Обещай мне...

      Утро встретило Дрейка ярким солнечным светом, заливавшим незнакомую комнату, и очень аппетитными запахами, тянущимися из-за двери. Он сладко потянулся и, вставая, бросил взгляд на свою левую руку. Половина грязной метки была уже скрыта под невероятной красоты работой этого странного Гарри. Дрейк заметил на диване аккуратно сложенную белую футболку, явно оставленную для него хозяином дома, и, вдохнув аромат чистоты, исходящий от одежды, натянул ее и стал спускаться вниз, идя на запах чего-то вкусно-жареного.       Гарри стоял на кухне в домашних брюках и такой же белой футболке, что и Дрейк. Он увлеченно переворачивал что-то шкворчащее на сковороде.       — Хочешь, я сделаю кофе? — вместо приветствия спросил Дрейк. — Это как-никак моя работа, — смущенно улыбнулся он.       — Доброе утро, Др... Дрейк, — замялся Гарри, неожиданно откровенно пожирая его глазами. Встрепанный, лохматый, со следом на щеке от подушки, в футболке и джинсах, босой — Дрейк был невозможно хорош собой. У Гарри аж скулы свело. Магия и только! Это точеное лицо, эти руки, эти неописуемые ступни — нестерпимая красота. Дрейк излучал столько сексуальности, что наполнял воздух вокруг себя чем-то густым и вязким, мешающим думать и даже дышать. — Завтрак, — шумно сглотнув, отчеканил Гарри и отвернулся, прогоняя вихрь неуместных мыслей.       — Спасибо. Это так странно... — светло улыбнулся Дрейк, размещаясь на высоком табурете. — Мне ещё никто не готовил завтрак. Если честно, не думал, что это будет вот так.       — Лопай, — поставил перед ним тарелку с омлетом и колбасками Гарри. — Кофе, — придвинул он кружку с дымящимся напитком. — И это, — по столу проехался конверт.       Дрейк, отпивая кофе, удивленно взял конверт и, открыв, увидел там аккуратно сложенные купюры; на беглый взгляд денег было... много.       — Это что? — ошалело спросил он и поперхнулся.       — Мы договаривались, что я оплачу твой визит. Это плата, — невозмутимо ответил Гарри, наливая кофе и себе.       — Но... Я... Я не понимаю! За что? За что эта плата? Это бред какой-то! Скорее уж я должен тебе заплатить. Ты делаешь такое хорошее дело... Это ведь совсем другая жизнь... без метки! — он резко запустил руки в свои локоны и отвернулся к окну.       — Уговор есть уговор. Я хочу сделать на тебе настоящий шедевр, — мечтательно улыбался Гарри. — Воспринимай это как работу натурщика. Ты пробудешь у меня тут еще четыре дня и не будешь отвлекаться, а я спокойно закончу свою работу, сделаю фото — и мы в расчете. Идет? Будешь моим полотном, — Гарри скрестил руки на груди и, облокотившись о столешницу, наблюдал, как Дрейк сосредоточенно что-то решает для себя.       — Хорошо, — в конце концов согласился он. — Но мне надо навестить дядю сегодня и зайти в кафе, сообщить, что меня не будет это время, — Дрейк встал и пошел к раковине, сложил туда всю посуду и стал как ни в чем не бывало мыть, насвистывая и не замечая, как у Гарри поползли глаза на лоб. Драко Малфой босиком, на кухне Гарри Поттера трет тарелки, берет своими идеальными, невозможными пальцами мочалку и моет кружки, улыбается при этом и даже чуть дергает ногой в такт одному ему известной мелодии.       — Конец света, — фыркнул Гарри себе под нос и расплылся в неудержимой улыбке, так тепло было на сердце от этой простой утренней сцены.       Дрейк, домыв посуду, стал собираться. Он отыскал в мастерской свою рубашку, спустился в прихожую и уже почти выходил, накидывая на себя курточку.       — Стой, Дрейк. Ты забыл конверт, — остановил его Гарри.       — Я заберу его, когда ты закончишь свою работу. Не хочу, чтобы ты волновался, что я сбегу или еще что-нибудь... — неопределенно повел рукой тот.       — Хорошо, — согласно кивнул Гарри. — Но пока позволь... Вот. Надень это, — он протянул ему свое пальто. — Там очень холодно сегодня, а твоя куртка — просто смех. Не хочу, чтобы у тебя отмерзло что-нибудь, — улыбнулся он игриво. — Оно будет тебе коротковато, но в остальном как раз, — и Гарри накинул на его плечи пальто.       