Пила

— Скажи, что военным. — И еще раз нет. Ты это спрашиваешь уже в пятый раз. — Ну ладно. Тогда учителем. — Я что, похож на человека, что сопли подтирает? — Какое предвзятое отношение к учителям. — Потому что я их ненавидел. Это одна из немногих причин, почему я свалил из той помойки, — Тэхён обрел более серьезный вид.       Оставаться в том вагоне было бессмысленно. Проще говоря, это не то укрытие, о котором мечтал Тэхён. Парни шли который день по лесным просторам, только при острой необходимости останавливались для того, чтобы передохнуть. Тэхён пунктуален, он не тратил время зря. Самостоятельно взял на себя роль и кормильца, и защитника, и поводыря одновременно, ведь теперь выживание с Чонгуком приобрело иной смысл. Он испытывал некий долг перед ним, если спас, то должен и дальше позаботиться о нем. Ну и ему хотелось понравиться Чонгуку тоже.       В дороге скучающий от безделья Чонгук донимал старшего вопросами, что чаще всего заканчивались его психозами, потому что Тэхён даже не собирался отвечать односложными предложениями. Куда интереснее помучить паренька, поиздеваться над ним, а затем смеяться с его надувшихся от злости ноздрей, пока убегал от него по лесу. Тэхён готов терпеть все унижения этого парнишки, лишь бы он был рядом! — Значит, ты не бизнесмен, как говорил раньше. — Нет, я занимался продажей. И довольно-таки успешно, — отрубив подошедшему зомби голову, снисходительно ответил Тэхён. — Что продавал-то? Неужели свои мозги? — Ха-ха, смешно, — натянуто улыбнулся Тэ. — Слишком много вопросов, Чон Чонгук. Не моя ли очередь? — Нет, правда, что продавал? — Сколько тебе лет? Я ведь до сих пор не в курсе, — наперекор спросил Тэхён. — Какая разница, сколько мне лет? — вспылил младший. — Как «какая»? Это очень важно. — Для чего? — Чонгуки… Я же не хочу быть педофилом каким-нибудь, — неловко произнес Тэ, пряча стыдливо глаза. — Ты и не будешь не каким педофилом, — строго поправил его Чонгук. Не бывать этому. — Тебе уже восемнадцать? — успел обрадоваться Тэхён. — Я сказал, что ты никем не будешь. Ни педофилом, ни геем и уж тем более мне любовником, ты это понял? — Да ладно тебе, Чонгуки, — Тэхён подошел вплотную к нему. — Мы же по-братски с тобой болтаем. — Ты мне не брат, — снова грозно высказался Чон, отступая назад. Кто знает, что этот дебил удумал. — Но я ведь старше тебя, — Тэхён ловко вжал Чонгука в дерево, пересекая все пути для побега. — Можешь называть меня ласково хён. Ну или как тебе нравится, — его лицо находилось в той недоступной близости, что Чонгук отвернулся в сторону, лишь жадно пожирая глазами искоса.       Тэхён приблизился к его уху, выдохнув небольшое количество воздуха, опаляя древесным дыханием. Он любил пережевывать молодые еловые иголки, тем самым используя их вместо зубной пасты. — А, может, братик? — Мудила подойдет? — Чонгук смотрел исподлобья, с плотно сжатыми зубами, казалось, они сейчас заскрипят. — Ловкие у тебя ручки, — усмехнулся Тэхён и напор Чона усилился. Тэхён почувствовал у правого бока острое лезвие. — Хочешь проверить? — В другой раз, сладкий, — он нежно поцеловал младшего в ушко и убежал подальше от рассерженного подростка. — УБЬЮ! — гнался за ним Чонгук с ножом в руках. — Фу, Чонгуки, ты не говорил, что ты некрофил, — рассмеялся Тэхён, весело подпрыгивая в воздухе. — Сука, лучше беги. — Меня Тэхён зовут! — БЕГИ!       Тэхён спрятался за дерево и выглянул, продолжая в истерии смеяться над Чонгуком. А ведь и правда этот мелкий засранец мог его заколоть. — Слушай… А тебе не кажется, что бег вошел у нас в своеобразные ролевые игры?       