Пила

— Кажется, я влюблен.       Чонгук перекатывал на языке слова, при этом не выдавая ни единой эмоции. Это невозможно, он не может кому-то понравиться, стать объектом любви, ведь он… Сколько раз Чонгук был груб с ним? Сколько раз посылал? Поэтому он не упустил возможности его послать и в этот раз. — Да иди ты нахуй, — Чонгук перевернулся на другую сторону, пытаясь абстрагироваться от навязчивых мыслей. Он в смятении.       Тэхён лишь улыбнулся, проигнорировав жесткий посыл, и тихонько подкрался к Чону сзади, пока он дулся, вкрадчиво поцеловал его чуть выше ушка, вороша отросшие волосы. Черные пряди доходили ему до кончика носа, а от повышенной влажности они мило закручивались. Почувствовав чужие касания, Чонгук довольно грубо отпихнул Тэ и быстро присел, злобно воззрившись на него. — Ты меня трахнул! — завопил он. — Эй, слышь, никто тебя не трахал, — Тэхён непринужденно оставался лежать на спальнике и не собирался даже себя защищать. По крайней мере выглядел он расслабленно. — Подонок! — Чонгук сильно ударил его в живот, от чего Тэ согнулся пополам и перевернулся на левый бок, схватившись за живот. — Ох тыж… Йопт… Ну у тебя и силища… — кряхтел он. — Ненавижу, блять, — Чонгук нашарил свои джинсы и надел их. Встал на ноги, застегнул ширинку, теперь шнуровал наполовину убитые кроссовки. — Не понимаю, почему ты злишься, — Тэхён все же смог перестать мучаться и начать собираться. — Все ведь было хорошо. Даже слишком Хорошо. — Я был в жопу обдолбанный! — Чонгук, хочешь верь, хочешь нет, к тому времени, как это произошло, ты уже отошел от этой дури. Время действия полчаса. Да, был пьян, но соображал. Все ведь помнишь и понимаешь, — перечислял все Тэ, пока подросток с надутым выражением лица копошился в своих вещах. — Так, а откуда ты знаешь о наркоте? — Чонгук встал в позу. — Может, из жизни? — издевался. — Может, из личного опыта? — сумел предположить Чонгук, на что получил подлинный ответ в виде тупой улыбки. — Не обязательно что-то пробовать, чтобы об этом знать. — Не уходи от ответа! Ты воспользовался мной! — обидчиво буркнул Чонгук и показательно стал собирать спальник, яростно размахивая руками. — Эй, ты не сопротивлялся, не говорил, что тебе не нравится. И, если мне не изменяет память, ты сам на меня залез, и поэтому Это произошло. — Тебе изменяет память, — произнес с издевкой Чонгук и гневно заталкивал спальник в рюкзак, не смотря в сторону Тэхёна.       После не самого приятного утра парни незамедлительно отправились в путь. Если у Тэхёна рот не закрывался, то Чонгук упорно молчал, робко схватившись за лямки рюкзака — сегодня была его очередь. Тэхён украдкой поглядывал на малого, пытался угадать, из-за чего он так обиделся. И казалось, что он больше общался с мертвецами, нежели с Чонгуком. Болтал без умолку, все ругал их воспитание, а точнее, его отсутствие, что ходят в стремном тряпье и совсем не моются. Он находил это забавным, как Чонгук сжирал изнутри самого себя, мучаясь угрызениями совести.       Тэхён не угадал с тем, что Чонгук на него обижался. Обида была лишь за себя, что он позволил так обращаться с собой и своим телом. Ему было тяжело осознавать то, что все ласки Тэхёна приносили ему удовольствие. Шел за старшим и вспоминал эту ночь, каждый раз прогонял все образы, отказываясь принимать себя таким — податливым, нежным и послушным. А ко всему прочему его тошнило, и безумно кружилась голова. Чувство нервозности не отступало с самого пробуждения. Вот оно — первое похмелье.       Спустя пару часов парни вышли к бензозаправке, за которой находились небольшие домики крохотного городка. Машины были разбросаны по окраинам обочины, некоторые вовсе были перевернуты за дорогой, сгоревшие до тла. Только глухой ветер перегонял отголоски прошлой жизни в виде одноразовой посуды и упаковок из-под еды по пустынным дорогам. Видеть город мертвым оказалось намного труднее, чем Тэхён ожидал. Чонгук, кажется, и не подал вида. Конечно, он ведь сам в таком городе выживал один. . — Мне кажется, на заправке должны быть хорошие припасы, — Тэхён направился в сторону бензоколонки, а за ним поплелся Чонгук.       Внутри никого не оказалось, впрочем, как и снаружи. Затхлый и спертый из-за пыли воздух оседал на дне легких, и с каждым новым вдохом желание покинуть забытое место стремительно увеличивалось. Тэхён обшарил полки на наличие медикаментов, а Чонгук гулял между рядами полупустых стеллажей. Он натыкался лишь на пыль и уже использованную упаковку. Мысль о банке с газировкой не покидала его все утро. Особенно холодная, особенно в похмелье. Он нашел плотную пачку с чипсами и очень этому обрадовался, а когда ее схватил, почувствовал что-то горячее и большое внутри. Тут же из пачки выскочила коричневая крыса и побежала в неизвестном направлении. Чонгук ошарашенно отскочил и грохнулся на задницу. — Не знал, что ты боишься крыс, — Тэхён уже стоял рядом и протягивал руку. — Я и не боюсь. Просто… неожиданно было, — Чонгук и не заметил, как машинально подал руку старшему.       Чонгука подняли настолько резко, что он за считанные секунды оказался вплотную к Тэхёну. Непозволительно близко для него. Тэ смотрел в глаза, не отпуская чужой руки, словно завис. Пришел он в себя только тогда, когда Чонгук высвободил свою руку и неловко отряхивал штаны от пыли. Они оба были смущены.       Тэхён протянул младшему консервную банку с шоколадным пудингом и виновато смотрел на него. — Смотри, что я нашел. Это тебе, — Тэ замешкался, наблюдая, с каким любопытством Гук рассматривал подарок. — Спасибо, что ли… — натянуто ответил Чонгук. — Я… приношу свои извинения. За то, что вчера произошло. — Да забудь. Все ок, — Чонгук прошел к кассе и забрался на прилавок, достал нож и вымеренным движением вскрыл банку с пудингом, начиная поедать с таким остервенением, как будто его не кормили дней пять. — Ну как, вкусно? — Тэхён облокотился о столешницу, с радостной и гордой улыбкой наблюдая за пацаном. — Да, очень, — Чонгук без стеснения макал пальцы в пудинг и жадно поглощал угощение. Заметив на себе пристальный взгляд, он с пальцами во рту повернулся в сторону ненормального. — Чаво? Ты тове хотеф? — сказал он с набитым ртом.       