Пила

      Под утро их выбросило на берег. Изможденные и насквозь промокшие они едва могли подняться после сильного течения. Тэхён из последних сил держал катану, выполз на гальковый берег и повалился на жесткую поверхность мелких камней. Его дыхание становилось медленнее, а сердечный ритм спокойнее. Казалось, что он прямо так здесь и уснет: в мокрой одежде, замерзший и голодный. Чонгук же неподалеку упал на колени, громко отхаркиваясь — он столько воды наглотался, что его разрывало изнутри. Они сильно вымотались, противостоять течению было бесполезно, и они просто отдались ему. Чонгук больше всего паниковал, боясь натолкнуться на большой камень или просто захлебнуться. Но Тэхён приказал ему держаться за его плащ, и только благодаря этому они все еще живы. И вместе.       Небо над головой было серым и пасмурным. Без еды и воды, без патронов, в мокрой одежде парни не знали куда податься. У них даже не было спального мешка, чтобы переночевать в лесу, как раньше. Пусть они выжили, они рисковали умереть от голода прямо здесь.       Пока Тэхён приходил в себя, до нитки промокший Чонгук на четвереньках прошел к воде, задрал рукав своего свитера на левой руке. Недавняя рана вздулась от воды, но кровь больше не шла. Чонгук посмотрел на лежащего неподалеку Тэхёна, повернулся к себе и снова скрыл рану мокрыми бинтами. Другой альтернативы все равно не было.       Замерзая все больше на открытом воздухе, Чонгук также на четвереньках прошел к Тэхёну. Сел возле него, такого спокойного, мирного, с прижатой катаной к груди. — Нужно высушиться и согреться, — сказал Чонгук. Он не знал, как поднять Тэхёна и призвать его к действиям.       Успел привыкнуть, что все решает за него Тэхён. — Знаю, — ответил тихо Тэ, так и не открыв глаз. — И надо как-то поесть, — снова огласил очевидное Чонгук, уставившись на синие губы старшего — искусанные и потрескавшиеся. — Знаю, — Тэхён наконец раскрыл глаза, встретившись с обеспокоенным лицом Чонгука.       Они были растеряны. — У меня до сих пор все плывет, — передал свои ощущения Тэ, как будто до сих пор плыл по волнам.       Чонгук рассмеялся. Его искренный смех был очень милым. — Теперь не будешь купаться где ни попадя, — улыбнулся Чонгук. — Я такого не говорил, — и Чонгук еще громче захохотал, устало опрокинув голову. Даже в такие тяжелые минуты они могли найти в себе силы, чтобы пошутить, посмеяться. Быть человечными.       После того, как они максимально, насколько могли, выжали от воды всю одежду, Чонгук помог подняться Тэхёну, и они вместе пошли вперед. Голодные, холодные, в сырой одежде просто шли вперед, надеясь, что лесная тропа куда-то их приведет. Тэхёну было тяжело идти с раненой ногой, и Чонгук служил ему опорой, подставив свое плечо. Они не особо были разговорчивы, каждый занятый своими мыслями. Кто о будущем, кто о недавнем прошлом.       Тэхён время от времени поглядывал на Чонгука, лицо которого мало что выражало. Он был опустошен, и что-то Тэхёну подсказывало, что не беспричинно. — Чонгук, все в порядке? — спросил Тэ, но Чон не отреагировал.       Он настолько был погружен в себя, что совсем не слышал старшего. — Чонгу-у-ук? — повторил Тэ. — А, чего? — отозвался Чон, подняв на него голову. — Ты чего такой? — Какой? — Ну… загруженный такой, -попытался Тэ объяснить. — Я просто устал, — произнес Чонгук будничным, обычным голосом. Коротко и совсем не ясно.       Они медленно шагали, Тэхён опирался на плечо Чонгука, а тот поддерживал Тэ за спину, легко приобняв. — Ты можешь рассказать мне, если тебя что-то беспокоит. — Меня ничего не беспокоит, но… спасибо, — с неприсущей ему вежливостью ответил Чон, скромно опустив глаза. Еще и спасибо сказал. — Я же вижу, что что-то не так, — произнес Тэхён, обеспокоенный поведением младшего. И его натолкнуло на определенного рода мысли. — Что-то произошло в лагере? С тобой сделали… что-то? — Что меня связали и посадили в одну комнату с ходячим? — саркастически произнес Чонгук, посмотрев Тэхёну в глаза. — Ну может… тебя кто-то трогал, — осмелился предположить Тэ.       Но столкнулся только с обратной реакцией. — О боже, нет! Меня никто не трогал, — сказал как-то взвинченно Гук, закатив глаза. — Если у меня и смазливое личико, то это не значит, что я не могу постоять за себя. — И все же я хочу быть уверен в том, что ты в порядке.       