Обещай мне...

      Утро подкинуло Гарри в постели ревом музыки и грохотом посуды. Он подскочил, хватаясь за палочку, но, быстро поняв, что это не третья магическая, пошел умываться, прежде чем выяснять источники шума. Приведя себя в порядок, надев майку и драные джинсы, он пошел на звук — на кухню.       Наверное, если бы перед ним сейчас появилась Нагайна во всю длину, он и то бы меньше удивился. На кухне творился, что называется, треш! Куча посуды везде, какие-то рассыпанные специи повсюду, из колонок гремел Thirty Seconds to Mars «Kill», и посередине всего этого —Дрейк, в одних джинсах и переднике, пританцовывал и подпевал во весь голос в призванную изображать микрофон лопатку для переворачивания. На плите на трех сковородках одновременно что-то жарилось, пахло ванилью и свежим кофе. А Дрейк, весь в муке и музыке, даже не замечал, что он уже не один, подпрыгивал и делал какие-то невероятные махи руками. Смех Гарри поглотил очередной гитарный риф, и он просто стоял и смотрел на это невероятное зрелище, и так тепло было под ребрами у него в этот момент, так радостно. Песня кончилась, и Дрейк одним прыжком добрался до плиты и перевернул кучку панкейков.       — Браво! — захлопал Гарри и бросил в его сторону тут же наколдованный букет желтых гербер. — Распишешься на груди? — хохотал он, оттягивая вырез своей и без того растянутой майки.       — Ах, эти фанаты... — томно пропел Дрейк, прислонив руку к виску, и Гарри замер, столько в этом жесте и интонации было Драко.       — Панкейки и лучший в Британии кофе, мастер Гарри, — шутливо поклонился Дрейк, выставляя на стол блюдо с оладушками и кувшин кофе. — Ну и горе-певец в придачу. Налетай!       — Ты меня избалуешь... м-м-м... — замурлыкал Гарри. — Это превосходно! И ты хвалил мою стряпню? Я унижен и раздавлен.       — Будешь хорошим мальчиком — буду делать их каждое утро, — подмигнул Дрейк и откусил кусочек от оладушки.       Гарри поднял на него глаза и замер, не донеся вилку до рта.       — Дрейк? Ты... ты хочешь остаться?       — А? — отвлекся Дрейк. — Что? Нет, что ты, — смутился он. — Я имел в виду оставшиеся два дня.       — Оу. Ясно.       Гарри потупился и стал напряженно пережевывать оладушки, чтобы скрыть смущение и горящие щеки.       — Ты не против, если я возьму из конверта немного денег и схожу в магазин? — вывел его из ступора Дрейк. — Я все время хожу в твоей одежде. Хочу купить что-нибудь... себе, — он отчего-то покраснел и закрылся кружкой кофе.       — Конечно. Это твои деньги, тебе не надо спрашивать разрешения. Можно пойти с тобой? — спросил Гарри. — Мне тоже нужно кое-что прикупить. Вечно теряю перчатки.       — Здорово! — подскочил Дрейк. — Шопинг! — он стал собирать посуду со стола, а закончив, весело побежал по лестнице.        «Вот ребенок», — с теплотой проследил за ним Гарри.       Через час они вышли на бодрый морозец, и всю дорогу Дрейк рассказывал, как учился готовить, как это было весело и разрушительно. Гарри от души смеялся и в ответ рассказывал о своих кулинарных свершениях и о друзьях и немного о работе. Он уже и не помнил, когда так легко с кем-то болтал, просто так, ни о чем и обо всем сразу.       Не спеша они дошли до места. Еа площади шло какое-то представление, и Дрейк потянул Гарри посмотреть. Несколько молодых людей показывали свою удаль в гимнастике и прыжках, жонглировании. Окружившие их люди хлопали и присвистывали.       — Есть желающие сразиться? — кричал зазывала из выступающих. — Кто победит нашего мастера, получит приз! Ну же, смелее! Ребята, кто бросит вызов нашему Жаку?!       Гарри не успел даже увидеть, как из толпы вышел Дрейк и крикнул:       — Я хочу!       Зазывала кинул ему рапиру,       — А вот и наш смельчак! Кто хочет поставить на блондинчика против Жака?       На середину импровизированного круга вышел мужчина, даже на вид сильный и крепкий. Он рассек воздух своей рапирой и в упор с вызовом посмотрел на Дрейка. Тот в ответ лишь скинул пальто, бросив его Гарри, успев мимоходом подмигнуть ему, так озорно и по-хулигански, что сердце у Гарри сжалось от восторга и страха одновременно.       Воздух дрогнул от первого удара и звука металла, скользящего о металл. Жак оказался хорош, он наступал на Дрейка решительно, делая выпад за выпадом. Но Дрейк был юрким и гибким, он легко уворачивался от атак и кружил по кругу словно в танце. Одну руку он согнул за спиной, все тело расслабил, и было чувство, что схватка дается ему играючи. Он задорно дразнил противника, нанося легкие удары, словно провоцируя того гоняться за собой. На лице Жака уже выступила испарина. Было заметно, что он напряжен и рассержен, как человек, не привыкший к проигрышам. Жак стремился подавить азарт Дрейка во что бы то ни стало. Но тот продолжал кружить, как легкий мотылек, демонстрируя мастерство и грацию, гипнотизируя зрителей красотой действа. Звон рапир смешался с восторженными возгласами толпы, хлопаньем и ободряющим улюлюканьем. А Гарри смотрел как завороженный.       Драко! Это был Драко! Четкость движений, ловкость, скорость! Рысья повадка, надменная издевка у самого краешка губ!       Изящный выпад, и Жак повержен. Дрейк отсалютовал ему рапирой, тот лишь хмыкнул, но кивнул в ответ, признавая поражение. Зазывала зааплодировал и громко крикнул, указывая на Дрейка:       — Наш победитель! — и сунул улыбающемуся Дрейку в руки огромную плюшевую собаку с нелепыми длинными ушами и кожаным носом. Обхватив мягкого гиганта, Дрейк сквозь толпу протиснулся к Гарри.       — Это тебе, — протянул он пса, забирая свое пальто из его рук.       Сзади кто-то присвистнул, и послышался игривый вздох откуда-то из толпы:       — М-м-м, как романтично!       Гарри покраснел до макушки, но обнял плюшевое чудо и не мог перестать по-идиотски улыбаться, гладя его по нелепым ушам.       — Назову его Снежок, — поведал он Дрейку.       — В честь меня? — бесхитростно уточнил тот.       — Да, в честь тебя, отважный рыцарь! — ткнул его в бок Гарри, уменьшая игрушку до размера кармана. — Это было так красиво, Дрейк. Ты знаешь, откуда так умеешь управляться с шпагой? — лукаво спросил он.       — Если честно, нет, — замялся Дрейк. — Просто почувствовал, что смогу... Хотел тебя поразить, — подмигнул он.       Они уже подошли к аллее с магазинами, когда Гарри остановил его перед входом в какой-то салон мужской одежды.       — Знаешь, Дрейк, — смущенно потянул он его за рукав пальто, — ты… Ты просто чудесный, — и, не дав тому опомниться и что-то ответить, открыл перед ним дверь, пропуская вперед.       Стоило им оказаться внутри, как их окружили продавщицы, а из глубины магазина вышел управляющий, широко разводя руки.       — О-о-о, мистер Поттер, какая честь для нас принимать вас! Чего желаете? — он угодливо улыбнулся, хищными глазами оглядывая вошедших.       — Ты звезда, что ли? — удивился Дрейк и ошарашенно посмотрел на Гарри.       — Не совсем, — уклончиво ответил тот. — Не обращай внимания, я тебе потом объясню. — М-м-м, сэр, — обратился он уже к управляющему. — Мне нужны хорошие перчатки, а этому молодому человеку — обновить гардероб. Всё, что он сочтет нужным, предоставьте и не стесняйтесь в средствах, — сказав это, он отошел к витрине с перчатками и стал разглядывать их.       Управляющий пощелкал пальцами, и вмиг Дрейка окружила стайка девушек, увлекающих его в глубь магазина, наперебой щебеча и предлагая что-то примерить. Гарри краем глаза увидел его растерянное лицо и ободряюще улыбнулся, махнув рукой, будто прогоняя.       — Иди, иди, я подожду, — одними губами произнес он.       И Дрейк растворился в вешалках, щебетании, примерочных. Гарри выдохнул и сел на мягкое кресло в отдалении. Все так смешалось в его голове. Дрейк.... Дрейк был идеальным! Именно о таком спутнике всегда и мечтал Гарри, таком, каким никогда бы не стал Драко — об открытом, восторженном, благодарном, веселом и романтичном. И он тянулся к нему так очевидно, не скрывая, не интригуя... А каким отзывчивым он наверняка был в постели...       Гарри срочно отогнал эту мысль, всего и так было слишком! Он был влюблен до беспамятства, но не мог так поступить, не мог забыть Драко. Хотя Дрейк был во сто раз нежнее и слаще.        «Проклятый Малфой! Только ты мог все так запутать, только ты мог такое сотворить с собой и со мной! Чертов колдун! Не даешь мне покоя!» — и он вновь вспомнил острое злое лицо, решительные глаза, твердые сухие губы, властно целующие его посреди огня, и его шепот, словно шипение: «Обещай, что вернешься! Вернешься за мной!»       — Гарри, Гарри! — веселое раскрасневшееся лицо выглянуло из примерочной с другого конца зала, и Поттер очнулся от своих болезненных воспоминаний. — Идем, посоветуешь мне, — крикнул Дрейк на весь магазин.       Гарри деликатно заглянул за занавес примерочной. Дрейк стоял в идеальном темно-зеленом костюме-тройке, будто созданном для его фигуры.       — Что скажешь? — спросил он. — Обычно я не ношу такое, но тут вдруг так захотелось.       Губы у Гарри дрогнули в безумном наваждении, словно сквозь туман он разглядывал Дрейка в этом безупречном костюме. Этот темно-зеленый цвет будто кричал о том, кто перед ним стоит, кто на САМОМ ДЕЛЕ облачен в эту шикарную ткань. И Гарри уже не смог совладать с собой; шагнув в примерочную, он порывисто обнял Дрейка, обхватив его за талию и затылок, прижимая к себе, стал водить носом по его лицу, не решаясь целовать, но и не справляясь с желанием быть как можно ближе. Он водил кончиком носа по его щекам и виску, вдыхая запах его дивных волос.       — Что, настолько хорошо? — тихо смеясь, спросил Дрейк, охотно обнимая его в ответ и покрываясь мурашками от легкой ласки. — Показать тебе остальное? — хрипло спросил он, проводя ладонью по лицу Гарри, оглаживая скулы и спуская руку на шею, совсем больше не вызывая сомнений во взаимности.       — Да. Покажи, — еле слышно, не узнавая свой голос, просипел Поттер.       И Дрейк, глядя на него в упор, стал медленно снимать пиджак, жилет, рубашку... Сердце Гарри колотилось как сумасшедшее, он почти не мог дышать. Дрейк снял брюки и, оставшись в одном белье, взял руки Гарри и положил себе на грудь. Тот тут же почувствовал, как сильно бухает внутри Дрейка, клокочет, как и у него самого, влюбленное сердце, рвущееся навстречу, страстное и открытое.       