Тэхён искренне улыбнулся на протянутую банку с пудингом, уже на треть опустошенную, и испачканную в шоколаде мордашку. — Нет, спасибо. Ты испачкался. — Вде? — он изобразил такое до умилительного изумленное лицо, что Тэхён совсем широко улыбнулся.       Ребенок. — Да повсюду, ты весь в шоколаде, — Тэхён облизнул один палец и им стер несколько капель со скулы мальчишки. — Фу, блэ, оцтань, — насупившись, Чонгук фыркнул и отвернулся от Тэхёна, сложив ноги под собой.       Тэхён подкрался сзади, приложился к щеке младшего своей и провел языком по его скуле, слизывая оставшийся на ней пудинг. Настолько это было неожиданно, что Чонгук от возмущения весь шоколад проглотил разом. — Вот что ты делаешь! — вздрогнув, Чон подпрыгнул и повернулся к старшему, чтобы следить за ним и не подпускать ближе. Банку он тоже не отпускал. — Помогаю тебе отмыться, — Тэхён взял Чонгука за колени и подтянул его к себе, сокращая расстояние между их лицами. Он коротко облизнул подбородок, за что получил легкий толчок. — Какого хрена ты сначала извиняешься, а потом снова ко мне лезешь? — Чонгук коленом уперся ему в грудь, не подпуская ближе. — А как ты думаешь, почему я извинялся? — Потому что придурок конченый, — Чонгук пнул надоедливого Тэхёна, тем самым отдалив его на приличное расстояние от себя. — Неправильно. Я извинялся не за свои чувства, а за твои. — Ты тупой? — грубо спросил Чонгук. — Нет. Ну… может, отчасти. Все мы тупые, даже ты тупой. — А вот это не надо. В отличие от некоторых, у меня голова еще на плечах, — Чонгук попрекнул Тэхёна, выставив на обозрение указательный палец. — Я не виноват в том, что ты не понимаешь простых вещей, — Тэхён вышел на улицу.       Неужели он в самом деле обиделся? — Чего? — забыв о сладком угощении, Чонгук последовал за ним. — Что слышал. Ты слишком много думаешь. Будь проще, — Тэхён постучал пальцами по лбу Чона и подошел к брошенному у колонки автомобилю, открывая дверь. — А ты попробуй думать больше. Поверь, это не больно, — Чон потер лоб, поспевая за старшим. Так просто оставлять этот разговор он не намерен — он должен выиграть Тэхёна. Во «что» и «зачем» Чонгук отвечать не собирался. — Тебе сколько лет, шестнадцать? Иногда твоя серьезность меня пугает. Я в твоем возрасте не был такой едкой дрочилой. — Это я еще дрочила? Я хотя бы рассудительный, в отличие от тебя.       Тэхён, что до этого пытался завести машину, отвлекся от сего занимающего занятия и перевел свой недоброжелательный взгляд на подростка, кратко улыбнувшись. — А вот здесь ты не прав. — То есть, ты считаешь себя рассудительным. — Именно, — Тэхён пытался соединить провода, дабы автомобиль завелся. — Тогда не затруднишься ты мне ответить, какого хуя ты ведешь себя как чудак, вытворяешь редкостную поеботину и постоянно меня бесишь! — А разве чудаки не бывают рассудительными? — Нет!       Тэхён было сморозил неприличную присказку, но вовремя остановил себя. — Да бывают. Можешь на меня посмотреть. Я очень умный чувак, просто оценить меня некому. — Пха! — Чонгук громко усмехнулся, сложив руки на груди. — И еще, Чонгук, не я тебя бешу, а ты бесишься. Это две разные вещи. — С тобой спорить просто бесполезно! — Чонгук все бушевал и бушевал. Он и сам не понимал, для чего катил свою бочку, но ему сильно хотелось, чтобы Тэхён хотя бы один раз признал его правым. Нет, пусть всегда признает его правым, ведь оно так и было! — Так а зачем спорить? — Тэхён оставил безнадежную машинешку, перебегая к другой и начиная делать те же самые манипуляции.       Чонгук следом побрел за ним. Разговор еще не окончен. — А на что это похоже? Я говорю тебе одно, а ты мне сразу двести. Это вообще нормально? — продолжал пожарить Гук. — Ну, зато информативно. — Класс, информативнее некуда! — Чонгук всплеснул руками. — Да не бухти ты, лучше поищи чего полезного. Давай, облутай багажники и другие машины. В другие здания не ходи. — Я вполне могу справиться сам. — Нет, Чонгук, не выходи из моего поля зрения. — Ты мне кто, мамочка? — Чонгук, пожалуйста, — Тэхён отвлекся от микросхем и посмотрел в глаза Чонгуку требовательным взглядом. Тот обреченно вздохнул, как делают это все вредные подростки, и пошел к задней части автомобиля. — Ладно, ок. — Спасибо, — уже тихо произнес Тэхён, настраиваясь на сложную работу. Им бы не помешала машина на ходу, и Чонгук это прекрасно понимал и даже очень сильно хотел, чтобы у Тэхёна все получилось. От каждодневного хождения ноги сильно уставали.       В других автомобилях ничего путного не оказалось, кроме как бесполезного шмотья. А мысль о холодной газировке постепенно угасала, превращаясь в далекую мечту… Чонгука раздражало абсолютно все: Тэхён весь из себя взрослый и знающий, этот дурацкий солнечный день, отсутствие тупых зомби угнетало, а газировку хотелось очень сильно. После такого сладкого пудинга — тем более. Находясь в салоне одного автомобиля, Чонгук случайно увидел свое лицо в зеркале заднего вида. Вьющиеся черные волосы уже могли закрывать кончик носа, а мордашка была испачкана в шоколаде, успевшим засохнуть. Чонгук принялся стирать шоколадные корочки с лица, как в окно постучался Тэхён. В следующую секунду он открыл дверь и с радостной лыбой смотрел на Чонгука, пребывая в несоизмеримом нетерпении. — У меня получилось завести машину, Чонгука! — Что, реально? — Чонгук спохватился и выбежал из автомобиля, следуя за старшим. — Ага, идем! Ты вытащи весь хлам изнутри, а я пока посливаю бензин из других машин.       Чонгук с неимоверной скоростью вытаскивал из багажника вещи старых владельцев и бросал на землю. На самом деле он сомневался, что Тэхёну удастся завести машину, хотя в первый день их знакомства у него была на ходу неплохая тачка.       Когда Чонгук полностью очистил непосредственно салон автомобиля, Тэхён прибежал с наполненной канистрой и вымеренными движениями наполнял бак, следя за тем, чтобы ни одна капля не пролилась мимо. — Так, отнеси в багажник вон те коробки, которые я приготовил, — продолжая заполнять машину топливом, Тэхён кивнул в сторону выдвижных, разбитых дверей, возле которых стояла парочка коробок. — Они ж тяжелые. — А ты не мужик, что ли?       