Тэхён остановился, и Чонгук тоже прервал свой шаг. Своим настойчивым взглядом он заставлял младшего поговорить с ним. Не убегать от ответа. — Я ведь правда волнуюсь. — Откуда ты взял, что меня изнасиловали? — тяжело вздохнув, спросил Чонгук, выглядя при этом очень серьезно. — Когда я дрался с Чимином, он говорил всякое. Что ты надругался над его сестрой, и поэтому с тобой… обошлись точно также, — Тэхёну было трудно озвучивать подобные вещи, заодно и представлять их. Настоящая пытка для него. Особенно когда Чонгук не отвечает напрямую. — Но ты ведь понимаешь, что я этого не делал? — Понимаю, поэтому не поверил Чимину, — вздохнул Тэхён. — Честно, я не знаю, что между вами произошло. Если не хочешь, можешь не говорить. Но Чимин был таким злым… Как будто он действительно мог что-то сделать с тобой. — Да все нормально. Если бы со мной реально что-нибудь сделали, ты бы это понял еще там. — Наверное, ты прав, — согласился Тэхён, подняв голову на мрачное серое небо. Если сейчас пойдет дождь, то он по-настоящему возненавидит этот мир.       После целого дня скитаний, парни порядком успели отчаяться. Намеков на еду или на теплый ночлег не было и в помине, а время уже близилось к вечеру. Становилось холодно, пусть одежда и успела просохнуть, но в обуви было по-прежнему сыро, что ноги неприятно чесались.       И вдруг, прямо за деревьями Тэхён смог разглядеть одиноко стоящий трактор. — Смотри, там трактор! — он на радостях отпустил Чонгук и бросился навстречу к нему, припрыгивая на здоровую ногу. — Тэхён, ну меня подожди, — улыбаясь детскому поведению старшего, Чонгук в медленном темпе последовал за ним.       Они вышли к запущенному полю, еще зеленая пшеница которого уже доставала по пояс. Несмотря на ранение, Тэхён забрался на машину чудо техники, сел за руль и стал его крутить из стороны в сторону, воображая себя фермером. Жизнь коротка, а побаловаться за такой крупной машиной едва ли еще предоставится возможность. Было время, когда он коротал каникулы у бабушки, вместе с ней собирал урожай на ее скромном хозяйстве. Тогда он действительно мечтал стать фермером, как и бабушка. Но после ухода матери они больше не виделись. — Смотри, отсюда все как на ладони. Поднимайся.       Чонгук улыбнулся и начал взбираться на машину. Тэхён помог ему подняться, протянув руку, и потащил на себя. Нельзя сказать, что Чон был удивлен. Он повернулся в обратную сторону от старшего и абсолютно случайно заметил дом вдалеке. — Тэхён, смотри! Там дом! — Где?! — отложив увлекательное занятие, Тэхён повернулся на кресле к Чону. Сложил из ладоней бинокль и действительно — за пшеничным полем стоял фермерский, небольшой домик. — Чур я первый добегу! — Чонгук спрыгнул с трактора и помчался к домику, позабыв о старшем. — Так нечестно, у меня раненая нога! — возмущался Тэхён и побежал за Чонгуком, смешно припрыгивая на правую ногу.       Им так хотелось уже наконец-то отдохнуть. Просто уже снять сырую, провонявшую тиной одежду, поесть, согреться и заснуть долгим крепким сном. Ради этого они готовы были еще пробежать, даже Тэхён, несмотря на больную ногу.       Ведь спасение так близко.       Чонгук остановился в метрах десяти от дома, дожидаясь Тэхёна. — Ну ты быстрый, конечно, — отдышался Тэхён. Теперь нога болела в полную силу, припоминая и вчерашний побег тоже. — Нет, просто я люблю побеждать, — усмехнулся Чонгук, показывая Тэхёну красивый ряд зубов. Его передние зубки казались особенно милыми.       Тэхён достал из-за спины катану, приближаясь к двери — Ты помнишь нашу тактику? — А она у нас была? — юлил Чонгук. — Просто держись позади, ладно? — Окей, — Чонгук последовал примеру старшего и достал отцовский стилет — теперь это, пожалуй, единственное напоминание о прошлом, ведь все вещи остались в Девяносто пятом. Разве что в кармане осталась смятая фотография, состояние после воды которой было не в самом лучшем виде.       Дом отличался от всех других, в которых парни успели за все время побывать. Он был гораздо просторнее, современнее в два этажа, даже и не сказать, что это домик фермера. Или чей он был на самом деле…       Вооружившись незаменимой катаной, Тэхён осторожно шел по первому этажу и внимательно прислушивался. Когда же Тэхён осмотрел гостиную, Чонгук молча указал ему, что проверит кухню. Искушаемый безжалостным голодом, Чонгук стал заглядывать в кухонные шкафы в поисках еды. И какого было его удивление, когда встречал битком забитые полки крупами, консервами и домашними соленьями. Но самое привлекательно, что Чонгук обнаружил, так это ценную пачку хлопьев и несколько литров невскрытой газировки. Еда выглядела как новенькая, словно только что купленная в магазине.       