Пила

      Тэхён решил, что они обойдут горы у их подножия, а после отправятся в сторону Тэгу. Им предстоял еще долгий и длинный путь. Тэхён сам не понимал, куда хочет привести Чонгука. Одно он знал точно, что им нужно безопасное и комфортное место, где их никто не сможет убить. Мнения Чонгука он не спрашивал, ведь его не особо тянуло высказываться. Он в целом молчал весь день.       Ближе к вечеру им удалось обойти горы, и они с успехом вышли на пустынную дорогу. С утра никто из них не обмолвился и словом. Тэхёну было стыдно за свой поступок, Чонгук же не понимал, как теперь вести себя с ним. Честно говоря, он не держал обиды на него. Но продолжать в таком духе тоже не мог. Не нравилось ему, как Тэхён специально его унижает, всячески пытаясь занять главенство. Разумеется, Чонгука очень злило, когда у него забирали право выбора. И в случае с Тэхёном, он заставлял Чонгука принимать его чувства. Но он имел право на отказ, и никакое спасение жизни или забота не оправдывает действий Тэ. — Чонгук, — Тэхён остановился, устремив стыдливый взгляд в землю.       Чонгук послушно повернулся и свежими, чистыми глазами взглянул на Тэхёна, до безумия жалкого мужчину, который распинался тут перед ним как щенок, выпрашивающий корочку хлеба. Потертый и жалкий. — Я очень сожалею, — Тэ поднял глаза на Чонгука, спокойного, незлого. — Этого больше не повторится. Правда… — Все, забыли. Сегодня другой день, — отрезал Чонгук, продолжив путь.       Он сказал это жестко, весьма резко, но без тени обиды. Тэхён убедился в том, что Чонгук не злопамятный человек. Всего-навсего он не потерпит к себе неподобающего обращения. Чонгук тот человек, который четко выставляет границы и дает твердо понять, что лучше их не то что переступать не следует, а даже дышать на него не стоит.       Тэхён хотел достать карту из кармана плаща, чтобы понять, где они сейчас находятся. Рукой скользнув во внутренний карман, где, предположительно, находилась карта, он почувствовал смятую бумажную коробочку. Очень знакомую, но откуда… Тэхён достал коробочку и та оказалась обычной пачкой сигарет. Он не помнил, чтобы у него были сигареты с собой. — Чонгук? — М? — Чон повернулся к Тэхёну, изогнув в вопросе бровь. — Ты что, куришь? — спросил он со странной улыбкой. Какое-то время Чонгук одалживал его плащ. Теперь они делили его на двоих. — Нет, — честно ответил Чон. — Тогда это что? — Тэхён бросил пачку сигарет в руки Чона и тот ловко их поймал, сомкнув губы. — Ты идиот? Сам не видишь, что это? — Ой, кажется, ты начал говорить в той же манере, как я. — А вот это не надо, — Чонгук выставил указательный палец, усмирив тем самым вмиг повеселевшего старшего. Было непросто поддерживать непринужденную беседу после целого дня молчания. Как будто они не должны были говорить, а вновь молчать и думать о своем. Но они говорили. И, судя по всему, очень успешно. — Тогда откуда это у тебя? — допытывался Тэхён, подходя ближе к Чонгуку, орудуя мечом, и подбородок вздернул кверху, делая из себя крутого парня. Если бы этот придурок снял дурацкий свитер и не менее дурацкую шапку, то, возможно (этого нельзя точно утверждать), он бы выглядел мужественнее с катаной в руках. Но в действительности он походил на безумца, в руках которого и ножницы — страшное оружие массового поражения. — Я их нашел, — слету ответил Чонгук, и не думая сомневаться. Он их действительно нашел. И неважно, что ему пришлось для этого убить человека. — Да ну. Где? — В магазине купил, — выплюнул Чон, уходя вперед. Тэхён его догнал, идя с ним на одном уровне. — Ха, смешно. А теперь честно, — Тэ посмотрел в его глаза. — Где ты их взял? — Емае, если тебе они так нужны, то забирай. — Я спрашиваю. — Нашел у трупака, а что?       Тэхён посмотрел на пачку. Открыл, проверил содержимое. В пачке осталось всего две сигареты. — Вот, засранец! Всю пачку выдул! — Там было три штуки. — Врешь. — Да, я похож на заядлого курильщика. У тебя голос сиплый, не думай, что я такой же идиот, как ты, — подстрекнул его Чонгук, цокнув языком. — Ты хочешь сказать, что я курю? — А что, нет? — Чонгук остановился, сложив руки на груди. — Да ты посмотри на себя: во рту небось пересохло от одного их вида. Тебе двадцать восемь, в таком возрасте не курят разве что люди с раком легких.       