Красная сирень

И вот, я направляюсь прямиком в ад. Место, где находятся дети, которые, как ни странно, издеваются надо мной больше, чем сестра. Школа. Думаю, каждый знаком с этим чувством, когда учебный год только начался, а ты уже хочешь запереться в своей комнате и не выходить, пока не настанет весна. А точнее, её конец. Летом хотя бы можно днями находиться в комнате, слушая музыку. Конечно, пока твоя мама не скажет, что нужно подняться и помочь с растениями. Ничего не имею против, но часто мимо проезжают мои «школьные приятели». Кроме того, друзья сестры. Оооо, это куда хуже. Наверное. Не суть. Как бы плохо не жилось, а всё-таки легче переживать такие времена, когда хоть кто-то тебя поддерживает. Иногда я думаю, что было бы, если бы Морин умерла прямо сейчас. Возможно, суицид. А может, я всё-таки смог бы найти новый смысл жизни. Понятия не имею, что бы или кем бы он был. Смысл существования. Может, нашёл бы девушку, ради которой стоит жить. Нет, точно не Брук. Очень сложно поверить, что она исправима. Но, на счёт девушки… может, стоит попробовать с кем-то встречаться. Никогда не влюблялся в противоположный пол. Хотя, не думаю, что я гей. Я не гомофоб и нормально к этому отношусь, но не думаю, что это моё. Да и, впрочем, кто может правда полюбить этого странного фрика с последней парты? В любом случае, я уже даже себе надоел своим нытьём. А, ведь, все эти раздумья происходят во время моего завтрака. Это всего лишь яичница, но как я обожаю мамину яичницу. Думаю, моя матушка идеальная женщина. Как бы хотелось прогулять, но Морин мне разрешила прогуливать всю прошлую неделю. Попросить то же сейча́с было бы сверх наглостью . Ничего не остаётся, кроме как собираться. На столе были пару купюр на обед в школе. Быстро приняв душ и взяв в свой чёрный, как и форма на мне, портфель пару книг и тетрадей, направляюсь прямиком туда. Уже у входа меня снова встречает шайка «крутых парней». Только не снова. Пока я пытаюсь сбежать, два из них меня тащат за школу, их главный забирает рюкзак, вытряхивая содержимое на мокрый, после ночного дождя, асфальт: – Серьёзно? Всего пару долларов? Я думал, ты там неделями зарабатывать ходишь. Торгуя своим телом, например, – каждый из присутствующих захохотал. Не могу слышать этот смех. Мне противно. Но ещё противнее кулак четвёртого, заехавший мне в скулу. Чувствую, как рана становится всё шире. Алая кровь с каждым стуком сердца льётся порывами. А вокруг столпотворение таких же школьников, как я. Нет, не таких же. Над ними не так издеваются. Ни над одним из них. Сквозь слёзы вижу, как многие снимают. Мне много раз показывали, тот закрытый блог, где всё появляются и появляются видео об избиении меня. Многие просто выставляют какие-то тупые фотки, где запечатлён тот же я, а внизу какие-то шуточки. – Я заберу эти деньги. Не против? Потаскуха, – никогда не понимал, зачем они меня так называют. Меня ни разу не насиловали. Да и, как я говорил, малая вероятность, что я гей. Мне так надоело всё это. Иногда у меня проскальзывали мысли, что большинство издевается надо мной только потому, что Томас с его компашкой это начали. А каждый в этой школе боится, что если не будет покорным ему, то станет тем же куском мяса, как и я. Или же, они все просто меня ненавидят, что более вероятно. – Ладно. Бери. – прошептал, чтобы было слышно только для амбалов, держащих меня. Как бы я не фантазировал, как запросто смогу отмудохать их всех, я не смогу. Во мне только страх возможной потери матери сильнее, чем страх, что Томас сделает что-то хуже, чем делает сейчас. Возможно, это потому, что как-то раз я воспротивился ему. Это было в 8 классе. Тогда у меня был перелом правой руки и вывих обеих ног. Пока два тех приятеля держали меня за ноги в паре сантиметров от земли, Томас потихоньку выворачивал мою руку. Будто