Пила

      Сон был, пожалуй, самым лучшим решением для них за все время. Последние дни вышли особенно тяжелыми, хотя, если убрать весь спектр эмоций и чувств, что происходили между ними, то все испытания могли показаться полной легкотней. И Чонгуку, и Тэхёну было до банального неудобно находиться рядом друг с другом после всего. Их близость даже сексом не назовешь, просто… прелюдия. Тэхён подрочил Чонгуку, подрочился и об Чонгука — это было странно. В момент никто не испытывал ощущения странности происходящего, но потом каждый из них пребывал в смятении. Тэхён по-своему, Чонгук и вовсе — запутался.       Тэхён ушел первым в душ, пробыв там достаточно долго, что Чонгук в кровати так его и не успел дождаться, быстро заснув. На утро же Чонгук проснулся один в кровати. Мышцы ломило от боли, и он долго не вставал с постели. Просыпался на пару минут, а после снова засыпал, и так по нескольку раз, пока окончательно не восстановил силы. Он не понимал, что чувствовать. Очевидно, что их отношения не станут как прежде. Он был трезв, не под каким-либо психотропными веществами, прекрасно соображал и отдавал отчет своим действиям. Даже несмотря на дикую усталость, Чонгук позволил этому произойти.       Жизнь коротка, а Тэхён не самый худший вариант. Лучше он, чем в одиночестве провести свои последние дни.       Чонгук чувствовал, что его час близок. Все, что произошло с ним за последние дни в Девяносто пятом, заставили сильно задуматься о жизни в целом. Он многое переосмыслил. Люди коварны, они злы и всегда ищут своего, что бы они не говорили и как бы не выглядели. И Мина тому пример: строила Чонгуку глазки, но ради своей цели обзавестись ребенком, даже не подумав спросить самого Чонгука, хочет ли он того же. Девчонка эта глупая, и мечта ее тоже, но теперь Чонгуку очень грустно от того, что мечта этой девушки никогда не исполнится. Но ее смерть не была напрасной. Чонгук будто через ее пример смог взглянуть на себя со стороны, задав главный вопрос: а его желания, цели и мечты, стоят их исполнения? Со дня начала апокалипсиса Чонгук мечтает только об одном — о лекарство от вируса. Но стоит ли это того?       Достоин ли этот гребаный мир шанса на спасение?       Чонгук не знает, способно ли что-то изменить этот мир. Даже он сам чувствует, что изменился. Он сожалеет, что убивал людей, некоторые из которых не угрожали ему. Чонгук мечтает о прошлой жизни, но не думает, что сможет после всего вернуться в тот мир, уже разрушенный мир, если он сможет восстановиться.       Никто не сможет.       К своему удивлению, Чонгук обнаружил на тумбочке у кровати консервированные персики, аккуратно переложенные в тарелочку с вилочкой. И рядом интригующая записка:

«Сладкого утречка!

Хорошо покушай и отдыхай. Скоро вернусь,

Тэ».

      Откинув в сторону записку, Чонгук с вымученным стоном спрятал свое лицо в подушках. Он стыдился. Приторно неуместного «сладкого «утречка» и своих чувств. Только от представления, как Тэхён готовил эту тарелку персиков, Чонгуку становилось не по себе. Чувствовал он себя странно, что взрослый мужчина несколько по-детски ухаживает за ним. В целом, Чонгук чувствовал себя неловко от самого факта ухаживания. Он ведь не девчонка, за которой нужно бегать.       Или капризная сучья девка, за которой Тэхён и так все это время бегал?       Чонгуку было сложно принять чувства Тэ, учитывая новые обстоятельства. Поэтому он не сдержал слезу, когда присосался губами к сладкому персику, с которого капал сахарный сироп прямо на кровать. Он не мог дать Тэ надежду на будущее. Потому что будущего у него не было.       После короткого завтрака Чонгук отправился в душ. Как выяснилось, вода в доме нагревалась засчет газового бойлера. Потребление воды хватало на минут десять от силы, но в апокалипсис даже недолгий горячий душ был навесом золота. И пока вода шла, Чонгук все это время стоял под струйками воды и пребывал в собственных размышлениях. Он разглядывал свою рану, опасливо дотрагивался пальцами, удивляясь тому, что за сутки перестала кровоточить. Не щипала и даже не чесалась, что странно. Странно еще и то, что вчера Тэхён так и не заметил повязки на его руке. Хотя носить бинты не такая большая редкость в их дни.       Весь следующий день Чонгук коротал в спальне в ожидании Тэхёна, вооружившись стилетом и отслеживая свои мысли. Не сходит ли он в данный момент с ума. Однако мысли о самоанализе затмевали воспоминания о близости с Тэ. Чонгук не жалел, ведь он осознанно позволил Тэхёну… зайти дальше. Сам не остановил его, хоть Тэ и предупреждал. И отвечая на его вопрос, почему Чонгук все-таки позволил этому случиться, все очень просто: чувство долга. По мнению Чонгука, Тэхён заслужил этого. Он не раз спасал ему жизнь, выручал, жертвовал собой, заботился обо всех необходимых нуждах — Тэхён заслуживает быть счастливым. И Чонгук видел, что он может подарить Тэ это счастье. Пусть и без взаимных чувств, но может.       Однако в последнем Чонгук уже не был уверен. Когда Тэхён развернул его к себе спиной, когда держал крепко и пытался достичь оргазма, Чонгук ощутил целый спектр эмоций. Ему было жалко Тэ, что тот из-за него показал себя со слишком уязвимой стороны. Тэхён извинялся за это, за свою физиологию, за свои чувства, понимая, что Чонгук не испытывает к нему тех же чувств, что и он. Но жалость была лишь малой частью всех вчерашних эмоций Чонгука. Удивление, страсть, покорство и одержимое желание в крепкой руке. Чонгуку до банального страшно признать, что поймал кайф от доминирования Тэ над ним, хотя и раньше проскальзывали подобные мысли. Всякий раз, когда Тэхён приказывает его слушаться. Или когда они поссорились, Тэхён приковал его к стене и душил — Чонгука до мурашек будоражил тот случай.       Уже не так страшно признаться в ответных чувствах к мужчине. Но к весьма грубому доминированию над собой — еще страшнее.       Это не то, чем бы гордился его отец.       В упоминании о нем Чонгук взглянул на свой нож. На нем красовались японские иероглифы. Клинок переливался металлическим блеском на солнце, черная рукоятка местами была стерта, и только надпись оставалась неизменной:       «Жизнь без страсти — смерть».       Чонгук не любил японский, но благодаря настойчивости отца хорошо знал язык. Говорил, что в будущем пригодится. У отца было много других ножей, которым он любил давать свои замысловатые лозунги. Чонгук никогда не понимал эту сторону отца.       Долго просиживать в пустом ожидании без дела Чонгук не смог. Он уснул. И все время ему снилось, как он, обратившись в мертвеца, пожирал людей. Как скитался по пустынным городам, как волочил свое бренное существование повсюду. Самое ужасное было видеть от первого лица то, как он заживо съедал ни в чем неповинных людей. Он раздирал им лица, вгрызался в глотки и разрывал на части, несмотря на крики и мольбы пощады.       Но когда вдруг его следующей жертвой стал Тэхён — внутри сна Чонгуку стало невыносимо плохо. Он будто находился между двух реальностей, не в силах различить настоящую. И пока он вырывался из этого кошмара, не переставая слышал болезненные вопли Тэхёна. Он просил его не делать этого. И еще говорил, как сильно его любит.       