Чонгук резко замахнулся с ножом в руке, что Тэхён нагнулся, зажмурившись от испуга. Всего в нескольких сантиметрах от его головы в дерево прилетел стилет, воткнувшись в кору. Тэ похлопал глазами. — Ну или метание ножей, — снова расплылся в улыбке, пытаясь вытащить нож из дерева. — Чонгук, ну разве я не прав, что ты где-то занимался? — В следующий раз я не промахнусь, — Чонгук подошел к Тэ и ловким движением руки достал нож из дерева, убирая обратно в чехол. Видимо, выбросил весь свой пубертатный негатив и успокоился. — И все равно я от тебя не отстану. — Тэхён был настроен решительно. — Сколько тебе лет и где ты занимался? — Зачем мне говорить, если ты не хочешь отвечать на мои вопросы? — слету высказал свое недовольство Чонгук, остановившись. — Воу, так тебя действительно интересует мое прошлое? Мы почти как парочка! — Тэ на радостях сложил руки воедино. — Хуярочка! — выдавил подросток. — Блять, да я таскаюсь с тобой больше месяца и до сих пор не знаю, кто ты черт возьми такой, — выговорил Чонгук, изменившись в лице. — Вдруг ты какой-нибудь… — Ну, кто? — изогнул бровь Тэхён, в надежде снова услышать, что он псих или контуженный вояка. — Бандюган, — с опасением проронил Чонгук.       Тэхён искренне рассмеялся, вытягиваясь назад так, как это делают люди от безудержного смеха. Чонгук все это время наблюдал за ним, как взрослый мужик безобразно ржет на весь лес. Заметив, как Чонгук не сводит с него глаз, Тэхён утихомирил рвущийся смех наружу, стерев скопившиеся в уголках глаз слезы. — Нет, Чон Чонгук, я не был бандитом, — с улыбкой выдохнул Тэхён, продолжив идти дальше. — И все же предположить стоило. — Тем не менее я им не был. И не являюсь. Разве что мы оба с тобой мародеры, — это Чонгук не смел оспорить. — А зачем тебе знать, кем я был? По крайней мере, мое прошлое не поможет нам жить дальше, Чон Чонгук. — А как будто мой возраст поможет, — фыркнул в ответ младший. — Конечно, мой миленький, — деловито улыбнулся Тэ, поправив дурацкую шапку. — Если мы сговоримся, то можем многое сделать. Ты знаешь искусство ведения войны без единой пролитой крови? Это воистину прекрасная вещь! — Какая еще война? — недовольно цокнул Чонгук. — Сейчас войны нет, по крайней мере, возле нас. Но стоит нам оказаться в какой-нибудь общине или же группе, а их, поверь мне, очень много, то нам стоит подумать, как мы будем себя вести. Если, конечно же, будем. — Подожди. Ты хочешь сказать, что, если мы найдем людей, то ты бы не против их обмануть? Или обокрасть? Что, прости?       Они вышли из леса, как Тэхён увидел раскинувшееся озеро у подножия горы. Его глаза округлились, а губы застыли в немом стоне. Чонгук тоже заметил озеро и остановился, нахмурив брови. Он уже знал, чем это закончится. — О нет… — Купаться! — Тэхён понесся к воде, по пути сбрасывая с себя вещи. — Тэхён, ты что как дитя малое! — Чонгук шел за ним по пятам и собирал его шмотки, как ворчливая мамочка, хотя его об этом никто не просил. — Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, Чонгук’а!       Тэхён в припрыжку снимал с себя берцы, отбрасывая в сторону катану и кожаную куртку. Чон подоспел к нему и свалил рядом все их вещи. — Тэхён, твою мать! — Хватит торкать мою мать! — возмутился Тэхён, сняв с себя белую футболку и мешающие штаны, оставаясь в одних боксерах и глупых полосатых носках. — Она была святой женщиной! — Не сомневаюсь. — Ты делай что хочешь, Чонгуки, а я пошел проверять водичку.       