Пила

      После ухода Чимина в комнате стало тихо. Напряжение между ними увеличивалось. Некоторое время они будут делить одну комнату на двоих, а это было своим вызовом для Чонгука. Однако лучше жить в комфорте, несмотря на такое обстоятельство, как Тэхён. — Не так уж и плохо, — сказал Чонгук, присев на край кровати. При соприкосновении с мягкой поверхностью он невольно почувствовал эйфорию, нахлынувшую так не вовремя. Больше никаких спальников, провонявших потом и землей. Только настоящая, мягкая и теплая постель… С Тэхёном. Но его всегда можно выгнать на пол. — Да, хуже некуда, — высказался Тэхён, горько усмехнувшись. — Что? Ты это сейчас серьезно? — Абсолютно, — Тэхён, что до этого мирно стоял за подоконником, посмотрел на Чонгука. — Это ведь такое крутое место! Тут и безопасно, и электричество, и вода, и еда. Разве это не рай? — Знаешь, что-что, а в рай таких, как Чимин, не пускают. — Чимин? — Ну Тэхён. Твою мать, он мое имя забрал, сукин сын, — выдохнул Тэхён, опустив голову. — Вы знакомы? — все же решил спросить Чонгук. — Были, до недавнего времени, — подытожил Тэхён, несильно стукнув ладонью по подоконнику, как будто не желал мириться с чем-то. — Ты какой-то сам не свой. Какой-то ты не тупой. — Так, мне нужно задать тебе вопрос. Только ответь честно, — проигнорировав издевку, Тэхён повернулся к Чонгуку лицом, выпрямившись в спине. Ожидая ответа, Тэхён прошел к двери и плотно закрыл ее с внутренней стороны. Их разговор должен остаться приватным. — Ну давай, — скучающе ответил Чонгук. — Это правда? Это ты убил того парня?       В комнате повисла многозначительная пауза. Никто не смел заговорить или же пошевелиться. — Будешь дальше молчать? — И что ты сделаешь теперь? Даже если я его убил… — Так да или нет.       Тэхён знал, чувствовал, что это сделал Чонгук. По одному его виду это понял. Но до последнего надеялся, что очевидное окажется банальным недоразумением. — Ну да, это я был, — Чонгук сказал через силу, с нескрываемым безразличием, будто его уличили не в убийстве, а в детской шалости. Смотреть на его малодушие Тэхёну было, одним словом, тошно. — Боже, Чонгук, что же ты натворил… — Тэхён прикрыл лицо ладонями, привалившись к двери.       Ему казалось, что в его возрасте не хватит сил на такое. Но у Чонгука хватило. — Значит, тот мужчина, — начал осторожно Тэхён. — Помнишь, как после трейлера мы встретились в том вагоне? Я нашел мужчину неподалеку с пулевым. Твоих рук дело?       Чонгук молчал, поджав губы так, чтобы сдерживать себя. Он нервничал, точно чувствовал себя неуютно перед старшим. Но при этом никакую вину он не испытывал. — Я ведь давал тебе пистолет не для этого… — Да какая, блять, теперь разница? — незаинтересованно выдохнул Чонгук, снова откидываясь назад на кровать. — Какая разница? Ты это сейчас серьезно? — Тэхён отвел руку в сторону. — Ты убил двоих человек. Они даже ни в чем виноваты. — Двоих, ты уверен? — Его глаза сверкнули странным блеском. И это не понравилось Тэхёну. — Это не повод гордиться! Мы тут с тобой в игры играем? Кто больше убьет, тот и победил? — Мы каждый день убиваем. Так какая разница теперь? — Чонгук вскочил с места, злобно уставившись на Тэхёна, который все еще жался у двери. Специально там стоял, чтобы Чон не сбежал. — Ходячие — не люди, это другое. И ты сам это прекрасно знаешь. Убийство — это не шутки, — Тэхён старался оставаться тихим, но у него это плохо выходило. — Да? Ебать ты правильный! Ты разве не забыл, в каком мы мире живем? Либо ты, либо тебя. — Я получше тебя знаю, в каком мире мы живем. Ситуация в мире не оправдание бессмысленным убийствам. — Очнись, блять! Шутки кончились! Ты погляди, — Чонгук психованно выкинул руку в сторону окна, дабы продемонстрировать всю обстановку. — Миру пришел пиздец. Если полгода назад за убийство сажали, то сейчас это вынужденная мера. Защита! Откуда ты знаешь, был бы я жив сейчас, если бы не убил их всех? — Я не знаю, кого еще тебе пришлось убить на своем пути, но одно я знаю точно, Чонгук, — Тэхён подошел к нему вплотную и сквозь зубы прошептал: — Не распорядись ты так с судьбой того парня, нас бы здесь точно не было.       