Life is strange

Идти по разбитым и испещренным трещинами унылым серым дорогам для Аказы было не в новинку. Он жил уже в спальном районе, в котором дороги выглядели весьма плачевно: глубокие ямы, словно этот участок бомбили, как на войне, всюду разбросанные куски асфальта и крупных камней, которые препятствовали не то чтобы припарковать свой автомобиль, а банально въезду во двор. Хакуджи не обращал больше внимания на эти дороги, поглощенный полностью утренними лучами майского солнца. На первую пару он спешил как на праздник, потому что первой лекцией стояла дисциплина у Кёджуро-сана. Конечно, парень с горем пополам написал проверочную, дважды чуть не разлил растворимый горький кофе из чашки на неё и чуть не сжёг работу случайно выброшенным окурком. Да, Хакуджи начал курить из-за стресса и поглощал каждый день ядовитое дыхание белоснежных сигарет, отравляя самого себя с поразительной частотой. Даже дым от них больше не раздражал нежный нос юноши. Он выкуривал до шести штук в день. Огромный корпус университета встречал своим грозным видом брюнета каждое утро уже как год. Широкий фасад здания из серого кирпича гармонично вписывался в унылую атмосферу мегаполиса. Даже слишком. Подниматься ко входу по длинной лестнице становилось не просто тяжело, а невыносимо больно, когда в памяти юноши всплывали обрывки полуночного разговора с одногруппником: сегодня последний день сдачи задач по объектно-ориентированному программированию. Хакуджи напрочь забыл про них, увлекшись судорожным написанием проверочной Ренгоку-сана. Казалось, ноги становились свинцовыми и переставлять их было большой пыткой даже для натренированного парня, как Хакуджи. Может, сегодня прогулять денёк? Нет, не выйдет: преподаватель по программированию мужчина серьёзный, педантичный и напрочь лишенный чувства юмора, да и к тому же не входит никогда в положение студентов. Аказа не знал, что делать. На первую пару он сходит и сдаст проверочную, но на вторую у него духа не хватит явиться, притащить своё прокуренное тельце и заставить себя впереться в морщинистое, скуластое лицо преподавателя и весь час с половиной лицезреть его бегающие по кабинету маленькие блестящие глаза. Аказа никогда не чувствовал себя комфортно, когда совершенно случайно встречался со взглядом болотного цвета глаз.  — И чего это мы не спешим на мою пару, м? — бодрый голос заставил Хакуджи подпрыгнуть на месте и вернуться из своих тяжелых дум в серую реальность. — Неужто ты снова ничего не написал, Сояма*?  — Доброе утро, Ренгоку-сан! — встрепенулся брюнет, оборачиваясь на голос. Кёджуро выглядел сегодня завораживающе: тёмный пиджак хорошо сидел на крепких плечах мужчины, а алый галстук контрастировал с его волосами, белоснежная, идеально выглаженная рубашка, выглядывающая из-за лацкана иссиня-чёрного пиджака, брюки на стройных ногах дополняли образ. Кёджуро улыбался, как и обычно: лучезарно. Аказа, несмотря на прохладу этого утра, ощутил кожей тепло улыбки мужчины.  — Давай-давай, поднимайся по лестнице и беги в аудиторию. Иначе пропуск поставлю, — рассмеялся блондин, отворачиваясь от внезапного порыва ветра, растрепавшего его золотистые пряди. Приятный нетерпкий аромат от волос преподавателя долетел до носа Аказы. Запах до жути непонятный, но так ласкающий нос юноши. Шампунь, духи? Хакуджи не мог понять, но всё-таки остановился на варианте легкого парфюма. Аказа кивнул, мол, всё уяснил, и побежал дальше. Ноги больше не сводило, а идти на пару любимого преподавателя теперь стало легко. Хакуджи дошел до массивных деревянных