Пила

      Вокруг загородного клуба располагались что-то вроде домиков для отдыха, в один из которых Тэ решил переждать эту ночь с Чонгуком. Было темно, он едва смог отбиться от ходячих, когда под ручку с пьяным подростком и всеми вещами плелся до домика. Казалось, что весь алкоголь выветрился после такого адреналина. Толкнул Чонгука в темноту дома, а сам в его дворе убивал оставшихся ходячих, ведь спать под их истошные крики совсем неприятно. Острым лезвием катаны он снимал с их плеч головы. Когда же осталось двое мертвецов, Тэхён с легкостью расправился и с ними: сначала повалил на землю одного и, пока тот валялся и не мог встать, пробил голову второму, а после добил лежащего хлестким ударом по его отвратительной роже. Тэхён обреченно выдохнул, как из-за его спины на него навалился ходячий, вследствие чего выронил катану. Он успел вовремя перевернуться, прижать к земле мертвеца, который норовил откусить ему ухо, и начал бить его голову о разбросанные камни. Пока мозги не растеклись по земле, Тэхён не успокоился.       Отдыхать не было времени, и Тэ сорвался в дом, вспомнив о Чонгуке. Он с готовностью влетел в дом, держа в руках верную ему катану, и осматривал все на наличие опасности. Кроме срача и плавающего в пыли Чонгука ничего не нашел. Да, он именно плавал. Катался как валик туда-обратно, собирая грязь. Помотав осудительно головой, Тэ в спешке стал баррикадировать все выходы, смещая большую мебель к дверям, зашторил всевозможные окна и прошел к подростку, подняв его на ноги за шкирку. — Тэхён, ну ты чего, — заныл младший. — Тут грязно, — Тэхён заботливо отряхивал его от пыли. — Вредный, — Чон не поступился показать язык, упав на ближайшую стену.       Во второй раз Тэхён обследовал уже более внимательно домик, который был не таким уж и большим — маленький, одноэтажный. За кухней была маленькая спальня, заваленная сырыми вещами, которые источали зловонный запах плесени. Тэхён решил закрыть дверь в комнату, посчитав ее слишком грязной даже на одну ночь. В мебели могли быть клопы или того хуже. Лучше спать на полу. Гостиная была совмещена с кухней. Повсюду валялись старые семейные вещи и мусор. Много мусора. Старые пачки чипсов, грязные пивные банки, окурки и бесценные семейные вещи. Бесценные они потому, что цену свою утратили и никому более были не нужны.       Тэхён нашел старое полотенце на кухонном шкафу и принялся расчищать пустое место посреди комнаты, чтобы можно было расстелить здесь спальник. К этому времени Чонгук успел собрать третий слой пыли со стены, на которую он изрядно опирался. Все-таки послушался и держался, как мог. — Давай, Чонгук, иди сюда, — Тэхён взял его за руку и повел к спальнику, мягко усаживая на него. — Куда? — Чон был не такой энергичный, как двадцать минут назад. Если это действительно был кокаин, то эффект должен пройти спустя тридцать минут после принятия. Если же нет — Тэхён не знал, что тогда делать.       Чонгук без происшествий лег на спальник, послушно приняв от старшего плащ в качестве одеяла, и с благодарностью закутался в него. Старший прислонился ухом к груди Чонгука, считая сердцебиение. Бешеное, быстрое, но постепенно приходящее в норму, как ему показалось. Уже не такое, как в баре. — Тэхён… — протянул Чонгук, вцепившись в шапку Тэхёна. — Чего тебе, — Тэ придерживал шапку за края, чтобы Чон стянул ее. — Мне скучно. — Ага, и что я должен сделать? — Я буду послушным мальчиком. Пожалуйста, развесели меня. — Чонгук, спи! — Тэхён резко отдернул от себя руку Чонгука и сел рядом, чтобы мальчишка точно на него не вскарабкался.       Тогда он точно сорвется. Сорвется на вопрошающего к действиям мальчонку, такого доступного и нежного сейчас.       