Пила

      Чонгук в раздумьях лежал на холодном полу вагона, прямо возле Тэхёна, и смотрел в пустоту перед собой. Фонарик по-прежнему освещал пустое пространство, и ни у кого не было желания его выключить в целях экономии батареи. Впрочем, как и что-либо делать. Чонгук повернул голову в сторону Тэхёна — тот с закрытыми глазами лежал и почти не двигался, только грудь вздымалась кверху, подавая признаки жизни. Чонгук вернулся в исходное положение, устремив взгляд в потолок. Было стыдно. И Чонгук не знал из-за чего больше испытывал стыд: за разбитое лицо Тэхёна или за поцелуй с ним. — Больно? — спросил Чонгук, ни на миллиметр не приблизившись к собеседнику.       Тэхён не сразу ответил. Обдумывал, зачем Чонгуку интересоваться его состоянием. — Честно? — Желательно.       Тэхён глубоко вздохнул, медленно выпуская спертый воздух. — Больно, — Тэхён странно улыбнулся. — Но я рад, что ты меня не убил. — почувствовав жжение на губе, Тэхён перестал смеяться, но Чон не разделял его смехотворного настроения. — А что, хотел меня прикончить? — Честно? — Хм, — ухмыльнулся Тэхён, о чем в который раз пожалел. — Ну давай честно. — Да, хотел.       Он поджал губы. Все же, что-то Тэхён об этом парне не знает, раз уж смог ошибиться здесь. Надеялся, что Чонгук не из тех, кто может просто убить другого человека. А ведь он уже это сделал. — Так чего не убил? — вновь ехидно спросил Тэхён, но с неким жутко умирающим тоном. Говорить с разбитой губой было неприятно. — Подумал, что… — Чонгук не знал, почему остановился. Быть может, совесть взыграла. — Ты не достоин смерти. — Вау, ах-ха-ха. Да ты романтик, Чон Чонгук, — искренне рассмеялся Тэхён, впоследствии чего шипел от боли. — Я не романтик, — смутился Чонгук, сразу же вспоминая поцелуй. Он всячески пытался не думать об этом, но у него не получалось. Чонгук не успел вовремя оттолкнуть Тэхёна, теперь тот будет думать, что ему понравилось. Но это не так. Максимум, что Гук испытал, это едкие мурашки по спине и ничего более. — Да ладно, не оправдывайся. Ты отращивал волосы для любимой девушки, невзирая на обзывательства. Разве это не романтично? — Это дело чести. О чем ты, конечно, и не слыхал, — подстрекнул его Чонгук, насупившись.       Они замолчали. Чонгуку не нравилось, что некоторые вещи, которые заявлял Тэхён, вполне были правдивыми. Нет, он не мог быть умнее Чонгука, несправедливо. — Мне не стоило оставлять тебя одного, — прервав тишину, признался в своей ошибке Тэхён. — Просто… Я не хотел подвергать тебя опасности. Думал, если кто умрет, то это буду я. — Какой герой. И что? — скептически выговорил парень. — Потому что, если бы ты умер, я бы себе этого не простил.       Кажется, Чонгук понимал, о чем говорит Тэхён. Они знают друг друга пару недель, здесь не было ни намека о каких-то чувствах. Но отношение Тэхёна, его речь, слова и, конечно же, поступки говорили об обратном. Чонгук подорвался, отполз от лежащего Тэ, принимая сидячее положение. Тэхён лежал смирно, с закрытыми глазами глубоко вдыхал теплый воздух. — Только не говори, что ты… Любишь меня? — Чонгук все же решил озвучить то, во что так боялся поверить. — Не люблю, — серьезно ответил Тэхён, не двигаясь. — Но ты мне определенно нравишься, — он раскрыл глаза, повернул голову к Чонгуку и легко улыбнулся, болезненно натягивая уголки рта. — Да ты… Ну… Нет! — выговорил Чонгук, ошеломленный данным заявлением. Он сжал руки в кулаки и навис над Тэхёном, вновь схватив того за ворот одежды. — Тебе что, мало? Еще хочешь получить? — Знаешь, у тебя очень поставленный удар. Так что я не против быть побитым тобой вновь, — улыбнулся окровавленной улыбкой.       Удар пришелся в нескольких сантиметрах от головы Тэ. Тот даже не шелохнулся, продолжив тихо дышать, но смотрел прямо в глаза с серьезными намерениями. — Я не гей, — сказал Чонгук. — Я тоже.       