Life is strange

      Вчерашний день, наполненный большим количеством событий, окрашенных, в частности, в оттенки мрачных цветов, выбил из сил Хакуджи, заставив того уснуть намного раньше положенного. Шабана весь остаток вечера строила разные теории и догадки, что или кто сотворил с бедным животным подобное. Студент сразу же успел рассказать про Шинобу, про преследование Доумой Кочо и про Ренгоку-сана. Последнее, разумеется, не могло не напрячь лучшую подругу, но фокус все же был на Рэнуки и его отбитым напрочь действиям, из-за которых жизнь нескольких людей изрядно начала портиться.       Про сообщение с угрозой Хакуджи пока что не упоминал, но обязательно все расскажет, как только вернется с конкурса, на котором прямо сейчас сидел, слушая капитана команды — Танджиро Камадо. Единогласно проголосовав за Танджиро, Сояма облегченно вздохнул, что не его выбрали главным. Во-первых, брать роль руководящего он не собирался и не потому, что ему лидерских качеств и хватки не хватало, а во-вторых, конкурс — это всего лишь предлог для того, чтобы ему закрыли долги. Все-таки Ренгоку-сан странный человек: мог бы и по-другому прикрыть своего студента, если он хотел поиметь какую-то выгоду для себя. Но что же скрывалось в этом мотиве на самом деле? Не пропихивание якобы талантливых студентов во всякого рода крупные мероприятия, нет. В это Хакуджи не верил: что-то другое таилось за приятной улыбкой, и Сояма ломал голову не первый раз над этим, но голос Танджиро отвлек его от очередных, пока что не приносящих пользу рассуждений.       — Мне повезло вытянуть «кейс» с проектирование 3D — модели, — оповестил Камадо, усаживаясь за стол своей команды.       — И? Конкретнее, что делать будем? — уточнил Сояма.       — Ну, так как у нас тема компьютерные игры и в команде всего три человека, предлагаю разделить обязанности. Зеницу умеет хорошо рисовать, поэтому с него концепт-арт нашего объекта. Ты опытен в самом моделинге и самый шарящий из нас за это. Я же попытаюсь анимировать нашу модельку, но не…       — Я сам бы управился за эти два дня, — откинулся на спинку стула Хакуджи, перебив Танджиро.       Да уж, рисовать-то он не очень умел. Спасибо, что в команде есть «Крикун», а так Сояма смог бы сам за отведенный срок выполнить задание. Танджиро не знал все тонкости и подводные камни более глубокого изучения 3D-моделирования, но идеально знал базовые понятия и анимацию. Скелет объекта построит, сможет заняться текстурингом, а сам Сояма — «скупльтингом», ретопологией, «запеканием карт» и «разверткой» модели.       —  Думаю, если мы постараемся как следует и удивим жюри нашей работой, то обязательно выиграем! Итак, помимо самой модели, нужно еще и окружение создать, да… Работы много, а времени в обрез. Приступаем! Я уверен, у нас получится!       Танджиро, воодушевленно хлопнул в ладоши и принялся обговаривать с Зеницу будущий концепт-арт, пока Сояма настраивал программную среду на любезно предоставленных организаторами конкурса компьютерах.       — Блять, да мы на этом куске железа вряд ли сможем быстро отрендерить! Своими компами можно пользоваться?       — Вроде, можно… Их поставили для тех, у кого слабые ноутбуки, которые не могут тянуть 3D-редакторы. На этих тоже все плохо?       — Если ты решил выиграть, то нам нужно быстрое железо. С мощной видеокартой… Тут, по характеристикам, не то, что нужно. Расчет сделали на то, чтобы мы маялись и не успели толком ничего сделать?       — Компы-то казенные, что ты хотел? Вряд ли будут снабжать более мощным оборудованием. Но ты прав: некоторые тут сидят и на своих работают, — вклинился в беседу Зеницу.       — Или же нам просто-напросто «повезло»… — ответил Сояма, разминая пальцы.       — Кстати, — неуверенно начал Агацума, — почему тебя Ренгоку-сан записал на конкурс? Разве места не были уже заняты?       Снова эта тема…       — Объясняю для тех, кто в танке: Кайгаку свалил, поэтому место освободилось. Ренгоку любезно предложил участвовать. Ну, я и согласился. Думал, ты в курсе. Твой брат живет с тобой, странно, что он ничего не рассказал, — пояснил Сояма, не без интереса наблюдая за быстрой сменой эмоций «Абортыша»: от удивления, переходящего в шок, до подобия испуга при упоминании сводного брата.       — Не произноси это имя. Оно приносит одни несчастья! — завопил Агацума. — И вообще, он никогда не делится тем, как у него дела! Он настолько задолбал нашего дедулю, что его частое отсутствие дома лишь нам на руку… Забудь! Забудь, что я сказал и… и раз уж ты такой профи, то сам и делай все! Хах, за два дня он тут справится сам, как же… Без концепт-арта ты сделаешь херню       Хакуджи недобро посмотрел на Агацуму, почти полминуты сверля взглядом белобрысого. Зеницу еще больше начал вопить. Танджиро лишь покачал головой, стараясь успокоить своего лучшего друга. Сояма же сделал кое-какие выводы для себя. ***       — Клянусь тебе, я видел пистолет! Он украл у дедули его! Зачем?! А если он наркодилер?! У-у-у, Танджиро-о-о! Во что он вляпался?! Во что мы вляпались?!       — Ох, Зеницу… — Танджиро приложил руку ко лбу, ударяя по шрам. — Не делай такие выводы. Нам нужно выждать момент и самим выкрасть его. Вернуть на место. Иноске нам поможет, я в этом не сомневаюсь.       — Как?!       — Да не кричи ты! Услышат! Придумаем, но не сейчас.       — Чем быстрее будем действовать, тем больше шансов, что мы предотвратим катастрофу!       Зеницу обернулся, вглядываясь в темный коридор. Звука шагов было не слышно, и лишь то место, где оба студента стояли, было освещено холодным светом потолочных ламп.       Сояма стоял за дверью, решив прогуляться и отвлечься от многочасовой работы за компьютером, выполнив половину работы. Подслушивать не прилично, но, зная ситуацию с Кайгаку, услышанный только что разговор лишь подтверждал, что парень ввязался во что-то явно противозаконное.       «Выходит, он его еще и скоммуниздил у своего деда… А Агацума вряд ли своим хлипким тельцем сможет противостоять своему горе-брату. Надо…»       Надо вмешаться и отобрать пистолет от греха подальше самому. Агацуме Хакуджи не собирался помогать или поддерживать, однако эта ситуация однозначно могла впутать в передрягу не только одного «Крикуна», но и его близких, даже самого Сояму, а у того… Ох, как у того много проблем, до кучи еще и Кайгаку со своими выкрутасами. Определённо, вмешаться нужно, пока Инадама* не натворил бед.       За дверью послышались шаги. Хакуджи отлип от нее, быстро скрываясь за углом и возвращаясь в аудиторию.                                                 ***       Вот за что нужно было любить такие конкурсы, так это за то, что до самой глубокой ночи можно задерживаться на мероприятии и немного прогуляться по тихим, слабо освещенным коридорам университета, под видом набраться сил и перевести дух. Разумеется, на месте разрешалось вздремнуть или же покинуть на какое-то время мероприятие, чтобы нормально передохнуть. Хакуджи видел пару участников с соседней команды, во всю спавших на принесенных ими кресло-подушках, укрывшись пледами.       Глаза жгло от многочасовой работы, зрение плыло, но Сояма, гонимый каким-то чувством азарта, решил все же попытать удачу и выиграть этот дурацкий конкурс, невзирая более на свои слова о «схалтурить» и особо не стараться.       Медленным шагом прогуливаясь по ставшему родным за год учебы корпусу, Хакуджи наблюдал за мерцанием уличных фонарей, освещающих главную дорогу в сквер, из-за панорамных окон коридора. Присаживаясь на один из диванчиков, Сояма достал телефон и разблокировал экран: полпервого ночи.       «А ведь здесь мы с Канаэ и познакомились, на седьмом этаже…»       Хакуджи вспоминал… Вспоминал, как сестра Шинобу рассказывала про Ренгоку-сана, хоть и вскользь, но делала упор на то, что он отнюдь не тот, за кого себя выдает. Что он плохой, что он…       — Ебаный свет, ну конечно! Она с ним мутила, и он ее бросил! Поэтому он такой мудак, по её словам!       