Тэхён уже рванул к воде, как Чонгук остановил его за плечо, с силой потянув на себя. Этот знак не остался без внимания Тэ. — Оу, кто-то хочет потрогать мои мышцы, — Тэхён поиграл бровями, вмиг приблизившись к младшему. — Не стесняйся, Чонгуки, можешь трогать столько, сколько захочешь. Или пока не закончишь, — он напрягал руки и демонстрировал слабы мышцы своего тела, лишь своей харизмой напоминая бодибилдеров. А был красив собой, черт! Мужественный он даже при своих физических данных. — Нахер ты мне нужен, — Чонгук брезгливо отстранил от него руку. — Как раз о твоем дружке и спрашиваю, — кивнул Тэхён в сторону ширинки Чонгука. — Ты разве не помнишь, чем это закончилось в прошлый раз? — высказался Чонгук, проигнорировав пошлый намек Тэ. — Чонгук, а у нас разве что-то уже было? Если да, то я был пьян. Давай повторим еще раз, — Тэ полез целоваться, вытянув губы, как Чонгук грубо оттолкнул его пинком в грудь. — Да я не об этом! — крикнул Чон, взирая на обнаженного Тэхёна сверху. — А о твоем «купаться». — А чего ты переживаешь, а? — Я не полезу в этот раз тебя спасать, понял? — Конечно, нет, потому что ты пойдешь со мной, — Тэхён резко поднялся на ноги и приблизился к Чону. — Что? Нет! — Чонгук отпирался от настырного старшего. — Давай, просто искупнись, охладись, а то больно ты нервный. — Я не нервный! — Ага, как же. Я, честно, не буду к тебе приставать. — Честно? — Чонгук прищурился. — Честно, — улыбнулся Тэхён, и Чонгуку эта наглая, легкая улыбка ничего хорошего не предвещала.       Чонгук, ты же серьезно не пойдешь с ним «купаться»? — Если соврешь, я с тебя кожу сдеру, — сказал Чонгук, потянув края свитера кверху. — Хм-хм, — похотливо засмеялся Тэхён, закусив губу. — Вообще-то я обрезанный. — Заткнись!       Все же пошел.       Чонгук послушно раздевался, повернутый к Тэхёну спиной, ведь терпеть его вожделенный взгляд было невозможно. Иногда ему казалось, что Тэ просто шутит, играет с ним, чтобы снова позлить.       Воздух становился все теплее, и Чонгуку было необходимо хотя бы окунуться, смыть с себя верхний слой пота. Ему было необходимо хорошенько освежиться. И когда он остался в одних трусах, то Тэхён смачно присвистнул — все это время он не сводил глаз с хмурого Чонгука. — Не думал, что так скоро у меня получится тебя раздеть, — Тэ довольно облизнулся. — Я все еще могу тебя ударить. — Так, что не удар… — Тэхён схватился за живот, согнувшись пополам. — Хорошо, я понял, — Чонгук отомстил ему прямо в живот и прошел мимо него, направляясь к воде.       Впопыхах Тэхён доплелся до Чонгука, который не решался заходить в воду. Он просто стоял и смотрел на нее, как будто что-то высматривал. Тэхён взял с берега камень побольше и со всего маху закинул в воду. Озеро отличалось от той речки посреди леса, здесь вода была на порядок чище и прозрачнее. — Ты чо творишь? — раздраженно спросил Чон. — Проверяю, нет ли там ходячих.       От брошенного камня поплыли своеобразные круги ряби и ничего более. Простояв так несколько минут, Тэхён не обнаружил ничего опасного и пошел в воду. На нем по-прежнему была эта дурацкая шапка. Чонгук ничего по этому поводу не сказал, решив, что разбираться с Тэхёном — себе дороже, и пошел за ним. Ему было неприятно заходить в воду, все время спотыкался о большие камни, скукожившись, смотрел свысока на босые ноги и крепко держал нож. Взял на всякий случай. — Ва-а-а, теплая какая, — окунулся Тэхён по шею, выкрикивая непонятные звуки