Чонгук смог проснуться только под вечер, когда его неожиданно разбудил сам Тэхён. Чонгук не сразу понял, что это он, потому попытался наброситься на него с ножом, но все движения сковал тяжелый плед. — Все хорошо, Чонгук, это я, — сказал Тэ тихо, будто все еще боялся разбудить парня. — Извини, не хотел тебя напугать.       Он с опаской смотрел на растерянного Чонгука, который не мог отойти от своего кошмара. Стянув с себя принесенный Тэ плед, Чонгук опустил нож и протер заспанные глаза. — Ты так хорошо спал. Прости, если разбудил, — оправдывался Тэхён, но Чонгук резко перебил его. — Ничего, все нормально, — тяжело вздохнув, ответил Чонгук. — Ты уходил куда-то, — он не спрашивал, лишь констатировал факт. — Да, я… Изучал местность. Пытался определить, где находимся, — Тэхён растерялся, избегая зрительного контакта с младшим. — И как? Определил? — Судя по всему, мы в Кёнсане. Недалеко от Тэгу, но это мои догадки, — Тэ вынул свернутую карту, бросая ее на комод у окна. — Карта у меня пусанская, Кенсана-Намдо. Нужна новая.       Чонгук понятливо промычал, мысленно соглашаясь с Тэ. Им было тяжело разговаривать друг с другом как ни в чем не бывало. После произошедшего ночью Тэхён перестал как-либо шутить, а Чонгук оставался таким же подозрительным тихим. Слишком смиренным. — А… Ты? Чем занимался? — пытаясь найти тему для разговора, спросил Тэхён после затянувшейся паузы. — Я отдыхал, — подняв глаза на Тэхёна, ответил он.       «Как ты мне и сказал», — не решился Чонгук добавить.       Они снова замолчали. Каждый не знал, что нужно сказать, чтобы избавиться от этой выкручивающей наизнанку неловкости. — Ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовался Тэхён, дабы снова заглушить неоднозначную тишину между ними. — Все… нормально. Просто кошмар приснился. — Может, я могу тебе чем-то помочь? — Тэхён хотел коснуться плеча парня, но был настойчиво проигнорирован. — Не надо, я сам справлюсь, — резко ответил он, сбегая из комнаты.       Тэхён думал, что Чонгук такой из-за него. Всему виною его минутная слабость, в последствии которой произошло то, что произошло. И поэтому Чонгук избегает его.       На самом деле все было не так. Тэхён ни в чем не виноват. Да Чонгук, впрочем, тоже.       Чонгук заперся в ванной и долго не выходил. Даже на предложение Тэхёна поужинать вместе ответил отказом, лишь в оправдание объяснил, что уже ел недавно. Тэхён не стал его беспокоить, но чувствовал, что с Чонгуком что-то не так. Со вчерашнего дня, как их выбросило на берег, он вел себя очень странно. Был каким-то потерянным, весь в своих мыслях. Может, это так на него повлияло предательство в Девяносто пятом? Или все потому, что умерла та девчонка, которая ему нравилась. Тэхён не понимал, но боялся в лишний раз драконить парня. Он не станет рассказывать о своих чувствах, нет.       Тэхён лежал на кровати в той же комнате, где они ночевали прошлую ночь, и читал книгу. Неожиданное появление Чонгука застало его врасплох. Тэхён хотел что-то сказать, как-то расположить к себе парня, но эта его почти мальчишеская влюбленность выбивает все здравые мысли из головы, когда видит Чонгука. Он такой же: обычный, молчаливый, непривычно сдержанный. Чонгук заставлял биться сердце внутри Тэ с пол-оборота, он словно очаровывал в своем естественном проявлении. Когда он был в таком спокойном, сдержанном настроении, Чонгук казался настолько нежным мальчишкой, что в Тэхёне разгоралось желание защитить его. Спрятать в своих объятиях, укрыть, прижать к сердцу. И не отпускать.       Тэхён не нашел ничего умного, чтобы что-то сказать Чонгуку, вместо комментария о книге, которую читал: — Без интернета и ТВ эта муть кажется интересной, — произнес Тэ и закрыл книгу.       Нельзя сказать, что Чонгук снова проигнорировал Тэхёна. Он посмотрел на него, даже кажется вздернул бровями, и также молча присел на кровать рядом с ним. — «Вкус железа на губах». Даже название тупое, не говоря уже про сюжет, — высказался Тэхён и отставил книгу в сторону. — Может, кому-то нравится такое, — отстраненно заговорил Чонгук. — И кому же? — Хозяину дома, — предположил он, взглянув Тэхёну в глаза.       Диалог не заходил у них дальше пары коротких фраз, причем абсолютно бессмысленных для них. Они пытались избегать главной темы для разговора, и у них это отлично получалось. Им давно пора бы обсудить их отношения, от начала и до конца, зачем они вместе и что им делать дальше.       Тэхён боялся давить, боялся и получить отказа, теперь перманентного. А Чонгук, он… не был в настроении обсуждать что-либо. — Будешь спать здесь? — спросил Тэхён у Чонгука, когда он начал раскладывать одеяло под собой. — Да, а ты… против? — Чонгук удивленно посмотрел на старшего. — Нет, просто обычно все наоборот.       Чонгук не оценил его шутки, молча продолжив укладываться спать. — Я не обязываю тебя спать со мной, — выпалил Тэхён, не подумав. Ему было стыдно за каждое свое слово. — Я знаю, — очень осознанно ответил Чон, взглянув старшему в глаза. — Нет, я серьезно говорю. То, что было вчера, не значит… — заговорил Тэ нервно. — Ну что ты теперь должен… мне что-то. Понимаешь? — Понимаю, — кивнул Чонгук.       Из них двоих ничего не понимал только Тэхён. — Спокойной ночи, Тэхён, — проговорил Чонгук и, облачившись в одеяло, повернулся к нему спиной. Он сказал это без всякого подтекста, не планируя обидеть Тэ или как-то намекнуть, что сам обижен. Чонгук не хотел продолжать разговор касаемо их отношений, потому что абсолютно все к этому вело.       Тэхён хотел предложить нечто большее, что было уже между ними. Он влюблен в Чонгука, до потери пульса, до беспамятства любит этого мальчишку. И в ту ночь, и днем ранее он наконец-то ощутил тоже самое со стороны Чонгука. Быть может, его чувства отличались, но там явно что-то зарождалось.       Но он не торопился. Отпугнуть намного легче, чем добиться желаемого. Тэхён готов ждать столько, сколько потребуется.       И если Тэхён как-то смирился с тем, что сегодня они не говорят, то Чонгук сгорал от этого чувства недосказанности. Он места себе не находил. Слышал, как Тэхён пытался устроиться на постели, как он раздевался и также ложился под одеяло возле него. Они был так близки друг к другу, и в то же время между ними словно образовалась стена. Чонгуку было невыносимо лежать рядом с ним, притворяясь спящим. Он не мог скрывать от него правду, но и признаться во всем, как есть, не понимал. Не после всего, что между ними произошло. — Тэхён, — позвал его тихо Чонгук. — Ты спишь?       Они не двигались, каждый прислушиваясь друг к другу. — Еще нет, — ответил Тэхён после недолгого затишья. — Как думаешь, сколько нам осталось? — Сколько, чего? — Жить.       Многие хотели бы знать дату своей смерти, но не Тэхён. Он считал, что эта информация будет больше обременять, нежели предупреждать. Дату смерти не изменить, он верил в это. Что у него, что у Чонгука дни уже сочтены. — Не знаю, — как Тэхён думал, так он и ответил. — Я бы хотел дожить до старости. Посмотреть на себя, когда стану дедом.       Тэхён услышал тихий смешок со стороны Чонгука. — Что-то не так? — Нет, просто представил тебя дедом. — Так... — Чонгук вновь обратился к нему с такой интонацией, желая ответ. — Сколько мы так еще сможем прожить? — Мир опасен, что сейчас, что до всей этой эпидемии — люди всегда умирали и будут умирать. К сожалению, это неизбежно. Мы можем умереть в любой день, через год или десять лет. Или даже завтра — это никто не знает. — Тогда…       Почувствовав шевеление с боку, Тэхён повернул голову к Чонгуку. Сквозь темноту ночи они смотрели друг другу в глаза, находясь под одним одеялом. Тэхён буквально чувствовал жар тела Чонгука, который находился на расстоянии вытянутой руки. Никто не мешал прикоснуться него, даже он сам. — Мы могли бы переспать.       