Life is strange

      Цокот новехоньких каблучков предательски прозвучал в конце аудитории и скрылся за тяжелой железной дверью, оставляя Хакуджи один на один со своими тяжелыми мыслями: блокнот оказался виновником лихорадочного пляса бреда и в без того загруженной проблемами голове студента. Хакуджи не понимал, почему ему становилось все хуже и хуже.       — До свидания, Ренгоку-сан!        Танджиро напоследок улыбнулся, прощаясь заодно и с Хакуджи. Хакуджи ничего не ответил, продолжая стоять спиной к преподавателю. Липкий страх заползал под кожу, впивался когтями в бока, выворачивая под рёбрами органы. Иррациональный страх… Никакой логики нет в этом, но почему так не по себе стоять рядом с… Ренгоку-саном?! Человеком, который весь год его подбадривал, исправлял его косяки и хоть как-то давал по мозгам, отмазал от долгов (разумеется, за небольшую плату в виде скромного участия в одном из конкурсов) и объяснил подробно тему с матрицами (хотя это его работа: объяснять материал, или вдалбливать в вакуумы, гордо именуемые мозгом, со всей дури). Даже его по всем параметрам хилую работу, написанную явно впопыхах, оценил на четверку.       — Хакуджи?       Слова проходят, будто сквозь толщу воды, словно яркие лучи солнца, рассеиваясь и доходя до слуха парня неразборчиво.       Паника.       Он хочет кричать, но тело парализовало, сковала треклятая тревога в своих колючих объятиях, впиваясь в кожу острыми шипами, опаляя шею мёрзлым дыханием. Волосы на загривке встали дыбом, а руки начинали дрожать, как в эпилептическом припадке, однако первокурсник не разжал пальцы и не выронил блокнот. — Сояма, ты меня слышишь? Тебе плохо? Беспокойство сквозит в речи мужчины: искреннее, кристально чистое, без тени бутафории. Хакуджи не верит своим ушам, но яро вверяет себя чувствам. Они не обманывают… — Я в норме, — парень медленно разворачивается, смотрит из-под пушистых ресниц васильковым недоумением в глазах. Перед ним стоит чуть ли не самый лучший преподаватель, с которым учеба не кажется сущим адом. Ренгоку с озабоченностью в янтарных глазах осматривал юношу, подходя ближе. — Я тебя звал несколько раз, и ты не отвечал мне всё это время. Ты себя хорошо чувствуешь? Врач тут недалеко есть, может… — Кёджуро перебивают резким ответом. — Нет, все хорошо! Страх вмиг испарился, оставляя после себя дурное послевкусие. Что это сейчас было? Хакуджи готов был чуть ли не завыть от ужаса, начать бороться с неизвестным. Мышцы постепенно расслаблялись, а сознание становилось ясным: перед ним всё тот же Ренгоку-сан. Глаза старшего, полные жизни и энергии, с лёгкой тенью облегчения улыбались. — Ренгоку-сан, я хочу Вам кое-что отдать. Вы обронили, когда мы с парка возвращались, — юноша смело протягивает пропажу в руки мужчины. — Надо же! Я весь дом обыскал! Спасибо, Хакуджи! — блондину чуть ли не всучивают несчастную записную книжку. Пальцы… Обжигающе ледяные тонкие пальцы, явно не предназначенные держать лишь мел в руках и строчить сотни заковыристых формул на доске, коснулись вспотевшей ладони юноши. Сояма одернул сразу же руку, словно коснувшись открытого огня в печи. Фантомный ожег пульсировал между линией «жизни» и «ума». Иронично. Он как раз едет крышей, и его жизнь, судя по внезапной панической атаке, чуть ли не была на волоске от старухи-смерти. — Я ничего не трогал там, клянусь. — Ну, я в этом не сомневаюсь. Хотя любопытство — не порок… — Так всё-таки не верите мне? Выходя из лекционной, Ренгоку-сан достал из кармана тёмно-синих брюк ключ. Металлический блеск мазнул по железному брелку и скрылся в скважине замка. Щелчок — и дверь надежна заперта. Мужчина зашагал прямо по коридору, не обронив ни слова до тех пор, пока не достиг перехода в другой учебный корпус. Ренгоку остановился, будто видя перед собой преграду. Хакуджи, недоумевая, вглядывался в залитый солнцем переход с окнами в человеческий рост и наблюдал лишь хаотичный вальс поднявшейся пыли. — Давай-ка спустимся по лестнице. Я вспомнил, что мне нужно на этаж ниже к Шинадзугаве-сану. — Так тут до лифта дойти и можно также спуститься. Быстрее выйдет. — Хакуджи, — Кёджуро широко улыбнулся, — вы сидите на парах полтора часа, а потом приходите к себе