Точно, мелкий Сенджуро ляпнул не подумав, что его брат с кем-то встречался и они из-за чего-то расстались! Ясно теперь, почему Канаэ пыталась намекнуть, что Кеджуро нехороший! Все сходится! Или же…       Радость от предполагаемо верной догадки улетучилась сразу же, уступая место сомнениям. Может, помимо того, что они расстались на плохой ноте, скрывалось еще что-то? Хакуджи помнит, но смутно, что Ренгоку-сан помогал Канаэ подготовиться к экзаменам, жил напротив ее квартиры. Да и вообще, не будет же он постороннему человеку рассказывать об отце-алкаше (и о проблемах в семье в целом), коего Сояма собственными глазами совсем недавно видел в продуктовом магазине с бутылкой спиртного подмышкой.       Значит, это имеет место быть. Пока что других версий он не находил.       «Да я столько уже знаю о нашем мужике-огнище! И в аварию успел попасть, и повстречался со студенткой, и болел… Точно, вчерашнее поведение может быть отголоском посттравматического синдрома? Вполне возможно, что он не до конца излечился. Конечно, когда чуть не помер и получил травму на всю жизнь. На таблетках сидит, до кучи и фобию к байкам имеет. Поэтому я видел необоснованный приступ агрессии вчера и все из-за дурацкого канцелярского ножа… Иначе не могу объяснить его поведение».       Хакуджи, ведомый какой-то необъяснимой тягой спуститься именно на этаж ниже, таким образом и поступил. Первое, что встретило его, — коридор, обесточенный полностью, лишь озаряемый огнями ночного сквера да слабым светом полнощекой луны, стеснительно выглядывающей из-за занавеса темных облаков. Парень засмотрелся на чернильное небо, усыпанное мириадами мерцающих звезд. Воистину, ночь спокойна сегодня и прекрасна. Почему-то в такой обстановке думать о планах на будущее намного легче.       Достав телефон снова, зайдя на свою страницу, Хакуджи принялся печатать сообщение Шинобу:       «Привет, че как? Предлагаю встретиться на выхах, если ты не сильно занята. У меня в субботу пар нет, дел особо тоже, так что обсудим план действий».       Ответ пришел незамедлительно. Хакуджи даже удивился, что Шинобу так быстро ответила.       «Привет.)У меня суббота забита с раннего утра, увы. Есть новости, касательно нашего белобрысого геморроя?»       «Не-а, тихо, как в Аду после казни. Я сейчас в шараге. У меня конкурс. Решил передохнуть и вышел. У тебя что? Доума не возобновил преследования?»       «Сплюнь. Он не появляется и на том спасибо. Мне в субботу нужно съездить на кладбище, а потом ехать к родственникам, думаю, до воскресенья справлюсь и попытаюсь вернуться как можно быстрее. Предлагаю вечером встретиться, но заранее напишу тебе».       Хакуджи протер глаза. Куда она завтра собралась? Она же не опечаталась?       «Здоровья погибшим…»       Не успел он напечатать предложение, при этом случайно заменив нормальное слово на то, что успело отправиться, как заряд на телефоне закончился, экран тут же предательски мигнул напоследок и погас.       — Да ебись оно трехфазным током! — Хакуджи громко выругался и положил телефон в карман джинс. Он понял, что это такой своеобразный способ намекнуть ему, что он уже должен был давным-давно вернуться обратно в аудиторию и продолжать работать.       Поворачиваясь спиной к засасывающей темноте на другом конце коридора, где свет не доставал, студент почувствовал, что кто-то пристально наблюдает за ним. Прямиком из темноты. Хакуджи резко повернулся. Ничего и никого. Он все равно не смог бы в кромешной темноте разглядеть что-то там, в самом конце коридора, который странным образом словно стал только длиннее и затягивал, приглашая пройти дальше. Но Сояма не горел желанием идти проверять и быстрым шагом направился в противоположную сторону, поднимаясь на свой этаж.                                                                                     ***       Ранним утром, успев поспать всего четыре часа, Хакуджи чувствовал себя невероятно разбитым. Глаза невыносимо болели, словно в них насыпали песка, а сухость, которая заставляла часто моргать, только раздражала. Они до глубокой ночи переделывали свою работу — из-за внезапно вылетевшей программы у всех троих случилась паника, но, благо, обошлось: Зеницу успел сохранить предыдущую их работу. Как оказалось, «отрендерить» модельку Хакуджи не успел из-за сбоя в программе, посему пришлось ждать час-полтора, чтобы посмотреть на результат и исправить недочеты: где-то сгладить, где-то добавить полигоны, где-то поменять текстуру и выбрать ту, которая занимает меньше памяти. А ведь еще и анимировать все это дело. В итоге должна выйти моделька охотника на демонов с анимацией обычного шага, бега и боя: пара ударов катаной, контрудар. При условии, если они успеют все сдать вовремя.       — Почему он похож на Ренгоку-сана..? — ошарашенно проговорил Танджиро, рассматривая утреннюю отрендеренную переделку Соямы.       — Хера себе… Он реально похож на него… Черт, ты с него лепил?! — тут же заверещал Ага ума. — Я тебе нарисовал мужского персонажа в форме охотника на демонов с огненным клинком в руках, но лицом-то он вообще не похож на Кеджуро-сана! Как так вышло?! Как ты умудрился, глядя на концепт, сделать это? У меня совсем другое лицо изображено!       — Переделывать смысла нет. Моделька уже готова, а сегодня вечером сдавать работу, — сказал Танджиро, внимательно рассматривая концепт-арт персонажа: бледное лицо, черты которого не напоминали ни в одном штрихе их любимого преподавателя Кеджуро-сана, густые темные брови и такого же черного цвета волосы, но собранные в высокий хвост и форма охотников на демонов, взятая за основу из одного популярнейшего аниме-сериала, но немного переделанная под одеяние и броню средневекового самурая периода Эдо, однако без защиты на голове. В руках модельки находилась катана, пылающая пламенем.       У Хакуджи же вышел персонаж, до боли напоминающий Ренгоку-сана своим лицом, бровями, а что самое главное — светлые волосы с огненными концами. Единственное, что Хакуджи сделал точь-в-точь, — одеяние и оружие.       — Хм, а знаешь, — начал Танджиро, подробно рассматривая перед собой работу, — а выглядит даже лучше, чем было! Без обид, Зеницу.       — Ах ты… Ты, ты..!       — Похер, сделал и сделал! Дело за малым! Давай, садись, анимируй, а мы вместе с Агацумой за едой. Тебе что принести?       — Извенения на коленях и переделанную модельку! — гнул свою линию Агацума, за что получил убийственный взгляд васильковых глаз. Парень тут же сжал голову в плечи и улизнул за завтраком.       — Кофе и там… что там вообще раздают? — ответил Танджиро, не поворачиваясь к Сояме, занятый работой. — Ай, неважно! Просто принесите еду и себя целыми и невредимыми.       — Понял-принял, — улыбнулся Хакуджи, пытаясь понять, как так вышло, что он смог сделать аж целого Ренгоку-сана? Все из-за недосыпа? Стресса? В последнее время он стал рассеянным, но… Не может быть, нет. Он не мог НАСТОЛЬКО стать невнимательным, чтобы слепить целого Кеджуро!                                                                         ***       Оставалось пятнадцать минут до окончания конкурса. Суматоха, которая разразилась в помещении, сопровождающаяся гулом взбудораженных голосов, нервных разговоров и споров о том, как лучше представить свой проект. Хакуджи разбирался с презентацией, Танджиро доделывал модельку, а Зеницу молился, чтобы они не ударили в грязь лицом и не померли от стыда, когда будут показывать то, что сотворили за эти два дня. Сояма протер рукой лоб — на ладони остался пот. Парень громко выдохнул, мечтая поскорее закончить эту нервотрепку с проектом, пожелал удачи Камадо с выступлением и просто-напросто надеяться, что они хоть что-то смогут выиграть.       — Все, времени почти нет! Танджиро, иди, я подготовил презентацию и набросал для тебя текст выступления! Ни пуха, ни пера! — пожелал удачи Хакуджи.       — К черту! — крикнул Камадо напоследок и направился к столу жюри.       — Удачи тебе, Танджиро… — проговорил Зеницу, скрещивая пальцы. — Хоть бы мы не первые, хоть бы не первые, хоть бы мы не первые… — шептал Агацума как мантру, молясь всем существующим Богам, чтобы его лучший друг не вытянул карточку с номером «1».       Камадо Танджиро вытянул карточку с номером «7».       