Чонгук говорил уверенно, без сомнений или привычной доли сарказма. Он был абсолютно серьезен. В отличие от Тэхёна, который от услышанного продрог возбуждающей волной мурашек по всему телу. — Что? — Тэхён хотел узнать, не ослышался ли он. — Давай переспим, — вновь сказал Чонгук все тем же серьезным тоном.       Не ослышался. — Подожди, секунду, — Тэхён даже приподнялся с постели, уставившись на младшего. — Ты предлагаешь заняться сексом… Мне?       — Да. — С чего вдруг? — Ты сам сказал, что мы… можем умереть. Хоть завтра. Тогда зачем терять время зря? — Чонгук выглядел серьезно настроенным, пусть и наивным в некотором роде.       Вероятность у них погибнуть не маленькая, но это также не повод, чтобы переспать. Не на такую взаимность Тэхён надеялся. — Но это же было просто так — для красного словца! Я ведь не имел ввиду, что завтра прям мы умрем, — оправдывался Тэхён, чувствуя, как резко пересохло в горле. — Ладно. Если не хочешь, то так бы и сказал, — сказал Чонгук с долей обиды и отвернулся от Тэхёна, посильнее закутавшись в одеяло. — Чонгук? — Тэ смотрел на него, но ответа так и не приходило. — Я что-то не так сказал? — Ты ничего такого не говорил, все нормально. — Может, я обидел тебя чем? Что с тобой? — Тэхён хотел прикоснуться его.       Но Чонгук ответил быстро и холодно: — Все нормально. Спокойно ночи, Тэ.       У Тэхёна взрывалась голова. Он не мог понять Чонгука. Зачем ему предлагать такое, а потом как ни в чем небывало ложиться спать? Это было по меньшей мере странно. По большей — совсем не искренно с его стороны. — Да что с тобой, черт возьми, такое? — не сдержался Тэхён. — Чего? — он высунул голову из-под одеяла, уставившись на Тэ с такой усталостью, будто его совсем невовремя разбудили. — Ничего, — злобно ответил Тэхён.       Он не смог вынести его полный безразличия взгляд. Это ранило куда сильнее, чем все его оскорбления, угрозы и явное пренебрежение им. Тэхён встал с постели и стал расхаживать по комнате, дабы привести нервы в порядок. Он хотел кричать, разбить что-нибудь, что очень хорошо и звонко бьется, дабы выплеснуть всю ту обиду, которая была в нем. — Тэхён… — Чонгук позвал его по имени, обеспокоенный таким несвойственным для Тэхёна поведением. Теперь он был искренен, но уже было поздно. — Не надо, нет, — твердо попросил Тэхён, показав младшему жест рукой, чтобы тот ничего не говорил.       После долгого молчания Чонгук вдруг заговорил с ним. Не мог он лечь спать, оставив Тэхёна вот так. — Тэхён, я знаю, что был не прав. Что часто причинял тебе боль… — говорил он с опущенными глазами, полные сожаления. — Говорил всякое, пренебрегал твоей заботой и твоими чувствами.       Тэхён не отвечал. Он стоял неподвижно у окна, в задумчивости молчал и смотрел куда-то в пустоту. Тогда Чонгук предпринял попытку подойти к нему. Он положил руку на его плечо. — Ты ведь сам сказал, что ни к чему не обязываешь. Я правда хочу. И ты этого хочешь. — Нет, ты не хочешь. — Тэхён… — Замолчи! — Тэхён грубо сбросил с себя руку Чонгука и резко повернулся к нему лицом. — Я не верю тебе, Чонгук. Ты все эти дни, как мы сбежали оттуда, просто избегаешь меня. А сейчас говоришь, что хочешь секса со мной? — Но я не избегал тебя, — Чонгук оставался спокойным, хоть иногда вздрагивал, когда Тэ сильно повышал голос на него. — Да? Тогда где тот Чонгук, который всегда меня на хуй посылал? Где тот самый независимый быдло-школьник, которому на все насрать? Сколько мы с тобой вместе выживаем? Пару недель? Месяц? — Я просто пытаюсь относиться к тебе лучше, — Чонгук произнес это избито, словно еще немного и он заплачет. — Почему? Почему именно сейчас? — Тэхён начал откровенно кричать. — У тебя девушка умерла пару дней назад, которую ты «типа» любил. — Да здесь это причем? Чего ты так взъелся?! — Чонгук также повысил тональность. Градус разговора между ними повышался с каждым словом. — Притом, что ты странно себя ведешь! — закричал пуще прежнего Тэхён, расхаживая перед Чонгуком взад-вперед, вместе с этим все яростнее размахивая руками. — Ты перестал быть собой! Какой-то тихий и подозрительный, будто что-то скрываешь от меня! Сначала просто молчишь, избегаешь, в глаза не смотришь, а потом просто ни с чего хочешь меня?! — Да чего ты бесишься? Вчера ты был не против, что сегодня изменилось?! — Ты! Ты изменился!       Они смотрели друг на друга озлобленными взглядами. И если Тэхён злился на Чонгука, то Чонгук злился только на себя. Потому что он сам довел эту ситуации до такого. Не специально, но именно его бездействие, молчание и привели к этому. — Я не знаю, что произошло вчера. Возможно, мы просто оба переутомились, и ты все еще не пришел в себя после всего, — сказал Тэхён уже спокойно. — Но вчера мне показалось, что ты искренне этого хотел. Я видел в твоих глазах, как ты умолял остаться с тобой. И сам ты говорил, чтобы я не бросал тебя. А сейчас… Ты будто жалеешь меня. — Нет, это не так… — Хочешь просто дать мне то, что я хочу, чтобы я типа наконец-то отстал от тебя со своей любовью. — Все не так! Это не правда! — отчаянно закричал Чонгук, отказываясь принимать слов Тэхёна. — Тогда почему, — Тэхён встал напротив Чонгука, смотрел на него сверху и давил своим требовательным взглядом.       Чонгук под давлением крепко сжимал челюсти, смыкая губы в каком-то противоборстве. Сдерживал слезы и смотрел в ответ с таким же вызовом. — Докажи, что я не прав. Что все это я просто выдумал, и твое странное поведение, и что ты якобы «хочешь» переспать со мной? — Тэхёну было важно, что к нему испытывает Чонгук. Он не мог просто трахаться с кем-то ради потрахаться. В его понимании это ничем не отличается от обычного полового акта по определению. Нет смысла спать с тем, кто этого не хочет, а это уже насилие.       Тэхён хотел услышать правду. Он надеялся на три простых слова, но понимал, что Чонгук вряд ли бы смог их произнести. Если он что-то и испытывал к Тэхёну, то это еще не любовь, а только первые шаги к чему-то большему. Симпатия, влечение, быть может, уважение в каком-то роде, ведь Чонгук действительно за эти два дня стал более покладистым. Однако Тэхён пришел к такой неутешительной мысли, что все это — заранее выстроенный план Чонгука. Сделает видимость такого послушного и тихого мальчика, с которым можно будет легко проявить свою любовь. В знак благодарности или чего-то еще переспит с Тэхёном, а потом сбежит, как и планировал изначально. Тем более, что у Тэ ранение — Чонгук в более выигрышной позиции.       Но судя по тому, как Чонгука начинает трясти, Тэ был недалеко от истины. — Меня… правда потрясло все то, что произошло в Девяносто пятом. Мне нравилась Мина, и я был заносчивым парнем-подростком, который хотел иметь девушку как данность, — запинаясь, нервозно говорил Чонгук и смотрел прямо в глаза. — Стереотипно думал, что стану мужиком, если пересплю с девушкой, потому что боялся умереть ебаным девственником, — он грубо выговорил последние слова. — Но она не любила меня, а лишь хотела завести ребенка. Я же — удобный донор, с кем можно было переспать. По сути мы оба воспользовались друг другом.       