мои мышцы по ниточке рвались и рвались, а кость скрипела, не прекращая, пока не послышался тот хруст, который чётко отпечатался в памяти. Это видео, кстати, набрало больше всего лайков. Сейчас можно было бы задуматься: «А директор? А учителя?», да вот только у нас достаточно элитная школа, учителям платят очень много, поэтому, по приказу директора, все молчат о том, что со мной делают. Томас – сын директора, а это очень может сказаться на статусе школы Томас Финн говорит, что, если я пожалуюсь Морин, будет намного хуже, чем сейчас. И перевестись я не могу, ведь в таком случае пострадает статус школы, вот почему директор ни под каким предлогом не отдал бы мне документы. Сложная, нереально сложная ситуация. Как-то раз я ходил в клуб борьбы, но, когда компашка узнала, 8 класс, перелом, вывихи. Тогда я сказал, что мне нету никакого дела на его слова и попытался ударить, но… Хах, а я ещё девушку надеялся найти. И вот, меня опять закидывают в медпункт. Медсестра Кайла только недавно выпустилась с колледжа, поэтому считает, что поменяет работу в жизни ещё миллиард раз, как мне говорила сама она. Вот и причина, почему она единственный в этой школе человек, не относящийся ко мне плохо. Это невысокая длинноволосая блондинка. Она довольно симпатичная, но мне никогда не хотелось с ней иметь отношения. Мы просто приятели. Да и разница в возрасте немаленькая. Пару раз она захаживала в гости, но мы просто очень разные. Единственная наша схожесть - разве что, музыкальный вкус. Но, думаю, Кайла всё равно классная: – Какие пытки сегодня? Пусть этот будет Вильям, – разглагольствовала девушка, пока дезинфицировала мою новую рану. Кайла часто называла избиения пытками и давала имена моим новоприобретённым ушибам. Но мне нравится, что она меня не жалеет, как все те первые разы. Когда она только начала работать (где-то год назад), всё время говорила что-то типа: «Боже, бедненький. Сейчас тебе перемотаю ручку и будешь ходить на уроки здоровенький и полный сил, творить хорошие вещи». Может, кому-то это бы показалось классным утешением, но не мне. – Пит и Денни держали, Томас вываливал содержимое рюкзака, а Коди бил в скулу. – Могли бы придумать что-то более оригинальное. Как тебе идея: побрить все твои волосы, а потом запихать их тебе глубоко в глотку, перед этим высушив всю ротовую полость? – зная Кайлу, это была шутка, но холодок по коже всё равно пробежался. – Только не мои волосы! А вообще, где ты берёшь все эти стрёмные идеи? И ты не боишься, что они могут подслушивать? - теперь она накладывала кусочек бинта, закрепляя его пластырем. – Это тебе надо бояться. – вот, собственно, почему мы не можем быть друзьями. В некоторые моменты она правда жестока. – Была распродажа пластинок какой-то там непопулярной группы, я прихватила тебе одну. – она протянула мне картонку, где было написано… – Серьёзно? Blink-182? Сколько я тебе должен? – Это бесплатно. Ты правда забыл, что сегодня у тебя день рождения? – и вправду забыл… это объясняет, почему Морин сегодня так суитилась и ушла на работу раньше. Да, странно ненавидеть сентябрь, но родиться в это время года. Полагаю, я не выбирал, когда рождаться. – Сколько мне? – Ну ты тупой. Тебе сегодня 18, мечта каждого подростка! Хочешь, расскажу, как я праздновала свои 18? – я покачал головой. – Была такая вечеринка, что пришла большая часть школы точно, если не вся. Тогда все так набухались! А ещё, я впервые потра… - в комнату вошёл директор. – Извините, если прервал Ваш занимательный диалог, но Дилан не может тут сидеть весь урок. Учитель заждался. И зайди ко мне в кабинет после уроков. – Как скажете, мистер Финн. – Живо на урок! Когда директор придержал для меня дверь, выходя, услышал сзади тихое: «С дэ эр, Дил», довольно приятно, когда тебя поздравляют, а не смешивают твою кровь с грязными лужами.