Дальше все прошло словно в тумане. Хакуджи, Зеницу и Танджиро, замерев от ожидания оглашения результатов, старались даже не дышать. Другие команды вели себя таким же образом, переглядываясь между собой и рассматривая соперников. Хакуджи понимал, что их проект далеко не самый лучший, но однозначно конкурентно способный и сможет, если не одно из трех мест, то призовое точно займет.       Сояма заприметил яркую огненную шевелюру в толпе и белоснежную рубашку, на фоне которой контрастировал красный галстук с прической стоящего. Ренгоку-сан…       — Черт, у нас не первое место, — с досадой проговорил Зеницу, начиная паниковать, что они ничего не выиграют.       — И давно здесь Ренгоку? Я его только что заметил!       — Что, Ренгоку-сан тут? — Камадо озирался по сторонам, выискивая преподавателя. И, кажется, нашел. Парень помахал рукой мужчине, подзывая к своей команде. Кеджуро, лучезарно улыбаясь, подошел к ребятам.       «Выглядит он как всегда: охеренно… Не таким потрепанным, как два дня назад: лицо здоровое, без синяков, а глаза… Нет, походка! Все так, как и при нем всегда!» — подметил Хакуджи, разглядывая мужчину внимательнее. Неужели его догадки правдивы?       — О, Камадо! Ваши результаты не объявляли?       — Нет, пока что. Надеюсь, что хоть какое-то место займем из трех…       — Не стоит так унывать! Главное, что вы все показали себя и попытались удивить своими навыками и талантами! Вы для меня и так номер один! Без всяких наград!       — Ренгоку-сан…       — Второе место занимает… — голос одного из членов жюри приготовился зачитывать результаты голосования.       — ВОТ ОНО! Танджи-р-о-о-о-о! Сейчас объявят!       — Да замолкни! — шикнул Сояма, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в мягкую кожу ладоней, оставляя следы.       — Команда под номер «7», представлявшей разработку 3D-модели персонажа компьютерной игры в жанре MMORPG! Аплодисменты!       Хакуджи оглушил окончательно радостный визг Агацумы, Танджиро повис на нём, пытаясь крепко обнять Сояма. Ренгоку-сан, сам не ожидая результатов, еще шире улыбался, а глаза сияли от восторга и гордости за своих студентов.       — Нам же деньги вручат! Ты понимаешь, какую сумму?! Господи, Танджиро, и ты, — обратился Зеницу к Хакуджи, за что получил локтем в бок. — А-а-ай! Он бьет!       — От радости, — гаденько ухмыльнулся Хакуджи. — У меня имя есть, так что не «тыкай».       Парень поймал себя на мысли, когда ему вручали сертификат, на котором гордо красовалась надпись о втором месте и сумме выигрыша в размере в 350 тысяч, что не зря он согласился участвовать. И Кеджуро, не сводивший именно с него глаз во время вручения наград, был такого же мнения и безмерно рад, что Сояма убедился в этом на своем опыте.       «Ты большой молодец, Хакуджи. Я несказанно счастлив за тебя…» ***       «Прости, что не успел тебе ответить! И ты не читай то сообщение, это Т9. Что насчет воскресенья?»       «Тоже не получится. Хотелось бы, но надо ехать к родственникам».       «Жаль, конечно… Есть одна новость! Щас похвастаюсь: мы взяли второе место! Я сам не ожидал такого! Пиздец, у меня глаза высохли от такого количества сидения за компом, жопа болит, руки болят. Зато нам деньги дали! Сам Ренгоку пришел и поздравил нас! Завтра всей группой отмечать будем!       «Я не сомневалась, что вы победите! Поздравляю! ^-^»       «Спасибо.) Я до сих пор в состоянии… нестояния, да… Мне так тяжело даже стоять на ногах, но я невероятно счастлив!»       «Ты этого заслужил, Хакуджи.)»       «А то.) Кстати, можно тебя спросить кое о чем? Это касается твоей сестры. Канаэ сидит вообще хоть в какой-нибудь соцсети? Нигде не могу её найти! Даже у тебя в друзьях не нашел. Можешь скинуть её страницу, а то недели три назад мы познакомились в моем корпусе, разболтались… Точно! Еще один вопрос. Доума её не донимает, как тебя? Или он вас обеих терроризирует? Тогда ситуация становится еще сложнее».       