Пила

      Вся земля покрылась ослепительно белым снегом, и теперь заснеженные города не казались такими мрачными на фоне апокалипсиса. Сугробы никто не чистил, потому приходилось с усилием проходить через них. Одна польза от гигантских куч снега, что они могли тормозить ходячих. К тому же он приятно хрустел под ногами, проседая под тяжестью массивного ботинка. Удивительно, что некогда приятный для ушей звук превратился в страшное ожидание приближающихся шагов.       Тэхён медленно шагал по одной из таких заснеженных степей, превозмогая боль, поднимал колено выше, чтобы не погрязнуть в зимней ловушке. Мороз нещадно кусал его за лицо, беспощадный ветер не утихал и продолжал продувать спину Тэ, а берцы успели все промокнуть. Даже несколько слоев одежды под его долговечным плащом не спасали от холода. Зима наступила слишком неожиданно, не дав возможности как следует подготовиться. Она не щадила их. Только им удалось выбраться из одной проблемы, как тут же возникает новая. Они остановились в безлюдном поселке, где можно было безопасно переждать зиму. Однако с каждым днем достать еду становилось все труднее: снег был слишком высоким, чтобы бесшумно передвигаться во время охоты, и из-за сильных морозов долго находиться на улице тоже не могли. А Чонгук и вовсе не важно себя чувствовал, сильно заболев. Поэтому Тэхёну приходилось в одиночку шелестеть по окраинам в поисках провианта. Они могли поголодать денек другой, ведь голод стал делом привычным в их жизни. Но холод был беспощаден. Игнорировать жгучий мороз они не могли, если бы даже хотели этого. И Чонгук тому доказательство.       Но Тэхён не отчаивался. Он шел, преодолевая безграничные снега, с покорно опущенной головой мечтал о солнышке и красивом, а главное, безопасном месте, которое они бы могли назвать своим домом.       Мечты о совместном будущем согревали его душу.       Возвратившись к Чонгуку, Тэхён вновь застал его в постели, зарывшегося под десятками одеял и штор, которые они раздобыли. Электричество в этом поселке не было, а отопления и подавно. Ким вошел в комнату через окно, впустив непростительно много холодного воздуха, чем, собственно, и разбудил младшего. — Закрой окно. Дует же! — сонным, но ворчливым голосом протянул сжавшийся под одеялами комок. Чонгук, если и выходил из него, то только по естественной нужде. На что-то большее инициативы у него не хватало, в отличие от Тэхёна. — Я аккуратно, извини, — в привычной форме ответил Тэ, скорее закрывая за собой.       Первый этаж был забаррикадирован, что не позволяло недоброжелателям пробраться к ним. А вокруг дома снега намело настолько много, что можно было без забираться на второй этаж. — Вечно ты извиняешься. Лучше бы что путнего принес, — снова бухтел Чонгук, дрожащий от холода, что запустил в комнату Тэхён. — А я и принес. Смотри, — Тэ достал из-за спины осеннюю парку, продемонстрировав перед съежившемся Чонгуком. — Куртку нам достал.       И как по щелчку пальцев, Чонгук вылез из своей берлоги, весь продрогший и побледневший, взял легкую куртку и облачился в нее. Тэхён голодал вместе с ним, но он не выглядел так немощно, как Чонгук. У того щеки опустились, лицо осунулось, а скулы так и выпирали на фоне больших и голодных глаз, под которыми залегли болезненные темные круги. Последнее время он много болел, и сейчас снова его организм боролся со странным вирусом.       