Тэхён терпеливо слушал его. Хотел перебить Чонгука, чтобы как-то поддержать, учитывая, как сильно его колотит. Но дает ему шанс выговориться сполна. — Я изменился, да, но не так, как ты говоришь. Я многое переосмыслил. И понял, что сейчас жизнь настолько коротка, что у нас просто нет выбора. Нет времени, чтобы искать кого-то по своему идеальному типу, с идеальным характером и красивыми ногами. Ты ведь тоже так думал: что пусть это буду я, чем кто-то другой, потому что мы уже встретились, — сказал Чонгук и сделал шаг ближе.       И он безусловно прав: Тэхён думал так и не раз. Разумеется, он не влюблялся в Чонгука из принципа, что никого другого рядом не было. На конец света пару себе не выбирают, но Тэхён выбрал Чонгука не потому, что он последний человек на Земле. — Я снова повторюсь, что жизнь слишком коротка, чтобы искать себе пару. Мы можем умереть в любой момент, — Чонгук сказал это тише, подойдя к Тэхёну вплотную. — Мы с тобой оба не раз были на волоске от смерти, вот только раньше тебя это никак не мотивировало, — стараясь игнорировать эту близость между ними, произнес Тэхён. — Чтобы хотя бы не дерзить мне, не говоря уже о взаимности.       Чонгук осторожно положил свои руки на плечи Тэхёна, приобнимая его так, не знал, как это делается. Складывалось ощущение, будто обнимался он впервые. — Раньше меня не так пугала смерть, — сказал он, опустив глаза вниз. — Почему ты так говоришь, как будто мы скоро умрем? — А если так? А если завтра меня не станет? — Ты несешь какую-то чушь. — Не чушь.       По его опущенным глазам Тэхён вдруг все осознал. Все это время не видел очевидного, просто не рассматривал этот вариант, почему Чонгук так себя вел. Осознание этого словно парализовало Тэхёна, который не решался спросить напрямую. Так как боялся услышать подтверждение. — Чонгук, — позвал он его по имени настороженным голосом.       Чонгук убрал с него свои руки и опустил голову ниже, избегая взгляда с Тэхёном. — Ты заражен?       Ответом послужило молчание, которое говорило само за себя. Тэхён тут же схватился за голову, в которую лезло множество неприятных и самых пугающих мыслей. Он просто не мог поверить, что это произошло с ним. Именно с его Чонгуком, которого он так сильно полюбил за столь короткое время. Он не готов его отпускать, не сейчас. — Покажи, — настаивал Тэ, встав напротив растерянного Чонгука. — Тэхён… — Я хочу убедиться, что это не шутка. Покажи, или я сам найду.       Тон Тэхёна был несколько грубоват, но за него говорило отчаяние. А Чонгука расстраивало, что в очередной раз ему приходилось что-то доказывать старшему. Тогда он задрал рукав кофты и оттянул сползающие бинты со своей левой руки. Со внутренней стороны его предплечья темно-красными бороздами виднелись следы от зубов. Два практически идеально ровных полукруга, что словно клеймо на его светлой коже. — Теперь ты мне веришь? Или может мне в мертвеца превратиться, чтобы ты поверил? — теперь Чонгук заговорил своим привычным хамским тоном. — Н-но… Но как? — Тэхён не приближался. Он боялся, потому что Чонгук и правда в любую секунду мог обратиться. Не прямо сейчас, так через некоторое время, но это точно случится.       Удивительно, что этого не произошло раньше. — Мину укусили первой. Потом этот рыжий хуй узнал. Разозлился, потому что я был в этом виноват, это я пошел вместе с ней за стены, где на нее и напал мертвец, — Чонгук начал рассказывать бодро, с яростью в глазах, но чем ближе он подходил к концу, тем сложнее ему удавалось контролировать свои эмоции. — Он запер нас в том подвале. Мина обратилась и напала на меня, а я — не смог отбиться. — Черт! Чонгук, нет… — Тэхён закрыл лицо руками, отвернувшись от младшего. Он хотел зарыдать, но понимал, что ему нужно оставаться сильным. Ради Чонгука, который все эти дни скрывал укус и жил в ожидании неминуемой смерти. — Я дурак, Тэхён. Ты говорил мне, что они меня сожрут, но я все равно не послушался! — Чонгук в отчаянии закричал. Он стоял посреди комнаты и навзрыд плакал, небрежно стирая быстро бегущие по его красному лицу слезы. — Прости меня, Тэ. Это я во всем виноват… — Стой, не надо винить себя. Ты не виноват, — Тэхён тут же подбежал к Чонгуку, хотел взять его за руки, но был отвергнут.       Земля уходила из-под ног, настолько Чону было невыносимо смириться с мыслью, что он так проебался. Старался не плакать все эти дни, чтобы Тэхён ничего не заподозрил. Чувствовал, что надо все рассказать, но не мог.       Не мог он сказать человеку, который его любит, что он скоро умрет.       Чонгук сидел на краю кровати и тихо плакал, опустив голову. Когда его плач доходил до негромкого скулежа, у Тэхёна разрывалось сердце на части. У самого глаза на мокром месте только от его плача, а мысль о том, что потеряет Чонгука в любую минуту, еще больше уничтожала. Как будто он умирает вместе с ним. — Почему ты не сказал мне? — единственное, что интересовало Тэхёна в тот момент. — Я боялся, — несколько погодя ответил Чонгук, приведя дыхание в порядок. Голос у него был высоким и надломленным.       Тэхён присел на пол, напротив него, положил руки на его колени и смотрел виноватыми глазами. Как же он винил себя за то, что не смог защитить Чонгука от этой участи. Он даже не обратил внимание на то, что у него перебинтована рука… — Только не говори, что ты боялся меня. — И тебя в том числе, — произнес Чонгук, вытирая рукавом забитый после плача нос. — Что ты в том же ебучем подвале меня и убьешь. — Я бы так никогда не сделал. — А мне откуда было знать, — Чонгук расстегнул кофту и достал из рукава свою левую руку, с грустью рассматривая ее. Тэхён также разглядывал укус вместе с ним. — Я бы не смог себя убить, слишком это больно. Я думал, выждать момент, когда совсем стану терять рассудок, и просто уйти. Но пока… Я чувствую лишь сильную усталость. — Ты мог обратиться, пока мы спали. — Знаю. Поэтому я не хотел идти ложиться спать, но потом… — Чонгук с силой сомкнул веки, напрягшись. — Произошло то, что произошло у окна. И мне не хотелось быть одному.       Тэхён присел возле него, всем сердцем хотел его обнять, но снова запрещал себе. Потому что не хотел, чтобы Чонгук вновь его отталкивал от себя. Он просто смотрел на младшего, на его руку и абсолютно разбитые глаза, готовые вновь заплакать. — Я хотел переспать с тобой, потому что… не хочу умирать девственником, — Чонгук укусил губу, будто рассказал постыдную тайну. Но после горько усмехнулся. — Эгоистично, правда?       Их взгляды впервые столкнулись за долгое время — Чонгук упорно отказывался смотреть на Тэхёна. И глаза Чонгука были до того красивыми, что Тэхён мог утонуть в них. Вместе с его горькими и душераздирающими слезами, которые то и дело продолжали скатываться по щекам. — Совсем нет, — ответил Тэхён также грустно. Если бы Тэхён знал, что жить ему оставалось недолго, он бы поступил точно также. Терять, конечно, уже нечего, но точно бы постарался исполнить свое последнее желание. — Я не хочу умирать в одиночестве, Тэхён, — произнес Чонгук и хотел было продолжить, но разрывающий изнутри плач вновь сковал его.       