У Чонгука от обезвоживания и голода засосало под ложечкой, и он едва смог совладать с желанием начать есть одному. — Тэ, иди сюда, — позвал он осторожно, стараясь не шуметь.       Тэхён не сразу пришел, а как только спустился с верхнего этажа, уже сам увидел довольного Чонгука на фоне полными еды шкафов. Младший уже держал бутыль газировки. — Круто, да? — И что ты стоишь? Открывай давай все! — радостно воскликнул Тэ и потянулся за мясными консервами. Он был настолько голодным, что даже впервые не задумывался о запасах наперед.       Чонгук обрадовался такому настрою и принялся есть вместе с ним, позабыв обо всех обговоренных ранее правилах. Они ели все подряд. Руками запихивали еду в рот, запивая все сладкой газировкой, которую не пили уже очень давно. Она могла быть последним напитком в мире, кто знает. — Тебе не кажется странным, что дом в таком хорошем состоянии, полон продуктов и никого здесь нет? — поинтересовался вдруг Чонгук.       Этот дом действительно находился в таком обывательском состоянии, как будто апокалипсис никогда не касался его. Как Эдемский сад посреди сущего ада. — Кажется очень подозрительным, — ответил Тэхён, снимая шапку и прочесывая корни стянутых в пучок волос. — Но ничего такого опасного я не заметил, так что можем перекантоваться здесь какое-то время.       Чонгук проследил за действиями Тэхёна и легко улыбнулся, выглядя при этом несколько смущенным. — Чего? — спросил Тэ. — Ты уже не стесняешься снимать передо мной шапку, — усмехнулся Чонгук, поедая битые огурцы. — Я не стесняюсь? Я все еще не люблю непомытую голову, — потрогал Тэхён свои собранные в пучок волосы. — Не так уж плохо выглядит, — пожал плечами Чон, опустив глаза. — Правда? Тебе нравятся мои волосы? — Я уже говорил, они у тебя хорошие. Сильные, густые, хоть и прожег ты их краской. Я такое впервые вижу, — Чонгук отхлебнул еще немного газировки. — Почему именно красный? — Не знаю. Просто пришел в салон и ткнул пальцем и все, — Тэхён посмотрел на расслабленного Чонгука, не ожидав от него такого поведения. С последней их ссоры он стал удивительно… мягок. Спокойный, незадиристый, какой-то даже милый, что очень странно. Кажется, их отношения постепенно налаживались. Чонгук скромно себя вел, как будто и правда изменился за эти дни.       За все время, что они ели, успело порядком стемнеть, и они едва могли разглядеть лица друг друга. А свет не работал, как и по всей стране. И молчание становилось все более неловким, что Тэхён во избежание этого решил занять себя делом. — Пойду поищу чего-нибудь, вдруг что полезное найду, — Тэхён поднялся из-за стола и вытащил из кармана куртки свою газовую зажигалку, надеясь, что та не совсем вымокла. — Тогда и я пойду, — Чонгук пошел на второй этаж.       Несвойственное ему поведение настораживало Тэхёна, но он все спускал на усталость. Ему и так несладко досталось вчера, а лишние вопросы только злили его.       Тэхёну удалось найти свечи, и теперь они служили источником света для него. Также Тэхён на втором этаже нашел сухую чистую одежду, предложил Чонгуку переодеться, но тот за закрытой дверью ванны сказал, что уже это сделал. Тэхён был в спальне, снял с себя плащ и куртку. Им бы не помешал горячий душ, но воду Тэ еще не проверял. Бесшумной походкой к нему зашел Чонгук, переодетый в обычные спортивные штаны и кофту, в которых выглядел очень красивым. По-домашнему так. В руках он держал судя по кресту аптечку и поставил ее на кровать рядом с Тэхёном. — Тебе нужно обработать твою ногу. — Да, щас сделаю, — Тэ засуетился, приподнимаясь с постели, хотел уже снять свои штаны, но в друг встретился с взглядом Чонгука.       Он не уходил. — Я могу помочь тебе, — Чонгук был спокоен и протянул свои руки Тэ. — Ладно, давай, — несмотря на смущение, он согласился.       Придерживаемый руками Чонгука, Тэ смог снять свои штаны, что ему далось через боль, когда ткань заживо отлипала от запекшейся раны. Кровь от таких манипуляций снова просочилась, стекая по мускулистой ноге Тэхёна. Но Чонгук усадил Тэхёна на кровать, взяв чистые полотенца, чтобы рационально сократить использование таких редких стерильных бинтов, попытался приостановить кровь. Он также принес миску с теплой водой, промывал рану и промакивал ее полотенцем, пока кровотечение не приостановится. После этого Чонгук промыл место прокола пероксидом водорода, а ее края обработал спиртовым раствором йода, из-за чего Тэхён тихо шипел, но оставался смирно сидеть.       