло возможности взбираться, а пойти окольным путем, казалось, слишком затратным по времени. Тем более энергия у Чонгука постепенно кончалась, пока он бродит по лесу, утопая в кочках и проходя через густые заросли. Он думал уже свернуть обратно и переночевать в любой оставленной машине, как увидел маленькую тропку, стремительно расстилающуюся по гористой местности. Была не была.       Небольшой холмик скрывал за собой бездушную степь, окружающую еще большие горы. В открытой степи видимость была лучше, нежели в глухом лесу — Чонгук мог увидеть любого, кто посмеет подойти к нему. На удивление, место было тихим, безлюдным и без мертвецов. Скорее всего, это связано с тем, что степь располагалась на возвышении, вдали от какой-либо цивилизации. Так Чонгук и сделал первый привал, понимая, что в ночь двигаться больно плохая идея. Быстро разжег маленький костер, чтобы согреться, вдобавок вскрыл еще одну консерву, взятую из трейлера. Только он решил разложить спальник и немного отдохнуть, как за спиной услышал странный звук, будто что-то треснуло. Чонгук молниеносно подорвался, достал из-за пазухи пистолет и в ожидании смотрел на источник звука в темноте. В ночной темноте скрывалась фигура, застыв в оцепенении — мертвецы не останавливаются на полпути к еде. С поднятыми кверху руками к Чонгуку приблизился мужчина крепкого телосложения. Весь он оброс и из-за густой бороды, казалось, не было видно и рта. — Эй, парень, — весьма испуганно проговорил мужчина.       Чонгук продолжал твердо стоять на ногах, направив пистолет прямо на незнакомца. У него один патрон. Вид у этого мужчины, может, и грозный, но не до такой степени, чтобы его убивать без причины. Предрассудки Чонгук были явно не на его стороне. — У меня совсем ничего нет. Не убивай меня, — попросил мужчина и продолжал приближаться к подростку.       Он просил о помощи, но Чонгук расценил это иначе. — Откуда я пришел, много кусачих. Мне надо бежа…       Не успел незнакомец договорить, как его слова заглушил громкий выстрел. В голову. И насмерть. Звук выстрела эхом пронесся по глухой степи, и тело упало на землю, к ногам Чонгука, который нечитаемым взгляд смотрел на то, как под мужчиной образуется лужа крови. Последний патрон он потратил на какого-то мужика, и ему стало жалко. Не беспомощного человека, а патрон.       Его малодушие не знало границ.       Отбросив пистолет, Чонгук обратно сел у костра, возле трупа, словно к убийству ни в чем неповинного человека он не причастен. Но спокойствие не приходило, ему казалось, что сейчас мужчина восстанет из мертвых и нападет на него со спины. Отомстит. Тогда Чон сделал еще более ужасающую вещь, чем до этого: стал проверять карманы покойника. В карманах его он нашел только начатую пачку сигарет и зажигалку на бензине. Металлическая, с гравировкой орла. Похожая была у его дяди, который уж очень любил, как он сам выражался, подымить. Что с ним стало Чонгук тоже не знал. Чон никогда не курил. Занимался спортом раньше, но сейчас, когда не было как и спорта, так и родителей, Чонгуку очень захотелось курить. Даже под ложечкой непривычно засосало. От желания попробовать запретное.       Он достал одну сигарету, открыл зажигалку, проехался пальцем по колесику-кресалу и поднес яркий огонек к запретному плоду. Это было похоже на то, как зажигают бенгальские огни. Посмотрев на тлеющий кончик сигареты, Чонгук приставил фильтр к губам и сделал первую затяжку. Горло перехватило едким чувством першения, воздуха стало не хватать, будто подавился чем-то отвратительно горьким на вкус. Чонгук выпустил сигарету, что та упала прямо в песок и затухла, громко закашлял, пытаясь наладить собственное дыхание. Выудив из рюкзака бутылку с водой, Чонгук сделал пару жадных глотков и опустил подбородок на грудь. Посмотрел еще раз на сигарету. — Не, ну нахер, — высказался Чонгук, сделав завершающий глоток спасительной воды. Вкус горечи так и не проходил во рту, и казалось, будто он провонял всеми бездомными алкоголиками.       