Он схватился прикрыть рукой рот, чтобы как-то сдержать свой вопль, и Тэхён приобнял его за плечи, наклоняя ближе к себе. Мир слишком жесток, раз позволяет совсем еще ребенку уходить так рано. Да, Чонгук зрелый не по возрасту, но это не отменяет того факта, что пожил он всего лишь каких-то 16 лет. Несправедливо. — Я понимаю, что опасен для тебя. И что бы я не попросил, убить меня или бросить где-нибудь одного — причинит тебе много боли, — Чонгук говорил тихо, почти полушепотом, так как из-за плача совсем не мог выговорить всех слов внятно. — Я не могу сделать такое с тобой… Я не смогу тебя убить, — сжав Чонгука посильнее в своих объятиях, сказал Тэхён. Он почувствовал, как тоже начинает плакать вместе с ним. — Как ты сказал мне вчера: я не оставлю тебя. — Я могу убить тебя, — прошептал Чонгук возле уха. — Убей.       Они оторвались друг от друга. Чонгук впервые увидел, как плачет Тэхён. И это было самое болезненное, что когда-либо он видел. — Один друг сказал мне, что я живучая тварь. И если кто убьет меня, то пусть им будешь ты. Твоими руками или моими — я не смогу жить дальше.       Чонгук представлял, что будет делать Тэхён, когда его не станет. Быть может, уйдет далеко на Север, вдруг он сможет пешком добраться до Европы, где еще остался шанс на спасение. Но он и подумать не мог, что Тэхён выберет смерть, чем жизнь без него. — Я бы не хотел, чтобы ты… из-за меня умирал, — высказался Чонгук, подняв на старшего свои заплаканные глаза. — Я бы тоже не хотел, чтобы ты умирал по моей вине. Но это уже происходит, — сомкнув губы, Тэхён пальцем дотронулся до левой руки Чонгука, на котором все еще был поставлен укус. Очертания зубов чернели, будто проникнувший вирус уже зомбировал тело Чонгука наживую, медленно, но верно убивая его. — Это не твоя вина. Да и в принципе не моя тоже…       Они так просидели недолго, молча опустив свои головы. И вдруг Чонгук проследил за тем, как Тэхён со всей аккуратностью дотронулся до его руки, словно пытался утешить и проявить нежность одновременно. — Я не хочу оставлять тебя. Нравится тебе это или нет, но я буду рядом, — Тэхён поднял на него голову, и теперь их взгляды вновь встретились. — Вместе, вдвоем, — он сжал покрепче его ладонь, смотря в глаза. — Пока я не сойду с ума? — Чонгук грустно улыбнулся.       Тэхён пожал плечами, но также подхватил улыбку Чона, безрадостно ухмыляясь. — Не думал, конечно, что буду умирать вот так — терять рассудок на глазах у придурка, которого просто терпеть не мог, — иронично высказался Чонгук. — А сейчас? — Уговорил, потерплю еще немного.       Они снова усмехнулись, но на большую улыбку не были способны. Тэхён смотрел на Чонгука своим пронзительным взглядом, словно запоминал мельчайшую деталь в нем. Так проникновенно и нежно, что Чонгук сильно смутился. Ему неловко, но запрещать Тэхёну попросту не может. Как и игнорировать его руку, что не отпускала его ладонь.       Поддавшись вперед, Чонгук легким поцелуем коснулся губ Тэхёна и быстро возвратился назад, чтобы посмотреть на его реакцию. И вновь попросить об одолжении. — Пожалуйста, Тэхён, это мое последнее желание, — произнес он с жалостливыми глазами. — Я бы мог попросить в последний раз поиграть в видеоигры, или съесть самый вкусный рамен, или билеты на любимую группу, будь мы при других обстоятельствах. Но сейчас ты можешь дать мне только одно.       Все еще держа Чонгука за руку, Тэхён осмотрел его и свободной рукой прикоснулся к влажной от слез щеке. Влюбленным взглядом смотрел в эти темные глаза, которые так умоляюще и избито глядели на него в ответ. — Ты правда еще ни с кем не спал? — спросил Тэхён. — Нет. А ты? — Только с девушками.       Чонгук понятливо промычал в ответ. Они сидели так близко, но никто не предпринимал попыток к действию. Осторожничали, не хотели спешить, хоть и время было не на их стороне. — А это… имеет значение? — поинтересовался Чон. — В целом, нет, — Тэхён приблизился к его лицу и прошептал тихо, дотронувшись до шеи. — Но мне безумно льстит, что я у тебя первый.       Чонгук в ответ снова промычал. Напряжение так и возрастало между ними, когда Тэ настойчиво прикасался к нему. — А мне страшно, — Чонгук выпалил это не обдумав. — Почему? — Тэхён думал, что Чонгук неуверенно себя чувствовал из-за отсутствия какого-либо опыта.       Но все оказалось куда сложнее. — Не хочу убивать тебя. Вдруг я уже могу тебя заразить. Ну типа как СПИД.       Такое нелепое сравнение вновь их рассмешило, всего на секунду, прежде чем между ними вновь повиснет депрессивное молчание. Тэхён подхватил лицо парня уже обеими руками, повернул его к себе и большими пальцами гладил по щекам, стирая слезы. — Тогда сойдем с ума вместе, — предложил Тэ, и Чонгук вновь усмехнулся, мило улыбнувшись.       Тэхён не хотел, чтобы Чонгук еще больше грустил. Пусть в последние часы своей жизни он будет счастлив, и Тэхён постарается сделать все ради этого.       Он поцеловал его. Этого нежного, такого уязвимого сейчас мальчишку, который раньше никому бы не позволил себя так касаться. Как и вчера, Чонгук словно таял в его руках, с каждым осторожным движением губ становился мягким. Он млел под поцелуями Тэхёна, трепетно прикрывая веки с подрагивающими ресничками на них. Такой красивый, совершенный.       Тэхён не хотел спешить, но он боялся, что они не успеют. Кроме того, от мысли, как он будет брать Чонгука, у него перехватывало дыхание. И пока они целовались, Тэхён в слепую исследовал его тело, поверх одежды водил руками по спине, опуская к его бокам и бедрам. Такие поглаживания вырывали из груди Чонгука вздохи, что в поцелуях обжигали губы Тэ. А раскрыв рот, он уже всецело позволял Тэхёну проникать внутрь. Их языки сплетались в головокружительном танце, разъединялись, чтобы каждый смог набрать побольше воздуха, и снова соединялись в страстном поцелуе. Своей легкой небритостью Тэ ощутимо покалывал, но это добавляло особой перчинки.       Они заводили друг друга: Чонгук, который оказался, на удивление, слишком чувствительным, и Тэхён, что совмещал в себе грубость и нежность одновременно. Он так осторожно целовал Гука, но руки с напором сжимали его бедра. Откровенно лапал, прощупывая чувствительные места, а все равно не шел дальше, будто все еще спрашивал, можно ли ему продолжить.       Чонгук прервал их поцелуй, но губы оставались слишком близко. Они дышали друг другу в губы, шумно восстанавливая дыхание.       Они поднялись на кровати, чтобы переместиться в самый ее центр. И пока они двигались, стоя на коленях перед друг другом, в спешке раздевались, не забывая целоваться. Их притягивало как магнитом — избавлялись от одного предмета одежды и снова соединялись в поцелуе. Тэхён так мужественно выглядел, когда снял свою футболку перед тем, как притянуть к себе Чонгука за обе щеки. Он так сильно прижимал к себе младшего, что не позволял ему тоже раздеваться. Вместе с Чонгуком он взялся за края его футболки и потянул наверх. И только голова Чонгука высвободилась из-под футболки, как Тэхён сразу припал к его телу, начиная целовать обнаженные плечи, руки. Он утягивал Чонгука в свои объятия, как бы невзначай заставляя сесть к нему на бедра, и Чонгук хоть и скованно, но подстраивался под все ласки.       