Тэхён достал из пачки одну сигарету, начиная вертеть в длинных пальцах. Он поднес ее к носу, принюхиваясь к едва уловимому табачному запаху, пропитавшему бумагу. Эти сигареты были не такими, какие любил курить Тэхён. Эти рыжие Мальборо не сравнятся с Винстоном, фильтр которых имел охлаждающий эффект при затяжке. Тэхён любил курить исключительно хорошие сигареты. А смотря на две дешевые сиротки — курить совсем не хотелось. Но это не значит, что Тэхён просто выбросит пачку и забудет о ней. — Ого, это что там такое? — удивился Чонгук, как увидел на горизонте белое здание. Тэ последовал за ним.       Они приблизились к зданию, стеклянные двери которого были разбиты. — Загородный клуб, — замысловато прочел Чонгук с таблички. — Клуб чего? — Не знаю, не в курсе, — шмыгнул носом Тэхён, проходя внутрь.       Путь к фойе был завален опрокинутыми стульями, разбросанными повсюду бумагами и прочим хламом. Тэхён с опаской шел вперед с выставленными наготове руками, крепко державшие катану. Чонгук подпирал Тэхёна со спины, вооружившись ножом, оглядывался по сторонам, если кто-нибудь вздумает наброситься на них сзади. Не догадываясь об этом, они вместе прикрывали спины друг друга. За регистрационным столом висели различные грамоты в рамках, покрытые пылью и бессмысленностью, как и именитые люди, кто с пивом в руках, кто с клюшкой для гольфа — все они казались не известными лицами, а забытыми людьми, до которых не было дела ни смотрящим на них Тэхёну и Чонгуку, ни стене, стойко держащей их до омерзительного улыбчивые лица. — Может, тут кто-то отдыхал? — Чонгук подошел к столику, походивший на ресепшн, и позвонил в металлический звонок, какой обычно он видел в отелях американских фильмов. — Может, — Тэхён без интереса оглядывал затемненное помещение. Он безучастно переступал лежащий на полу хлам и смотрел на некоторых трупов, что здесь были, как будто пытался заглянуть им в лицо. И чего он такой тихий? — Эй, ты чо там ищешь?       Чонгук почувствовал, как его тянут на себя, и резко отскочил. Прямо за стойкой выскочил ходячий и тянулся жалкими ручками разодрать его на куски. Чонгук испугался от неожиданности. Тэхён было поспешил Чонгуку на помощь, но тот и сам справился, придавив голову миледи к столу, воткнул в нее нож и быстро изъял его, протерев от крови об форму мертвеца. Кажется, это была одна из рабочих этого места. — Блин, звоночек заляпан, — Чонгук скучающе нажал снова на кнопку звонка, а затем повернулся к задумчивому Тэхёну. Молчаливому. — Наверное, тут и алкоголь есть. — Что? Зачем тебе алкоголь? — удивился Тэхён. — Я хочу набухаться, — Чонгук прошел к единственной двери ведущей куда-то вглубь странного спортивного комплекса. — Зачем тебе это? — Тэхён слишком сконфужен, чтобы говорить о чем-то или шутить. И это не было связано с недавним конфликтом. Ему как будто не нравилось это место. Все его здесь раздражало. — А для побухать нужна причина? — спросил Чонгук, скользнув в узкий проход между дверью и заслоняющим ее шкафом. — Да не особо… — Вот и все. Мне нужен алкоголь. — Подожди, — Тэхён обогнал Чонгука, рукой заводя его назад. — Я пойду первым. — О’кей, — подросток не стал сопротивляться.       Сконфуженность Тэхёна проявлялась в том, что он ничего не говорил и без какого-либо изумления осматривался вокруг. Как будто кого-то ожидал увидеть. Как будто был уже здесь.       Справа была открыта дверь и Тэхён заглянул в нее. На полу подсобки лежал ходячий, прижатый весом пустых стеллажей, как только заметил присутствие людей, начал отвратительно шипеть и клацать зубами. Судя по веревке на шее, он хотел совершить самоубийство. Что у него и получилось. Тэхён вонзил катану прямо в лоб. На последней полке нетронутого стеллажа покоилась пыльная банка шоколадного пудинга, Тэхён взял ее и отдал Чонгуку. Молча. Чонгук же подумал, что он так себя ведет, чтобы не привлекать лишнее внимание. Этот комплекс все-таки не просто большой, а огромный.       