Life is strange

Освещенная в половину аллея преображалась: фантасмагоричные тени, что кидали деревья, скрывали темные фигуры прохожих. Странно, что уличные фонари почти через один горели, да и к тому же тусклый призрачный свет едва ли позволял разглядеть дальше десяти метров. Хакуджи было не до этого. Куртка хоть и была заботливо отдана Канаэ — странной незнакомкой, но очаровательной, — всё-таки сумбурные мысли не давали покоя бедовой голове студента. Где-то он слышал эту фамилию… Парень сунул руки в карманы куртки — холод обнимал улицы всё крепче. Хоть и был конец мая, но та местность и климатические условия, в которых находился город ломали каноничные представления о тёплых майских деньках. Иногда. Всё же Мать Природа давала простым людям почувствовать приближающуюся жару лета, таким образом балуя их. «Может, попытаться найти её в соц. сетях? Списаться? Не, ну, друзья-медики не помешают.» Сояма ухмыльнулся своей идее, прибавляя шагу, как вдруг свет в фонарных столбах стал чаще мигать, а затем и потух. Ветер играл с ветвями деревьев всё резче, завывая с большей силой, поднимая зернистую пыль ввысь. Хакуджи увернулся от порыва ветра, успев прикрыть ладонью лицо. Один единственный фонарный столб, гордо стоявший в конце аллеи, еле как лил вокруг себя блеклый свет. Хакуджи никогда не был трусом, но внезапная поломка электропередачи заставляла воображение подкидывать самые причудливые, даже жуткие образы. «Даки права. У меня явно паранойя уже развилась. Всего-то свет отрубился, а я уже выдумывать начал…» Хакуджи остановился. В темени аллеи виднелся силуэт, идущий впереди парня. Остановился. Студент не мог разглядеть толком, кто там, ибо свет фонаря, последнего, не дотягивался до фигуры напротив. Судя по очертаниями — мужчина со светлыми прядями волос. Сояма было хотел и дальше идти своей дорогой, мол, мало ли обычный прохожий, но каким-то чудом смог разглядеть в руках сомнительной фигуры предмет, напоминающий нож. «Этого, блять, не хватало.» Хакуджи начал отступать назад, старясь не делать лишнего шума и развернулся, идя быстрым шагом. Бежать — не самая удачная идея в такой ситуации. Студент знал приемы самообороны, да и чего греха таить, ходил на кендо долгое время, изучая стиль сорью. Обезоружить нападающего ему не составило бы труда, но мифическое шестое чувство, которое всё же смогло достучаться до разума парня, предупреждало об опасности… Да и проблем себе наживать уж и подавно не хотелось. «Этот чувак стрёмный, ещё и напоминает мне кого-то… Волосы такой же длины как… Да мне показалось, не более! Я из-за этого долбанного конкурса думаю о Ренгоку-сане больше положенного.» Благо, Фортуна не прекращала улыбаться на пути Соямы и уже второй раз за день ему везло. То куртку вернули, то он сумел избежать «опасности». Хакуджи не мог определить, что там точно держал мужчина в руках, но и первокурсник не горел желанием познакомиться с этим замечательным предметом поближе, всё же напоминающим по форме холодное оружие. Однако, та самая «чуйка», в которую Хакуджи наотрез отказывался верить, сегодня, возможно, огородила от трагичных последствий. Дорога, которая лежала через парк, была частым маршрутом по возвращению домой. Она являлась самым коротким путем. Увы, но возвращаться вовсе не хотелось обратно, к темной аллее. Вечерняя прогулка до дома сегодня будет минут на десять длиннее обычного… *** Оранжевые огни фонарей двора проникали сквозь прозрачную тюль, ложась мягко на стены не освещенной комнаты. Время близилось к полуночи, сонливость всё сильнее отяжеляла веки юноши, а тишина, заполнявшая всю квартиру, так и вовсе наравила утащить в царство Морфея. Сояма