С закрытыми глазами Тэхён сидел и заставлял себя думать о различных мерзостях, только не о Чонгуке. А у него голос слабый и тихий, игривый тон, да и движения были заторможенными, что выглядел он непростительно на свой возраст сексуально. Тэхён вполне мог переспать с Чонгуком, но он не хотел этого делать. Не когда Чонгук в невменяемом состоянии. — Не могу, — выдохнул Чон. — Я чего-то хочу, но не знаю чего. Как будто хочу заняться сексом… — Как знакомо. — Можно тебя трахнуть, Тэхён? — Нет. — Почему? — Черта с два меня будет трахать обкуренный школьник. — Но я не обкуренный. — Еще скажи, что не школьник. — А я и не школьник. Я в школу не хожу. — Да ладно? — Да, я ее закончил. — Нормально, — Тэхён и не знал, что теперь делать. Говорливость вполне объяснима, но и Тэхён не железный.       Он, в отличие от Чонгука, был пьян и хотел спать. Но не ложился, так как переживал, что во время сна Чонгук сделает что-то необдуманное. Сначала Тэхёна изведет, а потом его же будет обвинять. Дождавшись, когда же Чонгук утихомирится, Тэхён прилег рядом и сопротивлялся собственной усталости, не желая засыпать. Этот подросток обнюхался какой-то дряни, еще и поэтому Тэ должен быть начеку.       Вскоре он заметил копошение со стороны Чонгука, и потом сонная и не совсем трезвая мордашка посмотрела на него. С всклокоченными волосами он напоминал воробушка. — Это я. Вроде отошел, — жалобно пропищал Чонгук весьма грузным тоном. — Рад слышать, — Тэхён придвинулся ближе, вздохнув. — О, ты свечи расставил, — Чонгук оглянулся. Действительно неподалеку от них стояли свечки, освещая и без того мрачный домик. — Только давай без твоих подкатов, — предупредил Гук, смотря на старшего. — Я их зажег, чтобы было светлее, — Тэхён и не думал шутить.       Он больше не собирался этого делать. По крайней мере не сейчас. — Ты идиот? — неожиданно задал Тэ вопрос ему. — Что? Кто… Я? — показал на себя пальцем Чон. — Ты нахера вообще принял эту дрянь. — Ах да… Хотел попробовать, — пожал плечами. — Ты сдурел? — Тэхён отвесил ему здоровый подзатыльник. — Совсем голова на плечах не работает? Или у тебя жопа вместо головы? — Ай, больно вообще-то, — Чонгук потер место удара, насупившись. — Да мне посрать, больно тебе или нет. Тебе не говорили, что наркотики — это зло? Ты о чем думал вообще? — А нахера ты их себе припрятал, а? Хотел втихомолку подуть, да? — Я их взял с собой, чтобы ты знал, не для себя. Встретим каких-нибудь отбитых бухариков, которые за эту дурь готовы руку отрубить. Я идиот, по-твоему, это жрать? — В твоем стиле, знаешь ли. — Ты меня неправильно понял, да? — Тэхён был жестким, грозным. Таким же злым, как и отец Чонгука, когда наказывал его. И это возымело свой эффект. — Если будешь так и дальше халатно ко всему относиться — на хер пошлю. Ты меня понял? — пригрозил он. — И что? Напугал меня этим. — Я тебя просто оставлю здесь. С одной банкой еды и бутылкой воды. И выживай дальше, как хочешь. Я за тобой не вернусь, ты понял меня? — лицо Чонгука оцепенело. Он думал сбежать, но, пораскинув мозгами, понял, что не сможет без Тэхёна выжить. Слишком он неопытный.       Чонгук покорно кивнул и отвернулся к себе, так ничего не ответив. В его взгляде читалось согласие. Тэхён тоже виноват, что позволил Чону выпить. И по тому, что Чонгук не такой грубый, он не совсем протрезвел. Однако справляться с завтрашним похмельем предстояло им обоим. Чонгуку физически, Тэхёну — морально.       Тэхён лег рядом с ним, повернувшись к его спине. Чонгуку было стыдно, потому что сейчас он вспомнил, что творил пару часов назад. Он повернулся к Тэхёну и столкнулся с его лицом. Тэ раскрыл глаза и вопросительно посмотрел на него, ожидая дальнейших действий с его стороны. — Слушай, я… — заговорил Чонгук, повернувшись вполоборота к парню, закусил свои губы. — Прости, мне так стыдно за то, что там было. Я не понимаю, что на меня нашло. — Это последствие наркотика. Все нормально. — Нет, — Чонгук остановил его, дотронувшись пальцами до его губ. — Не оправдывай меня. Я реально виноват.       