На короткое время это смогло заставить Чонгука замолчать. Против своей воли он признавал правоту Тэ: ничего бы этого не было, не убей он того парня. Но время уже не отмотать назад, им предстояло смириться с новыми правилами игры. И если Тэхён понимал, в какую задницу они попали, то Чонгук — нет.       Идея жить в этой группе, пусть и со своими, на первый взгляд, сомнительными правилами, казалась не такой уж плохой. Куда лучше, чем куролесить по стране на пару с Тэхёном.       Тэхён взглянул в глаза Чонгука, ища в них хоть какую-то человечность. Теперь все крылатые выражения про влюбленность казались ему смешными. Не может быть, что он влюбился в такого бесчувственного человека. Хотя… он тоже хорош собой. — Я просто не думал, что ты настолько жестокий, — решился сказать это вслух Тэ.       На удивление, слова ранили Чонгука. Нет, задели. — Значит, по-твоему, я низок? — Чонгук взглянул на него до того враждебно, что ему стало стыдно за свои слова. — Чонгук, я не говорил такого… — Тэхёну все сложнее было сдерживать эмоции. Вся его выдержка, что копилась со дня апокалипсиса, постепенно кончалась. — Чтоб ты знал, Тэхён, не все мудаки, которых я убил, сдохли по моей низости, — он начал плакать. — Ты хоть, мать твою, представляешь, что бы со мной случилось, не убей я их всех?       Чонгук подошел к Тэхёну близко-близко, сдерживал с таким усилием мускулы на лице, что желваки приходили в движение. Его низкий и грубый голос обжигал ядом уши Тэхёна, когда он вплотную встал к нему. — Эти злоебучие мудозвоны либо выглядели дохуя подозрительными, либо нападали первыми. Такие ублюдки даже смерти недостойны. А я ведь просто перерезал им глотки, — взглянул в глаза старшего. — Видимо, зря я их так пощадил.       Тэхён, как сам не свой, заполнился такой яростью, которую давно не ощущал в теле. Настолько он был злым, что виски болезненно запульсировали. Он схватил Чонгука за горло и приложил к ближайшей стенке, прижав своим телом. Чон царапал его ладони, кряхтел в его руках и едва касался носков пола. — Слушай меня, малолетний ты придурок, — проговорил он не своим голосом. — Я не позволю тебе стать такой же отвратительной свиньей, как и все оставшееся отребье на этом ебаном свете. Если ты, блять, еще раз выкинешь такую хуйню, то я сделаю все возможное, чтобы ты, сука, сидел на привязи и больше света белого не увидел.       Тэхёну самому было страшно произносить такие слова. Он ведь любил Чонгука, всем своим больным сердцем и грязной душой. И опускался до таких унижений в адрес любимого. Но он не мог позволить Чонгуку встать на путь низкой чести. Пугало не убийство Чонгука. Нет. Сказал бы он об этом по-другому, с сочувствием, что он это сделал от безысходности, Тэхён бы только пожалел его и примкнул на его сторону.       Его безразличие пугало. Бесчеловечность в его наглых, а теперь в жестоких глазах. — Да у тебя… кишка тонка, — прохрипел Чонгук, обжигающим взглядом проделывая дыру в старшем.       От его стального взгляда даже Тэхёну стало дурно. Но хватку не убавил. — Да? А посмотрим, — сильнее придавил к стене, горячим дыханием опаляя скулу. — Ты нихуя не представляешь, что я могу, блять.       Чонгук отстранялся, вжимая в плечи голову, хоть сильная рука Тэхёна продолжала душить его. — Я такое творил, чего ты даже в голливудских фильмах не видел.       Тэхён наконец ослабил пальцы, как Чон потянулся за шеей, разминая затекшую кожу. Смотрел он с той же злобой, что и пару минут назад. Прямо в глаза, без тени страха. — Я тебе не дам оружие, пока не увижу в этом необходимости. — Ебал я это все, блять. Пидор, — высказался Чонгук и скрылся за дверью.       С мыслями о содеянном и чувством вины Тэхён остался один в этой сраной комнате не менее сраного города. Не стоило с Чонгуком так поступать, он ведь еще совсем глупый ребенок. Однако Чонгук должен понять, что даже в таком сложном мире нельзя относиться к человеческой душе пренебрежительно. Чем тогда они лучше этих ходячих тварей? Можно ведь также беспринципно жрать друг друга, использовать, обманывать.       