удовольствия, зачерпнул воду ладонями и начал умывать лицо, небрежно растирая кожу. — Фу, что это? — скривился Чонгук, как только увидел непонятное что-то и коричневое в воде. И это что-то было повсюду, на всех камушках. И оно как будто перемещалось по дну. — Да это водоросли, — махнул рукой Тэхён, не придав ровно никакого значения. — Епта! Пиздец, фу, какая гадость! — Чонгук забрался на Тэхёна, окольцевал его торс руками и ногами, лицом прижавшись к плечу. — Блин, да это просто водоросли, — усмехнулся Тэхён, поддерживая за ноги Чонгука, чтобы и самому не свалиться. — Тэ, убери их. — Хочешь, чтобы я убрал руки? — Тэхён попытался отпустить Чона, так тот завизжал да вцепился покрепче. — Блять, я про водоросли говорю, дебила кусок! Убери их! — Как? — рассмеялся Тэхён. — Как-нибудь. Я их ненавижу. Все детство не любил, — завыл Чонгук в ухо старшего, еще сильнее прижимаясь к нему. — О’кей, будем плавать так, — Тэхён переложил руки на зад Чонгука, тем самым поддерживая его снизу. Но Чонгуку это не понравилось. — Мы не будем плавать Так, — грозно прошипел Чон. — Ой, кажется, мы падаем, — Тэхён совсем чуть-чуть ушел под воду, как Чонгук вцепился в него с утроенной силой, скрестив лодыжки на пояснице. Он был похож на панду, обхватившую полюбившееся деревце. — Тэхё-ё-ён, сука! — Ладно-ладно, — успокоил его Тэхён, посмотрев прямо в испуганные глаза. — Ты очень милый, когда боишься. — Не смешно. — Правда, — невинно произнес Тэ, поцеловав острую ключицу подростка. — Эй, я не разрешал тебе ко мне приставать, — Чон в отместку ущипнул его за спину, вонзив острые ноготки в кожу, прокручивая в одну сторону. — Айщ! Понял, — Тэхён, не взирая на боль, криво, но искренне улыбнулся, прижавшись головой к накаченной груди своего спутника. Он только сейчас смог приметить его телосложение. — Но когда ты рядом со мной, так еще и без одежды, мне трудно сдерживаться… — И за что мне такое, — вздохнул Чонгук. — Может, отнесешь меня на берег? — Нет. — Это еще почему? — Я дурак относить тебя, если могу так классно с тобой поплавать. — Смотри не перевозбудись, — фыркнул Чонгук. — Так ты не против? — Тэхён покрепче сжал ягодицы Чонгука, наслаждаясь упругостью мышц. — Ну не надо, — заныл Чонгук, пытаясь одной рукой отстранить от себя назойливого Тэхёна, пока другой держался за его шею. Он настолько боялся, что позабыл о ноже в руке. — Я просто трогаю. Ты вообще видел, какой у тебя пЭрсик. — Вот и трогай свою сраку. — Не, это неинтересно. — Разве трогать жопу может быть интересным или нет? — Конечно! Я свою задницу наизусть знаю. А твою нет… — Тэхён еще раз промассировал чужие ягодицы, отмечая про себя, что для парня у Чонгука слишком большой зад. И оставлять его без внимания непростительно самому Тэхёну.       Чонгук, вспомнив об оружии, покрепче взял нож и подставил его к горлу Тэ, соприкоснувшись с ним лбами. — Смотри, рука дрогнет — и не замечу, как проткну тебе глотку, — пригрозил Чонгук, держа рукоятку стилета сверху. Он держал его не как обычный школьник, нарезающий себе мясо для бутербродов, а как настоящий охотник, когда вспарывают горло своим жертвам — от себя. — Ха, не мне нужно переживать об этом, — Тэхён сделал такой маневр, что отпустил Чонгука, предварительно подбросив кверху.       