В обоюдном молчании были слышны только шум дождя и неспешную работу Чонгука, как он руками доставал и использовал препараты. Между ними была та самая идиллия, которую никому не хотелось нарушать. Особенно Тэхёну, который как околдованный наблюдал за Чонгуком. Его и впрямь поразило то, что Чонгук знал, как правильно обрабатывать его ранение. Особенно удивляла его покорность во всем процессе. — Откуда ты это умеешь? — не сдержавшись, спросил Тэхён, когда Чонгук уже перевязывал новыми, сухими бинтами его рану. — Отец научил, — ответил он кратко. — Да, но… просто интересно, почему и как ты все это запомнил…       По завершении Чонгук несколько сильно завязал узел, приостановив Тэхёна. Лицо его казалось мрачным. — Хотел научить меня всему. Чтобы я смог себе помочь. — Интересный у тебя батя. — Не то слово, — Чонгук достал до аптечки и протянул Тэхёну блистер с таблетками. — Это от инфекции. Выпей сейчас. — Хорошо, доктор Чон, — с иронией выразился Тэхён и проглотил таблетку, совсем не нуждаясь в воде.       Чонгук поднялся на ноги и взял аптечку, собираясь уходить из комнаты. Только на выходе обратился к Тэхёну. — Отнесу на место. — Ладно.       И он скрылся за косяком двери.       Тэхён был до того уставшим, что просто не мог заставиться себя помыться, тем более уже с перевязанной ногой. Он только переоделся в новую, чистую одежду, оставив свою просыхать дальше у окна. Время было ложиться спать, но они не особо обговорили этот момент. И Чонгук был таким немногословным, будто сейчас вернется в комнату. Тэхён ждал его, сидя на постели, но Чонгук не приходил. И тогда Тэ сам пошел за ним.       Взяв все ту же горящую свечу, он нашел подростка сразу на выходе из спальни. Чонгук стоял у окна в конце коридоре, завороженно смотря на дождевые капли, что быстро стекали вниз по стеклу. Он словно выпал из мира, настолько его взгляд был потерянным. — У тебя все хорошо? — подошел к нему Тэхён, вырвав младшего из размышлений.       От неожиданного обращения он пугливо вздрогнул. — А? Да, просто задумался… — ответил Чонгук отстраненно. — Точно? — Да, не переживай. — Уже поздно, тебе и мне надо бы отдохнуть, — Тэхён не знал, как намекнуть младшему на сон. — Знаю, чуть попозже. Хочу еще немного полюбоваться дождем, пока могу быть не под ним, — пошутил Чонгук, но улыбки никакой не выдал. Насмешливый и усталый тон. — Что ж, тогда… — Тэхён не понимал, откуда зайти, чувствуя странную неопределенность в ответах Чонгука. Не мог он пойти спать, оставив его таким. — Могу я составить тебе компанию?       Чонгук плавно перевел на него взгляд. При слабом свете горящей свечи его черные глаза казались особенно глубоки. Будто светились в ночи. — У меня есть причины отказать? — ответил вопросом на вопрос Чонгук, не проявляя при этом ни единой эмоции. Смотрел он все также в глаза. — А есть причины позволить?       Они не улыбались, но каждый чувствовал в голосах друг друга маленькую долю язвительности. — Ты обычно не спрашиваешь, когда собираешься что-то сделать, — заметил Чонгук. — А сейчас хочу.       Чонгук был таким невероятно красивым. И не принадлежащим ему… Тэхён был готов любоваться им всю ночь, несмотря на сон и усталость. Упускать шанс побыть с таким, на удивление, смиренным и добрым Чонгуком было бы очень глупо.       Ответом послужило молчание, в котором Чонгук уселся на подоконник, подвернув ногу перед собой, вполоборота был повернут к окну. Тэхён присел за ним, поставив свечу между ними.       В воздухе повисло все то же молчание, сопровождаемое стуком дождевых капель о крышу дома. Чонгук смотрел в окно, а Тэхён — на него. Ему нравилось просто сидеть с ним в тишине, на этом грязном окне и быть рядом. — Ты всегда был таким? — спросил вдруг Чонгук. — Каким? — Сильным, — слова отозвались приятной болью в сердце. — Ты считаешь меня сильным? — поинтересовался Тэхён. — А разве это не так? — и Чонгук стал рассуждать вслух: — Ты борешься за жизнь, за свою и мою, из раза в раз мы попадаем в такую задницу, но тебе как-то удается выбираться из нее. Сталкиваешься с такими ужасными, просто мерзкими людьми, из-за которых ты можешь умереть. И все равно находишь силы не унывать и идти вперед.       Тэхён не ожидал, что Чонгук так проникновенно будет говорить о нем. Ему было очень приятно, но вместе с этим Тэхён оценивал себя несколько иначе. — Не могу сказать, что это делает меня сильным. Да, может, я чуть выносливее некоторых, так как я жил в той среде, в которой ты должен уметь дать отпор. И которую я никому не посоветую. Для меня эта жизнь лучше, чем то, как я жил до. — Я о другом. Я о твоей… силе духа. Как, смотря на весь этот пиздец, ты еще не сдался? — Чонгук взглянул в глаза Тэхёну, явно требуя ответа.       