Чонгук сверху смотрел на Тэхёна и, если бы у него не было опухшего лица, то вмазал бы еще сильнее, чем до этого. Как будто проникся сочувствием к и так разукрашенному Тэхёну. — Я ведь не люблю мужчин, никогда их не любил, — честно ответил Тэхён. — А я, по-твоему, не мужчина! — воскликнул Чон обиженно. — Нет, просто ты особенный, — и вновь он нелепо улыбнулся. — Идиот, — выругался Чонгук.       Больше они не разговаривали. Какое-то время.       Почувствовав, как глаза слипаются, Чонгук решил разложить спальник. Мучающийся от боли Тэхён не оставил это без внимания. — Ты взял его с собой? — удивленно спросил Тэхён. — Я тупой бросать спальник, — Чонгук расстегнул плащ, полностью его снял и бросил его в Тэ, как отщепенцу. — Это твое. — Ого, ты носишь мой свитер? Приятно, — Тэхён кивнул на Чонгука в полосатом свитере, который подарил ему несколько дней назад. — Я его ношу только потому, что ты испачкал мои шмотки, — Чонгук задумался. — Блин, кажется, я их забыл… Ну и похер. — Просто признайся, что тебе он нравится, — улыбнулся Тэхён. — Как признался я. — Ага, с-час! — саркастически произнес Чонгук. Он расстегнул молнию на спальнике и раскрыл две его половинки, что можно было лечь на него вдвоем. Пусть Чонгук не хотел делить со старшим одно спальное ложе, скажем так, но оставлять Тэ лежать на холодном и совсем твердом полу вагона было бы верх кощунства.       Чонгук прилег на спальник, повернувшись к Тэхёну спиной: говорить с ним ему было не о чем. Только он подложил под голову сложенные вместе руки, поджав ноги, как на него спустился плащ. Тэхён укрыл его своим плащом, а сам устроился сзади, прижавшись к чужой спине. Теперь, когда его чувства раскрыты, находиться в такой недопустимой близости казалось необычным для каждого. Тэхён хотел сильнее обнять Чонгука, а другой и не знал что делать. Жалко его уже было, чтобы снова ударить. И так с расквашенным лицом пыхтел сзади. Если так подумать, то Чонгука устраивало окружение Тэ в какой-то степени, но все же было с ним что-то не так. Словно сзади не Тэхён, а псих, хотя одно другому не мешает.       Тэхён беззвучно сопел ему на ухо, опаляя короткими выдохами его кожу. Он не спал. Чонгук виновато закусил губу. А может, это он из-за последствия драки не мог уснуть? Он ведь сказал, что ему больно… — Прости, — тихо сказал Чонгук, вжав голову в плечи. Тэхён даже приподнялся, удивленный несвойственным для Чонгука лексиконом. Вот это да, Чонгук просит прощения… Он вообще когда-то это делал?       Тэхён пробрался под плащ, значительно сократив расстояние между ними, окольцевал талию Чонгука и счастливо улыбнулся. Они находились так близко друг к другу, что Чонгук чувствовал тепло чужого тела. Он поерничал, вцепившись в наглую ручонку Тэхёна, что сжимала свитер у его живота, но тот и не думал ее убирать. — Эй, если я извинился, то это не значит, что можно руки распускать. — Мне просто холодно. Я даже и не начинал, — ухмыльнулся Тэхён и переместил руки к краям свитера. — Но если ты так настаиваешь… — проговорил он странным голосом.       Чонгук сразу же смял подол свитера, не давая рукам Тэ пробраться внутрь. — Ты дурак? Чо ты делаешь? Перестань! — Чонгук, не шуми. Сейчас они снова тут все соберутся.       Мертвецов действительно стало значительно меньше с тех пор, как сюда прибежал Чонгук, судя по тишине за границами вагона. Наверное, заскучали и просто решили уйти. — Ты же такой горяченький, Чонгуки. — Это что еще за приколы?! — Ну в том смысле… Ты теплый… Хотя не исключаю, Чон Чонгук, ты очень горяч. Особенно, когда дерешься, — Тэхён довольно усмехнулся. Воспользовавшись отвлекающим маневром, Тэ проник руками под чонгуков свитер. — Убери свои руки! — Чон пытался, честно пытался отстранить от себя нахала. — Они холодные! — О, так тебя только это смущает, — одна рука поднялась вверх по позвоночнику, пересчитывая выпирающие позвонки, а другая огладила осиную талию, останавливаясь на ребрах. Трогать тело подростка вызывало противоречивые эмоции. Удовольствие на грани с непонимание того, почему ему это нравится. — Ну Тэхён, блять, как банный лист к жопе прилепился, — жалобно