Тэхён убрал чужие пальцы со своих губ и сжал в своей руке, понимающим взглядом одаривая Чонгука. Мог быть и послушным, и нежным, если захочет. Хитрый он, однако, этот Чон Чонгук. — Я прощаю тебя.       Чонгук не понял, зачем вообще коснулся его губ, но ему показалось это настолько интимным, что захотел сделать это еще раз. Как и Тэхён это делал, когда он сидел на бильярдном столе, лишь хотел понять, что было в этом такого сексуального для него. Не отрывая взгляда от сухих губ, Чонгук вновь пальцами дотронулся до них, но уже другой рукой, будто это что-то изменило бы. Тэхён искренне не понимал, что Чонгук собирается делать, поэтому с маленькой задержкой раскрыл губы и поцеловал мягкие подушечки. Тонкие пальцы покалывали от удовольствия. Чонгук убрал руку. — Что ты делаешь? — спросил без единой насмешки Тэхён. — Мне любопытно, — Чонгук уже отвернулся к себе. — Только и всего.       Раз уж ему так любопытно… Тэхён положил свою руку на левый бок Чонгука, незначительно сжав. Он якобы спрашивал, можно ли продолжить. Чонгук долго не отвечал, лишь незаметно вздрагивал от чужих прикосновений, нетерпеливо сжимая колени. Видно был напряжен. Наверное, Тэхён не так его понял и, не став настаивать, убрал руку.       Только он решил отвернуться от Чонгука, как этот малец, не оборачиваясь, прижался к нему со спины, полностью утыкаясь тому в грудь, а ягодицы были напротив паха и невзначай терлись об него. Он просил объятий, как это Тэхён всегда делал. Так это был знак? Или же ему просто холодно. Тэхён перебросил руку через тело Чона, но ладонью его не касался, лишь незначительно приобнимал. Чонгук не знал, что точно должен был сказать, чтобы Тэхён его понял. Он сам себя еле понимал, но странный адреналин в крови говорил об обратном. После продолжительного возбуждения под действием наркотиков организм требовал разрядки, и Чонгуку показалось, что Тэ вполне мог дать ему чувство удовлетворения. Всего один раз, ведь этот случай — всего лишь исключение.       Чонгук осторожно накрыл руку Тэхёна своей ладонью и положил ее на свой живот, сплетая их пальцы. Странное ощущение они испытывали, однако, если Чонгук не разобрать своих чувств, то Тэхён хорошо знал свои ощущения, чувства и уж тем более желания. Ему хотелось плясать от счастья! Неужели Чонгуку чего-то захотелось. Но где-то внутри Тэ все-таки понимал, что Чонгук не был уверен, раз он так сжимается и трусит даже провернуться лицом к нему, потому и спрашивать его мнения казалось бессмысленным.       Пока он не скажет твердое «нет», Тэхён этой ночью не остановится.       Он припал губами к просящей внимания шее, ласково целуя такую мягкую на ощупь кожу, как рукой уже проникал под свитер. От сжимающего в груди удовольствия нестриженными ноготками он царапал его живот, ощущая под подушечками пальцев пресс в те моменты, когда проводил языком по шее. Это слегка смешило, ведь Чонгук явно сдерживался. А ему было всего-навсего волнительно со всех действий Тэхёна, он не понимал, почему его тело вдруг резко начало отзываться на эти ласки. И в то же время ощущения были смешанными, ведь сзади него взрослый мужчина, не девушка и даже не женщина. Чонгук оправдывал это тем, что у него давно не было банального самоудовлетворения, тем более его организм еще не отошел от наркотика. Не моежт быть, чтобы парень мог делать приятные вещи ему, такому же парню.       