Слегка стыдно признавать, что Чон даже курить не умеет. У него даже пить не получается: спирт встает поперек глотки, рот обжигает горьким вкусом, что хочется эту неприязнь запить или заесть. Если Чонгук не сможет даже попробовать наркотики, то он не удивится. Или секс. Чем еще занимаются плохие парни?       Чонгук не хотел быть хорошими. Этот мир не для таких. Отчасти он был прав, однако уподобляться этому миру так себе сценарий.       После раздумий, как устранить эпидемию, что-то медленно приближалось. Чонгук это понял по неясным звукам вдали. С востока к нему вышла толпа мертвецов. Меньше той, которая проходила по трассе, но куда больше для одного Чонгука, оставшегося без оружия. Чон рванул без промедлений в противоположную сторону от них, кое-как хватая свои вещи. Как они сюда попали? Кажется, тот мужик что-то говорил об этом… Чонгук надеялся, что мертвое тело мужика немного отвлечет их внимание. Бежать по степи оказалось труднее, чем ожидалось. Местность было видно, но из-за рыхлой земли, перемешанной с песком и засохшей травой, он иногда не замечал камни и здорово так спотыкался об них. К нему подходили зомби и пытались наброситься, но Чонгук вовремя их отталкивал от себя. Их только становилось все больше и больше, будто по щелчку повылезали из своих укрытий.       Чонгук побежал снова в гремучий лес, смотрел под ноги, хоть это и было бесполезно, пока обгонял неподвижные деревья. Ему было необходимо укрытие. Бежать ночью было неразумным занятием. Машина, дом, яма, да хоть что-нибудь! В крайнем случае вскарабкается на дерево, если, конечно, у него это получится. Чудным образом Чонгук вышел на открытую местность, на которой прокладывались железные пути, усыпанные гальки. И на горизонте разглядел товарный поезд, несколько вагонов которого сошли с рельсов. В них можно было спрятаться, вагоны находились высоко, ни один зомби не сможет залезть внутрь. Но проблема заключалась в том, что поезд как на зло окружили мертвецы, помимо них Чонгук за собой еще приволок. Странно, но Чонгук воспользовался тем же методом, что и Тэхён днем ранее. Он стал громко стучать по вагонам, привлекая внимание зомбаков. — Эй! Говно ходячее, идите сюда! — кричал Чонгук громко.       Мертвецы, учуяв легкую мишень, послушно поплелись за подростков, который специально отводил их от вагонов. Когда они отошли достаточно, Чон рванул к заброшенным вагонам. Ему надо было успеть забежать внутрь быстрее, чем до него доберутся гнилые уроды. За поворотом его ждала весьма уродливая женщина со вспоротым горлом, словно появилась из ниоткуда. Мертвая женщина набросилась на него, но Чонгук сильнее прорезал ей горло, что голова и вовсе слетела. И только он подошел к вагону, как возникла очередная проблема — вагон не открыть. — Бля! — выругался Чонгук и побежал ко второму вагончику. — Да что ж такое!       Оставался последний вагон. Чонгук без промедлений умчался к нему, с легкостью раскрыл дверь, не обнаружив ничего опасного, начал взбираться туда, и его потянули за ногу. Перебравшись на спину, Чонгук пинал надоедливых зомби, грубой подошвой кроссовок раздавливая лица. Он закрыл тяжелую дверь, погружаясь в кромешную темень и пустоту. Дыхание было сбито к черту. Чон опустил голову, а после скатился вниз по стене вагона. Снаружи доносились отвратительные звуки существ, а внутри было слишком темно. И страшно. Из угла послышался странный шорох. Чонгук вновь вооружился ножом и в слепую водил ею по воздуху, начиная медленно паниковать. Запереть себя в темном вагоне с монстром — смешно. — Кто здесь? — выкрикнул Чонгук, скорее чтобы успокоить себя.       Он не ожидал ответа. Но он последовал. — Чонгук? — этот чертов голос Чонгук не спутает ни с каким другим.       