Что тогда будет, если в голову Чонгука взбредет идея убить Тэхёна по-настоящему?       Неужели он действительно будет думать в таком же ключе, как рассуждал минутою ранее? Тэхён не желает такого финала. Только не для Чонгука.       Очень расстроенный и крайне напуганный происходящим, Тэхён решил выйти в гостиную, чтобы там дождаться Чона из душа и уже нормально продолжить разговор. Разумеется, он там — по звукам журчащей воды слышно. Скрюченный пополам Тэхён схватился за спинку дивана и закряхтел, что не заметил чужого присутствия в комнате. — Эй, парень. У тебя все в порядке? — спросил незнакомец, дотронувшись до спины Тэ. — Порядок, — сипло ответил тот. Взяв себя в руки и характерно шмыгнув носом, он наконец выпрямился и встретился глазами с незнакомцем. Это оказался молодой паренек, на вид ему было лет двадцать, не больше. Его возраст выдавали гладкая кожа на месте предполагаемой щетины и ясные, по-своему детские глаза. Однако внешний вид не производил впечатления пай-мальчика с ребяческим взглядом. Порезы на рукавах и мелкие капли крови — признаки бойца. Кровь принадлежала мертвецам, судя по всему. Такая черноватая, густая. — Ох, вы, наверное, новенький. — Ну, если вы недавно поселившихся так называете… — Тэхён через силу радушно улыбнулся. Разговор с Чонгуком угнетал, заставляя мучиться совестью. — Меня зовут Ди, — парнишка протянул руку, и Тэхён автоматически ее пожал. — Очень приятно, Ди. Меня Тэхён зовут. — У вас, скорее всего, так много вопросов. Я бы мог вам помочь чем-нибудь. Рассказать или показать? — парнишка тараторил, но уважение все же проявлял. — Да нет, не стоит, — в вежливой манере отказал Тэхён, фальшиво улыбнувшись. — Не стесняйтесь. Мне правда несложно. — Спасибо, вынужден отказать. — Ну же… — Бля, Ди, хватит донимать людей. Съебись в закат, — отправил его пинком в комнату слева вошедший мужчина с банкой в руках. Он сделал добротный глоток, а затем характерно дыхнул, утопая в удовольствии от своего напитка. — Как же я давно не пил обычную газировку. Ты новенький, да? — Ага. Тэхён, — кивнул он достаточно доброжелательному мужчине. Телосложением он был куда мощнее того первого, что уже тихо мялся за его спиной, с крепкими руками, в брутальной мужской одежде. — О, приятно познакомиться. Я Донгю. Некоторые называют меня Доном. Но попрошу обращаться ко мне, как к Донгю. — Хорошо, Донгю, вас понял, — теперь Тэхён улыбался искренне. — Ты иди отдыхай. Завтра у нас тяжелый день, — обратился Донгю к мелкому парнише, и тот беспрекословно поплелся в их комнату, не проронив и слова. Чонгук бы на его месте полчаса препирался, доказывая свои права. Удивительная покорность. — Это мой брат младший. Оболтус, но физуха что надо.       Мужчина прошел к холодильнику, что стоял недалеко от входа, открывая дверцу. — Хочешь пить? Тут должна была остаться одна баночка газировки, но что-то я ее не вижу… — Нет, спасибо, я не очень такое люблю. — Правда? — он сделал очередной глоток из своей банки. — А я обожаю. Сахара в ней много, а калории для моей работки в дефиците.       Тэхён присел на диван, откидывая голову назад. Он не мог перестать думать об их ссоре. Даже беседа с Донгю не отвлекала от этих мыслей. Плохо поступил, неправильно. Как теперь все исправить? Чонгук точно его не простит. Отдалится и больше не подпустит.       «Пожалуйста, пусть все это окажется сном…» — Откуда ты? Как попал сюда? — спросил Донгю, присаживаясь рядом с Тэхёном. — Прости, в холодильнике все сожрали. Мне так неудобно. — Все нормально, я не голоден, — случайно соврал Тэ, пытаясь казаться вежливым. — Я из Пусана недавно приехал. Попал… Не самым приятным способом. — Каким тогда? — Донгю отпил сладкой газировки, не сводя с собеседника взгляда. Находил он в нем родственную душу, с которой можно было просто поговорить. Для него это было так необходимо. — Да связали нас в доме неподалеку. Мы мимо проезжали, хотели просто остановиться. Путаница какая-то произошла, на самом деле, — Тэхён тяжело вздохнул, почесав голову через шапку. — В общем, какое-то время буду у вас здесь работать. — Выживаешь с кем-то, да? — Да… Тоже