С новой курткой Чонгук укрылся одеялами и снова залег в свою берлогу, повернувшись к старшему спиной. Тэхён не требовал от Чонгука большего, понимал, что тому нехорошо, поэтому, избавившись от грубых берц, прямо в верхней одежде нырнул к подростку под уже нагретые одеяла, устраиваясь позади. В поисках тепла Тэ скользнул холодными руками под слои одежды мальчишки, нащупал его тонкую талию и ласково погладил острые, выпирающие бедра. Казалось, что чуть сильнее надавит на мальчонку, и тот развалится на мелкие кусочки. — Тэхён, мне холодно… — жалобно проскулил Чонгук, трясясь от жуткого холода. — Потерпи немного. Скоро согреешься, — Тэхён сильнее сжал подростка в своих объятиях, желая подарить ему как много больше тепла.        Прошло достаточно времени, чтобы Тэ смог согреться, но Чонгук по-прежнему содрогался в его руках. Тэхён был обеспокоен его самочувствием, но мало что он мог предложить. Только быть рядом и поддерживать. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Тэхён, уместив подбородок на макушку младшего. — Голова меньше болит. Только очень холодно. Очень… холодно… — повторял одни и те же слова Чонгук, словно находился в припадке. Чонгук чувствовал вину перед старшим, что заболел в самое не подходящее время, но боялся озвучить это. — Прости, я… все обшарил. Все разбазарили, я не смог ничего найти, — слезно извинялся Тэхён, от обиды сжимая Чонгука в своих объятиях сильнее, а в качестве утешения вдыхал запах его волос, стремительно успокаиваясь. — Ничего, все хорошо, — заверил его Чонгук, еле передвигая синими губами. — Мне нужно только переждать. Все пройдет, пройдет…       Температура у него не спадала, он обильно потел, его мучал озноб. Тэхён искал хоть какое-нибудь лекарство, но даже активированного угля нигде не было. У него всякий раз опускались руки при виде больного Чонгука, как ему даже кружку юыло сложно держать. Ким просто растапливал снег и поил им младшего, а для вкуса кидал пару еловых веточек. Это все, что он мог предложить ему. Тэхёну еще повезло, что за все это время он не заразился. Отличный иммунитет, надежная закалка и немного везения. — Тебе рассказать, где я сегодня был? — вдруг подал голос Тэхён. — Давай, раз уж начал, — незаинтересованно промолвил Чонгук. Тэхён положил голову ближе к уху младшего, чтобы был слышен его тихий, бархатистый шепот. — Я дошел до заправки. Помнишь, на развилке у провинции Чхунчхон-Гамдо? — Помню, — ответил также шепотом Чонгук, засыпая под успокаивающий голос старшего. — Внутри было пусто, но в комнате для персонала остались механические часы с датой. И они все еще работают. — Ты знаешь, какое сегодня число? — Да. — И какое? — Тридцатое декабря, — произнес тихо Тэхён, ненавязчиво касаясь губами мочки уха Чонгука, аккуратно поглаживая его впалый животик под одеждой. Его же рука находилась сверху, словно разрешала так ласкать его. — Завтра Новый год? — поинтересовался Чонгук, прикрыв от усталости глаза. — Да. А еще сегодня у меня день рождения, — оповестил его Тэхён. — Мне нужно тебя поздравить? — чувствуя вину перед старшим, Чонгук раскрыл глаза. Сон сняло, как рукою. — Нет, не нужно. Ты ведь не знал, когда у меня день рождения. — Но я ведь должен сделать тебе что-то приятное. — Ты не должен, если не можешь, Чонгук. Я ведь вижу, что тебе плохо.        Они замолчали. Чонгук чувствовал вину перед старшим. Даже несмотря на то, что он не знал, когда у Тэхёна день рождения, и что никто из них не знал, какое сегодня число, он мог хотя бы поинтересоваться Тэ, когда он родился. Но он этого не сделал, поэтому было стыдно.       