Чонгук ворчал под нос и поочередно таскал тяжеленные коробки, заглянуть в которые он так и не удосужился. Расправившись с заданием, он подоспел к Тэхёну, ожидавшего его уже за рулем. Чонгук занял переднее место и удобно устроился, стараясь подавить нетерпеливое желание отправиться в путь, чтобы Тэхён не надумал чего. — Эй-эй, ты чего тут делаешь? Садись назад, — Тэхён махнул на салон автомобиля, выказав свое недовольство. — Какой «назад»? — Туда, — Тэхён серьезно говорил не присущим ему тону. — Что? Я не полезу туда. — Не хватало мне, чтобы ты опять на меня набросился, — Тэхён показательно вздернул подбородок кверху. — Блять, я не думал, что ты до сих пор обижаешься. — Я не обижаюсь, просто не хочу повторять свои же ошибки. — Тогда я был напуган! — И тем не менее. Назад, — Тэхён указал на пассажирские места, сделав серьезное выражение лица. — А ты не боишься, что я сзади перережу тебе горло, а? Слепая зона, ты ничего со мной не сделаешь. — Хочешь в багажник? — Ты совсем? Бензина нанюхался? Или же глотнул случайно? Ты чо вообще мелешь, иди нахуй!.. — Да успокойся ты, я всего лишь пошутил, — Тэхён обворожительно улыбнулся, переключил коробку передач и нажал на газ. — В-вс… В-в-всего… Всего лишь?! — Чонгук от злости поперхнулся.       Тэхён раздражал. Он так бесил, что у Чонгука стыли вены, а стремление придушить этого упыря его же шапкой возрастало в геометрической прогрессии. — Да ладно тебе. Разве я не могу пошутить? — Тэхён закинул руку за кресло Чонгука, повернулся всем корпусом назад, дабы удачно вырулить из весьма неудобного закутка. — А? Чон Чонгук, — он перевел взгляд на малого, оказавшись слишком близко к его лицу. — Заткнись, — насупившись, младший сложил руки на груди и отвернулся от него, вглядываясь в пустынные части заброшенного города, что сменялись за окном. — Зря, у меня как раз хорошее настроение на поговорить, — Тэхён успешно вырулил машину на главную дорогу, и они отправились в долгий путь. Тэхён мечтал о безопасном месте для них, еще не догадывался, что это за место, каким оно будет, но он верил, что оно существует и ждет их где-то там.       Переключать станции радио было бесполезно, поэтому Тэхён случайно нашел потрепанный диск и вставил в проигрыватель. Послышались тихие аккорды, затем глухой звук гитары, как будто пережали струны и ногтями прошлись по ним, динамичный вскрик молодого парня и только тогда ритм барабанов вместе с выстроенной игрой на гитаре полилось из колонок, заставляя Тэхён закачать головой и в такт музыке постукивать пальцами о руль. — Darling you got to let me know, — Тэхён пел негромко, но очень уверенно, играя при этом чертами выразительного лица.       Английский текст он знал неважно, но с таким чувственным голосом песня в его исполнении звучала весьма необычно. К слову, выезжал он и своей харизмой. — Should i stay or should i go. — Ты что делаешь? — Чон слегка улыбнулся, когда Тэхён промямлил что-то на ломанном английском и вскрикнул, как солист в панк-рок группе. — Пою! …till thend o time? — более уверенно произнес Тэхён не стесняясь пританцовывать, насколько это позволяла водительская ответственность перед пассажирами, если таковая вообще имелась. — Да не так там поется, — Чон рассмеялся. — Неважно! Should i stay or should i go! — Тэхён резко свернул на проселочную дорогу, оставляя пыль позади себя. — За дорогой следи, дурень, — от резкого поворота Чонгук вжался в сиденье, рефлекторно потянувшись к ручке. — Да дай мне попеть! Тырым-пырым пум-пум пым! — Тэхён, ну хватит! — младший не мог сдержать смеха, увидев слабое место Тэ. Он очень любил песни восьмидесятых, однако от незнания языка петь у него получалось не всегда. Некоторые слова он прожевывал, а какие-то и вовсе не произносил, быстро выговаривая одну и ту же фразу под музыку: «Не помню чо там дальше». — Давай, это весело. So camon and let me NOOOOW! — Тэхён перевел руку в сторону Чонгука, ожидая от него правильного ответа. — Should i stay or should i go, — пропел артистично Чонгук, в конце рассмеявшись со своего же пения, прикрывая лицо ладошками.       Он не любитель такого рода музыки, да и вообще петь при ком-то. — Should i stay or should i go now? — уже они пели вместе, забыв о недавних обидах и проблемах. — Иф ай ГО взер уилл би ТРАБЭЭЭЭЛ! — завыл отчаянно Тэхён с дешевым, наигранным акцентов, еще больше рассмешив Чонгука своим кривлянием до такой степени, что он смеялся абсолютно не своим голосом — высоко, с придыханием и, прежде всего, искренне. Тэхён был счастлив видеть Чонгука в таком состоянии.       На песнях восьмидесятых они доехали до близлежащего провинциального городка, обгоняя снующих у обочин ходячих. Обосновались они в уютном домике на окраине. Тэхён помог Чонгуку перетащить коробки в дом, предварительно проверив безопасность сего сооружения. Он даже нашел дрова на заднем дворе и разжег камин в гостиной. Хорошо согревшись, они отведали однотипные и успевшие поднадоесть консервы. Чонгук расположился у подножия дивана, ожидая, пока Тэхён не придет. Недалеко от него на пол со звоном приземлилась та неизвестная коробка, которую приволок Тэ. — Что это? — Чонгук подполз к коробке в то время, как Тэхён успел сесть на корточки, открыть ее и достать одну бутылку соджу. — Это наш спонсор приятного вечера, — Тэхён достал и вторую из целого десятка таких же зеленых бутылочек и вручил Чонгуку, вовремя успевшему поймать навес золота. Удивительно, как Тэ везло на такие находки. — Мы ведь… Договорились не пить. — Мы не пьем, а празднуем. Или отдыхаем — называй как хочешь, — Тэхён присел возле Чонгука, опираясь спиной о диван позади. На среднем пальце правой руки виднелось серебряное кольцо. — Не видел у тебя раньше этого кольца, — заметил Чонгук, пока следил за тем, как старший мастерски открывал бутылку. — Оно у меня было и до этого, просто ты не обращал внимания, — хмыкнул Тэхён, припав губами к горлышку, но посмотрел на младшего, предлагая. — Ты пить будешь? — Куда я денусь, — Чонгук забрал его соджу. — И все-таки… откуда оно у тебя? — Что? — Тэхён уже открывал новую бутылку, с вопросом уставившись на парня. — Кольцо, — Чонгук сделал первый глоток, слегка поморщился от привкуса алкоголя. — А, так я был женат. — Что?! — он даже подавился от