Гарри пожирал его глазами: тело Дрейка было прекрасно. Высокий, стройный, длинноногий, с поджарыми мышцами, серебристый дракон ярко переливался на его руке, дополняя его опасную, невозможную, хищную красоту.       — О-о-о, Дрейк... — потянуло Гарри к нему словно магнитом, и он с остервенением стал покрывать его тело поцелуями, как всегда мечтал, как хотелось уже так давно — вжать в себя, заласкать, зацеловать, гладить, кусать, царапать, разорвать его на кусочки, задыхаясь от любви и восторга. Слушать его стоны, чувствовать, как выгибается его тело под горячими ладонями, как он, закатив глаза, кусает губы, прогибаясь еще сильнее, чтобы чувствовать больше, еще, еще больше друг друга. Гарри ласкал языком его соски, сжимал с силой маленькие ягодицы, и Дрейк терся об него, стонал уже в голос, шаря под одеждой Гарри руками, вцепляясь в его волосы.       — Не могу больше, я не могу... — шептал он.       Гарри рывком спустил его белье и, встав на колени, удерживая Дрейка за бедра, взял в рот, на всю длину, гортанно застонав от этого странного, порочного ощущения чужой твердой плоти во рту. Он ласкал его языком, проводя по всей длине, заглатывая насколько возможно, а Дрейк толкался в его рот, хватая за волосы, насаживая на себя, и стонал, стонал, стонал так громко и восхитительно пошло, что у Гарри кружилась голова.       — Гарри, боже, Гарри, как хорошо, еще, Гарри, Гарри... — он вскрикнул и, напрягая все тело, насадил его на себя до самого упора, утыкая в живот, изливаясь в горячий рот и сползая по стене на корточки. — Ты демон, — с трудом фокусируя взгляд, сказал он облизывающемуся Гарри.       — Нет, — качнул головой тот. — Это ты демон. Искуситель и чёрт! — гладил он Дрейка по ноге. — Меня больше никогда не пустят в этот магазин, — смеялся он, поправляя на себе одежду.       Дрейк, разморенный, встрепанный, с блаженной улыбкой на лице, выплыл из примерочной следом, прихватив все вешалки с костюмами. На кассе Гарри невозмутимо расплатился за свои перчатки и ворох пакетов и пакетиков Дрейка, не поведя и бровью на сконфуженные лица продавцов.       — Я не хочу, чтобы ты платил за меня, — резко остановился Дрейк, когда они вышли.       — Перестань, дурачок, — приобнял его за талию Гарри. — Это штраф за сексуальное нападение! — засмеялся он, огладив его по спине под пальто.       — Тогда ты дешево отделался и с тебя еще обед, — нагло улыбнулся Дрейк и, прижавшись в ответ, лизнул Гарри в ухо. — Да, сэр, я дорогая штучка, — мурлыкнул он и рассмеялся, еще сильнее обнимая его, не обращая внимания на проходящих мимо людей, и шепнул: — Так хорошо с тобой.       Обедали они в самом центре, в известном ресторане и будто нарочно решили смущать посетителей. Они сели на одну сторону стола и без конца гладили друг друга, тискали, хихикали. К десерту Дрейк вальяжно облокотился спиной на грудь Гарри, и тот обнял его, целуя в макушку и шепотом рассказывая скабрезные шутки про знакомых ему присутствующих людей. Дрейк прыскал от смеха, успевая ковырнуть пирожное и, поднимая его вилкой вверх, отправлять Гарри в рот. Сам же он запустил пальцы в воздушный крем и стал слизывать сладкую массу со своей руки.       — Бесстыжий, прекрати, — урчал ему в ухо Гарри. — У меня стоит от одного вида твоих пальчиков.       Дрейк игриво блеснул глазами, тут же незаметно просунув руку назад, и стал легко поглаживать член Гарри.       — Дрейк, прекрати, садист, — с рваным вздохом умолял Гарри.       — Хочу, чтобы ты кончил прямо так, тут, при всех... — сладко шептал Дрейк, уже вовсю надрачивая ему и прикрывая это бесстыдство собой. От сдерживаемого желания Гарри напрягся как струна, щеки горели, словно в лихорадке, он вцепился в подлокотник и в Дрейка, а тот продолжал свою нежную пытку, сжимая его, лаская пальцами, потираясь об него слегка ягодицами.       — Твою мать, Дрейк. Еще... о нет... хватит... Дрейк... еще... сволочь ты… Аа-а-ах-х-х... Дрей... да... О, да... Да-а-а!!! — почти кричал он, кончая в нежную руку, и в их сторону обернулись несколько лиц, перешептываясь.       — Извините, — елейным голосом пропел Дрейк, — он так любит эти пирожные! Настоящий сластена, — очаровательно улыбался он как ни в чем не бывало. А Гарри с расфокусированным взглядом блаженно тыкался в его светлый затылок, целуя волосы и шепча:       — Ты стервец... Боже, как я хочу тебя, слышишь, Дрейк, хочу тебя, хочу, — зарывался он в его светлые пряди, ероша затылок носом. — Из-за тебя меня теперь и сюда больше не пустят!       — В мои планы входит твое полное изгнание из большинства заведений и магазинов города, — легко поглаживая его по руке, ответил Дрейк. — Пусть все знают, как ты хочешь меня и что ты теперь мой! Ты ведь мой? — нежно спросил он, поворачиваясь к Гарри лицом.       — Твой. Я твой, Дрейк, — поцеловал его в висок Гарри, и сердце его сжалось и от радости, и от тоски.       Вечером, сидя в мастерской, Гарри сосредоточенно выводил хвост дракона на руке Дрейка, а тот болтал ногами, жевал грушу и постоянно отвлекал его, то погладив по склоненной голове, то протягивая откусить грушу, без устали ластился, юлил на месте и ласкался совсем доверчиво, как ребенок.       — Дрей, перестань дергаться, — не выдержал Гарри.       — Тогда расскажи что-нибудь, мне скучно, — пожаловался тот. — Расскажи о себе, почему все тебя знают?       — Ну, дело в том... — начал говорить Гарри, не отрываясь от работы, — дело в том, что я тот самый Гарри Поттер, победитель Волдеморта, Мальчик-который-еле-выжил, миллион медалей и столько же галеонов, сто невест и почти ни одного друга. Если вкратце, то вот. Странно, что ты не знаешь меня, в смысле, даже теперь.       — Как интересно. И теперь ты выводишь метки у таких, как я? Ты странный. — задумчиво протянул Дрейк. — А не знаю я ничего... Во-первых, не помню, а во-вторых, я дал слово дяде никогда не читать никаких газет и не ходить в шумные общественные места. В общем-то все, что я помню и видел — это работа в кафе, вечера в их подсобке с книжкой и по воскресеньям обед у дяди. Иногда я ходил в парк или лес. Один раз осмелился и в город, но напугался и быстро вернулся назад. А с тобой сегодня было здорово и весело, и совсем не страшно. Хотя, знаешь, когда я тебя увидел в первый раз, твое лицо мне показалось знакомым.       Гарри весь напрягся.       — Дрейк, скажи, ты правда совсем ничего не помнишь? Меня? Меня не помнишь? — отчаянно-умоляюще спросил он.       — Ты скучаешь по нему, да? — с болью в голосе процедил Дрейк.       Гарри ничего не ответил. Снова склонив голову над его рукой, он продолжил свою работу.       А Дрейк поджал губы, чувствуя растекающийся в животе холод, будто свело мышцы, и это чувство... это чувство было так знакомо, на уровне физического узнавания, как будто он дружил много лет с этой тупой иглой, кольнувшей его сейчас в сердце.       — Гарри, — не сдерживая дрожь в голосе, позвал он. — Я влюбился в тебя. Так глупо... — и он отвернулся, не ожидая ответа и так и не получив его.