Тэхён словно потерял рассудок. Он незабвенно проходился губами по оголенной коже Чонгука, мазал губами по его груди, шумно и горячо дыша, и вместе с этим наглаживал руками вздрагивающую от нескромных прикосновений спину. Тихие причмокивания, разбавляемые несдержанным дыханием Тэ, сильно смущали Чонгука, что он от стеснения вжимал шею в плечи. И сам весь как-то сжимался. А Тэхён напирал, все сильнее расцеловывая его, что Чонгук едва мог удержаться на нем. И когда мягкий язык Тэ задел его сосок, Чонгук в противоборстве выставил руку вперед, положив на плечо старшего. Но Тэхён так приятно ласкал ореолы его сосков, что он был не в силах его оттолкнуть. Сдерживаясь от стонов, он сжал руку в кулак на тэхёновом плече и, сильно зажмурившись, задержал дыхание. Но Тэ все не останавливался, а воздух в легких заканчивался.       Он и правда не понимал, как себя правильно вести. Если представления о сексе еще были посредством фильмов определенного жанра, то только исключительно в паре с девушкой. Но никак ни в ее «роли». — Ты знаешь, что делать? — смущаясь, спросил Чонгук тихо.       Тэхён поначалу даже не расслышал его слова, настолько был поглощен исследованием его тела. Но в ответ все же коротко промычал, переспрашивая. — Ты же… понимаешь, что надо делать?       Оторвавшись от его тела, Тэхён поднял голову на Чонгука. Его взгляд сверху будоражил. Волнительный, сентиментальный. Да, именно так можно было охарактеризовать Чонгука в тот момент. Его душа так и откликалась Тэхёну, он был чувственным и таким открытым для него, расслабленным, приторным.       Так и хочется съесть.       Прежде чем что-либо ответить Тэхён громко сглотнул. — Да, — он решил избавить Чонгука от информации, что уже имел опыт в анальном сексе с девушкой. Не скажет, что ему сильно понравилось, но о нужной подготовке знал.       Руки Чонгука опустились на плечи Тэхёна — он ждал продолжения. — Сделай все сам, — попросил Чонгук все тем же шепотом и поднял свои глаза на Тэхёна. — Пожалуйста.       Обхватив его посильнее, Тэхён оставил мягкий поцелуй по центру груди, в самом его сердце, а после вновь посмотрел в глаза. — Доверься мне.       Чонгук доверился. Так, как не позволял ни с кем. Настолько, что в этот момент ему самому захотелось поцеловать Тэхёна. И сделал это. Проскользил своими ладонями по его мускулистым плечам, прошелся по шее, чувствуя сонную артерию под кожей, как ощутимо сильно и быстро она билась. И Тэхён смотрел так преданно на него, что приковывал взгляд — Чонгук больше не хотел уворачиваться от его любвеобильного и искренного взгляда. Он пальцами остановился на скулах и поцеловал Тэхёна.       Тэхён понимал, что он у Чонгука первый. И последний — тоже. Этот факт сводил его с ума. Он злился, глубоко в душе пропитывался тяжелой обидой на весь мир, на себя и на все обстоятельства, что позволили этому случиться. Тэ не хотел давить на Чонгука со своими чувствами, решив дать ему время. А оно сыграло с ними злую шутку. Оно ждать не будет, в отличие от Тэхёна.       Изначально он думал, что будет более сдержанным с Чонгуком. Но от мысли, что он сам так нежно целует его, Тэхён чувствовал несправедливость. Он не мог больше сдерживаться, кусая губы Чонгука, просовывая язык прямо ему в рот, имитируя проникновение. Не мог не опуститься руками ниже и не взять Чонгука за ягодицы. Взять его и намеренно насаживать себе на бедра, чтобы тот целиком ощутил, что он чувствует к нему. А Чонгук скованно так ерзал, наблюдая сверху с неприсущим ему вожделением, что ярким огнем загорелось в его невероятных глазах. Таких же сентиментальных.       Может, он был резок местами, но Тэхён заглаживал свою вину поцелуями. Нежно касался Чонгука, обнимал и все никак не мог выпустить из своих рук. Чувство, что он потеряет его навсегда, нарастало с каждой минутой. И Тэхён хотел как можно больше запомнить каждый последний момент, проведенный с Чонгуком.       Он положил Чонгука перед собой, нависая сверху, стал опускаться поцелуями ниже по его телу, сопровождая руками, что трогали его чувствительные места. Чонгук часто вздыхал, смотря на Тэ сверху, и снова ерзал в бедрах. Ноги, что обхватывали торс Тэхёна, иногда вздрагивали, а при особенно нежных ласках сжимали его. Но Чонгук быстро расслаблялся, все еще испытывая сильное смущение.       Остановившись у живота, Тэхён поднял голову на Чонгука и, встретившись с его выжидающим взглядом, поцеловал мягкое место под пупком. Этот поцелуй, легкий, совсем не пошлый, послал табун мурашек по всему телу Чонгука, что он ощутимо продрог, тяжело вздохнув. Тэхён был прямо между его разведенных ног, смотрел преданно и легонько щекотал пальцами его косые мышцы живота.       Он поднялся, чтобы помочь снять с Чонгука штаны. Этот застенчивый подросток — как он стыдливо опускал глаза, когда Тэхён стягивал с него эти штаны, выпуская поочередно его ноги. И когда руки дотронулись белья, которые явно были ему не по размеру, но других в этом доме не оказалось, Чонгук совсем стал бордовым. Он настолько сильно смущался, что даже грудь покраснела.       Милый.       Тогда Тэхён немного расслабил его, поцеловав со внутренней стороны бедра. Целовал и медленно снимал с него нижнее белье. Лицезрея полностью голого перед собой молодого, сексуального парня, он терялся в своих желаниях. Хотел медленно изучать его тело, нежно и с особой аккуратностью распробовать его. Или в безумии наброситься, оставляя укусы и синяки по этому кристально чистому телу, которое Чонгук хранил все эти годы только для него. Единственное, что мешало ему в этот момент, так это все еще надетые джинсы на нем.       Сняв последнее, Тэхён заметил на себе заинтересованный взгляд Чонгука. Так и вопрошал к желанию что-то сказать, но сдерживался. Он стеснялся, особенно его лицо покраснело, когда глазами он спустился ниже, разглядывая Тэхёна. Спортивно слаженного, крепкого… и крупного. — Что-то не так? — спросил Тэ, искренне не понимая, почему Чонгук так смотрит на него. — У тебя… хорошее тело, — несколько нервно произнес он. Не мог же он сказать вслух, что, на его взгляд, Тэхён большой для него.       Было видно, как Чонгук старался игнорировать уже возбужденный член Тэхёна. И это немного забавляло. Если бы у него это было не впервый раз, Тэхён обязательно бы пошутил. Но подумал, что не хочет портить эту атмосферу между ними. Атмосферу доверия прежде всего. А в воздухе витало что-то такое легкое, нежное, хоть и с ноткой грусти. Они оба ощущали странное доверие между друг другом, которое и впрямь объединяло их.       Потому Тэхён, чтобы не терять доверие Чонгука, только улыбнулся ему. Молча, прикусив легонько губу, он коснулся его согнутых в коленях ног. Ладонями провел от голени до самого бедра, ощущая под пальцами острые точки мурашек. Он дрожал под его руками, но смотрел с девственным любопытством в ответ. — Ты так дрожишь, — не сдержался от комментария Тэхён. — Боишься меня?       Подушечками пальцев он водил по бедрам Чонгука, по его тазовым косточкам, по низу живота, но игнорировал его возбуждение, все больше дразня. — Я не боюсь тебя, — тихо, но с ощутимой смелостью произнес Чонгук. Он прикусил губу, когда Тэхён сел ближе, разводя его ноги шире. — Тогда почему дрожишь? — Тэхён остановил свой взгляд на промежности Чонгука. Впервые он находил что-то красивое в мужском члене. — Я бы хотел соврать, что это сквозняк, — выпалил Чонгук.       Тэхён также тихо и коротко усмехнулся. Он положил руки на талию Чонгука, большими пальцами проглаживая кожу, в жалких сантиметрах от возбуждения и испытующе смотрел прямо ему в глаза. — А если не врать? — спросил он.       