столь неожиданного заявления. — Да шучу я. Неужели я похож на семьянина? — Вот именно, что нет. — Ты меня обижаешь. А я бы смог стать, к примеру… — Тэхён в два глотка осушил бутылку наполовину. Его кадык вздрагивал, и Чонгук почти залип на него. — Кем? — все же спросил Гук. — Твоим парнем, — наконец произнес Тэхён, когда с тяжелым выдохом отстранился от спиртного. — О, нет-нет, только не вот это вот, — Чонгук отставил бутылку. — А что? Что в этом такого? Общество нас за это уже не осудит. — Только не притворяйся дурачком, а? Ты опять решил меня напоить, чтобы потом подкатывать, — с фырканьем произнес Чон. — Нет, Чонгук. — Все понятно, а я-то думал, что тебе довериться можно!.. — Чонгук распалялся с каждым словом, но Тэхён остановил его, усадив обратно одним движением руки. — Чонгук, мы просто говорим. Ты можешь не пить, если не хочешь. Я ведь не заставляю. — Но ты ведь пьешь. — А ты думаешь, что я полезу к тебе? — Тэ ехидно ухмыльнулся. — Это ты у нас любитель.       После долгого молчания Чонгук успокоился, переставая испепеляющим взглядом пронизывать бедного Тэхёна, который еле выдерживал такой пытки. — Еблан, — отпустил Чонгук и продолжил пить на пару с Тэхёном. Тот лишь молча улыбнулся, кидая взгляд на мальчишку.       Хотелось ему наброситься и съесть этого соплежуя. Тем более в такой приятный вечер, под градусом алкоголя, перед теплым и уютным камином. Все это казалось таким непостижимым и нереальным. Тэхён никогда так долго не добивался своего в отношениях. Даже недельки хватало, чтобы уломать на секс. А тут — такая капризная цаца.       И все же странное удовольствие получал Тэхён, когда ему снова и снова отказывали. С каждым отказом Чонгука хотелось еще больше.       Под влиянием алкоголя напряжение медленно растворялось между ними, минуты сгорали на глазах, как дрова в камине. Эта атмосфера располагала к себе, заставляя каждого задуматься о высоком, а именно своем истинном предназначении в этой жизни. Если Чонгук горько заливался над этим вопросом, то Тэхён находил ответ в метре от себя. И это была далеко не выпивка. — Тебе не кажется, немного скучновато? — спросил Тэхён, откладывая первую бутылку.       Он пил медленно, но с большой охотой. Как в последний раз. Если так подумать, то абсолютно все могло оказаться последним в их жизни. — Не особо, — ответил Чон, сделав очередной глоток из горла. — И все-таки давай сыграем, — Тэхён потянулся за следующей бутылкой. — И во что же? В бутылочку? Не, я пас. — Да нет. Хотя и ее можно. — Нет, — более настойчиво произнес Чонгук, присмирив старшего своим грозным взглядом. — Ладно, я хотел предложить другое. Правда или действие. — О нет… — А точнее, правда или выпивка, — продолжал Тэхён. — Только не начинай, давай без этих глупостей, — Чон потер переносицу, будто ему сорок лет и он возится с большим и проблемным чадом. — Это не глупости, а отличная игра, чтобы узнать друг друга. Я ведь должен узнать тебя поближе. — А я тебя нет? — злобно посмотрел на старшего. — Если не хочешь говорить, то можешь выпить. Но будь осторожнее, у тебя ведь в руках соджу, — хмыкнул Тэхён. — Хера с два, чтобы ты меня снова споил. — Ты сам напился, не надо меня в этом упрекать. — А чего не остановил тогда? — А я разве мог? — Веский аргумент.       Чонгук кашлянул и сел поудобнее, повернувшись лицом к Тэхёну. — О’кей, давай сыграем. — Отлично! Только учти, что глоток должен быть нормальным, усек? — Тэхён также повернулся к Чону, оживленный облокотился о диван. — Да, ок. Кто первый? — Ну давай ты. — Та я и не знаю что спросить, — Чонгук чувствовал, что Тэ сможет его переиграть. Потому что он как минимум умел пить. — Придумай что-нибудь. — Нет, ты мне покажи пример, а я потом и придумаю. — Ладно, а… — Тэхён задумался, размышляя последними извилинами, по мнению Чонгука. — Любимый певец? — Что за хрень? А понормальнее ничего не придумал? — Надо же с чего-то начать? — Ладно. Мне Трэвис нравится… Тайлер — крутой чувак, A$AP и этот, как его… Фрэнк Оушен, во! — Э?.. — Тэхён нескладно смотрел на собеседника, не понимая, что он только что произнес. — Это рэперы. Из штатов. — А! Ну-да, ну-да. — Ты их не знаешь, — удручающе поджал губы Чонгук. — Я верю, что они классные. — А Карди Би хотя бы знаешь? — Эта не та, кто Анаконду пела? — Да нет же, фу, это Ники Минаж, а я говорю про Карди! Она еще пела: «I like dollars, i like diamonds, i like stunning, i like shining». — Ах да! Я слышал ее по радио как-то. — Ты слушаешь радио? — Чонгук скривил лицо. Неужели Тэ настолько стар. — Когда за рулем и не такое можно услышать. — Окей, теперь моя очередь, — Чонгук призадумался. — Кем ты работал? — он хотел задать максимально сложный вопрос, чтобы Тэхён мог ответить сразу на несколько. Он должен быть емким и раскрыть всю таинственную личность этого придурка.       Не сводя с Чонгука глаз, Тэхён припал губами к горлышку бутылки и поднял ее кверху, сделав один глоток. Хитрая улыбка гадкого лиса возымела отрицательный эффект на Чонгуке. — Так нечестно! — психанул он. — Таковы правила игры. Ты можешь тоже не отвечать, но за этим стоит следующее — выпить, — деловито пожал плечами Тэхён, будто он не при делах. — Давай уже, спрашивай меня. — У тебя был секс? — Ты чего так перескакиваешь с темы на тему? — возмутился Чонгук, неожиданно покраснев то ли от соджу, то ли от набирающего обороты диалога. — Так был или не был? — Тэхён знал ответ, прекрасно это видел, но разоблачать напрямую пацана не хотелось.       Чонгук также молча закинулся спиртным, уводя взгляд от наглого Тэ. Тот взорвался овациями и смехом. — Воу-воу, так у нас тут маленький девственник? Или же Большой девственник? — Я не девственник, понял? Я трахался! С телками, о чем тебе даже во снах не виделось. — Пацан, да у меня секса больше было, чем у тебя дрочек. Не смеши мои копыта. — Да? Ну и сколько у тебя было? А? Давай-давай, я жду, — подвыпивший Чонгук не следил за речью. Впрочем, как и всегда. — Это вопрос? — Это заява! — Ну… Точное число тебе сказать не могу, Чон Чонгук. Я путаюсь в четырехзначных числах. Но до апокалипсиса я спал с девушками чуть ли не каждый день. А, может, и по нескольку раз — с кем повезет, — Тэхён говорил с таким отношением, как будто продавал молоденькой мамаше смеси для кормления. Так еще на одном дыхании, с такой уверенностью, будто совсем не смущался говорить на такие темы.       