Не выдержав паузы, Тэхён плотнее прижался к младшему, хотя они и так до невозможного были близки друг к другу, и достал до самой щеки, незатейливо поцеловав. — Чонгуки, я вот что подумал. Я ведь тоже не знаю, когда у тебя день рождения. Можем… отпраздновать и твое, и мое. — Как, если у нас даже еды нет. — А вот и неправда.        Чонгук услышал знакомый шелест упаковки и развернулся на шум, наткнувшись диким голодным взглядом сначала на самодовольного Тэхёна, а затем на шоколад в его руке. — Где ты ее достал? — вырвав из его рук лакомство, восторженно воскликнул Чонгук. — На заправке. Я случайно ее нашел, она валялась под стеллажом. — Можно? — спросил Чонгук, уже тянув за край обертки. — Конечно, это нам.        Победоносно раскрыв шоколадку, Чонгук жадно откусил треть всего лакомства, с наслаждением смачно пережевывал тающий во рту шоколад. Он лип к небу, эмаль зубов неприятно ныла от большого количества сахара, но это были настолько сладкие минуты, что Чонгук как можно дольше старался смаковать этот шоколадно-ореховый вкус во рту. Заметив, что Тэхён просто смотрит на него, Чонгук протянул батончик старшему. — Ты разве не хочешь? — Хочу. — Так в чем проблема? — Хочу, чтобы ты меня покормил. — Пф, еще чего, — фыркнул Чонгук и отправил следующий ломтик прямиком себе в рот. — Ты и сам это можешь сделать. — Как скажешь, — Тэхён понял Чонгука буквально. Своими длинными пальцами обхватил подбородок и впился в губы страстным поцелуем, языком проникая внутрь. Он вгрызался в сладкие от шоколада губы, еще больше измазывая их в сладости.       Чонгук покорно обхватывал язык старшего, насаживался на него своим ртом, но внутри него бушевал протест. Он неважно себя чувствовал, а у Тэхёна совсем недавно улучшилось состояние его ранения. — Ты чего творишь? — со сбившимся дыханием спросил Чон. — А что, нельзя? — Я шоколад предложил, а не себя. — Ты меня перед выбором ставишь? — Да, — Чонгук злился столько же грозно, сколько и мило. Настоящий крольчонок, рассерженный тем, что его морковку нагло перед ним и сожрали.       Тэхён не заставил себя ждать. Отнял у Чонгука шоколад и отложил в сторону, а парня подмял под себя, удобно расположившись между бедер. — Тогда я выбираю тебя, — Тэхён уже намеревался поднять края одежды Чонгука кверху, так тот ему этого сделать не позволил, вцепившись в наглую ручонку старшего. — Ты больной? Я же болею. — Я тоже болен. — Чем? — Тобой, — Тэхён навалился на Чонгука сверху, прижимая их руки меж животами, а сам нацеловывал вспотевшую шею, губами смакуя любимый, солоноватый вкус младшего. Он любил его всего, любым, любил его везде, и какой-то там пот не был для него помехой. Даже его странная болезнь не встанет у него на пути. — Тэхён, правда, завязывай. Это не самая лучшая идея. — Ты дрожишь, — заметил ни к месту Тэ, когда губами ловил волны озноба с влажной кожи Чона. — Мне холодно, Тэ. А ты еще разденешь меня, — с упреком говорил Чонгук, но голос его не был недовольным. Скорее будничным, обычным. Странно, что он не злился и не ругался матом. Вероятно, не было сил на это. — Я чуть-чуть. — Подумай о себе. У тебя только-только все восстановилось. Тебе нельзя надрываться. — Чонгук, я каждый день хожу по десять километров, чтобы прокормить нас, в мороз. Думаешь, что я не вывезу? — мужчина приподнял бровь, надеясь на поддержку. — Ты вывезешь. Но ты мне нужен живым. И не с дырявым брюхом.       