с братом, — решил он снова соврать. Будет лучше, если их будут воспринимать братьями — это повысит шансы Чонгука не сдохнуть. Никто не захочет четвертовать младшего брата такого, как Тэхён. — Круто, может, наши еще подружатся, — рассудил Донгю, прикасаясь к краешку банки. — А где сам твой братишка? — В душе. Отмывается после долгого пути, — горько усмехнулся Тэхён. Продолжать непринужденную беседу с обычным человеком казалось для него диким. Просто разговаривать. Ни о чем. — Ах-ха, понятно. Мы вот с Ди случайно вышли сюда. Ребята здесь немного грубоватые, это так. Но приняли с широкой душой. Помогают мне и Ди. Ему было трудно пережить смерть родителей. А здесь вроде ему стало легче. Я не самый лучший брат, знаешь ли. Стараюсь, как могу, — Донгю присосался к банке, допивая все без остатка. — Понимаю, — и снова этот разбитый тон. А на заднем фоне звук воды не утихал. — Долго твой братишка будет в душе? Уже так хочу отмыться от этих упырей. — Прости, ему нужно время. Не стоит ему мешать, — вступился за него Тэхён. Он даст столько времени, сколько ему понадобится. — Слушай, не хочешь прогуляться до пункта? Может, нам повезет, и дадут по еще одной баночке газировки? — предложил Тэхёну Донгю, что ему не помешало бы. — Мне как раз не помешало бы прогуляться.       Кинув последний взгляд в сторону ванной комнаты, Тэхён стиснул зубы и последовал за новым знакомым. Не сказать, что их вечерняя прогулка выдалась на славу. Обещанной газировки им не дали, поэтому с подачи Донгю они вместе курили напротив подъезда, рассиживая у дороги. С тяжелым грузом на сердце решил поделиться Тэхён, ведь он больше не знал, что ему делать и к кому обратиться. Непосредственное общение с таким же человеком, как и он, ему было жизненно необходимо. — Дерьмо, — высказался Донгю после того, как Тэ закончил свой рассказ. Он глубоко затянулся, разглядывая сигарету в руке. — И теперь я не знаю, что делать, — печально выдохнул Тэхён табачным дымом, взглянув на постепенно заполняющееся черными красками ночное небо. Несмотря на весь хаос на планете, что-то оставалось по-прежнему неизменным. И таким же естественно красивым. — Изначально ты хотел лучшее для него. А это уже хорошо, — пытался поддержать его Донгю.       Снова замолчали. — Выживаете сколько? — решил спросить Донгю. — Где-то месяц, два. Не знаю. Я перестал следить за временем, — все также грустно ответил Тэхён. — А у вас кто-то остался? — Если бы. Блять, я почти ничего не знаю, — психанул Тэхён, потирая уставшие глаза. — Любые разговоры заканчиваются ссорой. — Может, у него что-то случилось, но ты не знаешь? От такого треша любой сойдет с ума. В первый день апокалипсиса я вообще словил паническую атаку, хотя никогда таким не страдал, — поделился кратко Донгю. Он не уходил в подробности. — Да могло все что угодно произойти. Ему всего шестнадцать. Я в его возрасте ни о чем не парился, кроме бесплатно пожрать и позависать в гараже с… Уже неважно… Мне даже на девочек насрать было. Не может он еще брать ответственность за свои поступки, — Тэхён присосался к фильтру, жадно втягивая никотиновый воздух. — Что если он защищался? Откуда ты знаешь, — предположил спокойно Донгю. — Да я верю. Просто говорит он так, будто не оборонялся, а заслуженно убил их. Намеренно. А не из безысходности. — Теперь в этом мире все иначе. Мы взрослеем по-другому. Может, это же произошло и с ним, — Донгю хотел еще кое-что сказать, но вовремя прервался. Сидело у него на сердце что-то тяжелое и вязкое, хотел он это хоть куда-нибудь скинуть. Но чувствовал укор совести, что начнет обременять людей своими проблемами, которых у всех вполне хватает. — Он не простой парень. Да, очень вспыльчив, груб и даже жесток. Но на самом деле это просто защита от всего говна, которое с ним произошло, — склонил голову, опираясь о собственные колени. — Я хочу ему помочь. Дать чувство, что рядом со мной он может ничего не бояться. — Слушай, Тэхён, я понимаю твои чувства. У меня у самого мелкий пиздюк растет. Конечно, он старше твоего, — Донгю затянулся, а затем повернулся к собеседнику. — Понимаешь, мы — это