Дрейк смущенно стянул свою тоненькую куртку и не споря надел пальто Гарри, закутываясь в него, и, не зная, что сказать, стал крутил пуговицу на манжете. Гарри подошел ближе и одним взмахом накинул ему на шею еще и шарф и стал деловито заматывать Дрейка в темно-синее кашемировое тепло. Стоя совсем близко, слегка касаясь светлых прядей, подоткнул один конец шарфа в вырез пальто, заранее закрывая грудь Дрейка от холода и чувствуя, как его собственное сердце пробивает дробь через ребра от нахлынувших чувств, острого желания заботиться, оберегать и согреть, но не шарфом, а любовью.       Дрейк все это время смотрел на Гарри в силу роста немного сверху и вдруг едва уловимо качнулся в его сторону. Гарри, почувствовав это движение и все еще держа Дрейка за шарф, поднял на него взгляд и, повинуясь притяжению этих серых ласково смотрящих глаз, тоже поддался чуть вперед, чувствуя дыхание Дрейка на своем лице, безотчетно облизнул губы...       — Гарри, — шепотом произнес Дрейк и… Где-то наверху резко хлопнула от сквозняка форточка, и они тут же отстранились друг от друга.       — Я буду дома, — закрывая за Дрейком, сообщил ему Гарри.       Стоило двери захлопнуться, он уткнулся в нее лбом, издавая при этом страдальческий полустон-полукрик.       — Это не он, это совсем не он, — и слегка стукнул кулаком в ту же дверь.       В отсутствие Дрейка Гарри перебрал все свои материалы, все краски, вычистил и дезинфицировал инструменты. Открыл везде шторы, впуская в дом как можно больше света.       Он прибрался в мастерской и гостевой спальне, заботливо приготовив для Дрейка домашнюю одежду и полотенца. И даже наколдовал цветы в вазу — большой букет ярких георгинов. Ужасно хотелось окружить вниманием и заботой своего новоприобретенного постояльца, предоставить ему комфорт и отдых и разговорить, если честно. Гарри не хотел давить на него, но выяснить что произошло собирался все же в ближайшее время. А пока, рассудив, что Дрейк вернется голодным, он пошел готовить обед, впервые за долгое время не воспринимая это как обременительную повинность. Напротив, ему очень хотелось порадовать своего драгоценного гостя.       Когда Гарри услышал стук в дверь, мясо было почти готово, а картофель томился в духовке. Он резал овощи на салат, и от резкого звука рука его дрогнула, нож скользнул по пальцу, обжигая кожу точечной болью. Зашипев, Гарри замотал окровавленный палец полотенцем и пошел открывать. Дрейк был румяный, растрепанный, пахнущей ветром и свежестью, в руке у него был небольшой сверток, и он снова смущенно помялся, прежде чем переступить порог.       — Привет, — широко улыбнулся Дрейк, все же закрывая дверь и снимая пальто. — Вот это запах! — повел он носом. — Я готов съесть слона! — И, заметив намотанное комом полотенце на руке Гарри, встревоженно спросил: — Что с тобой? Ты поранился?       — Да пустяки, — отмахнулся тот. — Царапина.       — Дай посмотрю, — попросил Дрейк, уже входя на кухню. Он размотал на несопротивляющемся Гарри полотенце и глянул на неглубокий порез.       — Да, действительно царапина. Но лучше будет вот так, — он вынул из кармана джинсов полоску лейкопластыря, детского, с рисунком медвежонка, и обмотал его вокруг раненого пальца. — Ну вот, — поднял он руку Гарри к себе на уровень глаз. — У кошки боли, у белки боли, у зайки боли, а у Гарри не боли, — и смешно чмокнул его в полосочку пластыря. — Вот увидишь, теперь все быстро заживет.       Каждый раз Дрейк удивлял Гарри все сильнее. У него были лицо и тело Драко Малфоя, но это был совершенно не он! Такая мягкость и простота в общении, теплый взгляд, непринужденность в движениях и в то же время какая-то вечно муравьиная возня то в карманах, то еще где-то. Дрейк был милый, робкий, солнечный, ни следа аристократической заносчивости, гордыни, граничащей с абсурдом, злого язвительного языка и колючего взгляда, надменного изгиба бровей, презрительной усмешки — всего этого не было. А был славный, безумно красивый недотепа, с аппетитом поглощающий сейчас отбивную с картофелем.       «Драко всегда ел совсем немного и в основном только овощи», — вспомнил, глядя на него, Гарри. За столько лет сидения напротив стола Слизерина он изучил повадки своего школьного врага как свои. Он помнил, как тот изящно управлялся ножом и вилкой, морщил нос от тыквенного сока, аккуратно нарезал брокколи или цветную капусту... бр-р-р... или накалывал горошинку на вилку, и как салфетка скользила по его губам в небрежном жесте... Гарри зажмурился и будто наяву представил себе всё это. Идеальные жесты, холод глаз, утонченность манер, неуловимый аромат свежего бриза... Драко...       Сердце защемило, заныло в груди, затянуло. Гарри открыл глаза и увидел довольное, улыбающееся, сытое лицо Дрейка.       — Спасибо. Это очень вкусно. У тебя талант! — похвалил тот. — По правде, я давно не ел так много мяса, — и он сладко потянулся и разве что не поурчал от удовольствия.       — Скажи, Дрейк, а что ты помнишь из детства? — решил начать расспросы Гарри, пользуясь расслабленной удовлетворенностью гостя.       — Да правда ничего. Дело в том, что у меня редкое заболевание, из-за которого я не помню многих вещей, что-то в моей голове работает сильно неправильно. И чтобы я не забыл все и всех окончательно, мой дядя дает мне лекарство. Благодаря этому я помню события нескольких лет, а так вообще бы ничего... Кратковременная память, — он пожал плечами, как бы говоря, что не сильно расстроен этим фактом. — Не думаю, что мне есть что хорошего вспомнить, так что даже, может, и к лучшему, — закончил он.       — А родителей помнишь? — продолжал расспросы Гарри.       Дрейк уселся поудобнее в кресле у камина и, переложив себе на колени котенка, стал его гладить.       — Нет, только дядю. У меня никого нет, Гарри. И, судя по рассказам Сева, и не было никогда. Такой славный, такой маленький... — приговаривал он, лаская котенка.       А Гарри замер, как гончая при шорохе в камышах.        «Сев! Он сказал — Сев!!! — билось в его голове. — Невозможно! Это невозможно!» Но... если подумать, то заботу о Драко в отсутствие родителей мог взять на себя только один человек... Тот, кто любил Драко почти как сына. Тот, кто превосходно умеет хранить тайны, кто знает все зелья и снадобья на свете, кто умеет внушить человеку почти все что угодно. Кто-то, кто умер на его руках... Невозможно... Надо было успокоиться, обдумать все.       Пока в голове Гарри бешено крутились эти мысли, Дрейк расслабленно сидел в кресле, покачивал босыми ногами, гладил котенка и говорил.       — Я поэтому и ходил сегодня к дяде, мне нужно было пополнить запас лекарства. Он удивился, когда узнал, что у меня появился новый друг. Сказал быть осторожным, — Дрейк был таким откровенным, и это слово «друг» так легко слетело с его губ, как никогда бы не сказал Драко. — Но я думаю, ты не причинишь мне вреда, — доверчиво продолжил он. — Ведь так, Гарри? Я чувствую... Что-то внутри мне подсказывает, будто нашептывает в голове... Такое странное чувство... — он прикрыл глаза, словно мучительно пытаясь вспомнить. — За кого бы ты меня ни принимал, я думаю, что ты любил этого кого-то, и мне нечего опасаться рядом с тобой, — в конце концов откинул он голову на спинку кресла и устало закрыл глаза, не дождавшись ответа, но совершенно уверенный в своей правоте и безопасности.       А Гарри томился, томился глядя на это лицо, на расслабленную позу, на очертания гибкого тела под тонким муслином рубахи. Он никогда не видел Драко таким. Это был не его Драко, не тот, о ком он так много думал последние несколько лет, кого так долго искал, о ком так мучительно грезил, кому дал обещание...       Дрейк был такой настоящий, такой открытый, живой, с ним было легко, его хотелось приласкать, поболтать с ним, поваляться на диване. Никогда, никогда Драко не вызывал в Гарри таких желаний. Драко Малфоя было страшно коснуться, ведь он весь изо льда и острых ножей. Драко Малфою нельзя было говорить лишних слов, он бы их непременно высмеял или использовал против тебя же. Драко Малфой, с его безупречной осанкой, никогда не выказывал желания «поваляться на диване».       Он стужа, он гроза, он осколок в самом сердце Гарри Поттера.