Тэхён словно с небес на землю спустился. Чонгук прав. Хоть заражение и прошло, рана до конца не затянулась. А во время секса Тэхёну не получится не напрягать мышцы живота. Слишком рискованно, это понимает даже Чонгук, который, как выяснилось, мало что смыслит в медицине. С того момента, как Тэхён находился в бессознательном состоянии, прошло много времени. Может, месяц, а может, и больше — не было нужды считать. И за это время между ними царило воздержание. Тэхён физически не был готов вновь войти в сексуальную жизнь, а после Чонгук стал болеть каждые две недели. В целом, этот день, тридцатое декабря, был идеальным для долгожданного воссоединения. Температуры не было ни у кого, а Тэхён почти не ощущал боли в боку.       Они оба хотели этого. Находясь в запретной близости друг от друга, каждый желал прикоснуться чуть больше, чем позволяли случайные касания, ощутить тепло чужого тела, согреться в этой беспощадной зиме. И забыть об апокалипсисе хотя бы на добрые, приятные десять минут. Но боялись совершить ошибку ценою в жизнь.        Тэхён лежал на спине, пустым взглядом смотрел в потолок и обдумывал их жизнь. Вот что они заслужили: грязный пол со старыми одеялами, кое-как напоминающие кровать, голод, холод и без близости. Желание разрыдаться притупляло поглощающее чувство апатии, которое длилось уже долгое время. Тэхён также уходил рано утром, искал еду, успевал возвращаться до наступления темноты, чтобы вновь разочаровывать голодные глаза Чонгука, полные надежд. — Тэхён, я не отвергаю тебя, — Чонгук перевернулся на бок, поближе к старшему, оплетая его руку своими дрожащими ладошками.       Тэхён боролся с серьезными проблемами в его голове, а Чонгук искренне беспокоился за них. — Да… Все в порядке. Я понимаю, — для Тэхёна было удивительно ощутить нежность от Чонгука. Тот незаметно вложил свою ручку в его широкую, грубую ладонь, пропуская свои пальчики и массировал большим тыльную сторону руки. — Я правда переживаю за тебя. Мне казалось, что ты больше никогда не проснешься, — говорил тихо Чонгук, любуясь красивым профилем мужчины. Пусть ему было сложно принимать свои чувства, а отрицать неподдельную красоту Тэхёна все же не мог. Слишком этот идиот был красив. — Прости. Такого больше не повторится. — Не извиняйся. Это могло произойти с каждым, — поддержал его Чонгук и ко всему этому положил голову тому на плечо, не отпуская руки. — Я сегодня думал, пока был на улице. Мне исполнилось двадцать восемь лет, — завороженно прошептал Тэхён, словно старик выдыхая накопившийся воздух. — И только сейчас я чувствую, что живу. По-настоящему. У тебя нет такого ощущения, будто жизнь до апокалипсиса была не такой яркой, как сейчас? — Если ты говоришь про мертвецов, которые жрут людей, то это пиздец какая яркая жизнь, Тэ, — саркастически произнес Чонгук. — Да, это пиздец. Но взгляни на это по-другому. Ты бы посмотрел на меня, не будь всего этого? — Нет, — ответил без заминки Чон. Чего скрывать, он в целом мужиков ненавидит. — Вот. Мне бы тоже не пришла мысль быть с тобой. Из-за пола и… Возраста, — испытывая стыд перед младшим, сознался Тэхён. Он и на девушек несовершеннолетних не глядел, а здесь парнишка шестнадцати лет, отличающийся жесткими нравами. — Знаешь, в мирное время не особо ценишь свою жизнь. Мне всякое приходилось делать в молодости, но даже тогда мне было все безразлично. Я двигался по инерции, не зная, что такое цель, вера… Мечта. — А ты хочешь сказать, что сейчас у тебя они появились? — Да. — И что же это? — спросил Чонгук ненавязчиво, не рассчитывая услышать умный ответ. — Ты, — повернув голову к Чонгуку, с нелепой улыбкой произнес Тэхён.       