Это Чонгук краснел только при упоминании секса, а Тэхён достаточно зрелый, чтобы стесняться таких вещей. — Как ты еще не сдох от сифилиса. — Я всегда предохраняюсь, — поправил его Тэхён, подняв вверх палец, и укоризненно им помахал. — Извините, но я не могу совать куда попало. — Да уж, — цокнул скептически Чонгук. — Ты занимался боевыми искусствами? — Да, тхэквондо. — Это так круто, научишь? — Нет. Почему ты не снимаешь эту дурацкую шапку? — Я же говорю, у меня комплекс. Я не могу смотреть на мои волосы, когда они грязные, а людям позволять на них пялиться — тем более… И она не дурацкая! — Тэхён ради самого себя поправил ее, нахваливая про себя. — Да кто тебя видит. — Ты! Я должен быть безупречен перед моей любовью. — Фу, бля, — Чон поморщился, сделав маленький глоток. — Кем ты хотел стать до апокалипсиса? — Да никем, — Чонгук обхватил собственные колени, растворяясь в ощущениях от опьянения. — А если серьезно. — Я не знаю, просто учился и все. Не было у меня никакой там мечты, желания кем-то стать — лишь бы взяли в уник, на остальное было похуй.       Тэхён ничего ответил, лишь горько запил свое желание ответить то, чего не следует говорить. По крайней мере, сейчас. — Откуда у тебя это кольцо? — А, это? — Тэхён посмотрел на свою руку, вглядываясь в кольцо. — По наследству досталось. — От кого? — Это уже второй вопрос, теперь моя очередь. — Нечестно, — насупился младший. — Почему я тебе не нравлюсь? — Чонгук на это набрал побольше воздуха и с душой отпил содержимое бутылки. — Ой, да ладно. — Откуда у тебя тот шрам на груди? — проигнорировав слова Тэхёна, в лоб спросил Чонгук, как только проглотил свою долю поражения. — У меня была операция. — Какая? — Это уже два вопроса, моя очередь. — Да ты заебал, — Чонгук устало выдохнул. — Почему ты меня отвергаешь? — Ты издеваешься? В первый раз не прекратило, думаешь, во второй сработает? — Чонгук припал губами к горлышку, не собираясь отвечать на эти детские вопросы. — Ну ладно, бухай дальше, — ответил более тихо Тэ. — Почему ты не говоришь о своем прошлом? Ты постоянно его умалчиваешь. Ни о профессии, ни о месте работы, ни кем ты был — ничего.       Тэхён горько ухмыльнулся и сделал еще один глоток, отводя взгляд. — Да кем ты был, чтобы так изысканно скрываться? — Чонгук недоверчиво приглянулся к нему, смотря искоса. — А что ты хочешь услышать? — Да хоть род твоих занятий! Ты ходишь с катаной и махаешь ей направо-налево. Может, ты ваще якудза какой-то! — Ты действительно хочешь знать, кем я был? Ты реально этого хочешь? — Тэхён улыбнулся, но больше от издевки, а не от радостного чувства. Алкоголь постепенно ударял в голову, разрушая все те стены, которые Тэхён так усердно выстраивал. — Да, хочу! — Чонгук настаивал на своем. — Тогда и ты ответишь на мой вопрос. По рукам? — Да без базара. Давай, жги, — Чонгук развел руками в сторону и припал к дивану, поистине гордясь тем, что ему удалось разговорить Тэхёна.       Только Тэ совсем не гордился своим прошлым. — Кем ты меня называл? Военным? Детективом? Киллером-психопатом? Бизнесменом? — Тэхён говорил низким опьянелым голосом, вкрадчиво подбираясь к жемчужине своей загадочной личности, которую так изрядно скрывал.       Теперь он больше не мог врать ни себе, ни тем более Чонгуку. — Я проучился восемь классов, а потом забил на учебу. Отец беспросветно бухал и пиздил мать. Вот это ее кольцо. Как ты думаешь, почему оно налезло на мой палец? Оно и маме было не по размеру, поэтому носила его на шее, как подвеску. Этот гондон постоянно ее мутузил, пока она не исчезла, оставив мне его под подушкой. Почему именно мне, а не старшему братцу? Не знаю, возможно, она ему тоже что-то оставила, просто он не хотел этого показывать. Или же она ему ничего не оставляла… Тогда мы с братом сбежали из дома и жили где придется. Все, что я делал, так это тусил со своим старшим братом. Наркота, пьянство, телки, деньги и адреналин — это все, что у меня было. И старший брат.       Чонгук слушал, не моргая. С каждым сказанным словом на душе становилось невыносимо тяжело. — Ты хочешь знать, кем я был? Я был никем. Я был тенью своего старшего брата. Он делает — и я делаю, он говорит — и я говорю за ним. Мы страдали всякой херней, чтобы выжить, чтобы как-то выбраться из того дна, где мы выросли. И если кто-то скажет, что апокалипсис — это худшее, что могло произойти с миром, то я скажу, что нихуя они не знают о своем мире и жалких жизнях, потому что конец света — это лучшее решение для меня, для моей жизни, это единственное спасение из того дерьма, в котором я барахтался все двадцать восемь лет.       Тэхён замолчал, наконец отворачиваясь от своего внимательного слушателя. Он постепенно осушал бутылку в одинокой тишине, пока Чонгук пропускал через себя всего лишь часть его жизни. Насколько Чонгук ничтожен, чтобы думать о ненормальности Тэхёна. Насколько он жалок. У него жизнь была намного лучше, чем у Тэхёна, если так посудить. Была и семья, и друзья, и всегда в достатке. Ему было что терять, а Тэхён как будто ничего не терял. — И… Где сейчас твой брат? — просипел Чонгук, обращая на себя внимание.       Тэхён двумя пальцами ткнул себя в грудь. — Тут. — В смысле? — В прямом, в сердце он у меня, — если Тэхён не хотел говорить, то Чонгук больше не настаивал. — Мы договорились, что теперь я спрашиваю тебя. — Ну давай. — Почему ты отвергаешь меня? — Тэ смотрел с жалостью. После своей истории он выглядел именно так — жалким, несчастным. Но это не повод для взаимных чувств, Чонгук не обязан ему ничем. — Не начинай, пожалуйста. Я тебе уже все сказал. — В том-то и дело, что ты ничего не сказал. — А что мне тебе ответить? Я не гей! Мне никогда не нравились парни! — Твои действия говорят об обратном, — парировал Тэхён.       