Он не планировал отдавать почести Тэхёну, делать ему комплименты. Чонгука и правда беспокоил этот вопрос, потому что сам как будто уже отчаялся. Его что-то мучило настолько сильно, что даже не пытался проявлять свой характер, выглядя при этом очень слабым, непривычно податливым. — Посуди сам, а зачем вообще сдаваться? — вдруг расслабленно заговорил Тэ. — Да, жизнь — не сахар. Живые трупы, голод, апокалипсис — пиздец полный! Можно и правда сдаться и покончить со всем, чтобы не мучиться. Предотвратить страшную смерть быть сожранным заживо ходячими. Или уберечь себя от этого безумия, из-за которого начнешь жрать других. Но знаешь, что меня по-настоящему утешает? — спросил ненароком он, привлекая заинтересованный взгляд младшего. — И что же? — Я надеюсь, что дальше будет лучше. Жизнь так коротка, особенно сейчас, что глупо тратить ее на переживания, не зная, что ждет впереди. И я верю, что нас ждет хорошее будущее, — Тэхён усмехнулся, но увидев, как Чон опустил свои глаза, поспешил исправиться: — Не конкретно нас с тобой, а просто… Что и тебя, и меня ожидает что-то хорошее.       Чонгук долго не отвечал, с опущенным взглядом разглядывал танцующий огонек на свечи, как медленно плавился воск вокруг фитиля. — Даже сейчас, — произнес он тихо. — Ты испытываешь ко мне безответные чувства, но все равно продолжаешь меня любить.       Чонгук посмотрел в глаза Тэхёну до того искренним взглядом, что старший почувствовал укол сердца. Очередной откровенный вопрос, который никак не ожидал услышать от него. — Почему ты любишь меня? — требовал ответа он, продолжая добивать своими вопросами и не менее пытливыми глазами. — Не почему, — ответил твердым голосом Тэхён, занервничав. Сердце не переставало биться в легком волнении, скручивая его изнутри. — А потому что.       В изумлении Чонгук изогнул бровь. Он не понимал его, но молчал, ожидая объяснений. — Я люблю тебя, потому что это дает мне смысл жизни, — он вновь посмотрел на Чонгука. — Ты спрашивал меня, почему я такой сильный. Но на самом деле я очень слаб. Все люди слабы, никто не силен. Просто мы хотим жить счастливо, не боясь ничего, вот и идем на всякие глупости ради этого.       Чонгук внимательно слушал его, не смея перебивать. — А когда появляется такой же слабый человек, как и ты, его хочется защитить. Может, не ты, но хотя бы он будет счастлив, — Тэхён сделал паузу и, чувствуя, как ему становиться все тяжелее открываться, слез с окна. — Я понимаю, даже для меня подобные чувства в новинку — я никогда не влюблялся в кого-то своего пола. Но мне нравится быть с тобой даже в таких отношениях. Ты правда удивительный.       Он улыбнулся, но глаза его оставались грустными. — Спокойной ночи… — Тэхён, — Чонгук настойчиво остановил его, схватив за плечо. — Прости меня… за все.       От сожалеющего вида младшего сердце сжималось. Тэхён не думал требовать извинений от Чонгука, заранее ему все простив, раз уж они снова вместе и ладят. Но его что-то сильно беспокоило, быть может, извинялся за тот конфликт, что произошел следующим утром после возвращения Тэ или за всю ситуацию в целом. Или за его грубое и бестактное отношение к Тэхёну.       Все было неважно, потому что жизнь слишком коротка и непредсказуема, чтобы таить на него обиду. И упускать шанс любить друг друга. — Прощаю, — ответил Тэ, все также ласково улыбнувшись ему. — Пообещай, что не оставишь меня, — добавил Чонгук, но не отпускал руки Тэхёна, по-прежнему держа возле себя. — Я нужен тебе, а ты — мне. Помнишь? Ты это говорил. Поэтому обещай, что будешь рядом.       На мгновение у Тэхёна сперло дыхание. Неужели тем самым Чонгук рассчитывал на то, что и дальше они пойдут вместе? А может, он наконец почувствовал что-то похожее к Тэхёну? Что бы ни значали его слова, но это было неспроста. Тэхён слышал в словах Чонгука нечто большее, чем просто просьбу.       Свой смысл.       Тэхён закачал головой, смотря в жаждущие защиты глаза Чонгука. — Обещаю.       Они молча смотрели друг на друга, и Тэхён не смел разорвать столь близкий контакт между ними. В ту ночь они правда были особенно близки сердцем. Тэхён чувствовал, что в тот самый момент Чонгук словно коснулся его сердца. И он очень сильно хотел, чтобы Чонгук тоже позволил коснуться своего.       