Чонгук не сразу понял, что имел ввиду Тэхён. Поэтому безмолвно залипал на его ухмылку, как она становилась все шире и наглее. — Что я? — Ты. Ты моя цель. Моя вера. И моя мечта, — прошептал Тэхён и с трепетом коснулся лица младшего. У того глаза округлились, заблестели. Его длинные, пушистые реснички опустились вниз, стараясь скрыть смущение. И именно этот беглый взгляд выдавал настоящие чувства Чонгука.       Тэхён ждал, когда Чонгук ответит ему. Необязательно словами, ему достаточно одного лишь глубокого взгляда темных, безусловно красивых глаз мальчишки. Словно прочитав мысли, Чонгук плавно поднял свои глазки, прикусил нижнюю губу и потянулся к Тэхёну за поцелуем, но поцеловал он только щеку. Зато как мягко, непринужденно, чувственно. От такого жеста у Тэхёна пальцы поджимались — никогда он не испытывал столько невообразимых чувств, как с этим парнем. — А теперь дашь? — выждав момент, предложил Тэхён, усмехнувшись.       Реакция последовала бурная. — Дурак ты, — Чонгук расцепил их руки, отвернулся от старшего и к образу обиженки кучнее закутался в одеяла. — Да ладно те. Что сразу обижаешься, — а Тэхёну было смешно. — Всегда ты так. Только начинает казаться, что ты нормальный чел, так ты выкидываешь полную хуетень, — объяснял в порыве эмоций Чонгук, стойко игнорируя приставания Тэхёна со спины. — Это, блять! Просто! Охуеть-не-выхуеть. — Да кто ж претендует на нормального чела? — Тэхён разрыл тело Чонгука через череду одеял и уже проникал к нему под одежду, намереваясь совершить содеянное. — Почему нельзя просто в такие моменты хотя бы казаться нормальным… Сука, ты что там, блять, творишь? — Чонгук с недовольной миной обернулся к Тэхёну, который одной рукой высвобождался из своей одежды, а другой льнул к нему. — Раздеваюсь. Не похоже? — Тэхён удивленно хлопал глазами, как будто действительно не понимал корень проблемы. Действительно, что плохого в этом, пускай и дальше раздевается. В такой холод. — Я же сказал, что у тебя рана не затянулась. — Но я не могу, — жалобно проскулил Тэхён. — Что значит, «не могу»? — Ну ты такой, что ну вот, прям… Тебя хочется, — объяснил как попало Ким, продолжая напирать на Чонгука. Он все равно сломается, рано или поздно. Тоже ведь не фригидный. — Ты совсем сдурел, — констатировал факт Чонгук и отвернулся от старшего, не восприняв его слова всерьез. — Ну Чонгук, — конючил Тэхён, ластился к младшему, словно кот, и целовал шею, которую тот старался спрятать, вжимая голову в плечи. — Чон Чонгук. — Ну Тэхён! — Чего ты так пожаришь? Как будто мы этого не делали… — Тэхён, я о тебе думаю. — А ты не думай. — Тэхён, блять!!!       Тэхён перешел в наступление. Рукой он достал до впалого животика Чонгука и скользнул в его джинсы, которые до наступления зимы сидели на нем по форме. Сейчас его рука могла свободно просочиться внутрь. Это насторожило Кима, но из-за нахлынувшего возбуждения не придал большого значения. А когда дотронулся до вставшего члена Чонгука, вовсе обомлел. Он был твердым, горячим и уже влажным. — Чонгук, а я не понял, — произнес ошеломительный Тэхён, посмотрев в покрывшееся красным слоем стыда лицо Чонгука, — тебя так возбудило мое чистосердечное или поцелуй? — Тэхён. От-ъе-бись, — Чон говорил сдержанно, но по-прежнему пытался остановить Тэхёна. Однако, чем дальше они заходили, тем сложнее было сопротивляться. — Я, конечно, очень польщен. Но это реально странно. — Тэхён, — уже тише умолял Чонгук, повинуясь медленным, сводящим с ума движениям руки в собственных штанах. — А еще меня ненормальным зовешь. — Тэ… — Чонгук не мог устоять перед ним. Он с самого первого дня пробуждения Тэхёна ждал этого, надеялся на скорейшее выздоровление, чтобы снова испытать всю прелесть секса с Ким Тэхёном.        