захныкал Чонгук, завертевшись. — Твои руки пиздец холодные, — ему очень не нравилось, как Тэхён позволял себе его трогать. Даже после оглашенных чувств он не имел права творить, что вздумается. Но Тэхён был слишком сильным, чтобы Чон, повернутый к нему задом, мог его остановить. — Под мышками очень тепло, дай мне согреться. — У тебя они тоже есть. Под своими и грейся. — Они не такие теплые. И вообще у тебя такое классное тело, — Тэхён ощупывал бока Чонгука, пуская мурашки тому под кожей. — Я это сразу заметил. Но на ощупь твои мышцы очень твердые. Ты реально где-то занимался. — Хватит меня лапать! — Чонгук перевернулся на спину и грозно посмотрел на Тэ. — Я тебе не кошелка. — Ты и не кошелка. Ты очень хороший, привлекательный и добрый Чонгук, который мне понравился, — Тэхён поцеловал парня в плечо, пальчиком прочертив круг на его животике. Подобны действия вызвали не только бурную реакцию по телу, а также и взорвали подростка напрочь. — Я тебе щас руку сверну, урод, — отбросил он грубо от себя шаловливые ручки Тэхёна, убийственным взглядом испепеляя. — Хы-хы, — усмехнулся Тэхён. — Ладно, так уж и быть, отстану, — Тэхён вынул обе руки, обернулся в плащ и! Отвернулся от Чонгука… К нему спиной…       Чонгуку даже стало совестно за себя, что так грубо его отшил, хотя вроде ничего обидного не сказал. Но Тэ реально заколебал лезть. Липучка долбанная. Сам херней страдает, а потом мучайся совестью. Чонгук раздраженно сомкнул губы, повернув голову к Тэхёну. — Ладно, я погорячился, — сознался Чонгук. — Если тебе холодно, то… — Ой, спасибо, Чонгуки! — Тэхён как будто оживился, совсем позабыв про разбитое лицо, про ругательства, и все остальное, обнял Чонгука всеми конечностями и ластился подобно коту. — Эй-эй, полегче! — Чон напрягся всем телом. — Будешь приставать, пойдешь на хер. — Фу, Чонгук, всю романтику испортил, — Тэхён положил голову на плечо младшего, глубоким взглядом смотря на его глаза сбоку. Как же он красив, думал тогда он. — Какая романтика, дурень? — Мы с тобой в закрытом помещении, засыпаем в обнимку, обмениваясь теплом, при этом знаем, что завтра может и не наступить. Разве это не романтично? — Ага. И пидорас в голубом вагоне тоже — очень романтично. — Два пидораса, — Тэ показал два пальца. — С чего это я пидорас? — не понял Чонгук. — Ты ведь не оттолкнул меня.       Чонгук больше всего боялся именно этого аргумента. Но ведь он правда ничего не мог сделать. Он был уставшим, в шоковом состоянии, да и вообще ему хотелось прикончить этого ублюдка. А Тэхён так нагло им воспользовался… — И да, хочется тебя поправить, что пидорасы — это хуи намалеванные, — добавил ни к месту Тэ. — А мы с тобой парни серьезные. — Здесь я парень, а ты безмозглая старая обезьяна. — То, что мне двадцать восемь, не значит, что я старый. Я молод внутри. — И тупой снаружи, — поспешил его поправить Чонгук. — Чонгуки, даже если я тебе не нравлюсь, то не переживай. Я не настаиваю… — Спасибо и на этом, — Чонгук положил руки на груди обиженно. Ему не нравилось свое новое прозвище. Чонгуки — уж лучше бы Чон Чонгук или Гук. Да как угодно, хоть жопа лысая, но не Чонгуки противным голосом Тэхёна. — Но ты многое теряешь, — высказался Тэ. — Я теряю только геморрой в заднице. — Так ты не против быть снизу? — Лучше, блять, заткнись, — пригрозил Чонгук. Прямолинейность Тэхёна больше пугала, чем вызывала смущение. Нельзя о таком говорить спустя двадцать минут после признания. Что с его головой не так? — Знаешь, Чонгуки, ты всегда был таким грубым? Или ты научился? Мне кажется, что обзывательства — это твой язык. — У меня нормальный язык нормального человека. — Я имею ввиду речь. — Я тоже, прикинь! — Да это понятно, просто… — Тэ накрыл плечо Чонгука своей рукой. — Если ты привык говорить в таком ключе, может, это и является для тебя нормальным? То есть… — Тэхён, я хочу спать. — Нет, ты послушай. Ты постоянно меня посылаешь и обзываешь, но ведь ты общаешься на таком языке. А это значит, что