Приблизившись к Чонгуку, в нескольких сантиметрах от его лица Тэхён остановился, будто спрашивал его разрешения. И не обнаружив никаких знаков несогласия, накрыл его губы своими, нежно поцеловав. Это был самый нежный поцелуй, что испытывал в своей жизни Тэхён. Покорность Чонгука, как он все это время его слушал и внимательно смотрел, проникал в самую душу своими живыми, хоть и слегка грустными, глазами. Будоражили до дрожи. И то, как Чонгук смиренно принимал его губы, тоже.       Он взглянул этому подростку в глаза, за полдня переросшим из обычного мальчишки в настоящего парня, и не увидел в них никакого препятствия. И Чонгук смотрел проникновенно, так проницательно, как мог только он. Молча и терпеливо ожидал.       И Тэхён продолжил. Положив ладонь ему на щеку, Тэхён притянулся к Чонгуку еще ближе, заволакивая в новый, еще более чувственный поцелуй. Все внутри содрогалось, когда он отвечал. У Чонгука были податливые мягкие губы — он подстраивался под Тэхёна. Улавливал каждое движение его губ, позволяя целовать себя так, как он того захочет.       Тогда Тэхён захотел еще больше. Вскруживший ему голову Чонгук раскрывал губы шире, пропуская ласковый язык, что так мягко ощущался после покалывающей время от времени легкой щетины над верхней губой Тэ. Он был подвластен ему, и сам Чонгук не мог ничего с этим сделать.       Слегка отстранившись, Тэхён переместил свою ладонь на шею Чонгука, что крупно дышал навстречу ему, раскрыв рот. — Я не могу остановиться, — сквозь полузакрытые веки Тэхён смотрел на парня, в которого до боли в сердце влюблен. И с каждой минутой, что они целовались, становилось больнее. От счастья, что наконец может притронуться к нему, и от несоизмеримой досады, что все это вновь невзаимно.       Как ему казалось. — Если хочешь, чтобы я перестал, то сделай это сам, — Тэ вновь достал до него губами, размазывая короткие поцелуи по его щекам. — Потому что сам я не могу.       Касаться Чонгука с осторожностью, бояться быть вновь отвергнутым и впрямь разбивало его на осколки. Но чем больше был запретен, тем больше Чонгук становился сладок для него.       Тэхён сильно влюбился в него. Он не мог находиться и с ним, и без него.       Но все равно хотел остаться, как и обещал. — Я не хочу, — произнес Чонгук дрожащим голосом, — чтобы ты переставал.       Волновался он так сильно или же был так возбужден, что голос надламывался, Тэхён не понимал. Как и то, почему Чонгук не хотел все прекращать, хотя мог. В другие разы его ничего не останавливало.       Жизнь так коротка, чтобы упускать шанс любить друг друга.       Тэхён с новой силой стал целовать Чонгука. Будто окрыленный своей любовью, целовал глубже и чувственнее, позабыв об усталости, о сне, даже о больной ноге. Чонгук — главная его болезнь, от которой он погибал, главная его нужда, без которой не было смысла жить. Все больше и больше, с каждым поцелуем Тэхён не хотел отпускать его. Завладевая его податливым ртом, он все с большим напором его целовал.       Для большего удобства Тэхён встал ближе к Чонгуку, прямо напротив его ног, что свисали с подоконника, а руками спускался ниже по его телу. И Чонгук тогда, неудобно заерзав на месте, коротко вздохнул в самые губы старшего. Этот обжигающий губы вздох еще сильнее взбудоражил Тэхёна, и он стал куда откровеннее трогать Чонгука. Руками спускался и поднимался по его спине, заостряя внимание на талии, а также ставил ладони на его бедра и сильно сжимал, будто требовал развести их шире, чтобы встать посередине между ними. И целовал он также требовательно — грубо сминая чужие губы и покусывая их в нетерпении.       Чтобы получить еще больше несдержанных вздохов от парня.       Когда Тэхён сильнее нажал на его бедра, Чонгук от сего жеста подскочил и громко воскликнул. Это было похоже на полустон удовольствия, смешанный с удивлением. — Тэхён… — протянул тихо, сладостно выпаливая воздух в губы напротив.       Их взгляды пересеклись. Лица слабо освещались огоньком свечи, но Чонгук точно видел в страстных глазах Тэхёна желание.       Он возбуждает его, и очень сильно. Особенно распухшие и зацелованные губы, которые произносят его имя. — Почему ты не отталкиваешь меня? — спросил Тэхён, уверенный, что сейчас это к месту.       Но ему действительно было важно знать, почему Чонгук неожиданно открылся для него, учитывая, что еще вчера ему нравился другой человек. — Жизнь ведь так коротка, чтобы тратить ее на всякие глупости, — произнес Чонгук, стыдливо закусив губу.       Теперь первым поцеловал он. Обхватив лицо Тэхёна обеими руками, Чонгук поцеловал его так, как в последний раз, будто в это действие вкладывал всю благодарность за то, что делал для него Тэ. Чувствовалось в его поцелуе и странное сожаление, которое никто объяснить не мог. Даже сам Чонгук.       