Чонгук ломался, это было видно с самого начала, когда Тэхён лез к нему целоваться за шоколадом. Они старались мыслить здраво, но… О каком здравом уме может идти речь, когда каждый день ощущается как последний? Они нездоровы, они тяжело больны. И пилюлей от этой ужасной болезни являлась любовь. Тэхён не успел поднять голову, как Чонгук уже подскочил и страстно целовал его, потянул за собой, призывая прижать себя к спальному ложе. Несмотря на холод, Тэхён раздевался быстрее обычного, попеременно стягивая одежду и с Чонгука. — Тебе бы побриться не помешало, — сдерживая смех, вежливо предложил Чонгук, бесстыдно рассматривая вставший член старшего. — Ой, извини, как-то не подумал, что мы сегодня будем трахаться. Я бы тогда заранее катаной лишнее почикал, — шутил в ответ Тэхён. — Да иди ты…        Чонгук рванул к Тэхёну, затягивая в новый поцелуй, но уже более требовательный, более нахальный. Хотелось вплотную почувствовать тепло друг друга, и никакая зима не помешает им это сделать.       Когда уже Чонгук высвободился из слоев одежды, которая все это время скрывала его тело, Тэхён обомлел в который раз. Все его мышцы будто растворились, а голод пожирал его изнутри, высасывая все соки. На четко выраженных ребрах болталась бледная кожа, а когда Тэ прикоснулся к опустевшему пузику, она натянулась так сильно, что, казалось, сейчас порвется. Чонгук встревоженно наблюдал за предельно спокойным Тэхёном, страшась самого худшего. — Прости, наверное, тебе неприятно… — произнес Чонгук, как будто он серьезно провинился перед старшим. — Я очень некрасивый.       Тэхён сглотнул накопившийся комок в горле и провел рукой вдоль худощавого тела Чонгука, настиг голой груди, под которой также были видны ужасающие ребра, и потер вставший от холода сосок. Задумчивый взгляд Тэхёна убивал. Чонгук кутался в бесконечные слои из-за холода, но еще и потому, что пытался скрыть появившуюся из ниоткуда анорексию. С ним никогда такого не случалось. Тэхён предполагает, что на фоне стресса Чонгук стал стремительно терять вес. Тому виной была зима, его непрекращающиеся простуды, ранение Тэхёна — все вместе. — Ты очень красивый, Чонгуки, — сказал тихо Ким, посмотрев в мокрые глаза подростка. — Но почему ты не сказал мне? — Я боялся, что ты будешь усерднее искать и погибнешь, — слезно признался Чонгук, закрывая свое тело тоненькими, словно тростинки, ручками. — Эй, Чонгук, все хорошо. Слышишь? Не переживай. Я тебя откормлю, — Тэхён оглянулся, нашел выброшенную ранее шоколадку и вручил ее обратно младшему. — Давай, ешь. — Я дал тебе обещание, что не убегу от тебя, — Чонгук благодарно забрал шоколад, сразу много откусывая. Было видно, что ему трудно говорить. Видно по его разбитым глазам, невыносимо голодным, и скатывающимся по щекам слезам. — Пообещай и мне, что ты ни за что не умрешь. Ты этого не сделаешь, пока я живой.       Тэхён только улыбнулся и опустился к худому животику Чонгука, начиная целовать покрытую мурашками кожу. — Обещаю, — пропел Тэхён над тонкой талией и прикусил обтянутый бледной кожей бочок.        