Однако Тэхён превосходил все ожидания. Чонгук мог поклясться, что никогда такого не ощущал. Он поцелуями настигал ушную раковину и облизывал ее хрящик, скользил внутрь, посасывал мочку, перекатывая на языке солоноватый металл серьги. А Чонгук вытягивался к нему навстречу так, будто просил еще больше, подставлял голову, показывал Тэхёну, где ему целовать. Потяжелевший воздух обжигал ноздри Чонгука, который поверить не мог, что он может быть чувствительным в таком месте. Хотя вестники этому все же были. К примеру, его соски натирались из-за дешевой синтетики или когда футболка промокала. Да и не особо он касался своих сосков. Нужны они ему.       Зато какое внимание они вызвали у Тэхёна.       Дышать с каждым новым поцелуем становилось все труднее. Тэхён натирал чужие соски и чувствовал, как они заметно твердели в его пальцах, заставляя Чонгука громко выдыхать, шумно пропуская воздухе через ноздри. Не отпуская без внимания возбужденный сосок, Тэхён приподнялся над младшим, нагнулся к нему и остановился в жалких сантиметрах от его лица. Их взгляды пересеклись: серьезно настроенный Тэхёна и затуманенный Чонгука. Он выдохнул в губы старшего, прикрывая веки, что его длинные реснички трепетно подрагивали. Тэхён ни у кого и никогда не видел настолько густых и длинных ресниц, как у Чонгука. И глаза у него были такими же — не похожими на все.       Чонгук понимал, что Тэхён сейчас его поцелует, но никак не противился этому. В нем играло только любопытство, и, к сожалению, Тэхён воспринял все иначе.       Не чувствуя сопротивления, Тэхён накрыл чужие губы своими, целуя их медленно, вкушая и запоминая каждую деталь в этом поцелуе, ведь он мог быть для него последним. Чонгук лениво задвигал губами, отвечая. На самом деле он был таким нежным, что у Тэхёна защипало в глазах. Чонгук ласковый, любящий понежиться в чужих объятиях и очень нежный — таким Тэхён почувствовал его в одном лишь поцелуе.       Каким Чонгук может быть в сексе?       Эта мысль распаляла в Тэхёне настоящего зверя, он едва ли заставил себя вытащить руку из-под свитера. Ею он коснулся лица Чонгука, пальцами скользнув к ушку. Вдруг они остановились. Снова смотрели друг другу в глаза, потом на губы, а затем снова в глаза. Изучали каждый по-своему. Чонгук отчетливо ощущал тэхёново возбуждение своими ягодицами. Он боялся, что все это может зайти далеко, и, словно кукла, таращился на старшего хрустальными глазками, раскрыв рот, вдыхал холодный воздух и не хотел продолжать поцелуй первым. Это было бы слишком смело для него. И очевидным знаком для Тэхёна.       Как только Тэхён опустился к его лицу и чмокнул успевший покрыться за все это время корочкой шрам под глазом, Чонгук поморщился, ожидая почувствовать жжение. Но влажный язык, зализывающий старую рану, только расслаблял. В тот момент Тэхёну казалось абсолютно все прекрасным в Чонгуке, даже его шрам настолько выглядел милым на кукольном лице, что ему захотелось попробовать его на вкус, зализать и как будто вылечить. Оторвался от раны, остановился напротив губ. Уже высунул язык, чтобы провести по губам Чона, как тот не дал ему это сделать. Чонгук поймал чужой язык, обхватил его губами и пошловато причмокивал, а потом и вовсе — с распахнутыми в удовольствии губами слился в едином поцелуе с Тэхёном. Целовались они страстно, почти задыхаясь, будто пытались забрать первенство друг у друга. Чувствовали слюну каждого и получали от этого такое удовольствие, что и перестали вовсе ее проглатывать. Влажно и мокро, необычно для обоих.       Никто из них не сталкивался ранее с подобными ощущениями. Они целовались громко, с влажными причмокиваниями. Чонгук мило старался сводить на нет все звуки, и это еще сильнее заводило Тэхёна. Настолько, что он не произвольно брал Чонгука за шею, чтобы держать его неподвижным и целовать так, как ему нравится. И он чуть сильнее надавил на кадык, не специально придушив Чона, что тот поддался бедрами и столкнулся с чужим стояком. Испугавшись, Чонгук отпрянул. На лице Тэхёна так и застыло немощное плотское желание, а стон заглушился в тихом шипении. — Кажется, мне пора, — засипел ужасно низким голосом Тэхён.       