Они дошли до конца коридора, на стене возле арки висела табличка, оповещающая о том, что прямо находится бар. Чонгук без стеснения толкнул вперед стеклянную дверь, направляясь прямиком к стойке бармена. Сумрак опустился на это место, разве что последний неон догорал в вывесках у бара, а лампа в виде фламинго на стене время от времени моргала, освещая разрушенные полки пустых и разбитых бутылок. Вокруг бильярдных столов, пыльные покрытия которых едва ли напоминали зеленый цвет, были разбросаны сломанные стулья, другие обычные столы и осколки бутылок. Повсюду осколки. Под тяжелыми берцами Тэхёна все печально трескалось, а он сам разглядывал стены с вывешенными на них фотографиями. Также он смог заметить дартс. И пошел именно к нему.       Пока Тэхён искал по всему полу дротики, Чонгук шарил за стойкой в поисках спиртного. Везде были засохшие пятна неизвестного происхождения, осколки и бычки маячили перед глазами. — Неужели, тут совсем ничего не осталось? — печально протянул Чонгук, заглянув под стойку. В самом конце он увидел оставленную как будто для него наполовину полную бутылку джина. Чонгук потянулся за ней, как на пол упал маленький пакетик. Внутри него был белый порошок. Чонгук очень сильно сомневался, что это была соль. — Тэхён, смотри! — сказал Чонгук звучащим тоном, но при этом оставался негромким. — Тут и наркота есть. — Что? — Тэхён повернулся обратно к Чонгуку, сжав в руке найденные дротики. Глаза его стали значительно больше. И живее. — Кажется, это кокс, — Чонгук бросил пакетик на стойку, а сам прошел к бильярдному столу и забрался на него, несмотря на пыль и грязь.       Тэхён ровным шагом подоспел к стойке, присматриваясь к пакету. — Или синтетика, — тихо произнес Тэ, забрав пакетик к себе в карман.       Чонгук открыл бутылку и принюхался. Резкий запах обжег его ноздри. — Как думаешь, это вкусно? — Алкоголь никогда не был вкусным, — сказал Тэхён, подойдя к фотографиям на стене. — А ты типа знаешь, — прищурил глаза Чон в довольной улыбке. Он был в предвкушении алкогольного опьянения. Не зря многие его одноклассники нелестно высказывались о пьяных тусовках с девочками. — Да. Вся алкашка на вкус, — Тэхён бросил дротик в самую большую фотографию на стене, попав прямо в лоб широко улыбающегося мужчины, — одно пойло. — Хм, может ты раньше гангстером был? — предложил снова Чонгук, так и не решаясь сделать первый глоток. — Или каким-нибудь авторитетным лицом.       Тэхён прицелился — следующий дротик попал в левый глаз мужчины. — О! Или реально был в каких-нибудь специальных войсках? Точно! — Чонгук неестественно оживился. Ему нравилось превосходство над неожиданно притихшим Тэхёном.       Чонгук сделал один глоток и сразу пожалел об этом. Спирт неприятно жег горло, во рту саднило, и хотелось запить непривычную горечь. Чонгук тыльной стороной руки коснулся губ, зажмурившись, откашливался. Даже дышать стало трудно. Тэхён заметил его кашель, как только третий дротик прилетел в правый глаз мужчины. — Ох, Чонгуки, так ты и пить не умеешь? — Тэхён подоспел к Чону, наблюдая за трепыханиями подростка. — Наверное, и курить ты тоже не умеешь.       Тэхён взял из его ослабевшей руки бутылку с голубоватой жидкостью посредством окрашенного стекла и положил рядом с задыхающимся Чоном. — Эй, Чон Чонгук, — Тэхён наклонился к нему и на ухо зло прошептал, — а ты дрочить хотя бы умеешь? Потому что я сомневаюсь, что с твоим характером ты вообще трахался с кем-нибудь. — Да… Кхе-кхых… Пошел ты! — откашливался Чонгук, чувствуя слезы в уголках глаз. — Эх, Чон Чонгук, всему тебя надо учить, — Тэхён бросил за спину бутылку и та благополучно разбилась.       И он ушел за дверь служебного хода. Чонгук привел уже дыхание в порядок, откинувшись на пыльный бильярдный стол. В детстве он любил спускаться в подвал их дома и играть на бильярдном столе в солдатиков. Выставлял целые роты в ряд, планировал величайшие стратегии против шаров-гигантов. А потом шарами для бильярда сбивал солдатиков. Папа потом ругался за то, что тот использовал его бильярд без разрешения, но ради таких впечатлений можно было и рискнуть его доверием.       