все, что у них осталось. Поэтому нам нужно оставаться для них примером, если ждем послушания от них. — Вот я для Чонгука совсем не пример, — грустно хмыкнул Тэхён, снова припадая губами к сигарете. Никотин так приятно разливался по венам, словно расслаблял все напряженные нервы. Снимал самые ужасные и противные эмоции. — Ты сам ответил на свой вопрос. Почему он тебя не слушает? Потому что ты никто для него. Зачем прислушиваться к хёну, если в руках есть нож? Прости, если это звучит неприятно. — Нет, ты абсолютно прав. Это я тут пытаюсь стать каким-то героем во всей этой драме, — мужчина посмеялся так горько и ядовито, что Донгю почувствовал пробежавший холод по спине. — То, что творится на земле, ужасно. И ведь интересно, почему это все началось? Ведь вирус где-то зародился, а расплодился по всей стране… Какой-то маленький вирус способен превратить человека в монстра. — Мы и есть монстры. Просто всячески пытаемся скрывать это, — рассуждал Донгю, разглядывая блеклые звезды над головой. — Все это большое испытание для нас: кто сохранит облик человека, а кто выпустит своего монстра наружу. Сколько столетий прошло, а нас ни война, ни стихия, ни болезнь не взяли. Мы все продолжаем жить и размножаться. Я думаю, что мы и это сможем пережить. Главное, оставаться сильными. — Боюсь, что такая сила обернется против нас самих, — Тэхён глубоко затянулся, жадно присасываясь к фильтру. — Поэтому я очень хочу уберечь Чонгука от всего этого. Я так хочу уехать в такое спокойное место, чтобы никто нас там не потревожил.       Слова были пропитаны той самой безусловной любовью, неимоверной заботой. Донгю не мог понять, с чего такие мысли возникают, на первый взгляд, у серьезного мужчины. Видно, что ему далеко не двадцать лет. Наверняка повидал многое за весь свой жизненный путь, и немало за этот чертов апокалипсис. Его мечта такая детская и типичная, что Донгю невольно усмехнулся. Но он хотел того же для своего брата. — Я должен извиниться перед Чонгуком. Но я боюсь, что он вновь меня пошлет. Или кинется с ножом. От него ожидать можно все, что угодно. — Тэхён, просто послушай то, что я тебе скажу, — Донгю затушил сигарету об бордюр и кинул дотлевать на дорогу. — Всю жизнь с братом я пытался решить наши споры с помощью кулаков. Даже при выигрыше это никак не помогало: ни мне, ни уж тем более брату. Когда все это началось, я понял, что не смогу взять контроль над братом с помощью силы. Он просто убежит от меня и подохнет. Тогда мы начали заново учиться говорить и договариваться. Было непросто. Я срывался. В итоге, мы пришли к консенсусу. Теперь у нас доверительные отношения. Я говорю и прислушиваюсь, а братец исполняет и пытается донести до меня свои мысли так, чтобы я смог его понять. — Рад за вас. Я раньше не поднимал руку на Чонгука. В начале… всего я его связал, — Донгю глянул на него недоверительным взглядом. — Ну во-первых, он первый на меня напал, а во-вторых, у него было ранение. Ему нельзя было так двигаться. — Хорошее начало, я смотрю, — саркастически произнес Донгю. — Но сегодня… Он просто меня выбесил, — Тэхён выкинул сигарету за спину, наплевав на нормы приличия. Пусть дом сгорит, ему все равно. — Чонгук просто не слышит меня. Каким бы образом я не пытался с ним говорить. — Может, есть то, в чем Чонгук нуждается? Просто он не может об этом сказать, а ты этого не знаешь. Вот и все.       Этот вопрос застал Тэхёна врасплох. В чем же Чонгук может так нуждаться, что он начинает хладнокровно убивать людей? Не хватает собственного тира, сходить на охоту, рыбалку? Что ему такого этого не хватает?! — Может. Хуй знает, что у него в башке, — согласился двояко Тэхён, покачав головой. — Просто будь осторожен. Не успеешь моргнуть, как можешь потерять его. Я так своего чуть не лишился, — кивнул мужчина в сторону дома, намекая про младшего брата.       