Life is strange

Тьма окутала моментально, ложась на глаза бельмом, и последний тревожный вскрик утонул в рассеявшемся сознании. Хакуджи чуть не упал, если бы не преподаватель, вовремя успевший подставить свое плечо внезапно отключившемуся студенту. Сояма ничего не ощущал, кроме холода… Почему снова его обняла откуда-то взявшаяся прохлада? С чего температура в помещении стремительно упала? Студент не знал этого и не понимал. Он вообще ничего не мог понимать, пока его разум блуждал где-то там… Резкий запах привел в чувства первокурсника: слабые пары соединений аммиака вдарили в нос, раздражая чувствительную слизистую. Яркий свет слепил глаза, а другие, уже знакомые больничные ароматы наводили только на одну мысль: он в медицинском кабинете. Маленькая ватка с нашатырным спиртом еще пару раз пролетела в пальцах медсестры перед лицом парня, и когда Сояма окончательно пришел в себя, то причина его внезапного пробуждения была выкинута в мусорное ведро.  — Напугал же Ренгоку-сана! Но ты за сегодня не первый, кто так в обморок падает. Тихий голос раздался из процедурной комнаты — целлофановая обертка полетела в урну вслед за использованными другими ватками не только с нашатырным спиртом. Запах медицинского латекса сразу же вспомнился Хакуджи и навеял не самые приятные воспоминания: голос из далекого детства звучал все сильнее, заставляя откапывать давно погруженные в пучину неприятных моментов из прошлого фрагменты. Средняя школа, разбитая губа, подбитый глаз и сломанная пясть левой руки. Сояма заступился за свою лучшую подругу Даки, но не отделался от травм. Тот день ему надолго запомнился, когда ему одному, подростку лет пятнадцати с максимализмом юношеским, бурлящем в крови, и обидой, вскружившей голову, пришлось драться против двоих ублюдков, посмевших оскорбить Шабану. Если бы тогда еще школьник не успел вовремя, то Даки за ее острый язык и язвительность (да и не только за это) могли попросту изнасиловать. Хвала Богам, что Хакуджи быстро бегает и занимался активно борьбой… Сояма поежился, приподнимаясь на локтях и оглядываясь по сторонам. Типичный медицинский кабинет с процедурной комнатой, обставленный по канону: стол, к удивлению, прибранный, но заставленный разного рода папками, канцелярией и с ярким зеленым органайзером на краю, шкаф с различными документами, ширма, кушетка и незабываемый запах медикаментов — самый обычный, ничем не примечательный медкабинет.  — Ты чего поднялся?! Ну-ка лежи, лежи! Не смей вставать! У тебя давление резко упало, так что отдыхай и не делай резких движений. Только сейчас Хакуджи сумел рассмотреть возмущенную девушку получше: темно-русые волосы, собранные в гульку, карие выразительные глаза, маленькое круглое смугловатое личико и по-детски вздернутый кончик носа. Руки, тонкие и ловкие, быстро перебирали какие-то документы и складывали в папку. Хрупкие плечики и маленький рост наводили на образ феи или эльфа. Хакуджи усмехнулся, удобнее устраивая голову на валике.  — Давление? С чего вдруг?  — Это я у тебя хотела бы спросить: ты сколько энергетиков выпил? Когда ел в последнее время и сколько часов спал? Юноша громко выдохнул от такого напора вопросов. Сейчас в голове роились самого разного рода ответы: от его, Соямовского, типичного сарказма до банальных, скучных ответов. Хакуджи решил просто ответить, без каких-либо изысков остроумия: голова слишком плохо генерировала ответы.  — Без понятия, — честно ответил студент, — может, часов пять-шесть? Из-за гребаной горы заданий тут поспишь, как же… Вот и заливаю свою усталость энергосами. Ем я, к счастью, плотно… Но не часто. Тупо не успеваю! Медсестра долго рассматривала паренька, а затем встала и подошла к открытым настежь окнам, оставляя небольшую щель. В помещении достаточно прохладно и хорошая циркуляция воздуха, так что можно немного и прикрыть окна.  — Ты же понимаешь, что гробишь свое здоровье таким образом? — девушка скрестила руки на груди. — Сколько вас, нерадивых студентов, притаскивали под руки из-за хронического недосыпа? Разумеется, у некоторых выяснялись проблемы с сосудами и давлением как таковым, но многие банально пренебрегали своим режимом. Ты дожить до второго курса собираешься?  — Да для начала хотя бы до сессии дожить и пережить ее. «А потом можно и умереть.» Дверь внезапно открылась, привлекая внимание присутствующих: фигура Ренгоку-сана, взволнованная и потрясенная, оглядела лежащего студента, входя в кабинет.  — Хакуджи, ты как себя чувствуешь? — мужчина присел на край кушетки, не переставая рассматривать бледное лицо парня.  — В порядке я..? — неуверенно ответил тот. — Мутит, но ничего серьезного. Не впервой в обморок падать. Хах, помню, когда поехал на соревнования городские, то мне зарядил противник в голову ногой, вот тогда я и отключился… Ох, но я, пожалуй… Мой телефон! Сояма резко встал с кушетки, однако тут же осел, схватившись за голову.  — Ты чего творишь? Не вставай, кому сказала! — Девушка подлетела к кулеру с водой, наливая прохладной воды в стаканчик и отдавая в слегка дрожащие руки студенту.  — Спасибо, — Хакуджи быстро осушил стакан с водой, сминая тот в руках.  — Ну и варвар же ты, — улыбнулся Ренгоку-сан, рассматривая смятую тару в руках парня, — но за телефон свой не беспокойся. Я о нем хорошо позаботился: немного подзарядил, пока ты тут «отдыхал». Вот, возвращаю в целостности и сохранности! Сояма осторожно взял телефон из рук преподавателя, рассматривая на наличие царапин и, упаси, трещин на экране. Благо, экран не треснул из-за защитного стекла на нем. Хакуджи выдохнул облегченно, еще раз убеждаясь в том, что Кеджуро точно святой, раз уж позаботился о нем и отвел сюда, да и еще телефон зарядил до полной батареи. Смущение проступило на лице юноши легким румянцем.  — Знаете, если бы не вы, то меня увезли бы в больничку с сотрясением и сломанным носом. Спасибо большое! Но на пару я не хочу идти. Кеджуро посмеялся, проверяя время на своих часах. — Минут двадцать всего-то отсутствовал, но не думаю, что ты пойдешь дальше учиться. Иди домой, Хакуджи. Брови Соямы взметнулись вверх, выражая удивление. Он не настолько слаб, чтобы из-за какого-то кратковременного обморока отлынивать от пар. Но если посмотреть на ситуацию под другим ракурсом, то какова вероятность того, что он вновь не упадет в обморок? А рядом доброго плеча Кеджуро-сенсея может и не оказаться…  — Может, оно и к лучшему. Зато не буду выслушивать и дальше эту философскую дрисню. Медсестра улыбнулась, покачивая головой. Кеджуро же смерил укоризненным взглядом.  — Что? Философия та еще хренотень. Даже мой организм сказал, что выслушивать лекцию — выше его сил! Вот, почему я грохнулся. Ой… — брюнет коснулся своего носа — на тонких пальцах осталась кровь.  — Да что ты такой проблемный-то! Все, давай, отлеживайся и не смей дергаться! Быстрые шаги скрылись за дверью процедурного кабинета, а Хакуджи не понимал, отчего у него пошло кровотечение из носа, запрокидывая голову назад. Васильковый взгляд зацепился за напряженное лицо преподавателя: Кеджуро с титаническим усилием отвел свои глаза от вида крови, цепляясь хоть за какую-нибудь деталь, дабы не смотреть на студента.  — Черт, у вас же гемофобия… Не смотрите, Ренгоку-сан!  — Да не в этом дело… То есть у меня-то пару никто не собирался отменять. До скорого, Сояма! «Черт, да как он вообще живет с такой фобией? Хотя, что-то мне подсказывает, что это даже не боязнь, а нечто похуже. Или я ошибаюсь? Хах, главное, что он тут вторым не лег рядом со мной в обморок». Мужчина как можно скорее покинул кабинет, оставляя студента наедине с ворохом странных мыслей. Минами-сан хлопнула дверью процедурного, цыкнула и подпорхнула к юноше, заставляя того наклониться вперед.  — Да где вы этого все начитались, что голову надо запрокидывать назад? Нельзя так делать! Ну, давай, прижимай крылья носа посильнее. Не дыши им, только ртом. Сейчас компресс принесу, приложишь. Минами вновь исчезла за дверьми процедурной комнаты, и только звуки открывающихся дверец шкафчиков доносились до ушей первокурсника. Хакуджи держал небольшую миску в руках — Минами сразу же всучила в руки ее, чтобы кровь туда стекала. У него никогда в жизни кровь из носа не шла, а тут… Студент не понимал, с чего вдруг у него такое недомогание? Впервые в жизни он потерял сознание не из-за травмы головы, а потому, что банально недосыпал и питался как попало. Ну, ещё вредная привычка лишь усугубила положение парня. Вот и результат — обморок и кровотечение из носа до кучи. *** Блуждая по одиноким длинным коридорам, Хакуджи высматривая в панорамные окна одного из корпусов университета, выводившие обзор на парковку. Впервые в жизни он прогулял две последние пары по причине уважительной, не придумывая сотню-другую отмазки, почему тот не явился на лекцию или практику. Минами-сан отпустила студента, не забыв отчитать того напоследок, словно он ее собственный сын, нашкодивший во время урока и посмевший прийти домой с замечанием в дневнике. Странная ассоциация наталкивала на его школьные годы, когда еще пятнадцатилетний мальчуган с подбитым правым глазом, который только-только начинал синеть, и разбитой губой напугал с порога собственного отца. Тогда Сояма впервые подрался серьезно и его чистая ярость умудрилась переломать пару рёбер одному школьному хулигану, посмевшему тронуть ещё не состоявшуюся его девушку Коюки. После того инцидента Сояму самого считали за отпетого задиру, но тот ввязывался в драку лишь тогда, когда видел несправедливость или когда очередную слабую девочку обижали. Иногда бывало и толпой… Хакуджи искренне не понимал, почему если человек хоть чем-то отличается внешне (да и внутренне тоже), то в обязательном порядке становится предметом насмешек? Ему-то, парню с невероятно пушистыми длинными ресницами, да ещё и белоснежного цвета, приходилось сталкиваться с подобным и отбиваться от особо одарённых кулаками. Есть, конечно, более мирный способ — носить табличку с надписью «Это генетическая особенность и это не лечится!»