противился желанию лечь спать пораньше: ему писала его милая и ненаглядная Коюки. «Я тебя так давно не видела, Хакуджи-кун! Как твоё здоровье? Как учеба? Ну же, рассказывай!» Улыбка расцвела на уставшем за день лице темноволосого, а пальцы строчили по привычной клавиатуре телефона с поразительной быстротой: своей девушке Сояма всегда отвечал быстро и не откладывал на потом. «Я безумно скучаю по тебе, Коюки! Дела как всегда — ни хорошо, ни плохо. Помнишь, я рассказывал тебе о том, что меня почти что насильно запихнули в долбаный конкурс? Так вот, я не всё тебе рассказал: мне поставили «пятерку» за домашку, а ещё отмазали от долгов. Устал, как собака…» Хакуджи отвлёкся от экрана смартфона. Кот Даки, пришедший минут пять назад из кухни, сейчас напряженного сидел, глядя на стену, уперевшись в одну точку. Сояме не нравился сие факт, что домашние коты не обделены этой странной привычкой — смотреть в упор долгое время, не шелохнувшись с места. Казлось, Padl'o застыл, словно фарфоровая статуэтка.  — Я тебя, вообще-то кормлю и терплю. Мог и подойти, получил бы почесушки за ушком. — Пробубнил Хакуджи под нос, записывая голосовое сообщение. Он так давно не слышал голос своей любимой. «Не могу я уже печатать. Давай так тебе наговорю, и это быстрее выйдет. — Начал говорить парень. — Здоровье, сама знаешь, как у кабана. Конечно, с Хашибирой себя сравнивать — не уважать себя, но в целом ты меня поняла. Даки как всегда… Эм, стервит? Такое слово есть? Надеюсь, что есть. Приходит время от времени ко мне и ночует, но я то не против. Квартира её, но… Там…с родаками у неё проблемы и с учебой. Мутная история, позже в деталях тебе расскажу. И как ты сама? Как Кейзо?» Студент отправил своё сообщение, ожидая нетерпеливо ответ от Коюки. Вновь взгляд лазурных глаз зацепился за пушистый неподвижный комок: Padl'o так и не двинулся с места, даже на Соямино «кис-кис» ухом не повёл. Хакуджи свёл свои брови к переносице, хмурясь.  — Да что за животное такое? Чего ты там высматриваешь? Любимец Даки не отреагировал снова. Значок сообщения замигал на экране и Хакуджи отвлёкся с недоуменного лицезрения кота на него. «Я так рада тебя слышать, правда-правда! Мой отец в полном порядке! Жив —здоров и всё время намекает на нашу свадьбу. Уже в который раз говорю, что бы он тебя не смущал… Да и меня тоже. И у меня хорошие новости — я буду поступать в твоём городе! Скоро придут результаты экзамена и мы с тобой встретимся. Обещаю!» Щеки парня залились румянцем, а смущенная улыбка расцвела на тонких, чуть обветренных, губах. Ох уж этот Кейзо… Как узнал, что Хакуджи приударил за его дочерью (а до этого Сояма дружил с девушкой и ухаживал за больной Коюки, часто навещая в больнице) так и вовсе решил, что к двадцати пяти годам у них должна быть семья из троих детей и в обязательном порядке два кредита… Ну, шутки про ипотеку и семейные тяготы совместной жизни уж точно никуда не уйдут, но вот настойчивость мужчины порядком надоедала пареньку. Юноша всем сердцем любил Коюки, но свадьба? Дети до двадцати пяти лет? Он же в курсе, что у его дочери здоровье слабое и каждый раз юноша сердился, если узнавал, что девушка не надевала теплые вещи в ветряную погоду. Хакуджи слишком сильно дорожил ею. «Неужели?! Куда надумала? Насчет жилья не переживай — ты будешь жить у меня! Даки тебя за сестру считает и точно согласится. Солнышко, ты молодец, что сдала экзамены. Я горжусь, что ты смогла сама все выучить! Коюки — ты лучшая!» Только хотел парень записать ещё одно сообщения, как вновь застал кота всё в той же позе. Он минут пять или даже больше болтал со своей возлюбленной, а кот за это время не издал и звука. Но