Всего мгновение, и вагончик озарил слабый свет фонаря. Тэхён, прижатый к стене в обнимку с катаной, светил то на Чонгука, то на самого себя. Видимо, пытался показать, что это он. — Ты… Какого хуя не помог мне? — со злостью сказал Чонгук. — Что? — Тэ не понял претензии. — Чо, сложно было дверь помочь сейчас закрыть? Ты — ебаный мудак! — А, ты про дверь… — задумчиво произнес Тэхён. — А ты, блять, о чем? — Да тебя там не было. Я думал, что тебя сожрали, — оправдывался Тэхён. — Чего? Ты в край ебнулся? — Чонгук ничего не понимал из того, что говорит Тэхён. Впрочем, и что творит. — Так, во-первых, — Тэхён поднялся из угла, отряхивая задницу. — Я возвращался к трейлеру, и тебя там не было. Я думал, тебя сожрали, — пояснил снова он. — Пиздеж, — Чонгук тоже подорвался, направив нож прямо на Тэхёна. — Кстати, отлично махаешь этой штукой, — Тэ указал пальцем на холодное оружие. — Откуда? — Не уходи от темы, — жестко проговорил Чонгук. — Ты не приходил обратно. — То, что ты меня не дождался, не значит, что я не возвращался. — Только не оправдывайся. Я тебя два дня ждал! — Ага, конечно. Хорошо! — Тэхён взмахнул руками вверх, психуя. — И надпись «Тэ хуйло» ходячие написали, да?       Значит, он все же возвращался… Но Чонгук не собирался признавать свою неправоту. — Я был там, Чонгук, — повторился парень. — А дверь почему не помог закрыть?! — все орал Чонгук.       Убить Тэхёна хотелось, и очень сильно. Задушить, избить до потери сознания, сделать все, чтобы он заткнулся. И все же Чонгук не торопился с этим, откладывая этот момент. — Да я чо вижу, что это ты? Я сам обосрался, когда она открылась! — проговорил Тэ на повышенных тональностях. Удивительно, что его глаза не были хитрыми, как обычно это бывало. Может, он действительно искренне не хотел, чтобы все так получилось? — Чонгук… — протянул Тэхён жалобно, будто выражал свое сочувствие и вместе с этим извинялся. — Нет, — перебил его разгневанный подросток. — Чонгук, ты все неправильно понял. Я отвлек толпу на себя и увел их. — Лучше заткнись, — Чонгук с ножом налетел на Тэхёна. Но Тэ был к этому готов. Смирился с агрессивным подростком.       Поэтому твердой рукой Тэхён перехватил руку с ножом, остановив Чонгука. Младший не сдавался и пошел напролом, намереваясь проткнуть ненавистного ублюдка. Он вжал Тэхёна в стену, но тот плотно держал его руки в жалких сантиметрах от живота, сдерживая его бешеную силу. Тэхён резко отпрыгнул, и Чонгук напоролся на стену вагона так, что согнулся вперед. Тэхён пнул нож в сторону и со злости ударил Чонгука в живот. Не специально, хотел лишь его утихомирить. — Ах ты ж, с-сук… — выругался Чонгук, согнувшись пополам. — Я не хочу с тобой драться, Чонгук, — честно сказал Тэхён, выставив руки в утешительном жесте. — Мы ведь встретились. Теперь можем просто… — Да ни за что! — Чонгук поднялся и с плеча замахнулся, ударяя Тэхёна прямо по лицу. Тот отшатнулся назад, машинально дотронувшись до места удара. Влажно. — Вау, одним ударом пробить до крови, — Тэ с болезненным видом облизнул край губ. — Ты точно нигде не занимался? — и улыбнулся окровавленным оскалом.       Чонгук с криком набросился на Тэ, схватив его обеими руками за торс и прижав к стене, ударял по бокам. Сверху ублюдок шипел от боли, впиваясь руками в спину Чонгука. Собрав все силы, Тэхён отшвырнул от себя Чонгука, пнул прямо по бедру, где недавно было ранение. Теперь жалобно пищал младший, стискивал зубы то ли от неукротимой ярости, то ли от необузданной боли. — Какая же ты мразь, — просипел Чонгук, тяжело дыша и схватившись за больную ногу. — Сейчас тварь здесь ты, Чонгук. Не понимаю, зачем это тебе? Мне уже кажется, что я ошибся в тебе. Наверное, я проницательнее тебя… — Заткнись, заткнись, заткнись!!! — заорал Чонгук так, что его крик разнесся эхом по вагону. — Ты ничего не знаешь обо мне! — указал пальцем на парня. — Ох, Чон Чонгук, ты мне сказал даже больше, чем я ожидал. Лучше не обижай меня, — снова проговорил в своей манере Тэхён, провоцируя. И эта манера очень взбесила Чонгука.       