Пшеничное поле

1607

Прибежав поздним вечером на пшеничное поле, где меня, как и обычно, ожидал Джон, я сразу же бросилась к нему в объятия, испытывая в этом сейчас острую потребность. — Джон, я скучала по тебе! — шептала я, обнимая его и вдыхая его запах — самый любимый запах на свете. — Я тоже скучал, Покахонтас! — отвечал Джон, целуя меня в губы и в раскрасневшиеся щёки, и от его поцелуев у меня буквально подкашивались ноги. — Джон, я всё сказала Кокуму! — произнесла я, когда моё дыхание немного выровнялось, — я отказалась стать его женой! Он теперь знает, что я его не люблю. — Ты сказала ему о нас? — спросил Джон. — Нет, побоялась, — вздохнула я, — когда-нибудь мой народ узнает… Я должна рассказать отцу! — Ничего не бойся, — произнёс Джон, глядя мне в глаза и сжав мою ладонь, — пока мы вместе, нам ничто не страшно! Мы с тобой всё преодолеем! — Джон, я люблю тебя! — прошептала я, обнимая его и даря ему полный нежности и любви поцелуй в губы. Постепенно наш поцелуй становился всё более страстным и глубоким, и мы с Джоном опустились на землю, в крупные колосья пшеницы. Джон принялся целовать мою шею, постепенно стягивая с меня мою индейскую тунику, и его горячее дыхание обжигало моё тело. Внизу живота у меня появилось неведомое доселе приятное тянущее чувство, которое могло значить лишь одно. Джон спускался всё ниже, покрывая бесконечными поцелуями мою грудь и живот, и моё тело каждой своей клеточкой отзывалось на его ласки. Сердце моё отбивало бешеные такты. Я твёрдо знала — этой ночью всё изменится раз и навсегда. — Покахонтас, ты готова? — бережным тоном спросил Джон, заглянув мне в глаза. — Да, — прошептала я в ответ, ощущая, как всё моё тело словно горит в огне, — да, Джон, я хочу этого! У меня не оставалось никаких сомнений в том, что я действительно этого хотела. Хотела, чтобы мы с Джоном стали единым целым в эту ночь. Я любила его всеми фибрами своей души и испытывала в этом крайне острую потребность. И моё желание было сильнее страха. Сильнее всего на свете. В эту ночь, вне всякого сомнения, роковую, судьбоносную ночь, моя жизнь изменилась раз и навсегда. Отныне мы с Джоном были едины. Одно. И я ни о чём не жалела. Напротив, я была счастлива, безмятежно засыпая в крепких объятиях Джона посреди высоких колосьев пшеницы. Завтра будет завтра. Будет новый день. А сегодня мне уже ни о чём не хотелось больше думать, кроме как о нашей с Джоном любви. Любви, которая преодолеет любые преграды. Теперь я точно была в этом уверена.