От предложенной второй сигареты Тэхён не отказался. Так они курили недолгое время, обсуждая своих мелких оболтусов. С каждым дотлевающим сантиметром сигареты Тэхён понимал, что она скоро закончится. И ему придется возвращаться наверх, к Чонгуку. Им предстоит разговор, которого Тэхён сильно боялся. Больше всего боялся Чонгука. Не собирался Тэхён терять его спустя столько времени, столько пережитых чувств к нему. Впервые в жизни он смог так бесповоротно влюбиться в человека и так бездумно его лишиться.       Нет, он будет бороться до конца.       Когда Тэхён с Донгю разминулись в гостиной, пожелав друг другу удачи, он не сразу направился в спальню, дверь которой была уже закрыта. И дверь была закрыта с внутренней стороны. — Чонгук, ты здесь? — Постучал Тэхён осторожно, стараясь никого не будить. — Открой пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить…       Ответом последовала тишина. Никто не собирался открывать Тэхёну дверь и уж тем более разговаривать с ним. Такой жест Тэхён зачел как жесткую пощечину. Он заслужил это. — Ладно. Сегодня спим на диване.       Угнетенный происходящим Тэхён, безрадостно поплелся к дивану. Только голова коснулась подушки, он провалился в сон. Спать по четыре-пять часов в сутки стало для него обыденностью. Чем-то привычным. Сейчас же он вымотан эмоционально. Поэтому ему был необходим крепкий и хороший сон.

***

      Бордовые следы от пальцев, словно колье, вырисовывались на тонкой шее. Они, словно яркие языки пламени, кусали бледно-молочную кожу. Чонгуку при виде синяков становилось дурно. От осознания того, что это сделал Тэхён — еще хуже. Он позволил сделать подобное с собой, не попытался вырваться, напасть в ответ.       Просто висел в чужих руках.       Вид Тэхёна вселял ужас, когда его душил. Словно его подменили. Образ чокнутого дурака отошел на задний план, и теперь вот он настоящий Тэхён — агрессивный, свирепый, с жутким запалом в глазах...       Сексуальный?       Неприятно поморщившись, Чонгук противостоял подобным мыслям. Он не ожидал, что Тэхён сможет так взбудоражить его, но не настолько же. Это дико, но Чонгук соврет, если не признает, что следы от пальцев Тэ уж больно напоминают засосы. Он стыдился этого. Не знал, как с таким видом выйти в свет. И ведь что в этом ужасного, он мог бы обвинить Тэ в насилии. Однако кто ему поможет в его-то положении. Чонгук, если не совсем враг, другом для них точно не был.       Как бы то ни было, ему больно. Да, он признает, что сам нарвался, но кому станет от этого лучше. Помимо страха и обиды больше всего Чонгук ощущал себя бессильным. Именно в этом он не хотел уступать Тэхёну, будто эта ситуация явно доказывала, где его место. Он не согласен, что слабее Тэхёна. Не может это принять. Впрочем, заносчивость Чонгука была обусловлена его юным возрастом, однако он не мог смириться с той мыслью, что Тэхён сильнее. И не просто в физическом понимании этого слова, а что он в целом может подмять Чонгука под себя. Тем более, Тэхён в него влюблен.       Вдоль и поперек обследовав шею, Чонгук решил подобрать подходящий предмет одежды, скрывающий этот позор, но не тут-то было. — Чего? - Чонгук прошагал к двери и обнаружил ее открытой. За ней в гостиной сидел какой-то подросток, наматывающий жевательную резинку на палец. — Доброе утро, — поприветствовал Чонгука Ди, но тот и не думал отвечать. Смущенный такой реакцией он продолжил: — Если ты Тэхёна ищешь, то он ушел. — Никого я не ищу, — Чонгук кинулся к ванной, осматривая ее. Пусто. — В общем, он пошел на задание с Донгю. Мой братец. Меня вот Ди зовут. А тебя? — Я хуйло, — незамедлительно ответил Чонгук, подбежав к окну, выходящему на улицу. — Я хуйло? — Да. Ебало завали, — сгрубил Чонгук, высматривая Тэ на улице. Не хотелось ему случайно попасться на глаза. — Как скажешь, — просто ответил Ди и больше с Чонгуком не разговаривал, что, впрочем, и правильно сделал.       Чонгук снова вернулся в комнату. Не мог он выйти на улицу в таком виде. Полосатый свитер не спасет, поэтому он решил обратиться за помощью к этому пацану. — Слух, тут нет какой-нибудь повязки или бинтов? У меня на шее царапина, — высунулся Чонгук из комнаты. — Думаешь, что я буду помогать тебе после того, как ты меня нахуй послал? — Слова его были более чем разумны. Чонгук бы постеснялся после своих оскорблений просить подобное, если бы он не был пубертатной язвой. — Если не поможешь, я тебе хребет нахуй переломаю. — Да счас, — прыснул от смеха Ди, отворачиваясь от непрошенного гостя. — Хочешь в натуре проверить?       