Его не тянуло на костлявых, но Чонгука он любил больше своих предпочтений. Пока горячие губы Тэхёна пылали по всему телу, Чонгук с трудом пережевывал сладкий шоколад, вздрагивал от сбитого дыхания, что блуждал по его коже. Тэхён с большим наслаждением целовал тазовые косточки, ощущал выпирающие кости, а когда раздвигал ножки шире, то рука его почти полностью обхватывала угловатые коленки. Чонгук был таким маленьким, казался беспомощным с его холодной кожей. Тэхён накрыл себя с Чонгук одеялами, подтянулся выше, чтобы их лица были напротив друг друга, и принялся потираться своим членом об очаровательную промежность младшего, ласково целуя его. От Тэхёна исходил жар, под которым Чонгук заживо сгорал. Никакое одеяло не заменит тепло любимого человека, в этом он нехотя убедился. Сгорая под натиском умелых губ, он пылал изнутри, тянулся навстречу и желал большего. Больше, сильнее, быстрее.       Тэхён был возбужден до предела. Готовность Чонгука отдаться ему сносила крышу и то, как он потирался ножкой о свою ножку, и как ему тоже было невтерпеж. Тэхён вслепую нащупал задний проход, и, когда пальцами надавил на мягкий сфинктер, Чонгук воскликнул и прокусил губу старшему. — Ой, прости, — он хотел еще что-то сказать, но оказался в замешательстве перед удивлением Тэхёна.       С безумной ухмылкой Тэ слизал капельку крови и также подцепил кровь со сладких губ Чонгука. И пока они самозабвенно целовались, Тэхён параллельно думал над тем, что использовать вместо смазки. Раньше спасал вазелин для губ, увлажняющий крем, а сейчас ни того, ни другого, естественно, не было. Ким обдумал одну возникшую идею, которая вряд ли понравится Чонгуку, но иного выхода не было. — У нас ведь нет смазки, так? — Нет… — неуверенно сказал Чонгук, нахмурив брови. Он совсем позабыл о ней. — Тогда, приготовься. — Что? — Чонгук запаниковал, даже вскочил с места.       Вместо того, чтобы без подготовки войти в него, он наоборот начал усердно надрачивать Гуку, чересчур сильно сжимая член в руке. Чонгука вело от резких, а порою грубых движений старшего, что от переизбытка ощущений он поднимал бедра кверху, вытягиваясь в спине словно струна. Его ожидала скорейшая разрядка, Тэхён целенаправленно добивался этого, поэтому все быстрее двигал рукой, при этом нализывая твердые соски Чонгука. — Тэхён. Я сейчас… Сейчас!..        Тот продержался совсем недолго — как следствие долгого отсутствия секса. Излившись в кулак Тэхёна, Чонгук крупно дрожал от пережитого оргазма, но удовлетворение все еще не приходило. Тогда он собрал сперму и ею обмазал анус, аккуратно введя один палец. — Ты засранец, Ким Тэхён, — свалившись на спальное ложе, выдохнул Чонгук. Шевелилась только его грудная клетка, которая всякий раз вздымались, словно хрупкий листок на ветру, стоило Тэхёну прочертить внутри него круг.       А Тэхён все ругательства пропускал мимо ушей. Он трахал мальчишку пальцами и задумал ради него повалить кабана, чтобы до отвала накормить его вкусным, жирным мясом.       Занятой мыслями о подобном, Ким совсем не заметил, как спустя некоторое время пальцы стали намного свободнее проходить, а Чонгук выл, почти на стены лез. И снова был возбужден. Тэхён приподнял ноги младшего, заведя руки за его коленки, уткнулся членом в промежность и начал медленно входить. Возможно, Тэхён не до конца растянул Чонгука, иначе он не мог объяснить противоборствующее шипение мелкого на его действия. Понятное дело, что за время стойкого целибата Чонгук потерял прежний тонус в мышцах. Но это было поначалу так, дальше становилось легче.       Всячески игнорируя ногти, что пытались его исцарапать, Тэхён продолжал погружать член в тесный анус, пока не уткнулся в яички Гука. Он не скупился на размеренный, обычный темп. Нет. Не дав возможности младшему отдышаться после тугого проникновения, Ким начал быстро и уверенно вдалбливаться в маленькую дырочку, всем телом вжимая в твердую поверхность их самодельного ложе. Чонгук цеплялся за плечи старшего, сам пытался сдерживать рвущиеся наружу стоны. Ему малость был приятен напор Тэхёна, но ему было трудно привыкнуть сразу к быстрому темпу. Оставалось только наслаждаться передаваемым друг другу теплом, которое приятно обжигало.        