Этот голос отозвался внутри Чонгука. — Стой, — Чонгук остановил его за руку, повернувшись к нему. — Не уходи. — Чонгук, большой мальчик, чтобы понять, куда я пойду, — Тэхён недовольно цокнул. — Останься со мной. Пожалуйста. — Хочешь, чтобы я при тебе дрочил? — Кхм, мне страшно одному, — Чонгук мотнул головой так, что все волосы упали ему на глаза. — Я буду дрочить, — предупредил его Тэхён, надеясь, что мальчик откажется. — Да хоть что, только не уходи, — наотрез отказался младший отпускать куда-либо Тэхёна. Ему в самом деле было плевать, что будет делать Тэхён, меньше всего он хотел погрузиться в тишину пустого дома. В этой ужасающей тишине, будучи пьяным после дурацких наркотиков. Он еле понимал, что с ним происходит. Однако участвовать в совместной дрочке он не горел.       Тэхён снова прилег на раскрытый спальник, но уже лицом к потолку. Чонгук, повернутый к старшему спиной, только слышал лязганье ремня, шуршание одежды, как ширинка расстегнулась, и обреченный стон сорвался с чужих губ. — Ты чо реально это делаешь? — спросил Чон удивленно, не поворачиваясь к нему. Не хотел лицезреть эту сцену. — Нет, в ладоши хлопаю, — саркастически произнес Тэхён, судорожно выдыхая. — И ты собрался… — Я предупреждал, а теперь — захлопнись, — грубо ответил Тэхён. — Но если хочешь ускорить процесс, то можешь постонать. — С-час, — обидчиво ответил Чонгук.       То есть, он и правда будет это делать здесь? Чонгук не выдержит таких глубоких и очень низких стонов. Он не мог выдерживать сексуальный голос Тэхёна, когда он возбужден. Он не мог выдерживать того, что уже возбудился.       Чонгук хотел развернуться к нему и… — Не надо, — остановил его низкий голос Тэ.       Он вновь попытался проделать задуманное, но настойчивый толчок в спину снова его остановил. — Я сказал, не надо. — Мне тоже нужна помощь, как бы, — возмущенно процедил Чон, поглаживая себя через джинсы. — Сам и справляйся, — ответил быстро Тэхён. Наверное, Чонгук мешал ему сосредоточиться. Или наоборот усиливал желание. — Ладно, хорошо, как скажешь, — Чонгук это говорил с вызовом, с явным недовольством.       Видимо, Чонгук все еще был под кайфом. Даже если он будет об этом жалеть, то он заставит Тэхёна об этом забыть. Как-нибудь, но заставит.       Если Тэхён только приспустил штаны, то Чонгук и вовсе их снял, оставаясь в трусах. Было прохладно, но он не чувствовал холода, а только был рад избавиться от жаркой и удушающей одежды. — Зачем ты? — спросил Тэ, заметив, как Чонгук раздевается.       В следующую секунду, несмотря на замечания, Чонгук повернулся к Тэхёну и забрался к нему на бедра. — Ты-ты-ты… Ты чо творишь? — у Тэхёна дар речи пропал от вида Чонгука с его оголенными ногами. Очень стройными и худыми ногами, что легли по обе стороны от его туловища. — Не знаю, — честно ответил Чонгук и проехался бедрами на Тэхёне. Он хотел потереться своим членом, хоть как-то удовлетворить себя, но лишь задел задницей стояк Тэхёна. Сделал он это крайне неумело, потому что не понимал, как надо двигаться, чтобы доставлять себе и Тэхёну удовольствие. По крайней мере, ему было неудобно.       Он знал, что Тэхён млеет даже от таких его действий, возбуждается еще сильнее. И Чон не мог остановиться — ему понравилось манипулировать старшим. — Что на тебя нашло, Чон Чонгук, — Тэхён резко приподнялся, столкнувшись с Чонгуком лицом к лицу. Он не спрашивал, а как будто подтверждал сей факт. Он положил руку на его лицо и коснулся пальцами сладких губ, успевших опухнуть от долгих поцелуев, которые и сыграли с ними злую шутку. — Я тоже хочу кончить, что, не видно? — Тэхён опустил голову и действительно встретился с багровой головкой, выскользнувшей из кромки трусов. — И ты меня не ударишь? Потом? — Посмотрим.        