домой, ещё больше сидите и ничего не делаете для своего собственного здоровья! Так что давай, не ленись и пошли в обход! — Ренгоку на каблуках развернулся, энергичной походкой идя в сторону лестницы. Парень ещё секунды две-три стоял, недоумевая ещё больше, и направился следом за мучжиной. «Мог и засидеться на работе. Хоть какое-то движение для суставов. Чёрт, да он прав… У самого колени затекли». Хакуджи, отбросив ненужные мысли в сторону, прибавил шагу и догнал преподавателя. — Так Вы мне всё-таки не верите, что я не заглядывал в блокнот? — Верю-верю, — Кёджуро посмеялся. — Даже если и заглянул, то вряд ли бы понял, что там написано. Тебе на следующую пару не пора? — У меня окно намечается. А может нет, все очень сложно с этим идиотским расписанием, — брюнет усмехнулся. — Не смею тебя тогда задерживать. А, сам понимаешь, Шинадзугава-сан не в восторге, когда ему слишком долго приносят папку с заявлениями о переводе. Удачи тебе, Хакуджи, — Ренгоку улыбнулся широко, оставляя после себя глухой топот шагов по лестнице. Теперь осталось не так много времени до следующей пары… *** — Не прошло и года! — алые ноготки стучали недовольно по столешнице, чуть царапая поверхность. Даки люто не любила, когда кто-то опаздывал. Даже если на долю секунду не прийти вовремя, то у блондинки включался режим «королевы драмы» с тонной словесных претензий и не менее большого объема упреков с малой долей нецензурщины. Жаль, что это не работает в обратную сторону. И жаль тех бедолаг, попытавшихся напомнить о том, что особа эта, когда сама опаздывала, сразу же затыкала рот потенциальным читателям морали. Но всё же Хакуджи был избранный: он мог ей сказать что-то по поводу пунктуальности. — Он нас задержал. Я тебе говорил об этом, так что претензии не принимаются, — парень снял с плеча сумку, усаживаясь рядом с подругой. — Жди, сейчас кофе закажу нам. Поправив свои длинные блестящие волосы пепельного цвета, грациозно встав из-за стола и цокая каблучками, девушка направилась к кассе. Во-первых, такой акт щедрости не взялся с потолка. Даки умудрилась ушатать свой дорогущий ноутбук: снести «Винду» всякими вредоносными файлами (качать с сомнительных сайтов Sims 4 — опасное занятие). Благо, у неё был знаток по железу и установке ОС. Сояма за весьма хорошую плату (хоть он и отказывался, намекая на то, что такие вещи делаются по дружбе) починил подруге ноут, установил новую операционку, а заодно и «Photoshop» c «Adobe Premier» в подарок. Надо же ей фоточки обрабатывать да видео монтировать в нормальном редакторе: как-никак, но навыки фотографа девушка имела весьма неплохие и как могла зарабатывала на свои хотелки. — Держи. Смотри, не обожгись, — голос Даки раздался чуть ли не над самым ухом, заставив первокурсника подпрыгнуть на месте. Темноволосый аккуратно взял в руки горячую кружку с черным кофе. — Сегодня холодно в шараге. — Спасибо. Знаешь, у меня иногда складывается впечатление, что тебе всё-таки идёт быть заботливой и более-менее вежливой, чем… — Нахер иди. — Нахер идёт только Доума. Причем пожизненно, — брюнет, посмеиваясь, отпил горячий тёмный кофе. Запах свежезаваренного «американо» грел изнутри, окутывая безмятежностью происходящего. В кафе присутствовала атмосфера расслабленности после часов упорной учёбы: парочка таких же студентов, как и сам Хакуджи, и лишь спокойная мелодия лилась из динамиков. — У меня после пары Ренгоку случился …припадок. Вернее сказать, паническая атака…ну, что-то в таком духе, — Хакуджи решил прервать тишину первым, осмеливаясь озвучить подруге свой сегодняшний приступ непонятной тревоги. Даки чуть не поперхнулась своей порцией кофе, скептически уставившись изумрудными глазами на парня. — Я скорее поверю в то, что у тебя месячные начались, чем в твою паническую атаку, — съязвила девушка, звучно поставив чашку на стол и цокнув. — Ты, блять, лось здоровый! Тебя хер что возьмет! Я молчу про твою менталочку. Хоть ты и импульсивный лось, вернее, олень… — Ну спасибо. — Пожалуйста. И не перебивай! Импульсивный олень с примочками феминиста и всепоглощающей идеей справебыдлости, — Даки скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула, — у тебя нервы самые крепкие из нас. — А