Тэхён пришел ровно через минут пять с коробкой в руках и разложил на бильярдном столе несколько бутылок соджу и большую четырехлитровую стеклянную банку с прозрачной жидкостью. Тэхён не из тех людей, кто будет бегать по два раза. — За тебя, Чон Чонгук, — Тэхён выработанным движением руки открыл бутылку, треснув по ней, и осушил ее за несколько больших глотков. И когда бутылка оказалась пустой, Тэхён поморщился, выдохнув воздух и кинул назад бутылку, присвистнув. — А это что? — ткнул Чонгук пальцем в большую бутыль. — Скорее всего самогон. Там еще целый таз двухлитровками. Как они уцелели, ума не приложу, — ответил Тэ, переваливаясь на стол, и громко выдохнул.       Чонгук последовал примеру Тэхёна и отпил соджу, осторожно, подержав жидкость во рту, и только затем проглотил. Второй раз был менее противным. Даже немного приятным. Они пили в полной тишине. Если Тэхён каждые пять минут осушал бутылку на пол-литра, то Чонгук все пятнадцать минут выпивал по маленьким глоточкам, прислушиваясь к ощущениям. Опьянение долго не приходило. — Почему алкоголь такой невкусный? — А зачем ему быть вкусным? — горько ухмыльнулся Тэхён. — Алкоголизм и так штука страшная, теперь еще можно будет и выпивать со вкусом, — язык Тэхёна заплетался и понять смысл слов было делом сложным. Особенно Чонгуку, у которого от принятого алкоголя казалось все безмятежно легким. — Думаешь, бухают только потому, что алкашка вкусная? Да нихера подобного. — А ты пил раньше? Хотя чего я спрашиваю, конечно, пил. — Да я много чего делал, — поковырялся в ухе Тэхён, заливаясь спиртным.       Они лежали на бильярдном столе, благополучно свесив ноги. В честь чего они решили так напиться? Чонгук хотел почувствовать себя взрослым, так как Тэхён всячески не давал ему проявлять свой характер. По крайней мере, не воспринимал все его угрозы всерьез, нехило так проезжаясь по эгу младшего. А вот почему пил Тэхён — неизвестно.       Перед тем, как начать бэд трип, Тэхён на всякий случай забаррикадировал вход в бар, заставив столами и стульями все двери. Если что-нибудь случится — выбегут через окно. — Ух, давно я так не бухал, — Тэхён сморщился после того, как проглотил слишком большое для него количество соджу. — А когда ты это делал в последний раз? — За день до начала эпидемии, — просто ответил Тэхён. Может, в таком состоянии он что-нибудь расскажет? — А что ты еще делал? — Я… жил, — язык заплелся, пока Тэхён взбалтывал бутылку. То, что он не хотел говорить о себе, было видно. И все же Чону тоже было интересно, с каким человеком ему «посчастливилось» связаться. — Почему ты скрываешь свое прошлое? — вдруг спросил Чонгук. Под легким градусом и он стал уязвимее. А Тэхён, казалось, только больше замыкался. — Я не скрываю. Просто не говорю о нем. — Не говорить — это и значит, что скрываешь, — Чонгук на конце слова икнул, и это было настолько мило, что Тэхён заулыбался.       Чон закрыл рот рукой. — Ой. А зачем ты дротики запульнул в того чувака на стене, — Чонгук указал на ту фотографию. — Мне он не понравился, — скользко ответил Тэхён, прикрыв глаза. — И что? И вообще, где твой весь гонор и идиотизм? Разговорчивым ты мне больше нравишься. — Так тебе нравится мой идиотизм? Вот это да, Чон Чонгук. — Нет, просто молчаливый ты пугаешь меня. — И чем же? — Мне просто неуютно. Я не знаю почему.       Вновь наступило гробовое молчание. Тэхён уселся на стол, предварительно отложив пустую бутылку, и потянулся за пачкой сигарет в кармане. Хотелось курить, как никогда раньше. Тэхён достал сигарету, но зажигалки у него не было. Зажав никотиновую палочку между губами, Тэхён недовольно цокнул, опустив плечи. К нему подполз Чонгук с металлической зажигалкой в руках и поднес ее Тэ. — Спасибо, — Тэхён закурил.       Когда его легкие наполнились серым дымом, а затем равномерно яд вышел из его ноздрей, Тэхён благоприятно простонал, вновь откидываясь на стол, подложив одну руку под голову. — Кайф, — рука зажала сигарету и убрала изо рта.       