резкое шипение и шерсть, вставшая дыбом, хвост гуляющий из стороны в сторону, заставил студента заволноваться. «Коюки… — начал говорить Хакуджи, — а это нормально, когда коты глядят в одну точку минут десять, а потом ни с того начинают шипеть на стену? А я говорил Даки, что обои полное дерьмище.» «Хакуджи, — посмеялась девушка, — котики самые непредсказуемые существа. Но, знаешь, это довольно странно даже для Padl'o. Ох, ну и имечко твоя подруга выбрала… — Девушка на секунду-другую замолчала, — мой тоже иногда так делает, но что бы злиться? Не знаю даже…» Хакуджи сделал фотографию: благо камера позволяла делать снимки даже в хорошем качестве в темноте. Не нравилось ему то, что начало происходить с ним в последнее время. «Вот. Я тебе прислал фотку. Посмотри — он ебанулся! Он уже воет на стену! Ни черта не понимаю…» «Хакуджи, сообщение не пришло» — тут же ответила девушка. «Странно, у меня написано, что отправлено. Ладно, я в душ и мы попозже договорим. Хорошо? Целую тебя, солнце!» Через минуту, когда парень покинул комнату и отправился в ванную, всё же Коюки смогла получить отправленное фото. «Хакуджи… Не знаю, но кот у тебя воет не на стену уж точно. Присмотрись, там силует! У тебя кто-то дома? Оно странное и…мне кажется, или в руках у тени что-то? Или мне снова так хочется спать, что уже мерещится? Ответь мне, пожалуйста, как выйдешь из ванной.» Сообщение, уже не голосовое, а текстовое от Коюки, так и не дошло до Хакуджи… *** Рассказы о «панической атаке» ввело Коюки в шок, если не напугало. Девушка поверить не могла в сказанное: банальное переживание за своего молодого человека попросту не давало мыслить здраво, но выпускница старшей школы сразу же взяла себя в руки и поддержала Хакуджи. Слишком много испытаний подкидывала жизнь, дабы остаться с нормальной думающей головой, коей Хакуджи старался пользоваться почаще. Иногда, разумеется, нарочито не включал свои последние работающие извилины (как выражалась иногда Даки и он сам), мол, само устаканиться да уляжется. Нет… Из-за за своей лени в дуете с прокрастинацией, первокурсник умудрился набрать долгов по двум предметам и если бы не добрая рука Ренгоку-сана (с тенью корысти в виде предложения участвовать в конкурсе), то Хакуджи бы не избежал комиссии. Хоть там и дают студентам шанс сдать всё то, что они по какой-то «непонятной» причине не успели досдать, Сояма считал это проявлением слабости и себя записывать в список «счастливчиков» никому не позволит. Вернее, он сам не загонит ситуацию в безвыходное положение, принимая ипостась стороннего наблюдателя и ужасаясь, насколько она выглядит безвыходной, запутанной. Увы, но чуть свои принципы парень не нарушил. Опять же, вся слава и метафорические аплодисменты достаются спасителю его жалкой судьбы Ренгоку-сану. Разговор с милой Коюки продолжился вплоть до двух часов ночи, а поведение кота более не вызывало подозрений. Padl'o вёл себя как обычно. Как подобает типичному, домашнему, кастрированному коту — спал, как ни в чем не бывало, да просыпался пару раз, дабы поорать. Но, благо, только стоило ярко-зеленым глазам кота мазнуть по спящему парню, так тут же желание повыть пропадало. Горизонт вдали загорался, утопая в золотистом море лучей. Запах во всю благоухающей черемухи пробивался даже сквозь плотно запертые окна, пропитывая собой город. Весна нежно доцветала свои последние дни, дабы передать бразды правления жаркому лету. Казалось, вчерашняя прохлада и намека не давала на ясную погоду, но утро подарило не только нежно-розовый рассвет изо окна, но и наполняло атмосферу теплом. Хакуджи вздохнул полной грудью, наполняя лёгкие воздухом, пропитанные