Когда Тэхён стал размашисто входить, тем самым проезжаясь головкой по всем чувствительным точкам, от Чонгука стали исходить тихие, но чувственные стоны. Он задыхался, от невообразимых ощущений кусал губы и продолжительно мычал, отворачивая голову в сторону. Теперь ему было слишком хорошо, чтобы как-то сдерживаться перед Тэхёном. — Быстрее, Тэхён, пожалуйста, — умолял Чонгук, перейдя на страстный шепот, который проникал в самое сердце.       И как ни странно, Тэхён повиновался. Превозмогая покалывания в боку, срывался на бешеный ритм, сильнее трахал до одури сексуального Чонгука под собой. И даже его нездоровая худоба не портила момент их единения — Чонгук по-прежнему был невероятен. Он изгибался под мощным телом мужчины, его подбрасывало кверху и ломало, словно при наркотическом опьянении, когда Тэхён игрался с ним и мог задерживаться внутри, наблюдая за потугами младшего.       И когда Тэхён в который раз пытался провернуть подобное, Чонгук просто не выдержал.       Без каких-либо объяснений оттолкнул от себя, перевалился на бок и оседлал Тэхёна, взяв над ним верх. Ким был безмерно благодарен ему, ведь боль в боку увеличивалась с каждым движением, но останавливаться не хотел. Чон самостоятельно насадился на член, ощутив его полностью, начал елозить на бедрах Тэхёна взад-вперед. Помимо того, что действия Чонгука возбуждали, так еще его бесподобный вид заставил Тэ замереть. Его худоба, видневшиеся из-под бледной кожи кости никуда не исчезли, цвет лица по-прежнему оставался болезненным. Но его волосы порядком успели отрасти и уже тянулись до подбородка, и Чонгук так сексапильно их зачесывал назад, когда те в прыжках на его члене рассыпались в разные стороны. А само желание повалить и оттрахать больше всего нравилось Тэхёну. Ведь это не он заставил Чонгука быть сверху. Чонгук сам захотел — сам и сделал.        Из-за нехватки питательных веществ, Чонгук быстрее выдохся, чем ожидал. Его ноги уже тряслись от напряжения, все его тело чувствовало изнеможение. И когда он совсем рухнул на Тэхёна, обессиленно сжимая руками накаченную грудь старшего, тот держал его снизу за бедра и толкался между ягодиц, насаживая аппетитную задницу на свой член. Тогда Чонгук вновь выгнулся и уже лениво двигался, облизывая губы от наслаждения, бесстыдно постанывая в такт толчкам. И когда они оба были приближены к долгожданному оргазму, Чонгук накрыл ладошкой повязку на боку Тэхёна, которая скрывала его не до конца затянувшуюся рану, достиг самых губ и жарко прошептал: — Мне так тепло…        Сработало ли долгое отсутствие секса, или же слова Чонгука возымели такой эффект, Тэхён почувствовал конвульсии внизу живота и, не успев выйти из тела Чонгука, излился глубоко внутрь. Он по инерции продолжал толкаться в растраханную дырочку, из которой медленно вытекала горячая сперма. И Чонгук также довел себя до оргазма, кончив на живот Тэхёну. Они громко дышали, пытаясь прийти в себя. Но им было так хорошо, что совсем не хотелось думать. — Мне так тепло с тобой, — договорил довольный Чонгук и обнял Тэхёна всеми своими конечностями, проваливаясь в послеоргазменную негу вместе с ним.        А у Тэхёна слезы на глазах наворачивались. Ведь это впервые, когда Чонгук сказал, что ему не холодно.