До… — Доума не в счет: он бесит всех. Даже сейчас, когда его нет тут, он бесит. — Ты меня даже не выслушала, — темноволосый свёл брови к переносице, хмурясь. Ему не нравилось, что Даки, не дослушав остальную часть предложения, тут же начала поток своих мыслей, словно цунами, обрушиваясь на бедолагу. — Я хотел кое-что отдать Ренгоку-сану: блокнот, но когда мы остались наедине, то я ощутил панику. Не понял, что это было такое! Блять, Даки, я думал, что за моей спиной находилась сама Смерть, а не Кёджуро-сан! Я чуть не сдох, пока не повернулся к нему лицом! Ебануться, словно что-то нечеловеческое хотело схватить и… — голос парня разнесся эхом по кафетерию, привлекая малочисленных посетителей. Две девушки сразу уткнулись в свои тетрадки, продолжая переписывать что-то в них. Их внимания на хакуджины реплики хватило лишь на пару секунд. — …не понимаю, как тебе объяснить это дурацкое состояние, но правда в том, что это точно была паническая атака. Мне даже дышать стало тяжко! Такого никогда не было! Алый ноготок постукивал по острому маленькому подбородку, а яркие изумрудные глаза, подведенные тёмным карандашом, уставились в одну точку. Даки гипнотизировала салфетницу какое-то время, пока не столкнулась с обеспокоенным взглядом юноши. — Хм, не думала, что настолько всё запущено. Теперь ты не самый адекватный из нас, увы. — Не смешно. Знаешь, сравнимо с тем, будто тебя охватил зверский страх, что аж выть хотелось от беспомощности. Меня словно парализовало — я не мог двинуться с места, — парень сделал большой глоток кофе. Напиток вскоре был допит, и Хакуджи отставил в сторону кружку, взлохматив свои волосы рукой. — Что ни день, то сюрприз. Эти цыганские фокусы от своей менталки я не ожидал. Только хотела девушка добавить свой едкий комментарий, как брюнет её опередил: — Шутки про то, что меня роняли в детстве головой об пол не принимаются. Как же меня раздражает эта слабость. Аж челюсти сводит от этого, — юноша громко выдохнул, устало потерев переносицу. Этот день более чудным не будет. — Ну, с кем не бывает, — развела руками светловолосая. — Ты не один такой, Хакуджи. Ладно, проехали, я тут ничем помочь не смогу, так что тема считается закрытой. А теперь о действительно важных вещах! — Даки, порываясь дополнить свою речь, положила руку в карман куртки, нащупывая пачку сигарет в ней. Привычка проверять наличие сигарет стала обыденной, даже это можно назвать своеобразным ритуалом, мол, всё на месте, всё так, как и должно быть. В какой-то степени её это успокаивало. — Как подвести родаков к тому, что я послала своё «светлое будущее» в долгое эротическое и отчислилась? *** Прохлада вечера обнимала серые стены университета, не спеша просачиваясь внутрь помещений и обдавая холодом пустующие кабинеты. Свет ночных фонарей проникал сквозь пыльные окна, отпечатываясь на стенах длинного коридора светлыми пятнами. Кое-где были перебои с электричеством, поэтому пустой коридор казался в конце ещё более мрачным и холодным. Тьма засасывала Хакуджи, но не помогала избавиться от мысли, что юноша тот ещё распиздяй. Сояма, матеря все и вся, недоумевал: как можно было забыть куртку в такую холодрыгу в одной из аудиторий?! Этот день определённо решил отрепетировать свой навык скотского чувства юмора, отыгрываясь на юноше по полной с его и так уже заметно расшатанными нервами. — Ну какого хуя… — прошипел первокурсник, гипнотизируя взглядом закрытую дверь. — Кажется, ты забыл куртку? Мягкий мелодичный голос, словно нежный хрупкий взмах крыльев бабочки, донесся слева от парня. Девушка, что была на голову ниже парня и с заколками-бабочками в волосах, стояла возле него и заботливо держала в руках косуху. — Сегодня все решили уйти пораньше. Так странно это... Стала ли весенняя хандра причиной? Или банальное желание поскорее вернуться в тёплый дом? — девушка говорила, не повернув голову в его сторону. Сояма же, не отрываясь от лицезрения весьма миловидного личика, пялился на девушку в упор. — Кто все? — поинтересовался студент. — Ах, да так. Не обращай внимания, Хакуджи-кун. Возьми её, а то она тебя, наверно, заждалась, — тонкая ручка протянула вещь, и Хакуджи, взяв куртку и надев на сильные плечи, не мог не улыбнуться в