ругательства для тебя это комплименты. Может, ты посылаешь меня на хер, а подсознательно приглашаешь меня на свидание? — Тэхён, если я посылаю тебя нахер, то значит — ты идешь НАХЕР! — громко сказал Чонгук и отвернулся от Тэ. — Ну, Чонгуки, — закончил Тэхён, виновато проводя пальчиками по спине парня. — Хочешь, поцелую? — Нет, — подросток грубо дернул рукой, сбрасывая чужую руку с себя. — Я могу и укусить, если ты любишь пожестче. — Не люблю я пожестче. — Ой, ты, наверное, из тех мальчиков, которым нравится медленно и нежно? Да ты очаровашка! — Тэхён, твою мать! — рявкнул Чонгук, повернувшись к Тэхёну. — Если ты думаешь, что между нами мир и можно вытворять подобную хуйню, то это не значит, что я не могу еще раз проехаться так по твоему ебалу, что твоя мама тебя не узнает. — Она и так меня не знает, — Тэхён заметил, как напряглись желваки Чонгука. Стоило прекращать шальные игры. — Ладно-ладно, извините, простите, что помешал вам, сударь, — поднял он руки в примирительном жесте.       Чонгук прикрыл глаза. — Всего лишь хотел попросить выключить фонарик, иначе батарейка сдохнет. Тьфу!       Чонгук резким движением высвободился из-под своеобразного одеяла, протопал грузными шагами, чтобы выключить чертов фонарик. Психанул. И в метре от Чона фонарь погас, погружая парней в темноту. — Ебать, — выругался в который раз Чонгук. — А я говорил. — Сука, лучше молчи. — Не вини меня в этом. Мы оба забыли. — Так чего ты меня ругаешь?! — А кого мне ругать? Ходячих? Дай потрепать языком.       Чонгук вернулся обратно, зарываясь под плащ. Но уже лицом к Тэхёну, чтобы точно контролировать все его телодвижения, пока он не заснет. Чон почувствовал, как сухие губы коснулись его носа и также быстро исчезли. Он раскрыл глаза и увидел счастливое лицо Тэхёна в его тупой грязной шапке. — Спокойной ночи, Чон Чонгук.       Кто бы что не говорил, но в ту ночь Чонгук не спал спокойно.       Пока Чонгук мило причмокивал губками в своих заоблачных снах, как думал Тэхён, тот принял решение выйти из вагона и поискать еды. Тэхён потрепал волосы мальчишки, положил возле него найденную за время его отсутствия шоколадный батончик. Как знал, что пригодится. Чонгук такой растрепанный, а в сонном состоянии его лицо опухало и становилось чуточку больше обычного, а щеки — пухленькими, розовыми такими. Он просто не мог не поцеловать его! Наклонившись, Тэхён оставил теплый след своих губ на скуле мальчика. — Я скоро вернусь, — пообещал он.       Чонгук что-то недовольно промычал и отвернулся, еще больше закутавшись в плащ Тэ. Рука его нежно погладила чужой бок, остановившись около задницы. Нет. Тэхён, раздосадованный невзаимными чувствами, поднялся и прошел к дверце, выходя наружу. Он вышел на открытую местность, напоминавшую степь. Вдалеке Тэхён увидел несколько склонившихся фигур и побежал навстречу, быть может, людям. На расстоянии в десять метров Тэхён понял, что это ходячие, пожирающие бренное тело. Он размахнулся и внедрил лезвие в голову мертвеца, вырвал оружие обратно, и расправился сразу с двумя, отсекая им головы в один удар. Рядом возле трупа лежали давно погасшие угольки, а ветер успел разнести по кругу грязный пепел. Тэхён опустился к земле, дабы взглянуть в лицо несчастного. — Огнестрел? — изумился Тэхён, обнаружив в его лбу до отвратительного черное отверстие, какое бывает только от пули.       Раскидав по сторонам тела ходячих, Тэхён принялся искать пистолет. Если это самоубийство, то пистолет должен быть при нем. Но его не оказалось. Возможно, он сидел у костра, как кто-то на него напал. Но зачем кому-то нападать на невинного человека у костра? Разве что ради ресурсов.       Тэхён вспомнил слова Чонгука о том, что хотел его убить.       И если бы при нем был пистолет хотя бы с одной пулей, то он бы им непременно воспользовался. Но пистолета при нем он не обнаружил. — Значит, — поджав губы, Тэхён поднялся с корточек, резким движением убрав катану в чехол, — звук выстрела мне не показался.