Life is strange

Игривое дуновение прохладного ветра касалось занавески с тюля, развевая ткань в воздухе. Тёплые лучи утреннего солнца оглаживали молодое лицо, ласково будя. Аказа зажмурился, отвернулся от назойливых лучей к стене, сжав в руках края одеяла. Пронзающий обостренный с утра слух парня сигнал будильника говорил о том, что лекция вот-вот начнется. Хакуджи нехотя отключил будильник плавным касанием по чуть надтреснутому экрану смартфона. Выбираться из тёплых объятий одеяла, покидать столь мягкую подушку и идти в прохладный душ было сродни каждодневной муке, по прохождению которой почти никогда не вырабатывалась стойкая привычка вставать без боли в теле рано утром. Мысли юноши отвлекло входящее сообщение. — Чего она так рано написала? — брюнет потер щёку ладонью. «Сегодня наш мужик-огнище нереально заебанный. И судя по тому, что он чуть не НАХАМИЛ одному из студентов, чую жопой, лекция будет адовой». Даки никогда в такую рань не встала, предпочитая прогуливать первую пару. Аказу это удивило не меньше, чем предложение Ренгоку-сана участвовать в дурацком конкурсе. Парень стал набирать сообщение медленно, не продрав ещё глаза спросонья. «Ты какого в такую рань приперлась? Что за повод?» Хакуджи стучал подушечками пальцев по прикроватной тумбочке, глядя сонным взором на три точки в диалоговом окне. Даки что-то записывала теперь на голосовую: «Пф, поводом зовётся отчисление. Но мне по большей части насрать, потому ещё более веской причиной стал один гламурный обмудок. Доума, скажи, «я пидорас»». Послышался вновь слащавый смешок ненавистного Доумы. Аказа стиснул зубы: с утра пораньше портить себе настроение он не намеривался. «Аказа-кун, доброе утречко-о-о-о. Ты даже не представляешь! Ренгоку-сан сегодня ходит так, словно хлебнул самогона деда Кайгаку. А ты уж поверь, эта дрянь — та еще хуйня, и башка болит будь здоров! Так вот… — Доума молчал секунды два-три. — Мало того, что у него рожа белая, как кокаин, так ещё и мешки под глазами огромные. Наш огонёк потух… Уф, но сказал, что лекция будет. У него ещё и мозги поплыли, в таком-то состоянии сегодня провести пару!»  — Блять… — Хакуджи даже перестал обращать внимание на мерзкий тембр голоса одногруппника. Ренгоку сегодня нездоровится? «Кстати, такой тупой вопрос… А вы видели его зубы? Ну…мало ли…мне кое-что показалось…брекеты…»  Решил в ответ записать голосовое сообщение Аказа. Неловкость в голосе отчетливо была слышна. Недавняя «галлюцинация» подкидывала в огонь разгорающегося бреда ещё больше странных идей. Хакуджи только сейчас осознал, какой же бредовый вопрос он задал подруге. «Чего, блять? Ты там обдолбаться успел с утра пораньше? Я ему в рот не заглядываю, но он не улыбался сегодня, как обычно. Да и глаза как-то выглядят жутковато у него. Да похер, меня тут отчисление ждёт. И да, Доума тут надолго, так что успеешь ему по роже съездить…» Непонимание в глазах юноши соперничало с нарастающей тревогой от пары сомнительных догадок в голове. Ренгоку не улыбался в своей привычной манере? Выглядел болезненно? Аказа в глубине души чуял: что-то тут не так. Не хватает ещё одной крохотной детали в пазле, дабы дополнить общую картину сомнительных мыслей. Мыслей, что копошились в голове Хакуджи с завидной частотой.  — Кёджуро никогда не выглядел таким. Весь год, что он вёл у нас лекции и практику, не было чего-то подобного, — проговорил в тишину парень, вставая с кровати и вливаясь вновь в утреннюю рутину. «Отбой. Пары не будет. Он ушел… Нет, убежал из шараги». Короткое сообщение от Даки окончательно вывело Аказу из сна. С одной стороны, Хакуджи был рад, что лекция не пройдет, но с другой — было на душе тревожно за мужчину. Неужели он так заболел серьёзно? Никогда ж такого не было… Аказа отправился в душ, дабы окончательно смыть остатки сна с себя. *** Василькового цвета глаза пробежались вновь по металлической двери: вульгарный рисунок оттереть будет непросто, но возможно. Хакуджи успел забежать в ближайший хозяйственный магазин и купил растворитель. Пришлось повозиться с кучей тряпок, чтобы не разнести разводы краски по всей двери, но в итоге краска сошла спустя минут сорок и дверь вновь вернула свой прежний облик. Студент довольно кивнул, достав телефон: время бежать на вторую пару. Какофония звуков с близлежащей дороги врывалась в спокойную атмосферу спального района. Аказа шел быстрым шагом, но и пока что не ускорялся: времени дойти до университета ещё оставалось в запасе, а значит насладиться солнечной свежей погодой было самым лучшим решением. Правда, такую прогулку не назовешь расслабляющей, да и причин жаловаться не было. Хакуджи выходил с тихого двора на шумную дорогу. Оставалось еще полчаса до пары. *** Лекция по философии никогда не вызывала бурной радости у тёмноволосого. Хакуджи всем своим импульсивным сердцем ненавидел этот предмет. Даже сильнее, чем объектно-ориентировочное программирование. Парень был без понятия, каким боком гуманитарный предмет относится к его специальности, но свято верил до поступления, что он избежит нудных и попросту ненужных дисциплин. Увы, это первое разочарование, которое ему пришлось испытать за свою недолгую жизнь в стенах ВУЗа. Аказа, собирая вещи в сумку, с радостью выдохнул: наконец-то монотонное бормотание, вызывающее не жажду знаний и размышления о «вечных» вопросах», а банальную скуку и сон, закончилось. Хакуджи засобирался, как вдруг его окликнул один из одногруппников.  — Тебя правда взяли на «Хакатон»? — звонкий голос раздался почти что над ухом Хакуджи.  — Да. Тебе-то что? — Аказа застегнул свою сумку, повернулся, окидывая взглядом рыжеватую копну волос. Сабито — друг Танджиро и Гию и по совместительству один из лучших в группе по успеваимости. Аказа ещё раз осмотрел с ног до головы парня и перекинул сумку через плечо.  — Знаешь, просто поговорить хотел. Выйдем, покурим? ***  — Ренгоку-сан сам не свой сегодня, — еле заметные завитки дыма касаются лица Хакуджи. Аказа чуть в сторону отодвинул руку с сигаретой подальше от себя. — Впервые за год он отменил пару. К тому же мне сказали, что он болезненно выглядел.  — Хм… — Сабито покрутил в пальцах свою сигарету, выпуская дым через ноздри. — Он мне сегодня чуть не нагрубил. Стоял возле дверей, чтобы отдать домашку, а тут он ни с того ни с сего наехал на меня. Сказал, что раньше думать надо было и сдавать неделю назад, а не когда гореть начнет одно место. Ну, он сказал более грубо, конечно… Да и вообще, мы договаривались о том, что я сдам чуть позже… Пиздец.   — Пиздец… — Согласился Аказа, делая очередную затяжку. — А, кстати, тебе не кажется, что Ренгоку странный? Ну, нездоровый у него цвет лица какой-то. Даже не про сегодня, а в целом, — парень решил выпытать кое-что у одногруппника: либо сейчас, либо никогда. Неспроста сегодня Сабито решил прогуляться с ним до курилки и грех такой возможностью не воспользоваться. Так думал исключительно Хакуджи.  — Да не особо. У моей бабки такой же почти цвет волос и цвет кожи, но у блондинов всегда так. Так она ещё более светлая в волосах, чем наш мужик-огнище. Не знаю, что тебе там могло показаться, а вот глаза — да, они странные. Он постоянно тебе в душу будто смотрит, — хохотнул рыжий, пригубив вновь сигарету. — Кстати, месяц назад, когда я споткнулся об ступеньку на лестнице, то поранился сильно. Ренгоку мимо меня проходил, хотел помочь, но его тут как током шибануло! Смотрел на мою рану и не мог отвести взгляд, а поранил я ладонь об что-то острое на перилах. Он, конечно, довёл до медпункта, но потом быстро ретировался. Не, я охренел тогда! Он крови боится! Мужик не должен бояться крови! — Сабито бросил в урну докуренную сигарету, достав из рюкзака бутылку с водой. Хакуджи чуть не подавился: «Так у него действительно гемофобия такая? Или что-то тут не так? Он так всегда на любую рану реагирует?»  — Прям уж пялился со страхом в глазах?  — Честно, мне показалось, что там не только боязнь. Но в оцепенении был явно… Стремно это было. Потом он признался, что у него травма была какая-то, после чего стал бояться крови. Ну, и я тут… Кхм, погорячился, что мужик не должен бояться крови… Всякое бывает. Думал, это несерьёзно, а тут вон как всё запущено.  — А что за травма была, если не секрет? — сомнения слегка ослабили свои тиски и теперь уже глупые догадки перестали лезть в голову парню. Аказа решил, что будет не обращать внимание на это и сосредоточится на сдаче будущей сессии.  — Пф, ещё бы не сказал. Мол, была авария какая-то, но чудом смог избежать инвалидной коляски.  — Ебучий случай! Я даже не знал об этом! — студент ещё больше округлил свои васильковые глаза. Не удивительно, что так Ренгоку-сан реагирует на кровь. — В кафетерии на днях ему тоже чуть плохо не стало, когда я случайно содрал себе рану на руке. Подумал, может ещё такие ситуации были.  — Во даёт! — удивился Сабито. — Да с такими фобиями лечиться надо. Хотя мой друг детства от вида крови в обморок падает. Так что ничего тут удивительного и нет, но Кёджуро-сан — препод, ему нужны здоровые мозги. Мне так кажется, — парень смотрел на Хакуджи ещё какое-то время, словно не решаясь задать вопрос. Аказа прервал неловкую тишину первым:  — Ты ещё что-то хотел спросить? — студент бросил окурок в урну, заправляя руки в карманы. — Стоишь, взглядом сверлишь, — Хакуджи нахмурил свои брови. Ему никогда не нравилось, когда так бесцеремонно пялятся на его лицо.  — Хм, да интересно: как тебя взяли на Хакатон, когда Ренгоку-сан сказал, что списки уже сформированы? — Сабито скрестил руки на груди, вновь вперившись взглядом в парня.  — Повезло. Оказалось одно свободное место, вот мне Кёджуро-сан и предложил, — Аказа отзеркалил жест парня перед собой. — А что, хотел вместо меня пойти?  — То есть он тебе предложил индивидуально? Охереть! Что ты ему такое сделал, что он приберег для тебя местечко? М? — Урокодаки был весьма удивлен ответом. Сабито искренне не понимал, почему Кёджуро лично Хакуджи предложил участвовать в конкурсе.  — Ничего. Кайгаку отказался участвовать, — отрезал Аказа. — А ещё он наплел мне про то, что у меня какой-то там потенциал и мне надо идти туда. Честно, плевать я хотел на эту дресню под соусом из его благодетельности и желания помочь, но у меня горели сроки по сдаче задач, поэтому я согласился. И обещал исправить оценку по матрицам.  — Ещё и предложил тебе что-то взамен… — пробубнил под нос Сабито. — Не понимаю, ты же не самый успевающий ученик, но каким-то хреном зацепил нашего математика. Нет, я не расстроен, что он не предложил и утаил об уходе Кайгаку… — всё же нотка огорчения прозвучала в голосе первокурсника. Хакуджи на секунду показалось, что действительно не достоин всего этого и Ренгоку что-то хочет от него. Это не связано с конкурсом, а с чем-то более важным и значимым чисто по личным соображениям математика.  — Но ты расстроен. Вижу по твоему лицу, — Аказа взлохматил волосы на голове. — Честно говоря, я бы с радостью поменялся, правда! Но…  — Если ты откажешься, то Кёджуро не поставит тебе хорошей отметки и не отмажет от препода? Так ведь? — договорил за парня Сабито. — Это немного не честно, понимаешь?  — Да я, блять, готов хоть сейчас отказаться! — Аказа начал выходить понемногу, но верно из себя. Его одногруппник преследует цель довести до белого каления? — Но я не хочу проблем с учебой и зацепился за эту возможность. Это получилось чисто случайно, я не знал, что мне выпадет такой шанс! Тем более не хочу отчисляться из-за какого-то мудака, который никогда не входит в положение студентов. Чего ты заладил?!  — Я не заладил, — спокойно проговорил Сабито. — Хотел узнать просто, вот и всё.  — Доволен? И что ты с этой информацией будешь делать? Мне аж любопытно, Урокодаки, — Хакуджи сплюнул на землю, выпрямил спину. Не менее странный разговор, чем поведение Ренгоку, его начинал беспокоить. А то и бесить.  — Не боись, ничего не будет. И да, желаю удачи тебе и твоей команде! — Сабито решил улыбнуться, разрядить обстановку. В его сегодняшние планы не входила перепалка с одногруппником. Тем более рыжего банально любопытство съедало. Не более.  — Правду говорю, всего лишь интересно стало, вот и спросил! Я тебя упрекать в чем-то не собираюсь, — Сабито, оперевшись об стену, встретился с уже более спокойным васильковым взглядом Аказы. — Не хотел я наезжать, прости. Кхм, кстати говоря, — перевел тему рыжий, — твой дорогой Доума стоит возле входа. Явно тебя ждёт, чтобы ты ему рожу набил, — ухмыльнулся студент. Аказа изогнул брови в удивлении. Откуда Сабито знает, что вероятнее всего, Доума уйдёт домой с огромным синяком под глазом? Не исключено, что и нос блондина подвергнется внезапному изменению в виде кулака Хакуджи.  — Я просто рядом стоял с Даки и Доумой, вот и расслышал. Потом уже Ренгоку пришел и предъявил мне за домашнюю работу. Кстати говоря, наша одногруппница куда-то пропала… Ну, думаю, ничего страшного! В общем, бывай! — Сабито помахал напоследок рукой и скрылся за углом здания. Аказа остался стоять, провожая взглядом стайку серых голубей и переваривая в голове случившийся разговор… *** Никаких серьёзных происшествий на этой неделе не выпало, перетекая лениво изо дня в день, и не подкидывало Аказе никаких сюрпризов. Даже приятных. Ренгоку ни разу не объявился в университете за это время. Хакуджи аж затосковал по его парам, но был рад одной вещи: преподаватель по объектно-ориентировочному программированию простил его давнишние долги. Четверка гордо стояла в электронном журнале за матрицы, а стипендия вот-вот должна была прийти. Дышать стало намного легче, когда лишний груз с плеч в виде несданных задач канул в лету. Брюнет решил пройтись сегодня по парку #&ввууввк%и прикупить спиртного в честь почти что всех сданных долгов. Но на пути стоял он, преподаватель алгебры и аналитической геометрии. Кёджуро стоял на дорожке, вымощенной булыжником, в окружении пышных изумрудных деревьев и явно кого-то ждал. Аказа не хотел так сразу подходить к мужчине, но его тут же засекли: Кёджуро широко улыбнулся, и эта улыбка была явно не натянутой. Хакуджи вздохнул с облечением и с некой радостью в глазах подошел ближе к блондину.  — Добрый вечер, Ренгоку-сан!  — О, Хакуджи! — Ренгоку убрал телефон в карман, с задором и прежним огоньком в глазах рассматривая юношу. — Не боишься так поздно гулять?  — Пф, этого стоит бояться тем, кто решит на меня напасть, — весело ухмыльнулся парень. Ренгоку рассмеялся, подходя ближе. — И как у Вас дела? Выздоровели?  — Неплохо, неплохо у меня идут дела! — ответил мужчина. — Мне дико стыдно, что я всю вашу группу так перепугал. Совсем плохо стало, мозги поплыли или, как вы молодежь говорите, беды с башкой начались,— Хакуджи хихикнул, спрятав руки в карманы. Становилось прохладнее. Кёджуро продолжил: — Простуду подхватил, удивительно. Редко когда болею, но в этот раз мой иммунитет решил отдохнуть.  — Да Смерть красивее выглядела, чем вы. Без обид, Ренгоку-сан, — Кёджуро в ответ вновь хохотнул, предложив пройтись. — Ну, это судя по описанию моих одногруппников.  — На правду не обижаются. Перед Сабито я уже извинился, так что с понедельника пары вновь буду вести как обычно! Про закрытые долги ты уже знаешь, да? — Кёджуро прислушивался к вечерним звукам парка, наслаждаясь спокойной атмосферой приближающейся ночи. Полнощекая луна давно маячила на тёмно-синем небе, пролива свет на кроны деревьев.  — Ага, знаю. Поэтому мне точно не отвертеться от конкурса?  — Именно! — улыбнулся Кёджуро, разглядывая лицо парня.  — Зараза… — протянул Аказа. Ренгоку растянул тонкие губы в полуулыбке. — Кстати говоря, Ренгоку-сан, вы что здесь делаете?  — Так же, как и ты, решил праздно прогуляться по этому чудесному парку! И к тому же тут почти никого нет, что радует. Тихо так… — проговорил Кёджуро, безотрывно глядя на студента. Аказа повернул голову, сталкиваясь с хищным огоньком в глазах. Вновь стало не по себе. «…и ещё никто не услышит твоих криков, Аказа», — додумал юноша про себя, но не стал озвучивать вслух.  — Вы так говорите, будто выбираете в голове вакатное место, где можно меня придушить… — проглотил стоящий ком в горле парень. Кёджуро запрокинул голову, вновь задорно смеясь. — Эх, как жаль, мой план спалили… Не люблю шумные места: они слишком давят на голову. Да и ночью всегда спокойнее дышится. Честно говоря, если ты не сдашь сессию, точно придушу, — тон голоса из задорного вмиг переменился на холодный и твёрдый и напряг студента. — Но этого мы делать, конечно, не будем! — Кёджуро откровенно забавлялся, наблюдая за реакцией парня. Нет, мужчина никоим образом не хотел напугать Аказу. И в мыслях не было у блондина нагнетать атмосферу. Своеобразное чувство юмора давало о себе знать. Дальнейшая прогулка по дорожке, залитой светом ночных фонарей, разбавлялась смехом обоих. Аказа был несказанно рад видеть своего преподавателя, хоть и встретил его в столь неожиданном месте и в столь позднее время.   — Ну, до свидания, Ренгоку-сан! — Аказа протянул руку для пожатия. Кёджуро, чуть вошкаясь, достал свою из кармана пальто. Хакуджи вновь ощутил этот леденящий, сковывающий холод тонких пальцев. Но парень всё списал на прохладную погоду. Его руки не теплее сейчас.  — Спокойной ночи! До понедельника, Хакуджи! — Мужчина ушел от дома Аказы, куда решил сопроводить студента. В тусклом свете подъездного фонаря юноша наткнулся на маленький блокнот, лежащий возле его ног. «Похоже, он обронил», — подняв вещь, подумал парень и хотел было догнать преподавателя, но того и след простыл. Хакуджи осматривался по сторонам, однако так и не нашел ни малейшего намека на золотисто-алые отблески волос мужчины. Аказа стоял в ступоре какое-то время, пока глаза не зацепились за блокнот в руке.  — Че за блокнот-то? — студент открыл его и остановился на первой же странцие. — «(1) — 10.05», «(2)  —20.05», — вновь глаза василькового цвета пробежались по следующей колонке цифр. – «(3) — 30.05.», «(4) — 01.06…» Что это за цифры? — Аказа хмыкнул про себя, положив блокнот в карман. Дома прочитает и попытается хоть что-то понять из записей Ренгоку…