Чонгук развернулся всем корпусом и второй раз ударил Тэхёна по лицу ногой, прямо в висок. Так молниеносно и быстро, как эталонным прием в тхэквондо, что Тэхён сам удивился. И левый кулак тут же прилетел за другим, попав прямо в челюсть. С диким рычанием Чонгук повалил на пол ублюдка, прижимая собственным весом, наносил удары. Тэхён слабо сопротивлялся. Лишь закрывал руками лицо, он и не думал противиться. Но это Чонгук понял тогда, когда ярость начала уходить, а лицо Тэхёна вместе с руками приобретать розовую припухлость. Он так хочет его убить, превратить его лицо в тыквенное пюре, размозжить дырявые мозги по этому сраному вагону…       Остановился. Фонарик валялся в углу вагона и слабо освещал пространство, но лицо Тэхёна Чонгук видел отчетливо: расслабленное, без едкой усмешки и привычной дурости. Обычное лицо, правда в крови и приобретающих цвет синяках. И глаза зеркально смотрели прямо в душу Чонгука, будто спрашивая: «Ну, успокоился?»       Чонгук осознал, что больше не злится.       Почему так грустно?       Почему так холодно в груди?       Почему так одиноко на этой испорченной земле.       Чонгук наконец слез с Тэхёна и сел к нему спиной, склонившись над собственными коленями. А Тэхёну было страшно посмотреть на свое лицо, не то что прикоснуться к нему. Места побоев пульсировали вместе с головой, куда пришелся удар ногой. Было больно, но яркий огонек грел его изнутри. И причиной теплого чувства на сердце живой Чонгук. Тэхён был уверен, что больше никогда не увидит этого пацана, к которому, к сожалению, успел привязаться. Упрямый подросток…       Спина Чонгука содрогалась, и посреди воплей за стенами вагона слышно тихое пошмыгивание носом. Чонгук плакал, забив на свой непробиваемый и жестокий образ. Как же Тэхён мог забыть, что Чонгук как никак, но еще ребенок. Ребенок, у которого больше нет семьи, друзей, любимой девушки. Никого. И только незнакомый чудак с катаной, подвергнувший такому испытанию. Как бы Чонгук не хотел этого признавать, но Тэхён почувствовал его страх. А вдруг за эти два дня, пока он расправлялся со всеми ходячими, с Чонгуком действительно произошло что-то страшное? Он ведь говорил, что каждый второй хочет его изнасиловать… Тэхён не хотел думать об этом, что он подвергнул мальчишку опасности.       На локтях Тэхён бесшумно подполз к Чонгуку, с сожалеющим видом посмотрев на него. Он казался таким обиженным и униженным ребенком с вечно растрепанными волосами, с его разбитыми, заплаканными глазами. Тэ мягко положил руку на его плечо, и Чонгук, заметив чужое присутствие, поднял голову на нарушителя тишины. Нос от плача был заложен соплями, потому он вдыхал воздух, пропитанный кровью, через рот, а из правой ноздри стекала кровь. Ее некрасиво размывали слезы.       Чонгук посмотрел в глаза Тэхёна, на его опухшее, окровавленное лицо и пожалел о сделанном. Его красивое лицо не достойно быть таким разбитым. — Прости, — тихо прошептал Тэхён.       Тэхён под изучающим взглядом младшего провел языком от подбородка до самого кончика носа, слизывая кровавый след. Влажный язык настолько сбил с толку Чонгука, что он совсем не пошевелился. Единственное, что он ощущал, это табун мурашек, охвативший все его тело. Как Тэхён провел языком по подбородку, до носа, так и внезапно настигшее возбуждение пронеслось снизу-верх по его телу. Не обнаружив сопротивления, Тэхён накрыл чужие губы своими, тонкими пальцами прикоснувшись сжимая его свитер. Он целовал с опаской, как будто спрашивал разрешения, потому что не хотел еще раз получить поставленный удар от Чонгука.       Не почувствовав в ответ ровным счетом ничего, Тэхён отстранился. С его шапкой набекрень он выглядел потрепанным псом. В последний раз заглянув в оленьи глаза, Тэхён прилег у его ног и больше не двигался.       Чонгук облизнул собственные губы.