Точно сказать нельзя, что именно сработало — грозный вид Чонгука или же жалость к нему. Но спустя некоторое время Ди, как миленький, вручил ему марлевые повязки вместе с какой-то мазью. Или просто не хотел неприятностей с новым взвинченным соседом. — Возьми. Она хорошо помогает. — Хм, спасибо, что ли, - ответил он безразлично и снова ушел в свою комнату.       Бинты только украсили букет багровых пятен, отдаленно напоминая чокер. Он и впрямь выглядел задушенным. Может, ему раздобыть шарф, чтобы скрыть весь этот ужас? Но где бы он смог достать такую роскошь летом.       Закончив душить себя повязками, Чонгук вышел из комнаты. Он был благодарен всевышним силам за то, что Ди магическим способом ушел восвояси. Не придется неловко объяснять свой новый прикид, хотя очевидно, что парень смог разглядеть следы удушья.       Улица встретила его ярким солнцем и хорошей погодой. Наконец, улицы городка были похожими на самих себя. Ни трупов, ни разрухи, а вполне обычные люди без всякого страха передвигались по улицам. Каждый внушал чувство безопасности, хоть и носили оружие при себе.       Чонгук так загляделся, что не заметил того, как в него врезалась какая-то девчонка. Она столкнулась с ним плечом и выронила все книжки, что держала при себе. — Ой, простите, — она тут же кинулась подбирать книги, которые сама же и разбросала.       Тотчас Чонгук вспомнил ее, стоило взглянуть на выжженные белой краской волосы. Длинные, аккуратно уложенные в пушистые косички. Со вчерашнего вечера она совсем не изменилась. В движениях такой же оставалась легкой и воздушной, а с лица не снимала ту детскую улыбку, которой она одарила его вчерашним вечером. Разве что платье сегодня на ней было темно-рыжего цвета, такого необычного стиля, какие еще рисовали в японских аниме. Одним словом, красивая.       Чонгук присел на корточки и принялся помогать растяпе с ее книжками, нередко рассматривая ее в такой близи. Успел он взять только одну книгу — девочка оказалась проворнее. Она подняла голову на Чона и с раскрытым ртом посмотрела в глаза. Ее совсем не смутили бинты на его шее. Скорее всего, она привыкла к этому. — Прости, я что-то задумалась. И совсем тебя не заметила, — она поднялась, прижала к груди драгоценные книжки и заправила выбившуюся прядь за ухо, робея от прыткого взгляда Чонгука. - Не ожидала увидеть здесь такого красавчика. — Да… — Чонгук поперхнулся, проглотил язык и забыл все слова, которые только мог знать. Вблизи эта девчонка казалась еще красивее. А ее тонкий голос, поведение так сильно напоминали его уже покойную девушку. Хоть они и были разными, но все же что-то в ней было такое, что приковывало взгляд Чонгука.       Наверное, пол. — Что, прости? — вежливо переспросила девочка, не разобрав хрипение Чонгука. Она будто специально игнорировала неловкое поведение парня. — Я говорю, да ничего страшного. Это я виноват, что преградил тебе путь! — улыбнулся он навязчиво. — Ах-ха! Прости, еще раз, — искренне рассмеялась она и опустила глаза вниз. Чонгук заметил и это. И только по взгляду смог определить, чего же она ждала. — Твоя книга, — сказал он и прочитал название. — «Лолита», Владимир Набоков. — Да, недавно прочла, — девочка осторожно забрала книгу из рук, не желая с кем-либо делиться ею. — И о чем она? — О страстной любви, у которой не было шансов еще в самом ее начале. Грустно мне за них. Но они были счастливы какое-то время. Это хорошо, не так ли? — спросила она со странной надеждой, словно просила совета. Или помощи? — Думаю, что даже кратковременное счастье — уже достижение. Многие лишены и этого, — улыбнулся Чон, по-пацански сунув руку в карман штанов. Любил он вставать в подобные позы перед девочками. Особенно красивыми. — Ты ведь новенький? Я тебя не видела раньше. — Да, вчера ночью... приняли, — улыбнулся Чонгук, не став говорить всю правду. — Меня зовут Мина. Можно просто Минни, — улыбнулась она незатейливо, расцветая