Прошло чуть больше двух часов с момента завершения конкурса, но только сейчас Сояма смог ответить Шинобу. Пересказав в красках победу в конкурсе, заняв второе место рядом с золотоносным первым, парень, окрыленный успехом и возможностью в будущем найти достойную работу, имея в портфолио внушительный результат участия в конкурсе разработчиков, шел бодрым шагом к седьмому этажу. Странно, что Канаэ подкинула ему бумажку в рюкзак с просьбой прийти туда в назначенное место. Но Хакуджи нашел этому объяснение: девушка не знала его номера телефона и, возможно, не искала его страницу в соцсетях. Наверное, иначе бы через ту же Шинобу она могла найти его и написать. Сама же Шинобу так до сих пор не ответила на последнее сообщение Хакуджи.       — Ой, Хакуджи! Постой, пожалуйста!       Парня окликнул Танджиро, выбегая из аудитории, мимо которой остановился Хакуджи. Аудитории, где обычно вел свои пары Шинадзугава-сан.       — А, чего? — развернулся вполоборота Сояма, рассматривая в руках Камадо, державшего с трудом, принтер.       — Донести не поможешь?       — Пф, ты настолько хилый, что не можешь удержать несчастный принтер?       — Нет, — спокойно ответил Камадо, пропуская мимо ушей колкость одногруппника, — в аудитории стоит еще один. Подумал, что мы вдвоем справимся быстрее. Надо на нашу кафедру отнести.       — Ладно, только не затягивай. А то меня Канаэ Кочо ждет.       Танджиро чуть не уронил принтер себе на ноги — Хакуджи вовремя подоспел и помог опустить тяжелую технику вниз.       — Что ты сейчас сказал?       — Меня ждет Канаэ Кочо. Блять, Камадо, на тебе лица нет! Что стряслось? — шокированный взгляд бордовых глаз зацепился за не менее ошарашенное лицо Хакуджи.       — Хакуджи… — Танджиро застыл на месте от услышанного. — Ты что такое говоришь?       — Говорю, что сейчас встречусь с Канаэ Кочо, время как раз…       — Хакуджи… — Камадо подошел ближе, кладя руку на плечо парню, заглядывая испуганно в глаза того. — Канаэ умерла два года назад. В туалете. У нее случился приступ астмы, в итоге она от удушья скончалась. Баллончика не было под боком почему-то… И никто не пришел на помощь.       — Что-что? — Хакуджи пытался разобрать слова Камадо, думая, что тот неудачно пошутил. — Ты стебешься надо мной? Я ее видел, она мне…       — Она умерла, Хакуджи! Как ты мог ее увидеть?! С такими вещами не шутят! Как тебе могло в голову такое прийти?! — Танджиро полез в карман куртки за телефоном, судорожно роясь в галерее и выискивая фотографию старшей сестры Кочо.       — Вот, это ее последнее фото! Она прислала мне и Канао! А это, — Камадо открыл переписку с Канаэ двухлетней давности, показывая то самое пересланное фото и слова соболезнования от старших Кочо спустя дня два после того, как их дочь нашли мертвой.       — Я… Я… Она мне… Она же… — Сояма не мог произнести и слова, глупо открывая-закрывая в безмолвии рот.       «Она мне вернула куртку… тогда… возле аудитории. Я ощущал ее касание пальцев на своей ладони… И от нее не исходило никакого запаха…»       Сояма, помчав со всех ног на седьмой этаж, не обращая внимания на крики Танджиро позади, пытавшегося остановить его, хотел верить, что это неправда, убедиться во всем! Она же сама сказала приходить туда, когда никого не будет на седьмом этаже, в девять вечера! Как раз, когда мероприятие и закончится!       Хакуджи, стремглав преодолевая лестницу, выбегает в длинный коридор, добираясь до самого конца, в небольшой закуток, в котором они встретились…       Тогда, когда Хакуджи забыл куртку, когда он услышал про Ренгоку… Про своего отца и Коюки.       Она стояла, скрестив руки на груди. На ней все та же сиреневая водолазка, юбка-карандаш и аккуратные черные туфли. Длинные волосы ниспадали с плеч, а голова украшена двумя заколками в виде больших крыльев бабочки. Она выглядела точно так же, как и в день своей смерти два года назад. Абсолютно так же, как и на только что увиденной фотографии. И точно так же, как и три недели назад, когда они только познакомились...       — Ты… ты … — не мог подобрать слов Сояма. Этого не может быть!       — Хакуджи… — слабый отголосок того звонкого милого голоса долетел до ушей студента.       Только сейчас он видел, как сквозь нее падает свет от уличного фонаря, проникая через панорамное окно.       — Ты че, сдохла в толчке?!       Перед тем как упасть в обморок, Хакуджи услышал приближающиеся шаги и крик Танджиро о помощи.