С позволения младшего Тэхён почувствовал еще большую свободу действий, утопая с головой в крышесносном поцелуе с ним. Опираясь одной рукой о подоконник, Тэ придвинулся к Чонгуку ближе, вставая между его разведенными ногами. По привычке он положил свободную руку ему на грудь, также по привычке сминая ее в ладони. Такой жест вызвал в Чонгуке противоречивые эмоции. В поцелуе, распахнув глаза, он вопросительно уставился на Тэхёна, что также смотрел на него своим, не менее удивленным взглядом. Скорее заинтересованным. Тогда он расстегнул кофту, под которой на Чонгуке больше ничего не было. Тэхён продолжил целовать Чонгука, но рукой блуждал по его оголенному торсу, ладонью накрывая ощутимую грудную мышцу и еще сильнее ощупывая на манер, как делал обычно с девушками. И Чонгука это раскрывало еще больше — как очень чувствительного и податливого парня.       Тэхён хотел его все больше. С каждым новым поцелуем, все больше хотел слышать его стоны, получать все больше информации о его теле, что ему нравилось, и доставлять больше удовольствия. Тэхён хотел смотреть на Чонгука — как тому хорошо, когда его касается он.       Они тянулись друг к другу, и отрицать общую страсть уже было бессмысленно. Рука Тэхёна стремительно заскользила по торсу вниз, заставив Чона серьезно встрепенуться. И еще раз все обдумать. Но когда Тэхён накрыл ладонью его пах, прощупывая возбужденный член через легкую ткань спортивных штанов, Чонгук испытал неповторимое наслаждение, сравнимое с долгожданным облегчением. Как же мучительно медленно и долго Тэхён его трогал, а поцелуями неспеша достал до шеи, начиная теперь ее расцеловывать. От переизбытка острых прикосновений у Чонгука сперало дыхание — он задыхался до обжигающей боли в легких, настолько сдерживал просящиеся наружу стоны.       Тэхён был любезен, предельно осторожен с парнем. Но иногда на него находило что-то безумное, и он срывался на более резкие и грубые движения. Как, например, одним резким движением стянуть Чонгука с подоконника и прижаться к нему всем телом. Тэхён утыкался членом о чужое бедро, напористо показывая свои истинные желания, а рукой уже залезал Чонгуку в штаны. — Тьх! — Чонгук не успел полностью произнести его имя, запнувшись на очередном приглушенном сквозь зубы стоне.       Грубая, мозолистая рука Тэхёна ласкала его член. Он знал, что делает. Смело сжимал его мошонку, когда проводил рукой по всему стволу, и вдовесок круговыми движениями растирал чувствительную головку. Он завел другую руку за спину, приобнимая, и со сбивчивым дыханием прошептал Чонгуку: — Ты такой мокрый, — и добил его жадным поцелуем в шею.       Утопая в ощущениях, Чонгук интуитивно раскрыл широко рот для глубокого, продолжительного стона, но так и не смог произнести ни звука. Вцепился в подоконник позади себя, сжимал так сильно, что, казалось, сейчас обломает его края. Тэхён был невероятным любовником, который знал, как довести до исступления. Касался эрогенных зон, придавливал своим весом, намекая на свое сильное возбуждение, касался и ласкал до звездочек в глазах. И говорил такие непристойные вещи…       Чонгук не понимал, почему раньше этим не пользовался. Это может звучать эгоцентрично, но и Тэхён не идеален.       Никто не силен, даже в своих чувствах или мотивах.       Не убирая руки с его члена, Тэхён стянул с Чонгука штаны, вместе с этим смачно так пройдясь по его ягодицам. Он смотрел диковатым взглядом, облизывался и плотоядно обнажал свои зубы, будто набросится на него прямо сейчас. От подобного проникновенного взгляда Чонгук задрожал всем телом, что даже Тэ почувствовал мурашки на его ягодицах. Он притянулся к нему ближе, также приспустив свои штаны, обнял Чонгука за талию, как другой рукой спускался по его животу вниз. — Тш… — тихо прошипел ему Тэхён, обволакивая Чона своим низким, словно бархат, голосом.       Одновременно он заставлял смотреть в свои бесстыжие горящие глаза, а рукой, что тянулась вниз к их членам, интригующе отвлекала от его пожирающего взгляда. — Не бойся, — прошептал он снова, вожделенно прикусывая свои губы в паре сантиметрах от зацелованных Чонгука. — Я не сделаю тебе неприятно, — произнес он, оставив поцелуй на щеке, потом еще и еще, медленно спускаясь к облюбованной шее.       