в глазах Чонгука. Как же она прекрасна! — Я Чонгук. Но можешь называть меня Гуки, — Чонгук уверенно вскинул подбородок, явно заигрывая с девчонкой. Он не был в этом уверен, но девчонка была младше его. — Ха-ха, а ты забавный. Тебе сколько лет? — Семнадцать, — приврал Чонгук, чтобы выглядеть старше. Не стоит всем знать, что до семнадцатилетия ему ждать еще пару месяцев. — О, а мне только шестнадцать. День рождение еще не скоро, — стиснула книги в руках. — А когда оно у тебя? — В феврале, — она отвела взгляд в сторону, как будто искала что-то. — Слушай, мне нужно в библиотеку отнести книжки. Не хочешь, со мной прогуляться? Можем поболтать. — Да, с удовольствием!       Как Чонгук мог позабыть об этой потрясной девчонке, которую вчера видел? Как она танцевала, как она парила своими стройными ножками по земле. Воздушная, небесная девушка, на которую Чонгук хотел смотреть долгое время. Все из-за Тэхёна. Он так был груб вчера с ним, что собою буквально занял весь эфир.       Будучи в библиотеке, пока Минни блуждала в поисках новой книжки, Чонгук тоже занялся делом и изучал содержимое на полках. Делал вид, что занят. На деле он поглядывал на девушку, через проемы в стеллажах наблюдал и медленно задыхался. Чонгук всегда был падок на женскую красоту. Все красивое вызывало у него восторг. А мысль о том, что невероятно красивую вещь можно заполучить, хорошо заводила. Чонгуку нравились безумно красивые девушки. Чтобы на месте были и ровные зубы, чистая кожа, большие и яркие глаза, стройные длинные ноги и, безусловно, длинные волосы. Не любил он девочек с короткой стрижкой. Не выглядели они поистине женственно, в отличие от девочек с длинными волосами.       И посреди всемирного хаоса он встретил этого ангелочка. Помимо ее красоты она казалась очень стеснительной, что умиляло Чона.       Набравшись уверенности Чонгук, подошел из-за спины к Минни и положил руку на стеллаж, как бы нависая над девушкой. — А ты откуда? - такой жест ни капли не смутил ее. — Вообще я из Пусана. Я жила не в самом центре, — виновато созналась Минни, ставя еще одну книгу на полку. — Ого, так я тоже из Пусана! — обрадовался этому Чонгук. — Правда? Класс. Это так здорово, что я встретила своего, хех, земляка, — мило усмехнулась она. — А как ты сюда попала? - Чонгук ближе прижался к ней, но Минни быстро пошла к другому стеллажу, выпутываясь из прозрачных намеков Гука. — Просто случайно с братом наткнулись на это место. Вот и решили остаться. Он всегда меня защищает, — упомянула она между делом. Чонгуку очень даже нравилась ее неприступность, то, как она умело сохраняла дистанцию между ними. — У тебя есть брат? — Да, днем его почти не видно. Он много работает. Делает все возможное, чтобы я не напрягалась и ничего не делала. Поэтому справиться со скукой мне помогают книжки, — улыбнулась Минни и помахала Чонгуку очередной книжкой, которую забрала себе. — А ты тут все прочитала? — Неа, только тот шкаф на входе, — указала она на стеллаж, на котором было довольно много книг. Кажется, что Чонгук за целую жизнь и полки не прочел столько, сколько было на этом стеллаже. — Ты тут одна? — В каком смысле? — Минни не поняла слов Чона и уставилась на него с опаской. — Здесь есть еще ребята нашего возраста? Прости, как-то странно сказал… — А! Прости, я не поняла, — улыбнулась она своей красивой улыбкой. — Был один парень девятнадцати лет, но он исчез на задании… Ой, есть еще Ди! Ему восемнадцать, поэтому он тоже работает. А так у нас четыре ребёнка, и всем по восемь-девять лет. Они не очень большие. — Хм, ясно, — покачал головой Чонгук, удовлетворенный ответом. Он не хотел думать о том, что тот исчезнувший парень стал жертвой его убийства.       Много ведь пропадает людей каждый день? Может, это был кто-то другой. — Слушай, скоро будет обед для тех, кто остался в городе. Не хочешь со мной? Как раз покажу, что у нас да как все работает. Теперь ты один из нас, — Минни смотрела на Чонгука с азартом, сияя в его глазах. Пусть Чонгук вчера и видел весь лагерь, но отказывать в подобном не желал.       Теперь у него появилась четкая цель.