Пшеничное поле

1607

Сон мой был неспокойным, тревожным и рваным, и лишь под утро я смогла более-менее заснуть. Однако, ещё даже не рассвело, когда меня вдруг разбудил резкий запах дыма, появившийся неизвестно откуда, и чьи-то громкие крики. Я быстро выбежала из своего вигвама, и тотчас же взору моему предстало нечто ужасное: вся окрестность нашей деревни была объята огнём! Деревья, трава, наши вигвамы — всё, без исключения, пылало! Неистовый ужас охватил меня, и сердце моё бешено заколотилось. Увидев объятую не меньшим ужасом Накому, я стремглав подбежала к ней. — Что, что такое?! — вся паникуя, воскликнула я, — что происходит?! — Кто-то из оставшихся белых людей поджёг нашу деревню! — отвечала мне Накома, тяжело дыша, — это тот самый человек, что ранил Джона! Он желает смерти всему нашему племени! — Где мой отец?! — теряя всякое самообладание, спрашивала я, — где он?! — Я видела его в вигваме Кекаты! — отвечала мне Накома, — Покахонтас, нам нужно скорее бежать к берегу моря, где поселение белых людей! Иначе мы погибнем! — Я не уйду без своего отца! — твёрдо стояла я на своём. Произнеся это, я бросилась к объятому огнём вигваму Кекаты. — Покахонтас! — кричала Накома мне вслед, — Покахонтас, стой! Вернись! Покахонтас!!! Но я ни за что не собиралась оставлять своего отца в огне. Несмотря на пылающее вокруг пламя, я быстрее молнии ринулась в вигвам, и от ударившего мне в лицо дыма я начала кашлять. — Отец! — кричала я, — отец, ты где?! Отец! — Покахонтас! — услышала я его ослабевший голос. Обернувшись, я в ужасе увидела, как мой отец лежит на полу, будучи не в силах подняться. — Отец, пойдём скорее! — говорила я, стараясь помочь ему встать. — Дочь моя, беги! — отвечал он мне сквозь мешающий ему говорить кашель, — ты всё равно меня уже не спасёшь! Спасай лучше себя и своё дитя! Покахонтас, беги! Убегай прочь из деревни! Я своё уже отжил! — Нет, не может быть и речи! — настаивала я, — я не оставлю тебя! Спустя ещё одно мгновение глаза моего отца закрылись, и он перестал подавать какие-либо признаки жизни. — Отец! — в панике кричала я, и по щекам моим текли слёзы, — отец, нет! Очнись! Очнись, прошу!!! — Мерзкая дикарка! — услышала я вдруг у себя за спиной чей-то полный ненависти голос. Обернувшись, я увидела перед собой злорадно ухмыляющегося белого человека крупного телосложения. — Грязные дикари! — говорил он мне, — это ты сбила Смита с истинного пути, и теперь весь ваш поганый народ сгинет в пламени! Губернатор Рэтклифф. Вне всякого сомнения, это был именно он. Он уже занёс было надо мной свой острый нож, но в ту же секунду сквозь угасающее сознание я увидела, как чьи-то сильные руки отталкивают его от меня и, схватив меня, уносят прочь из горящего вигвама. Больше я уже ничего не помнила и не соображала — сознание моё окончательно помутилось. Наступила полная темнота.