Настолько интимные прикосновения душили Чонгука. Дыхание так и перекрывало, когда Тэхён был так близок к его возбуждению. — Боюсь, что будет больно, — проронил Чонгук, уставившись в потолок, чтобы не видеть выражения лица Тэхёна. И правильно сделал, ведь он мило улыбнулся.       Тэхён не может ничего обещать, но и обманывать — нечестно по отношению к Чонгуку.       Он приблизился к Чонгуку так, что теперь их лица находились на одном уровне, и нависнул над ним, удерживая себя на руках. А Чон выжидающе смотрел, нервно кусая губы. Его глаза после слез словно сверкали при свечах, отражая огонь, когда он смотрел в ответ. Завораживал уже таким родным для него взглядом. Он не понимал, что Тэхён предпримет следующее. И боялся выказывать своего смущения, чересчур сосредоточенный над тем, как он выглядит сейчас. — Я буду аккуратен, — Тэхён выдохнул ему в губы, смотря глубоко в глаза.       Он поцеловал его. Сначала медленно и нежно, плавно опускаясь на него сверху. От соприкосновения горячей кожи друг с другом Чонгук волнительно выдохнул в поцелуй и поерзал на месте, сжимая одеяло руками. Он боялся даже прикоснуться к нему, неговоря уже о большем.       Чонгук почувствовал его ладонь на своем члене. Он так крепко схватился за него, что Чон на мгновение перестал дышать. И когда Тэ продолжил движения, с ощутимым давлением сжимая, Чонгук промычал в самый поцелуй. Настолько это было неожиданно, что он тут же оторвал свои губы и стыдливо зажмурился, отвернув лицо от Тэхёна. И краснел, сжимая его своими бедрами. Но это так понравилось Тэ, что он без всякой издевки или улыбки поцелуями спустился к его шее. Он провел губами под ушком и прошептал: — Не закрывайся.       Его просьба прозвучала так избито, что Чонгук в миг повернулся к нему обратно. При нем оставались его мягкие черты лица, но смотрел Тэхён серьезно. Скорее сосредоточено, даже жалостливо, от чего у Чонгука раскалывалось сердце.       Для Тэхёна эта ночь тоже была последней. — Только ты не сдерживайся, прошу… — попросил Тэхён, зарываясь с более жадными поцелуями в изгибе его шеи. Ради этих слов он остановился на секунду.       Чонгук с замиранием сердца принял его посыл, расслабляясь все больше под его нежными поцелуями. А Тэхён ритмично двигал рукой по члену, так и наровясь выжить из него все соки. От такого темпа Чонгук едва ли мог сдержаться что бы не кончить, уже не говоря про вырывающиеся из груди стоны.       Все происходило быстрее, чем им того хотелось, но время ускользало на глазах. И Тэхён, собрав всю выделявшуюся смазку с члена, поднес пальцы меж его ягодиц. Неудивительно, что Чонгук испугается с такого резкого движения. Именно испугается, ведь он сильно напрягся, инстинктивно перехватил Тэхёна за руку и уставился вниз. Но он быстро успокоился, когда Тэ зашикал ему на ушко, а сам медленно начал растирать сфинктер. Его влажные пальцы натирали мягкое колечко мышц, что сжималось и разжималось при малейших манипуляциях. И когда Тэхён протолкнул один палец, Чонгук схватил его за плечо, в попытке не воскликнуть укусил себя за губу. Он сильнее задышал, брови у него были сведены к переносице так, будто претерпевал адскую боль. И Тэхёну было тяжело смотреть на него. — Больно? — Нет, — выдохнул не без усилий Чонгук, но в глаза Тэ так и не решился посмотреть. А зря, ведь в них отражалось столько заботы. — Я могу прекратить в любой момент, только… — Тэхён для убедительности даже вытащил свой палец, но Чонгук резко перебил его. — Нет, продолжай. Пожалуйста, — он все же поднял свои глаза на Тэхёна. Без лишних слов, одним своим взглядом он умолял его не останавливаться.       И Тэхён продолжил. Он переместил Чонгука на живот и поднял его ноги чуть выше, что теперь он лежал с приподнятой задницей к нему. Чонгуку было несколько стыдно за свое положение, но снова нарушать вроде как восстановленное доверие между ними он не решился. Потому просто обнял двумя руками подушку, положив на нее голову, и пытался боковым зрением рассмотреть, что делал Тэхён. Выходило плохо, так как он совершенно не был готов к тому, что Тэхён возьмется за его ягодицы. А он не просто положил на них свои ладони, а смачно так ухватился за них, сжимая и разводя в стороны мягкие половинки. Чонгук негромко воскликнул и еще больше прогнулся в спине, сгорая со стыда — никогда прежде он не находился в таком унизительном положении.       Однако Чонгук не осуждал себя. Впервые он чувствовал свободу в своих чувствах. И они ему подсказывали, что Тэхён, вероятно, единственный, кому он может довериться. Доверить свою смерть в таких нежных, но умелых руках совсем не страшно.       Несколько наклонившись вниз, Тэхён пустил слюну на задницу Чонгука, и та тонкой струйкой полилась ему на анус. Чон вздрогнул, но старался больше не двигаться. Тэхён трогал его, круговыми движениями массируя сфинктер, и распределял слюну по нему. Что-то было затягивающее в его собственной слюне на раскрытой заднице этого парня. Она маняще сверкала при свечах, на чужой заднице, которую Тэхён сжимал и разжимал все сильнее. Смоченным собственной слюной пальцем Тэхён вошел внутрь Чонгука. Несмотря на ощутимый дискомфорт со стороны младшего, он продолжал. Все больше проникал глубже, продавливал мягкие стеночки, растягивая их. Когда он надавил на ощутимый мягкий бугорок, Чонгук склонил голову над подушкой и негромко запыхтел. Его стоны перехватывала подушка, которую он с усилием сжимал, чтобы не застонать. Ему не было больно, но боль эта была необычной, словно его распирает изнутри. Эта ноющая боль заиграла другими красками, когда Тэ дотронулся простаты. И теперь Чонгуку хотелось, чтобы он еще больше и чаще ее касался.       Впрочем, увидев безмолвную, но реакцию, Тэхён так и делал. Надавливал пальцами и массировал простату, даже особо не двигал ими внутри. И Чонгук, он… скользил руками по простыням, цепляясь то за подушку, то за изголовье кровати, а голову прятал в той же подушке и жалобно хныкал. Это были полустоны, походящие больше на вздохи пережитой боли. Тэхён большой кайф ловил с того, насколько был ему подвластен Чонгук в этот момент. Сдерживался как мог, а все равно оставался послушным. Тэхён к тому же залипал на то, как его пальцы проникали в Чонгука, как края ануса словно засасывали его вместе со слюной, которую он периодически «добавлял». Он поцеловал Чонгука в ягодицу, а услышав неожиданный стон сверху, укусил ее.       Тэхён все равно не смог бы больше терпеть, он поднялся к Чонгуку выше, налегая на его тело сверху. Чонгук обернулся к нему вполоборота, приподнявшись на руках, и с большим вожделением ожидал продолжения. Щеки у него были румяные, губы — алые, искусанные. И он уже выглядел затраханным. Тэхён прижался к нему, касаясь грудью его изогнутой в изящной позе спине, и целовал ему плечи, шею, его невероятно красивый профиль лица. Чонгук так и млел под его поцелуями, извивался оголенным проводом из-под этих ласк и вместе с этим подстраивался, желая почувствовать Тэхёна на себе еще больше. Он краснел, смущался еще больше, ведь между ягодицами ощущал пульсирующий без долгого внимания член Тэхёна. Он скользил по его промежности взад-вперед, и Чонгук двигался вместе с ним, подставляясь под поцелуи Тэ.       