Чонгук удивленно усмехнулся. Истерично, ведь не думал, что Тэхён в самом деле будет приводить это за аргумент. — То, что я вчера бухой в стельку с тобой сосался, ничего еще не значит. — Как раз-таки много и значит. — Нет! Ты мне даже не нравишься, так какого хрена я должен с тобой мутить! — Чонгук схватил старшего за ворот футболки, подтягиваясь к нему ближе. — Разве моей любви недостаточно? — Тэхён накрыл его руку, смотря прямо в глаза Чонгука. Беспринципный. — Нет, недостаточно. — А что ты теряешь, Чон Чонгук? Твоя девушка мертва, а я не уверен, что на свете еще остались девушки достойные тебя. Да даже твоего возраста. — Найдутся, — не отпуская Тэхёна, тихо прошипел Чонгук. — Они не смогут тебя защитить, — Тэхён чмокнул скулу младшего, уткнулся носом в его шею, считая его сердцебиение через сонную артерию. — Меня не нужно защищать, — Чонгук должен оттолкнуть, накричать, побить, но сделать этого не смог — не после того маленького, душераздирающего рассказа. — Тогда почему ты остался со мной и не сбежал? Ты же это с первого дня планировал? Воткнуть мне нож в спину? — Это не твое собачье дело. — Почему? — Ты заебал. — Ты просто боишься признаться в этом… — А куда мне идти? — у Чонгука неожиданно повысился голос и глаза заполнили слезы, а хватка на футболке заметно ослабела. — У меня никого нет, дурень! Все, кого я любил, мертвы! Я ненавижу быть один. Как ты можешь говорить об этом?       За считанные секунды Тэ приблизился к лицу Чонгука и посмотрел вглубь его глаз, больших и красивых, готовых прямо сейчас расплакаться. Выглядел он как всегда прекрасно. Его Чонгук со слезами на глазах был таким нежным. — У тебя есть я, — прошептал Тэ, и губы соединились в нежном поцелуе.       Чонгук против воли принимал чувства старшего, выраженные через печальные, грустные поцелуи, и все, что ему оставалось делать, так это от злости сжимать футболку на груди. Отстранил голову, чтобы прекратить это, но Тэхён зарылся пальцами в его вьющиеся черные волосы и притянул за затылок к себе, вновь целуя. Потрескавшиеся губы с пленительным смаком терзали губы парня напротив, вторгаясь в личное, разрушая грань между ними. Алкоголь и недопонимание растворялись на языках. Чонгуку не нравилось признавать свое падение перед этим психом, ведь он снова оказался правым. Может, Чон и не испытывал взаимных чувств, но он успел привязаться к Тэхёну. И этого он боялся больше всего, потому что сам так не считал.       Кулак сжался с такой силой, что футболка затрещала под натиском чужих пальцев. — Я тебя ненавижу, — заплакал Чонгук, не в силах противостоять Тэхёну.       Не отрываясь от сладких губ подростка, Тэхён придвинулся к нему, потянул его ноги на себя, чтобы они стали еще ближе, еще больше чувствовали тепло друг друга. Он хотел нависнуть над ним, прижать к полу, но Чонгук не позволил этого сделать. Вместо этого он сам забрался к нему на бедра, беспощадно сжимал у плеч порядком растянувшуюся футболку, балансируя в силу своей выдержки — он не хотел садиться полностью на Тэхёна, чтобы случайно не почувствовать то, что не хочет чувствовать. Чонгук был пьян. Его несколько попустило, и как бы сильно Тэхён не раздражал, а признать поцелуи с Тэхёном неприятными не мог.       Вновь пользуется чужими чувствами, чтобы заглушить свои проблемы.       Израненные в мелких шрамах руки обхватили напряженные мышцы, блуждая по бедрам и вдоль всего торса. От таких манипуляций у Чонгука проходила дрожь по всему телу, от этих рук возникало желание сжаться и трястись, трястись, чтобы этот озноб наконец прошел. Бедра начали затекать — пребывать в таком положении навесу становилось все сложнее, и это было видно по его трясущимися ногам. Тогда Тэхён грубо усадил его одним движением, обнял его за тонкую талию и сильно надавливал пальцами. И врывался властным языком во влажную полость рта. Как только Чонгук присел и от осознания того, что рассиживает прямо на достоинстве Тэхёна, выгнулся дугой навстречу к старому маразматику. Возбуждения не чувствовалось. Может, импотент? Нет, вчера стоял будь здоров. Так что же случилось теперь? Неужели Чонгук больше его не возбуждает?       Тэхён целовал искусно, медленно, не пропускал ни одного неровного вздоха, ловил его губы и засасывал, не давая младшему расслабиться ни на секунду. Руки внезапно сжали ягодицы, несильно, аккуратно, с осторожностью. Чонгук отстранился, шумно выпустив воздух, затуманенным взглядом глянул в глаза напротив и до того странного закусил губу, что Тэхён завис на его пошлом лице, не предпринимая никаких действий. Жалкие сантиметры исчезли в один миг. Пылающие страстью губы Тэхёна уткнулись в подбородок, укусили, а затем опустились к молочной шее, к острому кадыку, обтянутому душистой кожей. Они чувствовали стук сердца, циркулирующий по артериям, они вдыхали удушающий аромат, они тлели от приятной вибрации. — Не уходи, — прошептал тихо.       Чонгук приземлился на лопатки, затылком столкнувшись с мягким, пыльным ковром. Он не успел закрыться, как сверху на него свалился Тэхён, умостившись между его бедер. Все стянулось, ноги напряглись, волна возбуждения прошлась от самых носочков до макушки, застилая и так опьяневший разум. — Ты чо творишь?!       Тэ поддался бедрами вперед, проезжаясь стояком по промежности младшего. Он зарылся носом в его шею, сцепил его сопротивляющиеся руки, сдавливая их между их телами. — Прекрати!.. — фраза резко оборвалась, закончившись жалким скулежом. Чонгук съежился подобно калачику, вцепившись в растянутую футболку старшего.       Имитируя толчки, Тэ терся о промежность младшего, о натянутую ткань джинс между его ногами. И представлял, как по-настоящему будет входить в податливое, распаленное тело младшего, как будет выбивать из его искусанных уст громкие стоны и мычания удовольствий. — Не… Не-не надо… — Чонгук по инерции скользил по ковру, все сильнее сжимая Тэхёна. Когда же он отчетливо почувствовал стояк Тэ и тупое жжение в штанах, он обхватил плечи его руками, мелко дрожал и поджимал ноги, сводя лодыжки вместе. Он сопротивлялся, но тело послушно отзывалось на все манипуляции. И требовало еще.       