Чон, как беременная черепаха, начал бултыхаться и перебирать всеми конечностями, от страха выронил нож из рук, а затем начал тянуться к Тэхёну, чтобы тот снова его взял на руки. — БЛЯТЬ! ТЭХЁН, ЁПТ ТВОЮ МАМУ ЗА НОГУ, УМИРАЮ, ПОМИРАЮ, ТОНУ!!! — Чонгук плыл за ним подобно собачке. — Ха-ха, да ладно тебе, — Тэхён снова подхватил Чонгука под его стройные ножки, прижимая к себе. — Ну и на хер? Из-за тебя нож утонул! — Потом достанем. — Если не достанешь, я тебя убью. — Чем? Затонувшим ножом? — Голыми. руками, — злобно проговорил младший. — Да здесь неглубоко. Да и вода капец чистая, — Тэ посмотрел вокруг себя. — Сплошное удовольствие, — саркастически произнес Чонгук. — А чем тебе не нравятся водоросли? В них никто не живет. Они ведь не высокие, а такие: обычные. — Они склизкие и вонючие. Как будто волосы с лобка. Буэ! — Ха-ха-ха, — Тэхён рассмеялся в голос. — Лобковые волосы? Чо, серьезно? — Я говорю то, что пришло на ум, — засмущался Чонгук. Как бы то ни было, его пах утыкался прямо в живот Тэхёна. И ему хотелось верить в то, что Тэ этого не чувствовал. По крайней мере не придавал бы этому внимания.       Но Тэхён не был Тэхёном, если бы не замечал такие мелочи. Его сознание при виде Чонгука или даже малейшем упоминании о нем преподносило множество фантазий, пошлых мыслей и отменных шуточек. Однако Тэ не посчитал нужным, уделять именно этому свое внимание сейчас — не в таких они доверительных отношениях. До поры до времени.       Он будет ждать столько, сколько потребуется. — Ты так мило отсираешься от меня, — Тэхён вновь переместил руки на ягодицы, а губами коснулся блестящей от воды кожи на шее. Там Чонгук удивительно пах орешками. — Ну что ты за придурок… — вновь томно выдохнул Чонгук, пропуская мимо ласки старшего. Он продолжал терпеть все его выходки, старался не находить в его действиях нечто приятное.       Нельзя сказать, что ему это не нравилось. Тэхёну удавалось целовать его так нежно, что даже у Хёны это не получалось. Никто не мог так целовать, как Тэхён. И только ему удавалось вызвать такую бурю эмоций, как не удавалось никому.       Неужели ему настолько нравились его ухаживания? Признавать это казалось для него проигрышем. Как будто Тэхён победил и снова оказался прав. Тэхён Чонгуку не нравился однозначно: ни внешне, ни уж тем более как человек. Слишком много воды льет, да и парень с катаной явно добродушно выглядеть не может. Кем надо быть в прошлом, чтобы владеть катаной и одновременно оставаться придурошным? Точно псих.       А не псих ли Чонгук, который с каждым разом все труднее находил причины для убийства Тэхёна? — Почему я тебе не нравлюсь? — будто прочитав его мысли, спросил Тэхён, скользнув рукой по спине вверх, а губы и не думали уходить с чужой шеи.       Чонгук молчал, смотря на воду позади Тэхёна, нет ли там ходячего… Ходячего? С каких пор мертвецов он называет ходячими, как Тэхён? — Мир умирает. Он может рухнуть в любой момент, — Тэхён обнимал Чонгука, обхватил его обеими руками, как спасательный круг, и прижимал его к себе.       Чонгук спокойно слушал его слова, положив голову тому на плечо. — Я не уверен, что смогу влюбиться еще.       Эти слова утонули в Чонгуке до самой ночи. Они пылали на местах поцелуев при ощущении Тэхёна поблизости. А когда взгляд Чонгука падал на озеро, руками он чесал свою шею, ненавязчиво пытаясь содрать кожу.       Ближе к ночи они сошлись на решении сделать привал у озера, а завтра отправиться дальше на север. Точнее будет сказать, Тэхён решил. Чонгук участия в принятии решения не принимал и не хотел. Он с той же робостью собирал хворост, сухой мох и пожелтевшие сосновые иголки для костра, утопая в размышлениях после произошедшего на озере. Разговаривал с Тэхёном по делу, придумывал странные занятия, что-то вроде проверить, нет ли поблизости ходячих или найти что-то полезное. Лишь бы абстрагироваться от Тэхёна и быть подальше от него.       