Они ничего не говорили вслух. Им обоим хотелось думать, что они понимают друг друга без слов. Потому что, когда Чонгук обернулся назад чуть больше и посмотрел Тэхёну в глаза, тот сразу расценил это как знак. Слегка отодвинувшись назад, он опустил взгляд и положил головку промеж ягодиц, раскрывая их шире и начиная медленно проталкивать член внутрь. Тэхён терялся на месте, не зная куда девать свои глаза: на свой член, что под своими размерами раскрывал стеночки ануса, или на Чонгука, который так и застыл с раскрытым ртом. Он смотрел озадаченным взглядом куда-то в сторону, словно в его голове проносились самые сложные вопросы человечества, что разом обрушились на него. И эти догадки были не так далеки от истины. Чонгук в самом деле пытался найти ответ в том, почему он получает удовольствие от того, что большой член Тэхёна буквально распирает его изнутри.       Что с ним произошло за это время? Как Тэхёну удалось колоссально изменить его мнение о себе? Мнение о том, чем они сейчас занимаются, ведь Чонгук никогда в жизни не стал бы спать с мужчиной. Все же ответ был не только в том, что Чонгук заражен и обречен на смерть.       Чонгук всю дальнейшую ночь был занят мыслями о Тэхёне и о его, непосредственно, роли в своей жизни. Вспоминал их совместное выживание, как они начинали общаться, как Тэхён влюбился в него и как он этого сильно не хотел. Размышлял об их «отношениях» и старался понять, в какой момент все стало таким неоднозначным. Почему Тэхёна, в прошлом натурала, неожиданно потянуло на мальчиков. И почему сам Чонгук неоднократно позволял ему доминировать над собой.       Даже сейчас, когда Тэхён все глубже погружал в него свой член, своим весом давил на него, прижимая к постели, Чонгук терпел боль. Принимал тупой дискомфорт вместе с сокрушительными ощущениями где-то внутри себя. Он именно сокрушался, каждый раз, когда Тэхён обнимал его или оставлял поцелуй на плечах. Подчинялся и прогибался под него, борясь с неизвестной одержимостью к доминирующему над ним Тэхёну. Это чувство было схоже с тем, что Чонгук ощутил вчера, за тем окном. Властный и грубый Тэхён, не оставляющий путей к отступлению, держит в своих руках крепко и с маниакальной любовью ласкает — это стало неожиданным фетишем для Чонгука. И он слишком поздно это понял.       Тэхён вошел в него целиком, и тогда полностью прислонился телом к его спине сзади. Придерживая Чона за бока, он начал постепенно выводить член из него, а затем снова вводить внутрь. И так он проделал несколько раз, очень медленно и осторожно, следя за реакцией Чонгука. А он и впрямь так потрясающе выглядел, будто сам на себя не был похож. Чонгук, принимающий его член, выгибался назад, кусал губы, шипел и выдыхал с закатанными от удовольствия веками. Руками он сминал простыни под собой, так сильно, что у него выпирали сухожилия на запястьях. Его реакция казалась Тэхёну милой, но чувствовал себя не слишком хорошо от того, что из-за него Чонгуку могло быть больно. Поэтому он много целовал его, пока медленно входил. Двигался быстрее, наращивая темп, расцеловывал его плечи и придерживал за бедра, поглощенный его невероятной красотой. А каким он был узким, с его мягкими и податливыми стеночками — Тэхён порою забывал, как дышать.       Чонгук захватывал дух. И чем сильнее Тэхён двигался, тем больше он забывался. Они оба потерялись во времени, позабыв какой сейчас день и кто они есть. Только Тэхён и Чонгук — больше в мире никого не существовало.       Со временем Тэхён стал более резким в движениях, импульсивным, что своими толчками заставлял Чонгука поддаваться вперед. Чонгук даже приподнялся на руках, обернулся к Тэ, посмотрев на него нежным, жалобным взглядом, и негромко простонал. Тэхён так сильно захотел его поцеловать, что нехило так приложился к его ягодицам, с характерным шлепком вошел в него, и дотянулся до его губ. В поцелуе Чон вяло отвечал, так как с его раскрытых губ непроизвольно вырывались требовательные стоны. Тэхён был так глубоко в нем, целиком заполонив, что даже задрожал от этого покалывающего чувства внутри. И когда Тэ в таком положении слабо задвигался, продолжая целовать его, Чонгук уже никак не мог держать себя в руках. Он с тяжестью в голосе и негромким постаныванием дышал Тэхёну в губы, который ловил каждый его возглас.       Что-то переменилось в голове Тэхёна. Он хотел быть ближе к Чонгуку настолько, насколько это можно было тогда представить. И ему показалось отличным решением перевернуть младшего на спину, захватить в свои объятия и войти под новым углом, а лицо спрятал в изгибе его шеи. Чонгук громко воскликнул, когда Тэ без предупреждения вошел в него. С разведенными в сторону ногами, что вздымались кверху при каждом толчке Тэ, он лежал на кровати, уставленный в потолок всепоглощающим взглядом. Так хорошо, что казалось, он видел звезды перед собой.        Тэхён дышал над ухом, уткнувшись в подушку рядом, то обнимал Гука за талию, то зарывался пальцами в его волосах, а мог и поддерживать его за ноги, поджимая их к себе. И Чонгук почувствовал, что тоже хочет коснуться Тэ. Он неуверенно приподнял свои руки и опустил на плечи Тэхёна. Ощущение крепких мышц под руками создавало чувство защиты. Тэхён был надежным парнем, за которого нестрашно держаться. И Чонгук очень сожалел, что не мог понять этого раньше. Он обнимал Тэхёна крепче, растворяясь в его душевной теплоте, с которой он целовал.       И вдруг Тэхён приподнялся над Чонгуком, а взглянув ему в глаза, тут же обомлел от небывалой красоты. Чонгук смотрел искренне, чисто, выглядел несколько загнанным, но это все из-за частого дыхания и стонов, что продолжали вырываться из его уст. И таким проникновенным взглядом, с неповторимым доверием он смотрел на него, на Тэхёна, для которого это было лучшей наградой. Он поцеловал Чонгука. Потом еще и еще. И Чонгук чувственно отвечал на все поцелуи, от нехватки воздуха громко вздыхая.       Пока его губы не задрожали, а в глазах не появился характерный блеск. Он с надрывом всхлипнул, и Тэхён остановился, положив руку ему на щеку. — Эй, ты чего? — спросил он мягко, с особой нежностью, что даже брови приподнялись от глубокого чувства к парню.       Чонгук повернул лицо к руке Тэхёна, и скупая слеза так и упала ему в ладонь, скатившись по щеке. — Чонгуки, что такое? — Я не хочу умирать.       Голос Чонгука вздрогнул, и слезы так и хлынули из его глаз. Он закрыл рот рукой, отвернув лицо от Тэхёна, и лишь короткие всхлипывания сопровождали его тихий плач. А у Тэхёна сердце разбивалось при виде плачущего Чонгука. Он обнял его, прижавшись по сильнее, и целовал его заплаканное лицо. Ему было невыносимо слышать, как младший плачет. — Прошу, не плачь… — шептал Тэхён ему на ухо, продолжая медленно двигаться внутри него.       Он аккуратно убрал руки Чонгука с его лица, губами собирал пролитые слезы и требовательно направил его взгляд на себя. Смотря ему в глаза, Чонгук постанывал и плакал одновременно. И чем дольше его взгляд задерживался на Тэхёне, тем больше слез скапливалось в его глазах. Положив руки ему на спину, Чонгук уткнулся в его плечо — он честно не мог сдерживать слезы, как бы не старался. Тогда Тэхён задвигался быстрее, все сильнее и резче входил в тело Чонгука, почти вбивая его в постель. На него вновь нахлынули эмоции. Злость, обида, отчаяние — все вместе. Даже кровать заскрипела от его грубых толчков, а Чонгук в экстазе раздирал ему спину. И это была малая боль, которую Тэхён испытывал, когда достиг оргазма.