Тэхён не позволял себе прикасаться к Чонгуку, к отдельным частям его тела, хотя вряд ли его действия осуществлялись из лучших побуждений. Он вновь сорвался, и теперь не может остановиться. Не вытерпев судорожных вдохов Чонгука, он вцепился зубами в его шею, засасывая от нехватки воздуха солоноватую кожу. Чон высоко воскликнул, ударив Тэ по спине, а в связи с тем, что их эрекции терлись сквозь ткань и ощущения были слишком чувствительны, он не мог долго сопротивляться, поэтому ему и оставалось тихо шипеть. Высвободив руки, Чонгук хотел дать отпор, вцепиться в Тэхёна и отодрать его от своей шеи, как его резко отстранили, а руки завели за голову, сильно сжимая запястья. — Блять, ты… — тяжело выдохнул Чонгук, помутневшим взглядом прожигая потолок.       Но Тэхёна не особо волновали слова младшего. Не прекращая несдержанных движений, он кусал шею Чонгука, с вожделением постанывая. Настолько он сводил с ума Тэхёна.       Толчки прекратились только тогда, когда Тэ выпустил глухой хрип сквозь сжатую между зубами кожу. В штанах мокро, липко, от них хотелось просто избавиться. Судя по недвусмысленному пятну на джинсах Чонгука, он был того же мнения. И его презрительный взгляд сузившихся век однозначно настораживал. — Наверное, это было лишним, — неловко произнес Тэхён, вставая на колени перед раскрытым Чонгуком с пятном на штанах.       Тот молча приподнялся, снял с себя нижний предмет одежды, оставшись в одних трусах, насквозь промокших, взял лежащий в сторонке спальник, разместил его на диване и улегся, закутавшись подобно гусенице в него. — Ты так будешь спать? — спросил Тэхён, встретившись с младшим взглядами.       Будучи закутанным в спальник, Чонгук неловкими движениями поднимал таз, затем ноги, высвобождаясь от грязных трусов, а затем бросил их за диван, не беспокоясь об их сохранности. Теперь они испорчены. — Вообще-то я не об этом, но да ладно, — фыркнул Тэхён, подперев спиной подножие дивана. — Что ты хочешь? — Чонгук сказал это со злостью, будто просил Тэ оставить его в покое. Скорее всего, он просто устал и выяснять отношения не собирался. — А где мне спать? — выпятив губу, Тэхён из-за плеча жалостливо посмотрел на него. — На втором этаже, — Чонгук отвернулся от Тэхёна, уткнувшись лицом в спинку дивана. — Здесь теплее. — Возьми плед. — А если кто-нибудь зайдет? — Никто не зайдет. Спокойной ночи, Тэхён, — сказал Чонгук низким голосом, закрывая уставшие глаза.       Тэхён какое-то время посидел так, а потом, так и не ответив, схватил свои теплые вещи и поплелся на второй этаж. Спальня встретила его морозной сыростью, так как крыша в нескольких местах протекала, а кровать небрежных хозяев осталась не заправлена. Тэхёну не хотелось спать на этих скомканных и далеко не свежих простынях, но другого варианта не оставалось. А теснить Чонгука ему не позволяло шаткое моральное состояние после откровенных разговоров за бутылочкой соджу. Застелив постель, он сел у изголовья кровати, сложил на груди руки и попытался заснуть. Так и забил на грязные штаны, завтра все затвердеет и оттирать будет еще труднее, но Тэхён не желал этим заниматься. И он даже не подозревал о том, с чем боролся Чонгук, прежде чем заснуть.

***

      Утром стрелка настенных часов в гостиной — единственного полезного предмета в доме, не утерявшего своей функциональности, — близилась к двенадцати. Обычно Тэхён просыпался очень рано, а этим утром в доме царила гробовая тишина. Даже по другую сторону замурованных окон и дверей пустота оставалась неизменной. Чонгук насторожился, вдруг Тэхён ушел из дома и попал в беду.       А если он ушел навсегда?       Чонгук осторожно подошел к окну и отодвинул шторку, чтобы рассмотреть передний двор — машина стояла на месте. Он ведь спал сегодня на втором этаже, если его искать, то начать было бы логичным со второго этажа. Чонгук еще не поднимался туда, поэтому он настороженно ступил на шаткие ступеньки, предварительно проверяя носками кроссовок их целостность. Если Тэхён со своей тушей прошел, то он и подавно сможет.       Чонгук достал свой нож, держа его перед грудью, чтобы в случае чего быстро вонзить, и осторожно шел по маленькому коридору, который заканчивался ярким утренним светом из окна. На втором этаже было всего три двери и Чонгук прошел в одну из них, что была ближе к нему. Кроме постели и других предметов мебели Чон ничего не обнаружил, а точнее, никого. Разглядывать вполне интересные предметы на полках ему не позволяла накаленная атмосфера в доме. Он даже за дверь заглянул, под кровать, но и там он столкнулся с пылью. Следующей комнатой оказалась детской, причем мальчика-подростка, который пребывал не в том ответственном возрасте, чтобы принимать столь важные решения, но и не являлся ребенком. В комнате не было игрушек, привычного бардака в других детских комнатах, которые Чонгуку доводилось видеть. Кровать с известным персонажем на постельном белье, а стены были усеяны в плакатах супергеройской тематики. На стеллаже были аккуратно выложены различные статуэтки, значки и огромная кипа комиксов. Даже пыль не смогла потревожить эстетику юного коллекционера. Чонгук расслабился и всматривался в великолепный стеллаж, не решаясь дотронуться до сих предметов — наверняка тот мальчик не хотел бы, чтобы его коллекцию трогали.       Вдруг Чонгук услышал в шкафу скрежет. Он резко обернулся на звук, мгновенно навострив нож. Медленно подходил ближе, не отводил взгляд от загадочного шкафа. Задержав дыхание, он дотронулся до ручки дверцы, недвусмысленно пригнулся, резким движением руки отворил створку, решаясь накинуться на недоброжелателя. За дверцами скреблась огромная крыса, а, как только Чон раскрыл ее тайну, она выбежала из шкафа, путаясь в ногах Чонгука. — Блять! Матерь божья!!! — заорал что есть мочи Чонгук, плюхнувшись пятой точкой, если бы на пол, так на какую-то детальку от Лего. Он сматерился еще раз, шипел от боли, перекатываясь на четвереньки.       