ароматом черемухи. Встречать утро на балконе с чашкой крепкого черного чая с лимоном являлось неотъемлемой частью беззаботного утра для парня. Сегодня можно таким себя побаловать — пары начнутся лишь к полудню. Громкий стук в двери балкона отвлёк от созерцания пышущего зелёным калейдоскопом красок двора. — Так, доброе утро и начнем с херовых новостей. Читай. — Даки вышла на балкон, наглым образом под ошарашенным взглядом парня отпила из большой кружки чай. Цокнула. — Могла бы попросить, а не забирать. — Нахер иди. — Нахер идёт… — Не успел договорить студент, возвращая кружку в свои руки. — …идёт только Доума, знаю-знаю! Читай новость и давай свою ауру сонливого студента а-ля « я учился, не покладая рук, а не болтал всю ночь со своей девушкой» смывай как можно скорее и будем думать, что делать с Гютаро. — Стерва локтями упёрлась об подоконник, высматривая хищным взглядом во дворе что-то. — А что с ним? — А ты догадайся с трех раз. Но ты для начала испорть настроение себе свеженьким убийством в парке. — Будничным тоном проговорила платиновая блондинка, поправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Сояма чуть не подавился долькой лимона, неаккуратно отхлебнув из чашки. — Чего блять?! Какое убийство? Ну-ка! — Хакуджи поставил керамическую чашку с росписью на подоконник, разблокировав телефон подруги. Васильковые глаза парня тут же стали круглыми, узнав, где недавно произошло несчастье, стоив только пробежаться по заголовку. «…Тело женщины было найдено в парке имени Л. В 6-00 часов утра был найдет труп женщины лет двадцати с глубокими ножевыми ранениями в области шеи. Женщина скончалась от обширной кровопотери. Личность убитой и обстоятельства смерти выясняются. На месте работают экстренные службы. На этой неделе было зафиксировано уже два убийства в данном парке, а неделей ранее полицейскими был обнаружен молодой человек, недалеко от городского сквера с аналогичными ножевыми ранениями в области шеи. Органы правоохранительных порядков настоятельно рекомендуют воздерживаться от ночных прогулок по тёмным переулкам и в плохо освещенных местах.» — Пиздец… А ведь на месте той женщины мог быть я… — Проговорил Сояма, беря в руки кружку с чаем, отпивая. — Что? Ты вчера наткнулся на маньяка?! Да тут однозначно орудует начинающий «Чикатило», а ты шляешься где попало?! — Даки метнула рассерженный взгляд на друга, уставившись на того. — Да это вышло случайно! Шел я, как обычно, домой через парк и тут резко вырубается большая часть фонарей и только один в конце аллеи горел. — Звучит, как начало дешевого-трешового хоррора. Ну, продолжай. — Спасибо, что разрешила, — съязвил парень, недовольный тем, что его перебили, — вижу фигуру мужика и еле как разглядел у него в руке какой-то предмет… Длинный, напоминающий нож. Как хорошо, что у меня чуйка в тот момент орала аки сирена в разграбленной ювелирке и я развернулся и пошел другой дорогой… Волосы, кстати говоря, я сумел разглядел у него — светлые. Не нравится мне то, что за короткий промежуток времени так часто начали погибать люди… Да и ещё исключительно молодежь. Но не факт, что это он. Мало ли, мне показалось… — Чем свежее мясо, тем оно вкуснее… — Боже, Даки, завались! Блондинка коротко рассмеялась, но тут замолкла, увидев знакомую фигуру, мелькающую средь стройных стволов берез. — Ах ты кусок брата! Да ты посмотри на этого обдолбыша — он клумбы, блять, окучивает! Уебан, я тебе сейчас устрою! — Девушка вихрем выбежала с балкона, наспех надевая свои белоснежные кроссовки и ногой открывая входную дверь. Брань так и сыпалась на бедного старшего брата, разносясь по всему подъезду. Хакуджи приготовился смотреть