ответ. Ласковая улыбка сияла на красивом лице, а утонченный профиль лишь подчеркивал всю прелесть женских черт лица. — Откуда ты меня знаешь? — парень, опомнившись, что его позвала незнакомка по имени, оторвался от созерцания черт лица. — Честно говоря, я тебя впервые в жизни вижу. — А я тебя нет, — улыбка так и не сходит с лица девушки. — Видела тебя несколько раз в этом корпусе и, так полагаю, ты учишься здесь. — Правильно полагаешь, — усмехнулся юноша, сунув руки в карманы. — Ты, получается, тоже здесь учишься? — Ах, нет, конечно, — тихо смеется она. — Ох, забыла представиться. Я Канаэ Кочо, студентка медфака. Уже 2 курс… Так время летит быстро, — с ноткой грусти произнесла Канаэ. — У тебя день выдался такой тяжелый, что ты забыл куртку в лекционной? — Пф, не настолько прям уж и тяжелый…  «Нет, блять, он пиздец какой ебанутый». — Просто вся эта беготня с конкурсом и нас Ренгоку-сан… Лицо студентки перестало сиять безмятежностью. Тонкие брови были сдвинулись к переносице при упоминании Ренгоку, а алые губы сжались в тонкую линию. — Что такое? Что за кислая мина вдруг появилась? Я что-то не знаю про Ренгоку-сана, что знаешь ты? — на губах парнях играла ухмылка, однако от такой резкой смены настроения студентки стало неловко. — Ренгоку-сан прекрасный человек, но, увы, со своими тараканами в голове. И эти тараканы отнюдь не самые приятные, а главное… Как бы тебе сказать помягче, — она закусила губу, поправляя прядь длинных черных, как смоль, волос. — Ну, так и говори. Как есть, — ответил парень, параллельно разглагольствуя в голове о своём. «Почему от неё не идёт никакого запаха? Девчонки же обычно чуть ли не пятки свои духрят, лишь бы пахнуть приятно везде… Да и она какая-то слишком беспечная, даже сказать, отстраненная. Удивительно, что я её встретил вечером, да ещё и не с нашего корпуса…» — Я бы сказала, что не самые дружелюбные. Но это как посмотреть. — То есть он не самый приветливый человек? Хах, — Хакуджи посмеялся, — ты его, значит, плохо знаешь либо вообще не знаешь. Ренгоку всегда готов прийти на помощь. Уж тем более, если ты не шаришь за тему какую-нибудь, то возьмётся за тебя и вытянет на отлично. Поверь, у меня были проблемы с линалом, и я его начал прекрасно понимать, но сейчас я опять в жопе из-за своего собственного раздолбайства. Сдай ему работы вовремя — автомат бы поставил. К тому же он за нами дерьмо разгребает, и если что не так, то он куратор нашей группы, к слову. Так что не знаю, как там у него тараканы буянят в голове, но пока я вижу перед собой препода, который будет тебя до конца подбадривать и верить в тебя. Пф, да с ним лекции проходят весело. Математика и весело! Понимаешь? Антонимы! Но как он умудряется преподносить материал так легко — загадка. Канаэ, идя не спеша легкой поступью, слушала парня внимательно, сжимая в пальчиках прядь волос, перебирая. — Ох, он-то действительно замечательный преподаватель, и именно так ты его и описал: как профессионала своего дела. Но дальше ты немного не знаешь, что он из себя представляет. — Тогда ты откуда знаешь его так хорошо, судя по тому, как ты пытаешься меня переубедить, что он не самый хороший человек в этом городе? — Я совсем рядом жила с его квартирой, напротив. Как-то он мне помог сдать экзамен и я смогла поступить сюда. Оказалось, он ещё и репетиром подрабатывает. У него не самые теплые отношения с отцом, к тому же, но это полбеды. «Вот это поворотец. С виду-то он прям оптимист-оптимистом, а тут ещё и вскрывается семейная драма. Надо будет расспросить её побольше. Черт, но я же не сплетник… Блять». — А что скрывается за второй частью этой самой «беды»? Брюнет остановился возле лестницы, обратно доходя до начала длинного коридора. Аказа зябко поёжился, ощущая, как холод пронизывает сквозь куртку и даже тёплый свитер, забираясь под кожу. — Ах, Хакуджи-кун, мне пора идти. Думаю, мы ещё с тобой встретимся, — девушка, мягко улыбаясь, как и в начале их непринуждённой беседы, поспешно потопала к концу коридора и скрылась во мраке пустого коридора. Хакуджи даже не успел банальное «пока» сказать, как студентка оставила его одного наедине с сумбурными мыслями в голове. Более странным этот день точно уже не будет…