Тэхён поцеловал чужие губы настолько пошло и развязно, что самому Чонгуку до одури это понравилось. Даже веки прикрыл от наслаждения.       Чонгук не был против, когда руки взяли его талию, не возразил, когда его положили на твердую поверхность, ощутимую через, казалось бы, мягкий спальник. Тэхён развернул его к себе спиной, носом зарылся в длинные черные пряди, вдыхая мускатный аромат его волос. Чонгук вздрогнул, когда холодные пальцы коснулись его кожи возле кромки трусов, намереваясь их снять. К нему резко пришло осознание, что Тэхён мог неправильно его понять. Чонгук не давал согласия на секс, он не готов к этому, нет! Его паника стала заметна, и Тэхён чмокнул в нос, преспокойно ответив: — Я не сделаю этого. — Чего Этого? — возмутился Чонгук. Ему не нравилось. — Да блять! Не понравится, я остановлюсь, идет? — Ладно, — Чонгук обратно улегся на свое место, прислушиваясь к действиям старшего.       Тэ прильнул к нему, вплотную устроившись сзади так, что член упирался прямо в ягодицы. Чонгук чувствовал его. И по ощущениям он казался не таким большим. В темноте не смог его разглядеть, да и не хотелось особо глазеть на его хер. Да и вообще не хочется с ним тут жеманствами заниматься. Хотя на конец света партнера себе не выбирают. Дареному коню под хвост не смотрят.       Тэхён припал губами к горячей шее, смакуя солоноватый привкус пота, пока обнимал его сзади, прижимал к себе и не отпускал. Он и не заметил, как начал тереться эрекцией об чужие ягодицы, обтянутые тканью нижнего белья. Второй рукой он пытался помочь себе, закончить с этим грязным делом, потому что пачкать единственные трусы Чонгука не хотелось как ему, так и самому Чонгуку. Но из-за неудобного положения рука затекала и двигать ею не предстояло возможности. Тэхён не хотел, чтобы Чонгук видел, как он Это делает. Потому что было стыдно. Впервые в жизни перед кем-то он действительно испытывал стыд.       И пока Чонгука расцеловывали слой за слоем, он все не мог приступить к действиям. Как ему трогать себя? При… Тэхёне? Нет, если в мыслях, может, и выглядит вполне ничего, но сейчас это казалось абсурдным. Это ведь, получается, Тэхён услышит, как он стонет, увидит, как кончает. Однако если Тэхён это делает, значит в этом не было ничего такого. Хотя нет, Тэхён просто долбанутый, он может делать все. Придурки могут делать все то, что делает их придурками. Других объяснений не требуется.       И все же Чонгук не успел коснуться себя, как это сделал за него Тэхён. Он просто накрыл его мошонку рукой, чуть сжав, проводил пальцами по скрытому в трусах члену, выбивая из Чонгука тяжелые вздохи. О себе не думал и вовсе, представляя, что Чонгука член — это и был его член. И смотря на него, делал так, как бы хотел этого сам. Высвободив из трусов член, помассировал головку, заостряя внимание на уретре, а затем начал двигать рукой, не слишком резко, плавно и с особым вниманием обхватывал его. И Чонгуку понравилось это, очень. Как Тэхён замедлялся и касался вздувшихся вен, витиеватыми узорами окольцовывающие его ствол, иногда наоборот — двигал рукой очень быстро, размашисто. Чонгук время от времени ерзал бедрами, толкаясь в чужой кулак, а Тэхёну хватало и дрожи молодого тела, чтобы понять, насколько нравилось его мальчику. Чонгук никогда бы и не признал, что он его мальчик, но в мыслях Тэхён хотел думать именно так.       