Крыса убежала, а ушиб останется. И последняя комната, откуда спустя некоторое время донесся голос: — Чонгука, это ты? — крикнул Тэхён, приоткрыв дверь напротив детской и совсем на чуть-чуть высунув голову. — Нет, санэпидемстанция, — шипя под нос, Чонгук встал на коленки, а затем и полностью ступил на ноги. — Ты чо там делаешь? — Да я мылся просто…       Теплый и освежающий душ — давняя мечта со дня начала апокалипсиса. — Чо?! Тут есть душ, а ты молчишь! — Чонгук тут же подбежал к ванной, как Тэхён мгновенно приложился всем весом к двери, не давая младшему пройти. — Эй, чо за хуета, а ну открывай! — Чонгук, не заходи, — гаркнул Тэхён без единой злобы. Он испугался? — Ты там сраку свою начищаешь, а я какую неделю зубы не чищу! — Я голый! — настоятельно предупредил Тэхён, не сбавляя напора против сильного младшего. После вчерашнего у Тэхёна на плечах хорошие такие синяки остались из-за него. — Когда это тебя смущало! — Чонгук отошел от двери на метр и со всей дури пинал ее, а Тэхёна отбрасывало от двери. Замок в ванной все равно был содран, хотя он бы вряд ли помог против озлобленного и грязного подростка. — А сегодня я стесняюсь! Вот такой вот я! Непостоянный! — Тэхён, да еб твою мать! Дай!       Пинок. — Мне!       Еще сильнее. — Зайти!       Дверь наконец поддалась, что Чонгук так и ввалился в ванную, отбрасывая Тэхёна в сторону. Комната оказалась куда меньше, чем себя представлял Чонгук. Все пространство было заставлено пустыми ведрами и двумя чайниками, разумеется, не электрическими. Тэхён действительно был абсолютно нагим, но на его голову было повязано большое полотенце, скрученное в нецелесообразный валик. Если так подумать, то было бы логично повязать его вокруг бедер, чтобы скрыть свое достоинство. Но Тэ схватился за полотенце на голове, смущенно смотря на Чонгука, у которого взгляд падал на его причиндалы. Вполне себе такие… Чонгук быстро поднял голову к лицу Тэ, абсолютно спокойному и даже насмешливому. — Чо ты тут устроил? — спросил Чонгук. — Тут не работает вода, поэтому я брал из речки и кипятил. — Сейчас ведь двенадцать часов, — возмутился Чонгук. — А ты как думаешь, сколько мне понадобилось времени все это сделать, м? — Да чего тебе мыть? Даже в холодной речке окунулся, граблями поширикал, смыл — и все! Ты помылся! — А чо ты возмущаешься? В речке холодно, одному опасно находиться. И вообще: почему тебя должно волновать то, как я моюсь? — А почему не должно? — Чонгук только что осознал, что сейчас сказал, и прикрыл рот ладонью на удивление Тэ. — Тебе не все равно на меня? — он изогнул бровь, расплываясь в своей фирменной улыбке, как настоящая скотина. — Нет, блять, мне на тебя похуй, и только посмей подкатить ко мне яйца, — грозно выразился Чонгук, при этом строго наказав пальцем. — Какие яйца, Чон Чонгук? Ты про эти? — Тэхён осторожно подошел к Чонгуку, потянувшись руками к его плечам. — Ну блин, отойди! — Чонгук ловко увернулся, оказываясь между обнаженным Тэхёном и столешницей. — Да ладно тебе, Чон Чонгук, мы всего лишь немного пошалим, — Тэхён наступал, весело улыбаясь. — ДА НЕ ХОЧУ Я! — эхом пронесся голос Чонгука, заставив Тэхёна остановиться.       Глаза в глаза, каждый смотрел друг на друга. Если Чонгук от злости, то Тэхён от сожаления. Тэ искренне не понимал, почему Чонгук отвергает его, не дает проявить ни малейшего чувства, не позволяет показать, насколько Тэхён может быть для него хорошим парнем, а самое главное — надежным. Чонгук не отвечал на эти вопросы потому, что не знал ответов на них.       Просто не нравится. Любовь — это зов сердца, а не выбор. И Тэхён не отзывался в его сердце. — Чонгук, — Тэхён сделал шаг вперед, протянув к нему руку. — Не подходи ко мне, — настоятельно предупредил Чон, проверив карманы — нож обронил в детской, когда его напугала крыса. Как не вовремя. — Ладно, хорошо, — Тэхён действительно остановился и больше не давил на Чонгука. — Что мне сделать, чтобы ты принял мои чувства? — Пойти нахуй — вот, что тебе надо сделать, — сиюминутно ответил Чонгук и захотел уйти, но рука Тэхёна не дала ему этого сделать.       Он поднял глаза на жалостливое и умоляющее лицо старшего, борясь со внутренними чувствами. — Пожалуйста, — попросил Тэхён, положа руку на сердце.       Чонгук посмотрел на запястье, слабо сжимающее его предплечье, закусил губу в раздумьях, перевел взгляд на сверкающие глаза старшего. Он походил на бродячего пса, потрепанного, облезлого, но с такими горящими глазами, как будто в них выражалась вся воля влюбленного в эту дряблую жизнь сердца. Чонгук вновь опустил взгляд в пол — желваки напряглись. Шаг, второй. Остановился. Еще один взгляд и разбитое сердце. Он позволил притянуть себя за талию, до некультурного близко ощущать тепло своего тела. Поддавшись эфемерному чувству уязвимости перед влюбленным человеком, Чонгук с маниакальной медлительностью хлопал ресничками, когда другая рука Тэхёна легла на его скулу, забрав за ухо челку. Тэхён приблизился к его лицу, опаляя горячим дыханием щеки, поцеловал линию челюсти и нагнал шею, проводя носом по ярко-фиолетовому засосу, по краям набиравшему нездоровый желтоватый оттенок — он чувствовал дрожь, учащенное сердцебиение мальчишки. — Посмотри, — Тэхён кивнул в сторону зеркала. Чонгук повернул к нему голову и в отражении столкнулся с огромным синяком на шее.       Он отвел голову в сторону, для лучшего обозрения, и едва прикоснулся пальчиками к засосу, прощупывая на пробу. Тэхён подоспел сзади, заключив младшего в кольцо объятий и положив голову тому на плечо. — Это мы сделали вчера. — Это ты меня укусил, а не мы, — робко возразил Чонгук, нахмурившись. — А ты не запрещал. Тебе понравилось, Чон Чонгук. Как я целовал тебя, как трогал, — Тэхён говорил низким и сексуальным голосом, нашептывая ему на ушко.       Чон проследил за тем, как Тэхён незначительно царапнул ноготками фиолетовый засос, в который раз провел по нему носом, вдыхая аромат, и со смаком поцеловал, подняв глаза на его отражение в зеркале. Через зеркало они вновь столкнулись взглядами. Тэ смотрел исподлобья, как хищник на жертву, и Гуку от этого взгляда стало совсем дурно. Здесь с самого начала было жарко, или Чонгук почувствовал это только сейчас? — Я могу отстать, Чон Чонгук. Но тогда я больше не подойду к тебе. — Не будешь ко мне лезть? — осмелился спросить Чонгук, ошеломленный таким заявлением. — Я вообще не буду рядом с тобой. Потому что… — Тэхён закусил губу и уткнулся лбом в макушку Чонгука, сзади накрыв его ладонь своею. — Мне все труднее сдерживать свои чувства.       Чонгук обернулся к нему через плечо, заметив спадающее с головы полотенце, дернул вниз без разрешения и обомлел от увиденного, ведь он совсем не был к такому готов.       Тэхён схватился за полотенце, но уже было слишком поздно.