дверей здания, хватаясь за ручку, уже поворачивая, как случайно ладонь мужчины ложиться на неё и тут же, словно он ошпарился, отдергивает её. Кёджуро задумался, не заметил руки парня и хотел опередить, открывая двери. Юноша открыл двери и вошел в здание, а следом и мужчина с песочным цветом волос. Хакуджи за свою короткую жизнь ещё никогда не ощущал ледянее кожи ладоней, чем сейчас. Аказа погладил кисть своими не шибко теплыми пальцами с улицы, но даже они казались горячими, по сравнению с пальцами Кёджуро. Студент ещё секунды две рассматривал свою ладонь, словно ища ожог от столь морозного касания, и вошел в лекционную. *** Пара прошла незаметно. Эти полтора часа так быстро пролетели, что Хакуджи собирал свои вещи в сумку с некой грустью в василькового цвета глазах. Впрочем, у него почти всегда было настроение с тенью лёгкой меланхолии на лице, когда пара его любимого учителя заканчивалась. Но сегодня Аказа особенно следил за преподавателем: мужчина был явно чем-то озабочен, нечасто, но довольно четко запинался, чего редко можно было увидеть на его парах. К тому же Ренгоку останавливал свой взгляд золотистых глаз на Хакуджи при каждом удобном случае, чем волновал юношу и заставлял себя ощущать не в своей тарелке. Хотя, если признаться, то Аказа чувствовал себя особенным в этот день. Пара у следующего преподавателя изъедала его своим тревожным ожиданием, словно моль. Аказа не хотел идти на неё… Он впервые молился всем Богам, которых знал, и обещал в следующем году учиться ещё лучше. Кажись, Боги его услышали.  — Эй, Сояма, ну-ка остановись, — Ренгоку взял свой тёмный пиджак в правую руку, а в другую свой кожаный портфель. — Я так понимаю, у тебя следующая пара по объектно-ориентировочному программированию?  — Ага, — тяжко вздохнул парень, — она самая…  — Судя по твоему голосу и как ты тяжко вздыхаешь, смею предположить, что будет не просто пара, а самая настоящая пытка, — Кеджуро усмехнулся, выходя из аудитории вместе с Аказой. — Знаешь, могу тебя отмазать. Хакуджи подавился воздухом. — Что? — Юноша непонимающе моргнул своими пушистыми ресницами. Как это отмазать?  — Ты всё слышал, Хакуджи, — брелок ключей блеснул в тонких бледных пальцах учителя. Хакуджи вновь вспомнил то морозное касание ладони мужчины. Почему у Кёджуро такие холодные руки? — Но это не акт милосердия.  — Пф, я уже готов был к подвоху, —парень пригладил на затылке волосы. Он всегда так делал, когда чуть нервничал. Он был без понятия, что там предложит ему Ренгоку-сан, отчего глаза бегали по стенам коридора, рассматривая редкие трещины в штукатурке.  — Мне нужен полный список участников «Хакатона». Кайгаку решил ретироваться и отступить. Цитирую: «Хакатон — разводняк для долбое… Кхм, для лошков и никаких денег там не платят за победу в нём». В целом, он ещё много чего приукрасил нецензурной бранью, упомянул меня, как того-чувака-который-понтуется, и думаю, что дошло бы до упоминания моей дорогой матери, если бы я не прошел рядом с ним и компанией Даки с Гютаро, — Кёджуро снова окинул взглядом парня, задержался на его тёмных волосах, хмыкнул про себя. Аказа не осмеливался смотреть ему в глаза, пока они оба не оказались в кафетерии.  — Грубо говоря, Вы, Ренгоку-сан, хотите, чтобы я пошел вместо Кайгаку? Хах, боюсь, со мной они проиграют. Я не шарю за код, как те ребята: Танджиро, Зеницу или кто там ещё отчаялся и пошел на этот конкурс разработчиков. Да и не интересно мне это.  — Как жаль… — Кёджуро протянул, изучая взглядом меню в кафетерии. — Что-нибудь будешь? Капучино с двойной порцией сиропа из оправданий и унижений своих перед преподом или простой кофе с простым согласием на моё условие?  — А можно латте с обдумыванием и тростниковым сахарным возмущением? — парировал язвительный ответ юноша. Кёджуро остался доволен колкостью своего студента.  — Тебя всё-таки заинтересовало мое предложение? Добрый день, — Кёджуро повернулся к стойке, делая заказ и обворожительно улыбаясь девушке. — Точно будешь латте?  — Пф, я еще не решил.  — Значит, обычный черный, — блондин ехидно улыбнулся. Аказа заметил нездоровый хищный блеск в светлых глазах, сглатывая ком в горле. Да что он так прицепился? Лучше сходить на пару, постоять, краснея, словно мак, и выслушивать претензии преподавателя по поводу несданных задач.  — Эй, я ещё не решил, говорю же!  — Думай быстрее, Хакуджи, ты учишься на маттехе, а тут скорость мышления — одно из важных качеств будущих выпускников, — Кёджуро всё же заказал латте, повернулся снова лицом к парню, рассматривая студента. — Там ничего сверхъестественного не будет. Разве что, тебе придется попотеть около 3 дней и что-нибудь с ребятами, да выдать. Ещё смотря, какое вам дадут задание: от разработки бета-версии сайта до какого-нибудь мобильного приложения. Простенького, — мужчина сложил руки на груди, не отходя от барной стойки. Людей тут было ничтожное количество: пара студенток расположились у самого ближнего столика, переписывая что-то в тетрадь, да сонный парень, мирно посапывающий на мягком диванчике.  — Я ничерта в этом не понимаю,— парень взял из руки Ренгоку-сана кофе, вновь касаясь его ледяных пальцев. — Б…Благодарю за кофе, — Аказа был удивлён щедростью своего преподавателя.  — Тогда зачем ты сюда поступил? — Ренгоку перемешал ложечкой сахар в стакане, делая глоток. На вкус заказанный им капучино был весьма неплох.  — Я хотел на другую специальность, но не прошел по баллам, а поступать надо было. Армия светила на горизонте, так что выбора не оставалось. Попал сюда по результатам экзамена. Вот и вся ирония, — признался Хакуджи.  — Хм, заметь, ты не неплохо учишься, но каким-то чудесным образом понабрал долгов. В математике ты сейчас не самый сильный студент, однако задатки есть. Да и код весьма недурно пишешь. Присядем? Всё равно ты опоздал на следующую пару, а твоему преподавателю я скажу, что украл тебя для конкурса, — Кёджуро искал в молодом здоровом лице парня хоть капельку намёка на согласие и… нашёл. Хакуджи сдался, приняв поражение.  — Код я посредственно пишу… А по вашему предмету в прошлом семестре вышла четвёрка совершенно… — Аказу перебил звонкий голос мужчины.  — Случайно? — Кёджуро сделал глоток. — Не думаю. Ты усердно готовился и прекращай принижать свои способности, Хакуджи. Я серьёзно, — золотистый огонек в глазах так же внезапно вспыхнул, как и угас. Ренгоку не нравилась в своих студентах эта неуверенность, вбитая им в юные головы ещё со школы. Как же он хочет, чтобы каждый его ученик был уверен в своих способностях и никогда не боялся бросить вызов судьбе. Аказа всё же нервничал в разговоре с Кёджуро-саном. Довольно сильно, что совершенно случайно счесал корку на кисти руки. Совсем недавно парень получил сильный порез, когда решил заступиться за одну девушку. Кровь мелкими бусинками выступила на коже. От взгляда преподавателя это не утаилось — Кёджуро с трудом отвёл свои глаза от раны на голубое чистое небо изо окна.  — Мне надо идти. Не опоздай на третью пару, Хакуджи, — засобирался второпях мужчина и под непонимающий взгляд парня направился быстрым шагом из кафетерия в туалет.