Младший, ухватившись за запястье Тэхёна, откинул голову назад и не смог сдержать весьма громкого и продолжительного стона, который мешался с непроизвольными вздохами. Его щеки вмиг стали пунцовыми, ощущение, будто все его лицо горело изнутри. Чонгук никогда ранее не стонал. Предчувствуя подступающий оргазм, он начинал быстро дышать, задерживать дыхание, и чтобы не быть услышанным, просто закусывал губу или кулак.       И теперь он разбился, открылся не только Тэ, но и самому себе.       Тэхёна только сильнее распалил его бесстыдный стон, и он принялся целовать его розовую щечку. У него даже нос и подбородок покраснели от стыда. Какой милый. — Прошу, нет, не надо… — прохрипел Чонгук с закрытыми глазами, ведь смотреть на это было невыносимой пыткой, а сам сжимал чужое запястье. Чонгук противоречил сам себе. Ему нравилось все, но от мысли, что это делал парень — это все переворачивалось и становилось неправильным. Что если родители его видят? Какой позор, как стыдно… А Хёна что скажет? Ужас… Чонгук хотел думать, что умершие родственники и знакомые этого никогда не увидят.       Тэхён другой рукой зарылся в длинные волосы, покрывал милое, смущенное личико мимолетными поцелуями, остановившись. Он медленно поглаживал возбуждение Чонгука, посмотрев в его закрытые веки. — Нет, я не могу… — выговорил Чонгук, раскрыв глаза. — Мне остановиться? — Да. Нет! Я не знаю, — виновато пробубнил Чонгук. Он пьян. — Ох, Чонгук-Чонгук, — Тэхён коснулся бедра внутри и слегка приподнял его кверху, — ты такой странный. Я бы даже сказал, что ты просто капризный.       Его тон вернулся. Тот самый — высокомерный, нахальный. И сейчас Чонгуку хотелось сбежать от этого голоса. — А ещё, мне кажется, — Тэхён протолкнул член между сведенных вместе бедер, обняв Чонгука поперек талии, — я тебя сильно разбаловал.       Тэхён переместил свою руку ниже, где находилась тазовая косточка, и усерднее притянул к себе Чонгука за зад. Ухом подросток ловил несдержанные, низкие стоны старшего. Он шипел, часто облизывал губы, тем самым задевая ухо, и вообще его кусал, когда особо быстро толкался. Своими движениями Тэхён имитировал секс, представляя Чонгука в самых разных позах. Но больше всего он любил находиться сзади. Это его любимая поза в сексе. Он сзади, он главный. И Тэхён не мог больше остановиться. Он уже думал, что на утро не оберется с малым проблем, однако Чонгук коснулся своих трусов и будто хотел стянуть их вниз, чтобы, вероятно, помочь. Тогда Тэхён приспустил мешающие трусы с Чонгука по его мягким бедрам и оставил их болтаться у коленок, миловидно сведенных вместе. И ягодицы у него мягкие, очень, и такие упругие. Без одежды они были еще прекраснее. Тэхён трогал их и не отказывал себе в этом. А Чонгук уже от этого трясся, закидывая голову на плечо старшего. — У тебя такая попка, малыш, — Тэхён пропел на ухо Чонгука, притягивая его к себе за волосы. — Мне так нравится ее трогать.       Тэхён продолжил активно толкаться между бедер, проезжаясь членом по промежности и задевая яички, что вызывало у Чонгука жалкое всхлипывание. Он видел, как красная головка Тэ появлялась и исчезала за бедрами. Пораскинув мыслями, Чонгук принял, что ему чересчур приятно, поэтому начал медленно себя ласкать, тем самым растягивая удовольствие.       Лобком Тэ звонко ударялся об ягодицы Чона, и на месте шлепков кожа покрывалась красными пятнами, жгла и приятно тянула. Чонгуку и вовсе стало казаться, что они занимались настоящим сексом. Чересчур резко и в унисон они двигались обнаженные на грязном полу. — Чонгук, это так интересно, — вновь выдохнул Тэхён, но оборвался на середине предложения. — Я и не думал, что тело парня может оказаться… — он захрипел, уткнувшись головой в плечо Чонгука, вяло целовал изгиб шеи и не мог решиться ее укусить.       Тэхён сорвался на бешеный ритм. Он отбросил руку Чона в сторону и принялся сам ему надрачивать. — Настолько чувствительным.       