И пока Тэхён искусно целовал его за ушком, Чонгук опустил взгляд вниз и воочию наблюдал, как Тэхён обхватил свой член и подвел к его члену, взяв их в одну ладонь. Он чувствовал, как они оба пульсируют, как в отдельности ощущалось возбуждение Тэ. Впервые трогать его, так еще не самим, а таким образом — уязвимо острые ощущения. И вместе с этим чувствовать руку Тэхёна, что с силой прижимала их эрекции друг к другу. Чонгука разрывало, он больше не мог держаться за края подоконника, не чувствуя в них подходящей отдачи. К тому же темп Тэхёна, с которым он двигал рукой, был слишком быстрым для него, что Чонгук в попытке сбавить его пыл хватался за плечи, но… Тэхён был еще резче. И грубее.       Их головки утыкались в мошонки друг друга, и Тэхён плотно сцепленными пальцами водил по всей длине члена как Чонгука, так и своего. Свободной рукой он то и делал, что настойчиво притягивал к себе младшего за талию. Или опускал ее ниже, сжимая и бесстыдно трогая ягодицы. И Чонгук на подобную тактильность еще больше замыкался, стараясь сдержать стоны. У него коленки тряслись, настолько Тэхён доставлял ему удовольствие, но открыто признаться в этом было попросту стыдно.       Все происходящее казалось ему страшно неправильным. Как со стороны его воспитания, так и по отношению к Тэхёну. Трахаться с мужчиной — ужасно. Но трахаться с мужчиной без взаимных чувства — еще ужаснее.       Чонгук запаниковал, когда почувствовал приближающийся оргазм. Он не знал, что делать. Как предупредить Тэхёна? Стоило его останавливать или нет? Однако Чонгук не мог долго размышлять над этим, ощущая, как в тот самый момент земля уходит из-под ног. И это же почувствовал Тэхён, в миг прекратив обсасывать его шею с разных сторон, отстранился чутка назад и с восхищением наблюдал за тем, как Чонгук захлебывался в оргазме. Чон хотел спрятаться, прикрыть лицо, но Тэхён настойчиво взял его за подбородок, пальцами доходя до уха, и ласковым взглядом требовал не сбегать от него.       Чонгуку сделалось еще хуже. Кончать в руку Тэхёна, прямо на его живот и член, смотря глаза в глаза — испытание, которое он никогда не забудет.       Никогда не забудет того проникновенного взгляда Тэхёна, как он с упоением ловил каждый его вздох, пока он кончал.       Чонгук был истощен настолько, что был готов уснуть прямо на этом грязном окне. Он думал, что уже эмоционально выпотрошен, что большей кульминацией в их взаимоотношениях наступить не может. До момента, когда Тэхён нежно поцеловал его с маленькой просьбой: — Потерпи меня еще немного, — прошептал он с долей вины.       Не совсем понимая, что он имел ввиду, Чонгук кивнул.       Однако Тэхён развернул его к себе спиной, плотнее прижался сзади, что Чонгук почувствовал его член у своих ягодиц. Он не успел возразить, как Тэ свел его обмякшие податливые ноги вместе и сквозь плотно прижатых бедер протолкнулся своим членом. Ранее он делал уже с ним подобное. Но в этот раз все ощущалось по-другому.       Все замирало внутри, когда Тэхён грубо и неспеша толкался под его промежностью. От резких движений Чонгука влекло вперед — он опирался о подоконник, стараясь держаться за его края. Также рядом с ним Тэхён положил свой кулак, перепачканный в его сперме. Он чувствовал жесткие и несдержанные толчки Тэхёна, от которых не был в силах ровно устоять. Кровь в жилах стыла, настолько он был физически сильным.       Чувствительный после оргазма Чонгук испытывал странное удовольствие от того, что с ним делал Тэхён. Он держал его крепко-крепко, загонял член до самого основания, до звонких шлепков об его ягодицы. Двигал членом быстро, но между толчками выжидал паузу, словно набирался сил, чтобы поглубже засадить Чонгуку. Все напоминало настоящий секс, разве что Чонгук не получал никакого удовольствия.       Однако…       Ему нравилось, что Тэхён доминирует над ним. Настолько, что пугало.       Противоречивые чувства не укладывались в голове, и Чонгук вновь почувствовал нарастающее напряжение внизу живота. Последним стало то, как особенно по-хозяйски Тэхён взял его за волосы, аккуратно и нежно пропуская свои пальцы между его прядями. А все за тем, чтобы Чонгук слегка наклонил свою голову в сторону. И чтобы Тэхён смог дотянуться до шеи, до его открытого плеча, что показалась из-под свисающей кофты. И чтобы жадно провести языком от плеча до шеи и вонзиться зубами, когда будет кончать промеж его сведенных вместе бедер.       Чонгук через отражение наблюдал за лицом, с которым Тэхён кончал на его ноги, на ягодицы. Он чувствовал, как по бедрам медленно стекала его горячая сперма. Спиной ощущал, как вздрагивал Тэхён в экстазе, всем телом вжимаясь в него. И слышал, каким же сексуальным был его голос, когда он рычал от накрывающего с головой оргазма ему на ухо.       Тэхён был потрясающим любовником.