Чонгук подобрался рядом к Тэхёну и проследил, как потрескавшиеся губы сузились в трубочку, втянули новую порцию яда и раскрылись в никотиновом облаке, выдувая дым прямо в его любопытное лицо. Чонгук закашлялся, и Тэ расплылся в беспечной улыбке. — Ты спортсмен, Чон Чонгук. Не знаю, чем ты точно занимался, но абсолютно все говорит о том, что я прав, — Тэхён сделал еще одну затяжку, тихо застонав. — Бля, как же охуенно. — И че? — Ты воротишь нос от сигарет, от алкашки, просто делаешь вид, чтобы казаться крутым. Тебе ведь не слишком много, а твое тело натренированное как у Халка. Так еще ты с первого раза катаной прорубил башку ходячего на речке. И я не говорю про то, как ты тогда махался у вагонов. — Да, да! — Чонгук твердо это выкрикнул. — Я занимался профессиональным тхэквондо и айкидо. Спорт — это моя жизнь. Я занимал первые места на соревах и сборах. — Как хорошо, что я тебя нашел. Умеешь драться, — пьяно ухмыльнулся Тэхён. — А лет тебе сколько? — Двадцать два. — А если честно? — Ладно, девятнадцать. — А честно-честно? — Почти семнадцать! Доволен? — психанул Чонгук. Ему не нравилось, когда его личное пространство нарушали. — Блин, Чон Чонгук! Теперь я знаю, как тебя разговорить. Всего лишь-то требуется тебя споить. Правда, на следующий день и проблем не оберешься, но кого это волнует! — Тэхён сразу повеселел, как узнал его возраст. Он поверил бы в то, что ему девятнадцать. Он повторно спросил так, для шутки, а оказалось, что ему меньше, он ожидал. Тэхён, как истинный джентльмен, подождал бы восемнадцати и только тогда катил бы яйца к Чонгуку. Однако теперь они в другом мире, где понятие джентльмена уже расплывчатое. Теперь Тэхён понимал, почему Чонгуком можно было так легко манипулировать. Да он еще чертов ребенок! — Чонгук, а может, ты дашь мне? — Тэ изогнул в вопросе одну бровь, равномерно взбалтывая содержимое бутылки. Он был пьян. — Я могу тебе дать, как минимум, пизды. — Я и не знал, что у тебя и вагина есть. Так даже еще интереснее! — А с бутылкой в жопе еще лучше! — огрызнулся Чонгук и потянулся к руке Тэ, в которой он держал сигарету. — Эй-эй, пиздюк, пошел на хер, — отмахнулся от него Тэхён. — Не дорос еще. — А для ебли дорос, да? — Ну если ты в этом так сомневаешься, — Тэхён было прижал Чонгука к себе, как получил упрямый толчок в грудь. — Сука, дай немного. Чего тебе так жалко?       Они и не заметили, как перешли на мат. Обычно, Тэхён не привык материться. Ему было по душе использовать слова паразиты или более смешные выражения. Это Чонгук любил материться по причине высшего эмоционального раздражения. Да по абсолютно любым причинам, по поводу и без. — Хорошо, нахуй, — Тэхён выпрямился перед Чонгуком. — Поцелуешь — отдам. — Ты, пидор, совсем ахуел? Я не буду с тобой сосаться. — Тогда соси хуй, — деловито заявил Тэхён, отвернувшись от Чонгука.       Его скулы схватили цепкие пальцы и резко повернули в сторону. Не успел Тэхён ухмыльнуться, как в его рот ворвался жадный язык, размыкая губы сразу же, без лишних нежностей и ласк. Грубость Чонгука заводила. Особенно как он, не расценивая силы, кусал чужие губы. В таком пьяном состоянии, казалось, он готов был исполнить все, лишь бы заполучить свое. Почувствовав чужую руку на щеке, Чонгук оторвался от горьких губ и вырвал тлеющую сигарету. — Пиздато целуешься, — Тэхён ядовито облизнулся, ощущая зудящее жжение в паху. — Отъебись, — Чонгук со второй попытки пытался закурить. С другой стороны, что он потерял? Не впервые с ним целуется, к его глубочайшему сожалению.       Чонгук специально наблюдал за тем, как это делает Тэхён. При первой же затяжке он почувствовал неописуемое желание провалиться куда-нибудь — лишь бы оттуда никто не достал. Голова закружилась, его одолела странная эйфория. Но сигарета была почти выкурена Тэхёном, потому Чонгук успел сделать всего две затяжки, прежде чем огонек дошел до фильтра. — Ну как? — Тэхён уже достал последнюю сигарету и дымил через ноздри, смотря то на свои пальцы, то на Чонгука. — Слышь, мне ничего почти не досталось, — психанул Чонгук выкинув ненужный фильтр куда подальше. — Твои проблемы, — пожал плечами. — Дай эту. Будет честно. Ты одну, и я одну. Пожалуйста. — Нет. — С хуя? — Поцелуешь — дам. — Я тебе не соска, чтобы за сигареты сосаться. — Тогда, — Тэхён выдержал монотонную паузу, — соси хуй, — он бы отдал Чонгуку сигарету, не будь так влюблен в это грешное занятие его изводить. — Бляха! — Чонгук за голову притянул к себе Тэхёна и целовал с таким быстрым напором, что Тэ не успевал ловить его язык.       