Развернув к себе лицом Чонгука, он прижался к нему и обхватил рукою их члены. Соприкасаться с чужим половым органом было необычно для обоих. Горячая плоть невольно терлась об другую, соединяла вместе единую смазку, которая сплетала воедино их нереализованный энтузиазм. Что тут говорить, Чонгук перекинул руку на плечо Тэ, хватаясь за него, пытался зацепиться хоть за что-нибудь. В попытке сдержать лезущие стоны он вонзил свои зубы в Тэхёна, больно кусая его плечо. За волосы Тэхён оттянул назад Чонгука, столкнувшись с раскрасневшимся лицом, напряженным до предела, вновь поцеловал его. На губах чувствовались постанывания младшего, и Тэ уже готов был кончить от этого. Однако Чонгук первым достиг разрядки. Содрогнувшись всем телом, распахнул губы еще больше и с дрожью в ногах кончал в плотной сжатый кулак Тэхёна, словно обнимающий его и свой члены. И только затем он почувствовал, как по его животу разбрызгивается горячая сперма старшего. Грязно, но этот оргазм того стоил.       За весь вечер Чонгук так вымотался, что быстро вырубился, наплевав на свое положение: прижавшийся членом к Тэхёну, со спущенным до колена бельем и голой задницей. Поэтому Тэхёну пришлось разбираться с последствиями их ночных похождений одному. Со спермой в кулаке.       Следующим утром голова нещадно болела, во рту пересохло, а в трусах было липко. Чонгук раскрыл глаза и столкнулся с наблюдающим за ним Тэхёном, сразу вспомнив все остатки сегодняшней ночи. Он не испытывал стыд, может немного, однако было непривычно. Ведь настроение в воздухе витало такое, что теперь они пара, однако Чонгук не давал и повода на подобные мысли. Вчера они просто помогли друг другу, вот и все.       Однако Чон понимал, что давал ложную надежду Тэхёну, и не хотел признавать себя манипулятором чужих чувств. Он считал, что невозможно понравиться за пару недель, не при их обстоятельствах. Просто они два парня с понятными потребностями, вот и все.       Чонгук продолжал придумывать оправдания. В какой-то момент он вдруг осознал, что начал защищать Тэхёна. Раньше Гук презирал и ненавидел всех, кто мог хотя бы вожделенный взгляд на него бросить. А после одной неоднозначной ночи с Тэ он в самом деле думал, что это лишь стечение обстоятельств. Чонгук еще две недели назад ненавидел Тэхёна, планировал побег и порывался убить его. Не понимал, почему одновременно хочет ему выбить все мозги и вместе с этим пожалеть. Тэхён ведь его бесит! Хотя и сам Чонгук не раз косячил перед ним. Тэхён воспользовался его состоянием, такое творил с ним ночью! Однако Чонгук первый полез к нему…       Тэхён мудак. Он раздражал Чонгука, был ему неприятен, так теперь со своей гейской любовью пристал. И все же у Чонгука не было никого, кто бы его понял так, как этот мудак.       Застав пробуждение младшего, Тэ улыбнулся ему и убрал лезущую на глаза челку за ушко, боясь коснуться чужого лица. Боялся, что Гук вновь будет на него злиться за произошедшее. — Доброе утро, — произнес Тэхён так тихо, как только мог. Шептал для одного единственного Чонгука.       Глаза Тэхёна казались такими влюбленными, что Чонгуку хотелось увести взгляд. Он был смущен. Между их лицами оставались сантиметры, и напряженный воздух тяжелым грузом оседал в легких Чона. Подросток смотрел на него молча, не представляя, как теперь им общаться после всего. Только Тэхён проявлял инициативу, скорее пытался предугадать настроение Чонгука. Заходил все дальше, и вот его рука на чужом лице, и пальцы касаются подбородка, словно сейчас он поцелует его. — Чонгук, — позвал его Тэхён с ноткой вины в голосе.       Чонгук ощущал дрожь чужих пальцев, услышал, как Тэхён шумно сглатывает. Он не улыбался, но глаза так и светились от счастья. Тэхён проснулся другим человеком, в отличие от него. — Кажется, я влюблен.