шоу, ехидно улыбаясь и допивай свой чуть остывший чай. Зелёные волосы с тёмными концами промелькнули возле балкона Соямы. Студент не без интереса наблюдал за тем, как его друг ковырял палкой землю в поисках «закладки». — Гютаро! — Позвал с балкона четвертого этажа. Зелёная макушка взметнулась вверх, и парень понял — это сигнал. Сигнал к действию. Гютаро, как увидел гневно открытую дверь подъезда, а из него выбегающую фурию — понёсся со всех ног со двора под злые выкрики младшей дорогой сестрёнки. — Я тебя сейчас четвертую! Опять взялся за наркоту, ублюдок?! Было же, однако, весело наблюдать за этими двумя и как Даки пыталась кинуть кусок здорового кирпича (подобранного по дороге) и попасть в нерадивого братца, пробив не шибко соображающую головушку. Хакуджи позже все растолкует Гютаро и попытается хоть каплю здравого смысла вложить в него, раз уж у сестры плохо получается. Оставалось три часа до начала первой пары… *** Сегодня пар Ренгоку-сана не было, а посему настроение Хакуджи и не думало подниматься. Благо, преподаватель обрадовал одной хорошей новостью — сегодня они все вместе встретятся и обсудят задания для конкурса. Всё же Сояма обязан посещать их, иначе будет нечестно по отношению к Кёджуро. «А по отношению ко мне это честно? Хотя, я сам согласился и повёлся добровольно на его шантаж… Ладно, будь что будет!» — Добрый день! Извините за опоздание. Серьги с изображением восходящего солнца и тёмно-бордовая макушка отвлекла преподавателя от своей речи. Танджиро скромно просунул голову сквозь открытую дверь. — О, Камадо, мальчик мой! Ты что-то припозднился! Давай, забегай. — Кёджуро улыбнулся, махнув ладонью. — Сегодня мы обсудим один из «кейсов», а заодно попробуем составить план и распределим обязанности. Да-да, работа в команде — штука важная и сразу же определитесь с ролями! Камадо прошел к первому ряду, садясь рядом с Соямой. Хакуджи не заметил, как парень подлетел к нему и уселся с ним, погруженный в свои думы. — Привет! — Лучезарно улыбнулся одногруппник. — А? — Отвлёкся на протянутую руку брюнет, пожав. — А, да, привет. Чего опоздал? — Да так, семейные проблемы. Сестре помогал с вещами — переезжали. — Ясно. — Отчеканил Хакуджи, не обращая вновь внимания на Камадо, сосредоточившись полностью на объяснениях Ренгоку-сана. Сояма не особо общался с Танджиро, иногда удачно перекидываясь парой реплик. Увы, но Хакуджи сам не понимал, почему они не друзья: то ли слабо асоциальная натура иногда давала о себе знать, то ли Камадо сторонился его сам и не шибко торопился заводить с ним дружбу. Хакуджи не знал, а уж и подавно отвлекаться на это не собирался. По крайней мере сейчас, когда Ренгоку активно жестикулировал и энергично писал маркером на доске. Этот заряд позитива, весь энтузиазм так и сочился из слова, жестов и взглядов, кидаемых на группку студентов. Хакуджи вновь увлеченно больше рассматривал до безобразия приятные черты лица, нежели вдавался в подробности. — Сояма, на моём лице нет слов — смотри на доску! — Посмеялся Кёджуро, возвращая внимание студента, гуляющего в абстракции. — Я смотрю на доску, Ренгоку-сан. — Солгал первокурсник. Кёджуро ещё шире улыбнулся такому ответу. «Почему мне постоянно кажется, что с ним что-то не так? Странно… С виду же обычный челов…» Хакуджи отвлёк шум от своих раздумий.  — Ренгоку-сан, у Агацумы кровь из носа течет! Зеницу, не надо так вопить, это всего лишь давление слабое… — Канао, тут же под локоть принялась выводить паренька из кабинета, не без помощи Камадо.  — Я точно умру! Ты помстори — хлещет как из ведра! Я умру-у-у-у-у! Танджиро-о-о-о!  — Ох, вы скорее его отведите в мед.пункт. Помните, где же он? Или показать?  — Нет, мы знаем, Ренгоку-сан! Простите нас, мы сейчас вернёмся! — Танджиро с Канао ведя под локоть верещащего парня, скрылись за железной дверью. Хакуджи, удивленный произошедшим, ненароком зацепился взглядом за напряженное лицо Ренгоку: Кёджуро вот-вот готов был сам в обморок упасть, а вздутые от перенапряжения вены на висках говорили о пребывание мужчины в шоке. Кеджуро вцепился мертвой хваткой в край стола, глубоко дыша, прикрыв глаза. Сояма сам уже готов был помочь самому мужчине дойти до мед. пункта, как преподаватель оторвался от стола. — Мне надо выйти. Ждите здесь. Ренгоку быстрым шагом покинул аудиторию, оставляя наедине недоумевающих студентов. Хакуджи нахмурил брови, рассматривая какое-то время столешницу, а затем кинув взгляд на дверь, за которой скрылась фигура мужчины. «Неужели НАСТОЛЬКО боится вида крови? Охереть… Никогда не видел такой реакции.» *** День догорал, давая растечься чернильному небосводу вдали, неторопливо ложась на многоэтажные постройки. Город начинал дышать свободнее — машин становилось всё меньше на дорогах. Сояма вновь возвращался домой поздно вечером, идя по своему корпусу к выходу из здания. Учеба, как обычно, прошла без особых происшествий и внеплановых проверочных (Шинадзугава-сан любил устраивать такое даже после лекций), а по итогу выходит самый обычный, ничем не примечательный день, если б не одно «но»: реакция Кёджуро на кровь заставила переживать студента не на шутку. И Сабито был прав, получается: с такими фобиями надо лечиться? — Неужели у тебя вновь пары так поздно закончились, Хакуджи-кун? Сояма вздрогнул: мелодичный тонкий голос раздался позади парня. Студент узнал нарушителя его грузных раздумий. — Канаэ? — Повернулся лицом студент, встречаясь с нежно-фиалковым цветом больших глаз. — Верно. — Девушка улыбнулась парню ласково. Она явно была рада его видеть в столь поздний час. — Даже не понадобиться произносить имя дважды.Я рада, что у тебя хорошая память на имена, Хакуджи-кун. — Пф, я и не на такое способен. — Ухмыльнулся темноволосый, услышав девичье хихиканье в ответ. — Какими судьбами ты снова здесь? — Ох, верю-верю, что ты не обделён талантами и получше. — Канаэ скрестила свои тонкие руки на груди. — Решила снова прогуляться и дойти уже до общежития.Тут большой корпус и хороший вид на город. Панорамные окна поставить здесь — лучшая идея. — Канаэ оглядела окно, чуть пыльное, рассматривая пышущий зеленью сквер. — Никогда не засматривался… Кстати, мы так и не договорили. — Хакуджи отвлёк девушку от созерцания. Канаэ повернула голову, вопросительно изогнув тонкие брови. — О Ренгоку-сане и почему он не самый хороший человек. Второкурсница опустила взгляд на кафельный пол, рассматривая без интереса геометрический орнамент из полос. Девушка не спешила отвечать. — Ох, он хороший человек. Просто прими тот факт, что у него есть особенности свои. — Вновь дружелюбный взгляд расцвел в её глазах. Сояма начал подозревать неладное — однозначно что-то девушка не договаривает, но и они не на допросе. Юноша не имел никакого права выпытывать что-либо о Ренгоку-сане. В конце концов это добром не кончится, но Сояма всё равно продолжает это делать по неясной причине. — Особенность — это сильная гемофобия? Сегодня у одного крикливого абортыш… Кхм, Зеницу пошла кровь из носа. Ренгоку-сан, увидев это, сам чуть в обморок не упал. Вышел следом и ушел на добрые минут десять. Потом приходят Танджиро с Канао, а Агацума ушел домой: давление поднялось. Вот такие пироги. Канаэ сильно прикусила губу, рассматривая напряженно всё тот же узор на плитке. Глаза бегали из стороны сторону: она явно терзалась мыслями, порываясь