Горькие никотиновые губы не нравились Чонгуку, как и их шершавость. Он любил девушек за то, что у них кожа мягкая, и выглядят они безупречно всегда и везде. Тэхён же доставлял одну грубость. Его нельзя назвать нежным от слова совсем. Нежным он может быть, когда уточек кормит, и то не факт, что корм у него не содержит опасных канцерогенов. Вдруг он решит уничтожить всех мертвецов посредством мутированных уточек? А такое вполне возможно.       Чонгук почувствовал, как Тэхён обхватил его язык своими шершавыми, еще не зажившими губами, пошло и с намеком посасывая. И это ему дико понравилось. Он тут же оторвался, ловко забрав и вторую сигарету. Отвернулся и молча курил, пытаясь переварить все ощущения. Странно. Это все последствия воздержания. Как тут подрочить, когда рядом зомбаки, этот псих, и расслабиться просто не получается. Про утренний стояк можно и забыть — его и не было. Со дня начала апокалипсиса так точно. — Тебе нравится? — спросил вдруг Тэхён. — Что? — негодовал Чонгук, потому что все это время думал именно о поцелуе. — Курить. — Вполне, — Чонгуку не всегда удавалось удачно вдохнуть табачный дым. Но с каждым разом он это делал все лучше и лучше, как ему казалось. Особенно ему нравился собственный вид: расслабленный, пальцы зажимают сигарету, а губы сексуально двигаются при выпускании воздуха. Наконец он почувствовал себя взрослым. — Это вредно. Не кури больше, — сказал на всякий случай Тэхён, явно сожалеющий о том, что позволил Чонгуку даже таким способом закурить. — Нашлась мне мамка. — Хочешь, я буду твоей мамочкой? — Тэхён положил голову на плечо Чонгука, испепеляющим взглядом смотря на него. — Еще чего, буду играть с тобой в ролевые игры. — А ты попробуй. Я буду учителем, а ты учеником, а? Или отчим и пасынок. Будешь называть меня папочкой. — Отвали, а? — попросил Чонгук, выпуская дым из легких, откинув голову назад. — Ладно, это уже не так оригинально, — расстроился Тэхён. Ему слишком понравился поцелуй с Чонгуком и хотел получить еще. — А как насчет фетишей? — Я не в том настроении, чтобы с Тобой. Это. Обсуждать. — Мне кажется, у тебя никогда нет настроения, — конючил Тэхён. — Пошел на хуй, Тэ, ты заебал уже, — Чонгук откинулся на стол, пребывая в личных размышлениях. И даже в них был этот гребаный Тэхён! Разве эта сраная сигарета стоила поцелуя с этим мудилой? Отвратительно. — Пойду отолью, — смирился Тэ и поднялся со стола.       Тэхён далеко не ушел. Однако в таком состоянии ему пришлось нелегко дойти до дальнего угла и облегчиться именно там. По крайней мере, он не торопился. Чонгук же равнодушно смотрел в потолок и делал последнюю затяжку. Краем глаза он заметил упавший на стол пакетик, который оставил еще у стойки. Откинув сигарету, предварительно потушив о бортик стола, взял в руки пакетик и пальцами разминал его содержимое через слой. — Фух, вот это да, — Тэхён застегнул ширинку, вытерев руки о штаны. — Как в таком маленьком парне может умещаться столько… Всего!       Чонгук по-прежнему находился на своем месте, вот только взгляд его был туманным, и сидел он прямо у края, понуро качая ножками. Он усиленно тер нос, чихая. Неудивительно, ведь бар был очень пыльным. Выглядел Чонгук каким-то потрепанным, кажется, его неестественно шатало. Тэхён не обратил никакого внимания и решил снова пойти на поиски рюмок. Бутылки соджу были опустошены, а пить из горла четырехлитровой бутылки было нереально. Он не сразу нашел уцелевшие стаканы, а точнее всего один, потому что все остальное было либо очень грязным, либо сильно разбитым.       Возвратившись, Тэхён положил возле бутылки стакан. Чонгук проследил за его движениями, ни разу не моргнув. Его голова странно косилась в бок и обратно, как будто он пытался что-то услышать левым ухом. — Эй, Чонгук, ты чего такой? — Тэ подошел ближе к Чону. — Совсем обкурился? Мне казалось, что две сигареты это не так уж и много. Наверное, это с непривычки, тем более на голодный желудок после выпивки. Скоро пройдет.       