Когда спальное место было уготовлено, Чонгук по-прежнему оставался около костра, смотрел на превращающуюся в угли древесину и дико хотел сладкого. Так сильно, что во рту скопилась слюна. Вдруг, он неожиданно вспомнил оставленный Тэхёном батончик. Он полез в карманы плаща, и действительно там оказался шоколадный батончик. Хорошо, что он его сразу не сожрал, а оставил на потом. — Ого, а я думал, что ты его уже съел, — не вовремя пришел Тэхён, подсаживаясь к Чонгуку рядом с вытянутой ладошкой. — Поделишься?       Чонгук глянул на, возможно, последний в его жизни twix и снова на Тэхёна. — Ну уж нет. — Что? Я же тебе его подарил, — Тэхён был изумлен. — Вот именно. Это мой подарок. — Не будь жадиной! — воскликнул Тэхён. — В twix'е как раз две штуки. — Нет, — Чонгук уже открыл пачку и откусил сразу от двух палочек, почувствовав тающий шоколад на языке, закатил глаза. — О да… — сладостно простонал он, ощущая на языке тот самый приторный вкус шоколада, карамели и хрустящего печенья. — Ну хоть чуть-чуть, — Чонгук на четвереньках пытался сбежать от Тэхёна, который за ноги не давал ему удрать. — Муё, — невнятно ответил Чон, заглатывая шоколадку.       Тэхён дернул на себя Чонгука, ловко перевернул его на спину, придавив своим весом, пытался дотянуться до руки, в которой младший тщательно пытался упрятать от него лакомство. — Какой же ты жлоб! — Кокой ве ты вырный! — пробубнил Чонгук, пережевывая батончик.       Тэхён забил на руку Чонгука, столкнулся глазами с его, осознал их положение, и впился губами в губы напротив, измазанных в шоколаде. Чонгук не хотел открывать рот, как бы язык Тэ не старался протолкнуться вперед, и бил его по спине руками, в надежде оттолкнуть. Тэхён заломил его кисти над головой, а свободной рукой надавил на кадык. От удушающего чувства в груди Чонгук кашлянул, тем самым раскрыв рот, о чем сразу пожалел. Тэхён с напором проник в его рот, языком подцепив кусочки батончика, забирая себе. Но на этом останавливаться не хотелось. Спрятав кусочек за щекой, Тэхён продолжал целовать сладкие губы Чонгука, уделял должное внимание верхней губе, оттягивая на себя и неестественно облизывая ее. Не было похоже, что Чонгук противился поцелую. Он раскрывал и смыкал губы подобно рыбе на суше, судорожно втягивая воздух.       Вдруг, Тэхён понял, что одних поцелуев ему не хватает. Хотелось еще, большего, выйти за границы дозволенного. Но от мысли о продолжении становилось тошно. Чонгук сам с неприязнью говорил, как какие-то мужики желали его тела для удовлетворения плотских желаний. И сейчас он превращался в ту самую скотину, каких он сам презирал не меньше Чонгука.       Тогда Тэхён резко оторвался от младшего, отпустил его руки, слез на теплый у костра песок и столкнулся взглядом с разбитым мальчиком, прижатым невидимой силой к земле. Чонгук поднялся, нечитаемым взглядом скользнул по жалкому виду Тэхёна. — Извини, я не хотел…       Чон отсалютовал звонкую пощечину. Грубо вытерев губы тыльной стороной руки, он прошел к спальнику, плюхнулся на него. — Забирай свою сраную шоколадку, — напоследок кинул ему наполовину съеденный батончик в обертке, который упал в песок и покрылся маленькими песчинками.       Тэхён виновато закусил губу и боялся что-либо сказать. Всю оставшуюся ночь он не спал. Боялся, что, проснувшись, больше не увидит возле себя Чонгука.