(можно одну последнюю фразу оставить, как сказала бы сейчас Даки), но сейчас люди мало читают… Они вообще, такое ощущение, перестали что-либо видеть, лишь занятые собой. Одна «квалифицированная» докторша (Аказа не хотел применять более благозвучное доктор по отношению к этой особе безмозглой) даже поставила диагноз «синдром Кабуки», увидев очень длинные для раннего возраста ресницы, да ещё и бесцветные. При этом не учитывая, что вдобавок к необычной внешности еще и присоединяется ряд других специфических меток: низкорасположенные уши, широкий приплюснутый нос, да и ярко выраженная недоразвитость. По всем параметрам, кроме ресниц, Хакуджи попросту не подходил: он абсолютно здоровый ребенок как в физическом, так и в психическом плане. Мальчик лет двух, разумеется, не понимал всего того кошмара необразованности некоторых специалистов, но, услышав историю в более осознанном возрасте от отца еще раз, понял, насколько люди бывают тупыми. А ведь его отцу еще говорили на серьезных тонах, что может и позже появятся все признаки этого заболевания, проявится также умственная недоразвитость, или он со временем начнет утрачивать свои когнитивные навыки и перестанет развиваться. Да и внешность была типичного миловидного ребенка без каких-либо отклонений, кроме таких вот необычных ресниц… Сояма почувствовал вновь легкое недомогание: голова кружилась, а слабость в теле медленно расползалась, растекаясь по венам. Хакуджи присел на мягкий диванчик возле окна, достал бутылку воды и сделал пару глотков.  — Бля, да что такое… Внезапно двери одной из лекционных аудиторий распахнулись и оттуда вышла маленького роста девушка, с аккуратным хвостиком на голове и с двумя тяжелыми книгами в руках.  — Эй, давай помогу донести! — бодрый голос какого-то паренька окликнул студентку.  — Да ты себя донеси до кабинета!  — Я могу не только себя, но и тебя вместе с книгами. Миловидный звонкий голосок, пропитанный капелькой ядовитого сарказма, мазнул по ушам Хакуджи. Парень поднял голову, увидев всего на секунду-другую в конце коридора лицо незнакомки. Глаза жадно впились в промелькнувшее лицо студентки, но фигура тут же скрылась за дверьми в другой коридор, вновь оставляя Сояму наедине с тишиной медкорпуса.  — Черт, да у них есть сходство! Канаэ не говорила, что у нее есть сестра или… — Сояма замолчал, обдумывая увиденное. Делать поспешных выводов не стоило — мало ли, могло показаться. Он толком-то и не разглядел профиль незнакомки. Нет, просто похожи, не более… «Кроме того, что они дышат одним воздухом, их ничего больше не роднит… Ну, и учеба в одном универе…»  — Интересно, закончились ли у нее пары? — сказал себе под нос Хакуджи. Канаэ — вот что привело его не в свой корпус. Парень надеялся ее встретить после учебы, но жизнь решила подкинуть в и без того заполненную проблемами рутину студента сюрпризов в виде внезапной отключки. Он не послушался медсестры и не направился прямиком к себе домой отлеживаться и отдыхать, восстанавливая свои силы. Да и вряд ли двухчасовой сон приведет в порядок состояние юноши. Увы, но из-за одного проекта сна ему вообще не видать: курсовая работа на первом году учебы шокировала многих студентов. Сояма даже не запомнил причину того, с чего так их, бедных студентов, нагрузили еще и этим. Просто со всей мужественностью и ответственностью первокурсник принял этот факт, однако сделал лишь малую часть, а до конца весеннего семестра всего ничего. Паника медленно начинала нарастать в голове, перекрывая доступ к рассудительности. Хакуджи мотнул головой, отмахиваясь от тревожных мыслей, как от назойливых мошек в летний зной. Рука потянулась за телефоном в карман, достав тот и разблокировав касанием пальца.  — Черт, потерял счет времени… Зачем я ее решил подождать? «Чтобы расспросить о внезапно открывшемся даре провидца у нее? И про Шинобу? И про…»  — Ренгоку-сана… — закончил он свою мысль, озвучивая последнюю ее часть рассуждений. Но что у нее спросить про своего куратора можно? О болезни? Наверняка Кочо в курсе об этом, раз уж такие вещи осмелилась говорить о Кеджуро-сенсее. Хакуджи еще какое-то время размышлял над событиями прошедшего дня. Парень повернул голову в сторону окна, рассматривая полупустую парковку и цепляясь глазами за фигуру в черном пальто. Юноша сразу узнал обладателя пшеничного цвета волос с алыми концами, но больше всего парня удивила маленькая копия мужчины, крепко его обнимавшая.  — У него сын есть?! — Хакуджи полностью повернулся всем телом к окну, беззастенчиво рассматривая Кеджуро. Сояма отбросил через мгновение эту догадку, рассмотрев мальчишку в полный рост получше. Тому на вид было лет одиннадцать-двенадцать, не больше. Вряд ли Кеджуро мог стать отцом в лет тринадцать. Хакуджи весело ухмыльнулся своим мыслям.  — Ого, не ожидал тебя тут увидеть!  — Ебаный свет! Какого хера?! — голос сзади раздался внезапно, заставив чуть ли не подпрыгнуть на месте Хакуджи.  — Ты че подкрался-то? — придя в себя, спросил парень. Хакуджи оглядел стоявшую перед собой причину лишнего седого волоса на голове. — Ты же… Мудато?  — Мурато… — поправил однокурсник. — Мог бы выучить за целый год учебы мое имя. Ты что здесь делаешь?  — Смысл жизни ищу, — ответил колкостью брюнет. Мурато лишь цыкнул, закатив глаза, — а ты?  — Шел к своей подруге, повидаться, так сказать, а тут тебя встретил. Кстати! Хакуджи проследил за движением рук парня, потянувшихся к главному отсеку рюкзака.  — Ты забыл тетрадь с конспектами. Вот, держи, — Хакуджи взял свою тетрадь, рассматривая ее так, словно впервые видит ту. — Думал завтра отдать, но раз уж я тебя так удачно встретил, то вот, возвращаю.  — Блин, да я сегодня по всему универу вещи разбросал. То телефон, то тетрадь… Может ты не находил мой не сбитый к херам режим дня? Мурато посмеялся.  — Ты как себя чувствуешь?  — Ну, типа, нормально? Упал и упал в обморок, че бубнить-то. Вся конфа, небось, трещит весь день об этом? — Хакуджи все еще наблюдал за Ренгоку-саном и его уменьшенной копией. Мальчик сел в машину, а сам мужчина направился куда-то. Сояма вновь вернул свое внимание на Мурато.  — Да не особо. Ну, Камадо точно переволновался и еще несколько человек. Другая подгруппа, наверное, даже не знает.  — Понял-принял. Так, давай-ка пойдем уже, а то что-то я засиделся тут. Сояма поднялся с места медленно. Голова больше не кружилась, а значит можно пойти спокойным шагом и сесть на автобус. ***  — Кажется, дождь будет. Мурато поднял голову, замечая надвигающееся с горизонта огромное темное облако. Серость туч съедала постепенно вечернее голубое небо, норовясь обрушиться сильным ливнем на город. Сояма лишь невесело ухмыльнулся: зонта-то у него нет, лишь теплая толстовка белого цвета. Увы и ах, но не хватило парню сообразительности заглянуть в Интернет и узнать прогноз погоды. Да и Хакуджи как-то не предполагал, что сегодня пойдет дождь: погода с утра дарила через яркие солнечные лучи зной и добротно заливала улицы светом.  — Ладно, увидимся! До завтра! — Мурато помахал рукой одногруппнику, направляясь в сторону общежитий. Хакуджи сказал тихое «Пока» и решил не задерживаться. Небо все хмурилось с каждой минутой, не желая больше терпеть и низвергнуть на всех дождь.  — Ты почему не уехал домой, Сояма? — второй раз за короткий промежуток сердце Хакуджи чуть не ушло в пятки, хоть по виду юноши и не сказать. Парень внутри себя чуть не закричал от резкого, бодрого голоса Ренгоку-сана. «Блять, да че за прикол подкрадываться и заговаривать внезапно?!»   — Не захотел, — ответил парень, взлохматив свои волосы одной рукой. Объясняться как-то не хотелось, усталость не давала шевелить языком нормально и выдавать осмысленные реплики.  — Как это так?! — Ренгоку возмущенно изогнул свои соболиные брови. — Да ты себя вообще не бережешь? Давай, пошли, подвезу тебя до дома.  — Да не стоит!  — Стоит. Еще как стоит, — отчеканил преподаватель, — или решил опять тут пошланговать? В автобусе много самых неприятных личностей и кто-нибудь да что-нибудь притырит себе, если опять отключишься и оставишь вещи без присмотра. Давай, давай, машина моя на парковке стоит, так что недалеко тут. Хакуджи лишь тяжело вздохнул, соглашаясь с мужчиной. Все же приятнее сидеть в автомобиле, нежели стоять в потном, вонючем автобусе, переполненном всякого рода людьми. Студент осмотрел автомобиль и понял для себя, что профессия преподавателя в ВУЗе имеет свои особенности. Кеджуро явно не бедствует, рассекая на машине среднего класса. Парень хотел прямым текстом расспросить о его заработной плате, но вовремя прикусил язык и молча сел в машину. На заднем сидении сидел мальчик, испуганными большими глазками следя за движениями незнакомца. Сояма обернулся назад, встречаясь взглядами с мальчишкой.  — З-здравствуйте! — неуверенно произнес мальчик. — Я Сенджуро Ренгоку!  — Привет, малой, — студент протянул руку и аккуратно пожал теплую ладошку. — Хакуджи Сояма.   — Это Вы в обморок сегодня упали? Хакуджи моргнул своими длинными ресницами, рассматривая ребенка и пытаясь осмыслить сказанное.   — Да весь город уже знает, что Хакуджи Сояма потерял сознание?! Мальчик тихо рассмеялся, пристегиваясь. — Просто мой брат мельком об этом рассказал и упомянул Ваше имя. Сегодня, когда я подходил к универу. Тут рядом художественная школа, хожу туда на дополнительные занятия!  — Да не надо на «Вы». Я ж не пердун старый. Давай договоримся, что ты меня будешь называть Хакуджи. Ну или Хакуджи-кун, м? Мальчик бодро кивнул, заметно расслабляясь и пуская улыбку на свое круглое, милое лицо. Юноша сразу заметил отличия во внешности ребенка от старшего брата: более смуглая кожа, здоровая, на пухлых щечках виднелся румянец, волосы не такого яркого цвета, как у Ренгоку-сана, а более светлые и без алых концов. Было ясно, что Кеджуро красит свои волосы, тем самым производя эффект своей внешностью на окружающих. Но самой отличительной чертой являлись глаза: у Сенджуро радужка была не такой яркой палитры, как у брата, а ближе даже к цвету жженой охры. И только брови были у обоих одинаковые: густые, смоляные и странной, но приятной глазу формы.  — Уже познакомились? Хакуджи с Сенджуро обернулись на голос мужчины.  — Да! — просиял мальчик.  — Ты же не против, если я его подвезу до дома?  — Вовсе нет! Я только буду рад! Он мне нравится! Сев в машину, Кеджуро вставил ключ зажигания и завел машину. — Сенджуро, пристегнулся? Умница! Кеджуро ласково улыбнулся своему брату и вырулил с парковки на дорогу. *** «А теперь к криминальным новостям: найдено тело девушки в районе П. Жертва скончалась от обильного кровотечения. Экспертиза проводится на месте преступления и выясняются обстоятельства смерти. Пока не ясно, объявился новый серийный убийца или же просто несчастное стечение обстоятельств. Правоохранительные органы сообщают о мерах безопасности и не рекомендуют отпускать детей поздно вечером одних». Кеджуро резко переключил частоту на музыкальный канал с зарубежными песнями.  — Вот поэтому я вам всем так не советую гулять поздно ночью. Понял меня, Сояма? — Хакуджи удивленно моргнул, прижимая ближе к себе рюкзак, слабо кивая.  — Тебя особенно касается, Сенджуро, — Кеджуро смерил мальчишку строгим взглядом, сводя брови к переносице, — не смей выходить на улицу в позднее время. Черт знает, что может произойти. Упаси нарваться на этого психа.   — Кошмар какой… Брат, а маньяка же поймают? Правда? Кеджуро напрягся, прикусывая слегка нижнюю губу. Движение на дороге было суматошным — концентрация внимания должна быть направлена максимально только на нее. Ренгоку лишь кивнул на вопрос брата, давя на педаль газа и обгоняя по левой стороне джип. Сенджуро более не старался разговаривать, уткнувшись в экран смартфона. Хакуджи несколько секунд рассматривал напряженное лицо Ренгоку-сана, следя за движением его взгляда на дороге. Все-таки кардинально братья отличаются друг от друга. «Особенно цветом кожи…» — подумал юноша, сжимая лямки рюкзака крепче в руках.  — Ренгоку-сан, — начал первым диалог Сояма, — откуда у Вас такая гемофобия? Нет, я понимаю…трудно об этом говорить, но я уже пару раз видел, как Вам чуть ли не самому помощь нужна была. То в кабинете у абортыша…кхм, — поспешил исправиться Хакуджи. Сенджуро тихо хихикнул, — Агацумы пошло резко кровотечение из носа, то у меня… Мужчина словно игнорировал сказанное студентом, не отвлекаясь от вождения. Ренгоку какое-то время обдумывал, что лучше всего ответить на поставленные вопросы Хакуджи, проследив, как Сенджуро надевает наушники. И, кажется, собрался с мыслями, начиная:  — Ты прав, об этом трудно говорить. Проблема появилась не так давно: года два назад. Уже третий пошёл, — Кеджуро повернул вправо, проезжая мимо первого спального района. — Я тогда по глупости сел за мотоцикл, не особо умея им управлять, но, благо, хватило мозгов шлем напялить. Не смог справиться с управлением и чуть не врезался в летящую навстречу машину… Сояма внимательно слушал преподавателя, внутренне передернувшись, представляя ту ужасную картину аварии. «Пиздец…»  — Меня выкинуло на обочину, а байк на добрых метров десять от меня. Я тогда сильные раны получил — голову смог сберечь. Самое важное в человеке! — посмеялся Ренгоку. — Перед тем, как отключиться, увидел, что у меня чуть ниже бедра рана рваная и из нее кровь хлестала… Тогда я перепугался за себя и мимо меня не только моя жизнь пронеслась, но и еще пара чужих. Хах, я чудом выжил тогда. Тот мужик, в которого я чуть не врезался, вовремя помог: довез до больницы, а там уже откачали. С тех пор я не перевариваю вид крови: трудно смотреть на нее, и мне настолько плохо становится, что я даже забываю отвернуть голову в сторону… Да, это странно звучит, но так и происходит.  — Это полная жопа… — на эмоциях ругнулся Сояма. — Поэтому Вас не было целый год в универе? Кеджуро сбавлял скорость, заруливая во двор. — Откуда ты знаешь? — удивился мужчина, явно не ожидая услышать такое.  — Помните Акиро Накамуто? Он преподает математическую логику и теорию алгоритмов, но перевелся в другой универ перед вашим «исчезновением».  — Хм…допустим. Помню его.  — Он живет в моем доме на этаже выше. Сегодня как раз разговорились и он мне рассказал о Вас. Немного совсем. Говорил, что Вы тот еще альтруист, — Сояма скромно улыбнулся, понимая, что сболтнул лишнего. Или же нет? Кеджуро весело улыбнулся, услышав про его всем известный альтруизм.  — Пф, понятно, почему ты спросил об этом сейчас, но я подумал, что тебе можно об этом поведать. Раз уж согласился участвовать в конкурсе, то мне придется не только закрыть глаза на твои долги, — Кеджуро остановился, выключая фары. — Я целый год восстанавливался, и меня либо заговорили, либо Судьба меня пожалела и решила мою жизнь не приковывать к инвалидному креслу. Но вот шрам на бедре красоваться будет до конца моих дней, напоминая о том, что мотоциклы — не мое. Да и тебе не советую. Плюсом еще гипотония имеется. «Черт, да я был прав! Понятно все теперь!» — Хакуджи приободрился, услышав про гипотонию у мужчины. Его догадка оказалась правдой.  — Я уже катался. Дома есть, в гараже стоит. Кеджуро усмехнулся. — Смотри у меня. Правда, береги себя, Хакуджи. Сегодня я тебя спас от поцелуя с полом, а завтра меня может и не быть рядом. Думай о своем здоровье в первую очередь, Сояма, — он рассмотрел семиэтажное строение. — Это же твой дом? Парень посмотрел через окно салона. — Да, мой. Вы же тут рядом живете?  — Ага, через два двора от тебя. Весь год проучился со мной и не знаешь, где любимый преподаватель живет? — Кеджуро склонил голову в сторону, прищурив глаза, а на тонких губах заиграла улыбка.  — Ну, типа… — замялся студент. — Зачем? Да я даже некоторых одногруппников не запомнил в лицо. У нас редко когда с первой подгруппой пересечение, не считая лекций. Да и то, чаще всего она потоковая. У Вас уж точно.  — Ясно все с тобой. Давай, удачи тебе, Хакуджи! Парень кивнул, открывая двери автомобиля.  — И, — начал Ренгоку. Сояма повернул голову, в половину выбравшись из машины, — отдыхай почаще. Не смей так больше делать, понял?  — Да понял уже!  —До свидания, Хакуджи-кун! — Сенджуро только-только вытащил наушники, заметив как студент покидает их. — Давай, не падай в обморок! Кеджуро рассмеялся, дотягиваясь до светлой макушки и потрепав по волосам брата. Хакуджи цыкнул, но улыбнулся, захлопывая двери. Парень проводил взглядом уезжающий автомобиль со двора. *** Юноша вдохнул через нос: прохлада и запах скорого дождя опускались на город все ниже и ниже, обнимая его крепче. Хакуджи любил летние дожди, а особенно запах озона и мокрого асфальта. Да и кому такое может не нравиться? Самые лучшие ароматы может воссоздать лишь мать-природа. Сояма не смел спорить с этим утверждением, лишь тихо соглашаясь. Он обожал пышущее свежестью лето и ненавидел учиться, когда зной и калейдоскоп красок бил в глаза, отвлекая от подготовки к предстоящей сессии.  — Блять, ненавижу учебу летом… — под нос пробубнил брюнет. Брелок ключей мелькнул в тонких пальцах юноши. Он подходил к своему подъезду, намереваясь вымыться дочиста, поесть плотно и лечь отдохнуть на часика два-три.  — О, Хакуджи! — задорный, но хриплый голос мужчины в возрасте окликнул парня. — Привет!  — Добрый день, Сатоши-сан! Сатоши Накамура — обычный мужчина лет сорока пяти, с редкой сединой на висках, добрыми круглыми глазами и невысокого роста (ниже самого Хакуджи на голову). Сояма часто его встречает возле своего подъезда или на детской площадке, бодро здоровается и создается впечатление, что этот человек обожает ранние подъемы в просто немыслимое для студента время. Благодаря ему, двор, территория возле подъезда остается всегда чистой и ухоженной. Эх, добросовестных и трудолюбивых дворников сейчас днем с огнем не сыщешь. Хакуджи уважал его за честность и открытость. К тому же обеседник он с богатым прошлым и интересными историями.  — Ну как, книгу написали уже? — Хакуджи протянул руку, пожимая мозолистую ладонь от частой работы с деревом- тот вырезал фигурки из него. — Или творческий застой сейчас?  — Тьфу на тебя, сынок. Книга пишется, дворы очищаются от мусора и листьев — в общем, жизнь идёт своим чередом. А ты как поживаешь? Долгов не набрал?  — Ну-у-у, — протянул юноша, сунув руки в карман толстовки. Глядя на эти серо-голубые глаза, как-то не хотелось врать, — есть, но я делаю все, чтобы выйти на автомат по многим предметам. Не хочу на экзамены идти, вообще.  — Эх, — мужчина махнул рукой, — как же так? Хакуджи, Хакуджи, — тот покачал головой, наставив палец указательный, — не рой себе самому яму. Отдыхать же меньше будешь, волноваться, а там пойдут уже проблемы со здоровьем. «Блин, да я стараюсь, правда! Ебаный… Шинадзугава-сан, чтоб блять его…» — Сояма подумал о том, что с математическим анализом ему не видать автомата. Преподаватель явно не будет никому такую поблажку делать. Кроме этого смазливого Камадо Танджиро…  — Если бы не одна проблема, то было б все прекрасно.  — Опять математика виновата? — мужчина улыбнулся. — Понимаю. Не люблю ее, но иногда помогает в жизни. Кстати, — Сатоши присел на скамейку, — в городе какая-то свора собак разгуливает. Были уже случаи нападения и даже госпитализировали мужчину с женщиной. Аккуратней ходи поздно вечером, сынок. Не стоит блуждать, тем более по темным подворотням. «Блеск, еще и собаки до кучи…»  — Страшнее не какие-то там шавки, а то, что в городе маньячина завелся. Слышали же, что находят уже не первый раз трупы и это за короткий промежуток времени… — Хакуджи поежился от внезапно сильного порыва ветра. Становилось все прохладнее, и тучи на небе сгущались.  — Да не в первый раз такое происходит. Был случай года два-три назад, нашли какого-то мужика с рваными ранами на шее. Полностью обескровленный, да ещё и возле неработающего фонтана в парке, рядом тут который… Подумали, что собаки загрызли, но не верится мне в это… — Сатоши почесал затылок, продолжая: — Творится тут иногда чертовщина всякая.  — У того мужчины не было ножевых ранений в области шеи? — Сояма сам от себя не ожидал, что произнесет такое. Банальное любопытство, хоть это и напрягало студента.  — Говорю же, сынок, рваные раны как от зубов. Списали на собак, а дальше не знаю подробностей. Много кто тут пропадает без вести, да и… Ай, в каком городе не бывает пропажи людей? А? Нет такого! Везде криминал и блядство! — развел руками мужчина в сторону. Хакуджи прыснул со смеху, но сдержался. Сатоши-сан ухмыльнулся.  — Ладно, я пойду. Вы тоже не задерживайтесь, глядите, дождь скоро начнётся, — Сояма открыл тяжелую дверь подъезда, окинув взглядом сидящего мужчину еще раз, — или решили вдохновения дождаться и потом уйти?  — Эх, все-то ты понимаешь… — мужчина улыбнулся. — Да, пойду попозже. Давай, иди-иди домой. Не мешай мне, — посмеялся тот, махнув рукой на Хакуджи. Юноша отзеркалил улыбку дворника, наконец входя в подъезд и оставляя после себя лишь скрип закрывающейся двери. ***  — Где ты, мать твою, была?! Первое, что смог вымолвить Хакуджи, зайдя в дом. Возмущенные вопли тут же прекратились, как только Гютаро перестал бегать от родной сестры вокруг дивана в попытке не попасть под горячую наманикюренную руку. Девушка же не сразу обратила внимание, кинув подушку в лицо Сояме, а целилась она отнюдь не в лучшего друга.  — Где, твой, блять, телефон был?! От тебя ни слуху ни духу не было четыре дня!  — Эта дура уронила свой телефон, когда сидела в сральнике и ржала с тупых мемов, а потом еще умудрилась смыть его, — Гютаро уклонился от летящей в него очередной подушки, и снова блондинка попала в сердитое лицо Хакуджи. — Два раза…  — Нахер иди!  — Нахер идет только Доума! — произнесли оба в унисон. Даки цыкнула, но не могла не подбежать и не обнять со всей силы Сояму. Хакуджи, недовольно ворча под нос всякие проклятия на семейку Шабана, все-таки с радостью обнял девушку. Гютаро минуту спустя также подошел, приобнимая друга. Прошло всего четыре дня, но Хакуджи успел соскучиться по их бесячим, но ставшим родными выкрикам…  — Вы че делали, что оба были недоступны?! Неужели там, на турбазе, не ловит связь? Брюнет заварил на троих зеленый чай с мятой, достал огромную пачку шоколадного печенья с арахисом и поставил на стол.  — Чел, там паршивая связь. Так что не парь мозги, расслабься… — Гютаро сделал большой глоток из кружки. — Сука, горячо!  — Ты пить разучился? — Даки обмакнула печенье в кружку, уплетая его и тут же потянувшись следом за вторым. — Боже, это кошмар с предками и с этим дебилом быть в одном домике, а еще отбиваться от толпы комаров, — второе печенье съедено так же быстро, как и первое. Даки обожала такие вкусности. — К нему, кстати говоря, лезли намного чаще. Ну, хоть кто-то у тебя хотел сосать.  — Ты вообще просрала телефон дорогущий. В прямом смысле! Хакуджи, посмеиваясь, наблюдал за очередной перепалкой между «лучшими» братом и сестрой, какие только могли существовать в этом мире. Печенье так же быстро исчезало из пачки, как и грусть у Хакуджи с каждой истории Даки и Гютаро. Хоть он и был занят учебой, разгребал долги, все же без этой суеты намного труднее существовать.  — Кстати, тут в «Подслушке» тебе по Е-баллу дали, — Гютаро оставил в сторону кружку с выпитым чаем. — За мем с Шинадзугавой. Я поржал. Прикольно вышло.  — Да ладно? За этот высер? — Хакуджи потянулся к телефону, заходя в группу своего университета, называемого «Подслушкой», и посмотрел на таблицу рейтингов под описанием группы с мемами. Е-баллы — валюта, которую внутри группы можно получить, отвечая под постами, отправляя собственные мемы (в обязательном порядке идет проверка комиссией из администрации по качеству юмора и уровню мемности предлагаемого поста) и просто устраивая высокоинтеллектуальные дискуссии с другими обитателями паблика. К тому же их можно будет в будущем обменять на что-то годное, если наберется нужная сумма Е-баллов.  — Тысяча Е-баллов… Круто. На что-нибудь обменять их можно? — Хакуджи открыл личные сообщения и начал писать админу.  — Кружку подгонят или какую-нибудь хрень очередную. Они же тырят сувенирные вещи из студотряда, — Даки доедала последнюю печеньку, запивая уже остывшим чаем. Сояма посмотрел на девушку удивленно. — Что? Мне рассказывали поверхностно, так что тонкостей не знаю! Не смотри на меня так!  — Тыщу раз по Е-баллу получил… Ты что такое писал там? — поинтересовался Гютаро.  — Да так, комментарии оставлял под постами, пару раз мемы предлагал и… Все. А, ну, и лайки оставлял, но не везде. И за месяц накопил столько? Короче, есть кое-что поинтереснее! Оба Шабана глянули в сторону парня, внимательно готовясь слушать того.  — Я сегодня упал в обморок, а потом у меня кровь из носа потекла… Пиздец, да? Даки моргала часто, пытаясь сопоставить вместе две вещи: Хакуджи и обморок. Это как так? Гютаро удивленно изогнул свои брови, осматривая Сояму своими такими же глазами цвета изумруда, как и у сестры.  — Чел, ты… Да ладно? Ты себя-то как чувствуешь сейчас? Блин, Сояма, ты что творишь?!  — Ну, упал и упал. Надо же было как-то от себя чем-то дополнить нашу беседу, а то сижу и только слушаю.  — Мужик, это херово. Давай, иди ложись, а моя говносестра… Ай!..— Гютаро получил острым локтем в правый бок, — сварганит что-нибудь съедобное. Хотя, Даки и съедобное — вещи несовместимые, да-а-а… Но ради тебя на все готова.  — Пиздуй свою траву сушить, абортыш. А ты! — Алый ноготок со слегка облезшим лаком ткнул в толстовку Хакуджи. — Быстро ложиться! Мы сразу заметили, что у тебя синяки под глазами такие огромные, что любая панда позавидует в зоопарке! Все, раздевайся, умывайся, а мы тут пошустрим. Вали за продуктами, идиотина! Даки начала пихать брата сильнее и выгонять из кухни к прихожей, всучив попутно денежную карту и отправляя в ближайший продуктовый магазин. Хакуджи в очередной раз убедился, что лучших друзей, таких, как Даки с Гютаро, он точно не найдет…  — Офигеть… Хакуджи, умывшись и поев плотно (Даки, на удивление, готовит превосходно запеченное куриное филе со сливочным соусом), листал ленту новостей, наткнувшись на объявление о пропаже девушки.  — М? Что там? — лениво поинтересовалась стерва, накручивая на свой тонкий палец прядь волос, отложив чтение книги в сторону.  — Эта девушка сидела позади меня неделю назад на лекции у Ренгоку-сана… Она еще переживала по поводу того, что ее подруга долго не появлялась в сети. Кошмар какой-то… Переехал, называется, учиться. Рыжеволосая девушка с ярко-голубыми глазами и жизнерадостной улыбкой глядела с экрана телефона на Хакуджи. Лучезарная фотография была бы более приятна глазу, если бы не огромным шрифтом красного цвета не было написано: «ПРОПАЛА ДЕВУШКА, ПОМОГИТЕ НАЙТИ!» «Акеми Ито. Возраст: 19 лет. Внешность: Рыжие волосы до плеч, голубые глаза. Худощавое телосложение, рост 163 см. Была одета в черное платье до колена, белую легкую куртку и кеды с узором сакуры. Отличительная черта: пирсинг над бровью и в правой ноздре. В последний раз видели возле парка имени Л. Все, кто хоть что-то знает или видел, огромная просьба позвонить по номеру +7 XXX XXX XXXX!»  — Охуеть.  — Ага… Что здесь вообще происходит? Вопрос так и повис в воздухе, оставшись без ответа. Ни Хакуджи, ни Даки не знали ответа на него, лишь ощущая, как тревога закрадывалась под кожу… *** Блеклый свет двухкомнатной квартиры растекался в прихожей, освещая пришедшую домой фигуру. Бледные, уставшие от тяжёлого рабочего дня руки повесили чёрное пальто на вешалку. Кеджуро снял свои лакированные туфли и оставил их на коврике. Усталость приятно растекалась по телу, но мужчина все равно чувствовал себя очень бодро и свежо. Однако глаза янтарного цвета тут же зацепились за слабое движение в комнате, куда плавно вошел преподаватель.  — Снова здесь? Не думал, что ты появишься именно сейчас… Голос мужчины приобрел угрожающий тон, рассматривая темную фигуру в его спальной комнате.  — Я никогда тебя не покину, Ренгоку Кеджуро… Светловолосый лишь невесело усмехнулся, прикрывая глаза и не веря, что снова все может повториться…