Чонгук смотрел-смотрел, взгляда не отводил. Он улыбнулся в этом жутком сумраке. И так неестественно, что Тэхён почувствовал подвох. — Ты настолько пьян, что теперь улыбаешься мне, — Тэхён усмехнулся. — Надо почаще тебя поить.       Чонгук схватил Тэхёна за ворот футболки и потянул на себя, впиваясь пухлыми губами в его, сухие губы, обхватывая сразу весь рот. Он целовался непредсказуемо, крепко держа за одежду. Тэхён поставил руки по обе стороны от Чонгука и невольно слышал тихие постанывания со стороны младшего. Ему захотелось взглянуть ему в лицо, увидеть воочию, как он стонет из-за него, но Чонгук, как расстался с непривычно вкусными губами, смыкал собственные и облизывал, будто пробуя на вкус, вместе с этим смотрел в глаза Тэхёна. С уязвимой улыбкой Тэ рукою убрал отросшие пряди за ушко, открывая глаза младшего, такие большие и неестественно раскрывшиеся. Он утопал в его глубоких и черных, как ночь, глазах. — Что с тобой случилось, малыш? — Тэхён наклонил голову, наблюдая за таким ласковым Чонгуком, который голову подставлял под его руку, как это делают коты, требующие ласки, так ни на секунду не оторвав взгляд здоровенных глаз. — Неужели ты настолько в жопу пьян, что хочешь меня?       Тэхён скользнул рукой, большим пальцем оттянув нижнюю губу Чонгука. До удивительного мягкие губы лениво обхватили чужой палец, а язык коснулся подушечки. Наклонив голову в бок, Тэхён заинтересованно игрался с нижней губой, проводя по ней пальцем, и получал взамен реакцию Чонгука. Отзывался, покорно не смыкал губы, а наоборот их выпячивал, как будто они и правда опухли. И этот взгляд — такой туманный, такой пошлый, что у Тэхёна внизу ныло от этих пухлых, блестящих от неоновых вывесок губ, раскрытых и влажных. Как он хотел их опробовать самыми разными способами, что обрисовывала его грязная фантазия. — Тэ, Тэ… Тэхён, — сладко произнес Чонгук, двигая губами на большом пальце старшего, который успел намокнуть от столь дурных манипуляций. — Что, сладкий? — не было похоже, что Чонгук звал его, но Тэхёну хотелось говорить о своем присутствии рядом. — Я так счастлив, — Чонгук глупо улыбнулся и качнул головой вперед, медленно прикрыв глаза. — Мне так хорошо.       Он безумно засмеялся, но не таким заливистым смехом, при котором невольно задыхаешься. Это и вовсе был не его смех. Чонгук смеялся размеренно, больше посмеивался, но делал это с такой дурной улыбкой, что Тэхён и вовсе от него отошел, не узнавая в нем больше былого подростка-бунтаря. — Ха, Ха, Ха-а-а, — Чонгук плюхнулся на спину, широко раскинув руки.       Тэхён все еще опирался о бортик бильярдного стола, с недопониманием наблюдая за плавными движениями Чона. Изгибался так сексуально, проводил руками по бокам, якобы приглашая к себе. Тэхён бы в любой момент сорвался, если бы не знал Чонгука. Только он его посылал на три буквы, а уже желает быть прижатым к столу.       Тэхён обошел стол с другой стороны, где покоилась голова Чонгука. Нагнувшись к нему ближе, Тэ пальцами раскрыл веки и только тогда увидел его глубокие черные зрачки. Они были выше неба. Также нашлись разорванный пакетик и маленькая дорожка рядом. — Сука! — Тэхён стукнул кулаком по столу, гневаясь. Он уже думал, что Чонгук испытывает к нему какие-то чувства, даже будучи пьяным. Понадеялся. Его поведение обусловлено повышенным возбуждением. Как же он сразу не заметил, как не заметил, что выронил пакет. — Тэхён, я хочу сладкого. Ты же знаешь, что я сладкоежка, — Чонгук тем временем перевернулся на живот и мило смотрел снизу на сгорбленного над ним старшего. Чонгук слепо дотянулся до штанов Тэ и зубами схватился за грубую ткань над пуговицей, строя глазки. Тэхён одним резким движением схватил его за грудки и поднял кверху, заставляя сесть. — Ты что творишь? Тебе мало того, что напился, как последняя скотина? — Тэхён тряс расслабленного Чонгука, которому, кажется, было весело от его грубых встрясок. — Ты вообще понимаешь, что может произойти? — А что может Такого произойти? — игриво натянул слова Чонгук, передвигая языком. Выглядел он как шлюха. И Тэхёну было противно смотреть на него такого. — Я хочу сладкое, Тэхён. Хочу… — Ты понимаешь, что можешь сдохнуть? Я даже не знаю, что это, блять, такое! — Тэхён злился. Он орал, его глаза были налиты кровью, а Чонгук видел перед собой человека, с которым очень классно целоваться. И он хотел эти поцелуи. — Тэхён, — пошло, страстно позвал его Чонгук, смакуя сладкое имя на языке, как самая опытная проститутка, — давай поцелуемся.       