их озвучить. — Ох, надеюсь, твой друг в полном порядке и с ним будет все хорошо. У Ренгоку-сана и правда такая особенность есть. У тебя какая, кстати, группа крови? — Это тебе зачем? Хах, если ему перед этим сказать, какая у меня группа крови, то Ренгоку не упадет в обморок? — Парень вновь ухмыльнулся. — Ах, нет конечно. — Кочо улыбнулся ещё обворожительнее. Сояма даже опешил от смены эмоций знакомой, но не придал этому значения. — Могу рассказать про характер и будущее твоё. Да, есть такая практика, когда люди по группе крови могут рассказать что-то о человеке. Некоторые даже находят пару с такой же группой как и у них. — Ну четвертая положительная. Давай, вещай, что там меня в будущем ждёт. — Это очень плохо… — Проговорила одними губами девушка. Сояма не расслышал её. — Не понял? — Говорю, что нужна ещё твоя ладонь. Я знаю твою группу, а теперь дай свою ладошку, пожалуйста. Хакуджи хмыкнул: не каждый день ему гадают, да ещё и такие симпатичные девушки. Парень чуть смутился, когда Кочо взяла его ладонь в свою, рассматривая пристально «линию сердца». — Точно! Это же называется хиромантия! Кочо рассмеялась внезапному озарению темноволосого. — Правда, я редко таким занимаюсь, но вот, решила испытать себя. Подопытный кролик нашелся. Так… Вижу, что у тебя прелестная девушка есть. Имя начинается на «Кою». Не могу его разглядеть… Хм, — Взгляд фиалковых глаз, обрамленных длинными темными ресницами секунду-другую рассматривал линию жизни. — Так, могу сказать, что твой отец в полном порядке. Скорее всего были проблемы со здоровьем серьёзные ранее и даже лежал в больнице. Был инфаркт… Так, а тут вижу, что тебе стоит быть осторожным и ходить ночью в одного гулять не стоит — опасность исходит от светловолосого мужчины… Тут уже Хакуджи выдернул резко руку, сложив её в карман. Серьёзный тон его васильковых глаз читался сразу: такое Канаэ не могла узнать, просто посмотрев на его ладонь. — Откуда ты знаешь, что у моего отца был инфаркт? Тебе кто-то рассказал? Всё-таки ты общаешься с Даки? Блять, ну вот трепло… — Цыкнул рассержено студент. — Хакуджи-кун, это вышло случайно! Я предположила! Прости меня, что так совпало… — Слишком точно предположила. Про имя своей девушки молчу. Ты назвала правильно её первую часть… Тебе кто-то сказал это. Ты не просто так тут ходишь по корпусу, а значит, что есть друзья, которых ты ждёшь. Даки частенько вечером тут задерживается, к слову. Молчание тянулось всего минуту, а обоим студентам, казалось, что прошла целая вечность. Никто из них не спешил нарушать тишину, но Хакуджи, обдумывая сказанное раннее девушкой, успокоил свою бурю негодования. — Мой отец, — начал Сояма, — долгое время болел и полгода назад его увезли в больницу. Инфаркт. Разумеется, я боялся потерять его и не понятно, выкарабкался бы он или нет. Я ведь в другом городе сейчас, оставил его одного, помочь не смог бы… А девушку зовут Коюки. Хотя ты знаешь это уже. Я уверен, что тебе кто-то из моих знакомых и друзей рассказал. Канаэ ничего не ответила на последнее предложение парня. Лишь мягко улыбаясь, она положила руку на плечо. — И, насчет мужчины… В парке вчера я видел человека со светлыми волосами и, наверное моё воображение разыгралось, но я еле разглядел у него нож… Или нет. Не знаю. А утром читаю новость об ещё одном убийстве. Мне сейчас не по себе от того, что ты произнесла. Сояма шумно выдохнул. Кочо же виновато потупила глаза, что так внаглую залезла и озвучила то, что не следовало. — Ладно, думаю, мне пора уходить. Удачи тебе, Канаэ! Девушка ещё какое-то время следила за удаляющейся спиной парня, не произнеся и слова. «Будь осторожен с Кёджуро, Хакуджи-кун…»