Тэхён грубо выпустил Чонгука из рук. Чон распластался по зеленой поверхности стола, хорошо стукнувшись головой. — Нет, — Тэхён оперся двумя руками о стол, пытаясь понять, что делать. Он слишком заигрался с ним. Нельзя было вообще начинать эту пьянку. Тэхён и не думал возражать, ведь он вчера накосячил и не хотел еще больше ухудшать ситуацию.       Но ему тоже хотелось расслабиться… Какой расслабиться! У него на руках глупое дитя, которое само не знает, чего хочет. В этом мире нет времени для расслабления! Здесь нужно выживать и думать о том, как бы тебя не сожрали. Думать и за этого малолетнего оболтуса, чтобы и его не сожрали.       Тэхён быстро собрал вещи, запихнув пакет с наркотиками в самый дальний карман плаща. И это не было предусмотрено для личного употребления и уж тем более не уготовлено для Чонгука. Захватив рюкзак с катаной, Тэхён попытался поднять Чонгука. — Тэхён, куда мы идем? — поинтересовался Чонгук, лениво опускаясь со стола. — Подальше отсюда. Идем. — Но я не хочу подальше. Мне и тут нравится. — Ты идешь со мной!       У Чонгука бешеное сердцебиение, как и у Тэхёна. Чонгук мог идти сам, но очень медленно. К тому же он оглядывался на каждую ерунду, вылупив бешеные глаза. Его внимание было рассеяно, как и весь его ленивый тягучий вид. «Валить и трахать», подумалось Тэхёну. Почему Чонгук такой неуправляемый, Тэ не понимал. Нельзя так улететь от одной дозы, это невозможно. Да, ощущения увеличиваются, все кажется таким легким и безмятежным и так далее и тому подобное. Хотя Чонгук уже успел напиться. Так что, Тэхён надеялся, что его раскрепощенность — последствие алкоголя, а наркотики только усилили действие, добавив пошлость. — Знаешь, Тэхён, — проговорил Чонгук, когда Тэ поставил его тряпичной куклой возле выхода, — со стояком ходить так-то неудобно. — И как я в этом виноват, по-твоему? — Тэхён осторожно открыл дверь, проверив на наличие опасности — никого не обнаружилось. Было темно, опасно передвигаться ночью. Тэ и сам нетрезвый, но для него потребуется как много больше алкоголя, чтобы улететь вместе с Чоном в страну чудес. — А кто трахал мои губы, м?       Это звучало настолько пошло, что в голову стали закрадываться непристойные фантазии. Все это Тэхён старался убрать из своих мыслей и сосредоточиться на главном. — Я не трахал, я игрался, — сдержанно ответил Тэ. — Тем не менее виноват ты. Так что можешь мне подрочить. Но лучше отсосать, — Чонгук снова улыбнулся, при этом облизнувшись. — Так, обопрись на меня, — Тэхён завел руку Чонгука за голову, и они вышли на улицу.       Тэхён боялся идти по темному лесу с нелегким грузом на плечах. И теперь он очень жалел, что не остался в том клубе, хотя с первых секунд пребывания там желал сбежать как можно скорее. Так что он не знал, что лучше — кишащий ходячими лес или заточение в душном клубе. Бежать было некуда, а страхи остались.       Тэхён больше боялся даже не ходячих, не каких-нибудь мародеров на пути, а переживал за Чонгука. Он знал многих людей, кто сидел на такой дури годами, десятками лет и вполне себе могли прожить дальше. До поры до времени, конечно. Но и остро запомнил в памяти неопытных мальчишек и девчонок, которых выносили из общественных туалетов с порошком на верхней губе. Не каждый человек мог перенести даже одну дозу, сердце не выносило нагрузку и отказывало. И Тэхён часто сталкивался с людьми, которые пробовали в первый и последний раз. Точнее, уже с мертвыми людьми.       Иногда Тэхён встречал на пути ходячих, тогда он прятал Чонгука за спиной и сам отбивался от них, вооружившись катаной. Чонгук что-то бормотал под нос и иногда посмеивался от своих же нелепых мыслей.       Теперь Тэхён никогда не пойдет на поводу этого мальца.