Нам и не снилось

— Ту би ор нот ту би? — насмешливо провозгласил внутренний голос, когда я уже в который раз напечатала «Привет» и тотчас же удалила. — Вообще-то воспитанные люди отвечают сразу… А не следующим утром. — Деловой этикет допускает ожидание ответа до 24 часов, — отбрила я. — Ах, деловой… Ну тогда можно было не хватать телефон трясущимися руками, а ещё поспать, — произнёс он то ли с осуждением, то ли одобряя мою проволочку с ответом. — А как ещё можно ответить на ТАКОЕ сообщение?! — Глаза пробежались по строчкам: «Ира, прости меня, пожалуйста». — Почему она просит прощения? Что это значит? Неужели она таким способом объявила о прекращении наших отношений… — А они у вас были? — Ох, если бы я знала?! Но что можно понять из таких общих фраз?! «Всё будет хорошо». Вообще, отписка просто, потому что априори ВСЁ хорошо быть не может! Неужели так сложно написать понятно?! Но не написала… Значит, не захотела, не сочла нужным, не столь я для неё важна… — Но ты ведь сама прекратила телефонный разговор… — Да, потому что мне стало очень обидно! Я поняла, что я ей в тягость, что она уже вся там, в Яне… Что она даже в разговоре со мной думает о ней! — я бросила телефон на кровать, чтобы через секунду опять его схватить. — И этот смайлик нелепый… — Может, она тебя приободрить хотела всего лишь… — Вот именно! Да, мы расстались, но ты не вешай нос, у тебя тоже всё будет хорошо, как и у меня… — Не выдумывай! Нет в сообщении никакого «тоже». — Ну и что, что нет. Оно очень легко подразумевается… В дверь вдруг постучали. Я моментально сунула телефон под одеяло, приняв горизонтальное положение. — Да! Войдите. — Доброе утро, соня, — на пороге стояла тётя Валя в футболке и спортивных брюках, мокрые волосы аспидно блестели, — а я уже побегала, душ приняла, инструкции от твоей мамы получила. Они, кстати, уехали в село. Буду кормить и поить исхудавшую деточку, — она улыбнулась. — Доброе утро! — я попыталась улыбнуться в ответ: уж она вовсе не виновата в моём паскудном настроении. — И никакая я не соня. Я вообще в жаворонка переквалифицировалась. А вот с ночи — сова-совой. Я приглашающе похлопала ладонью по постели возле себя. — А чем кормить дитятко будут? — Рагу стоит на плите. Надо поставить в холодильник потом, — сказала тётя Валя, усаживаясь на краешек кровати. — Мне кажется, что это, скорее всего, нервы тебе покоя не дают. — Она наклонилась и поцеловала меня в щёку. Выпрямилась и посмотрела на меня пристально. — Я бы хотела с тобой поговорить. «Ой! Как в мексиканских мыльных операх: «Донна Роза, мне надо с вами поговорить!» — мелькнула у меня мысль, принесшая с собой беспокойство. — О, дон Педро, я вся внимание, — произнесла я. Тётя Валя засмеялась и взъерошила мои волосы. У меня отлегло от сердца, и выкристаллизовавшийся было страх: «мама знает о Саше ВСЁ!», — отступил. «А как же предстоящий каминаут?» — вкрадчиво зашептало альтер эго. «А зачем? У меня никого нет. Вот встречу подходящую, а главное, свободную девушку…» — мысль моя оборвалась, услышанным «Внедорожник». — Что? — я придвинулась поближе, едва не столкнув тётю Валю с кровати. — Извини, никак не проснусь. — Ну так спи тогда, позже поговорим… — Нет. Не уходи, — я схватила её, уже было встающую, за руку, — уже проснулась, — в подтверждение своих слов я отбросила одеяло, и телефон мой грохнулся на пол. — Ну блин! — я вскочила с кровати, бросившись к нему коршуном. — Фух! Работает, — выдохнула я облегченно, не преминув проверить входящие сообщения. Пусто. — Так что там «Внедорожнике»? — я опустилась на кровать возле тёти Вали. — Да… Я смотрела их страничку в интернете… «А тебе и в голову такая мысль не пришла! А ведь это о многом говорит…» — …в разделе «вакансии» пусто. Я не думаю, что тебе следует этим вопросом заморачиваться. Особенно обращаться к директору… — А я и не буду к ней обращаться. Я спрошу Александру… Павловну. Тем более, что она племянница директорши. Я не думаю, что ей будет в тягость спросить свою тётю. — А тебе? — синие глаза смотрели не отрываясь. Я внутренне поёжилась: — Мне? Не понимаю… — Да так… Не бей голову. — Ну уж нет! Сказал «а»… Ну тёть Валь, — я просительно уставилась на неё, — почему ты так спросила?! Понимаешь, для меня ВСЁ, связанное даже косвенно с Сашей, важно! Очень! Недомолвки заставляют включать фантазию… А она у меня буйная, — я постучала ребром телефона о пододеяльник, — поэтому со мной лучше и «б» сказать. Тётя Валя шумно выдохнула: — Ирочка, я тоже почти не спала, думала о вчерашнем… Для меня главное, чтобы ты была счастлива. — Она умолкла, следя за моей рукой, которая продолжала постукивать телефоном. — Данная ситуация, мне думается, этому не способствует. Каждое обращение к Саше для тебя будет… — она замялась, — как минимум некомфортным. — Почему? — Потому что ты влюблена. Но, к сожалению, не взаимно… — Но ведь этот вопрос касается рабочих моментов… — начала я осторожно, пытаясь представить и понять, КАКОВО мне будет… Нет. Не получается. — Да… Но эмоции ведь никто не отменял. Или у тебя есть специальный тумблер? — синие глаза смотрели грустно, — повернула «выкл», и всё под контролем… — Если бы… Но это уже из жанра «научная фантастика». — Вот и я о том, что не стоит тебе лишний раз нервничать… — Да не буду я нервничать! Я и Саша… Александра Павловна — всего лишь коллеги… — Не понимаю. Ведь вчера… — Да, вчера она мне нравилась, а сегодня — нет! — выкрикнула я с такой злостью, что и самой стало неловко. — Извини, нет у меня тумблера, — попробовала перевести в шутку. — Ириша, я не знаю, что произошло за такой короткий промежуток времени, но я очень за тебя переживаю и поэтому скажу… Конечно, моё мнение субъективно, потому что исхожу я только из собственного опыта, но, может, это даст тебе пищу для размышлений. — Тётя Валя принялась кусать нижнюю губу. — Мне тоже… нравился человек, который был в отношениях. Это было ещё в молодости, — синий росчерк, и опять опустила глаза. — Огромное желание видеть, слышать, быть с этим человеком… И такая душевная боль от осознания того, что ты не нужен ему! Короче, кроме мучений всем, это общение ничего не принесло. Из произошедшего я вывела для себя две истины: первая — третий-лишний, вторая — на работе — только рабочие отношения. Этих принципов я придерживалась всю мою жизнь. Благодаря им я избежала многих неприятностей… — Но ведь ты говорила вчера, что не против отношений между женщинами? — выпалила я, не дав ей договорить. — Мы не поняли друг друга, — она громко выдохнула, смешно при этом надув щеки, — я не против однополых, разнополых отношений, если… — тётя Валя подняла указательный палец вверх, — это отношения ДВОИХ. А бонусом — взаимность. Ты же попала в нездоровую ситуацию. Три — это слишком. К тому же, в нашем гомофобном обществе женщина отдаст предпочтение мужчине. Уж поверь. — Её пальцы забарабанили по письменному столу. — Чему поверить? — я зачарованно следила за резкими движениями. — Моему опыту, — отбрила тётя Валя, прекратив стучать. — А твой опыт включает в себя ситуацию, когда все три составляющие треугольника, — женщины? — спросила я почему-то тихонько, не смея оторвать взгляд от её пальцев, теребящих уголок пододеяльника. — Эта модель — женщина? — ответила она встречным вопросом, нахмурившись. Я досадливо скривилась, но ответила: — Да, — и добавила зачем-то: — Я бы никогда не «влезала» в отношения, если бы: «а» — я знала, что Саша несвободна и «б» — если бы та же Саша не ответила мне взаимностью. Последовала довольно-таки продолжительная пауза, а потом ответ: — Ну и что это по-большому счёту меняет? — То есть? — То и есть… Никто тебя ни в чём не обвиняет… Случилось как случилось… — она предостерегающе подняла ладонь, пресекая мою попытку возмутиться. — Дай, пожалуйста, я закончу? Спасибо. Знай ты, что Саша в отношениях, ты бы просто не позволила себе это… эту слабость. — Конечно, нет! — я с готовностью закивала головой. — Или, если бы тебе Саша не ответила взаимностью… — Вот именно! — воскликнула я с горячностью, которую в себе и не подозревала. — Ничего бы не было! Она меня держит на коротком поводке. Видит, что я ускользаю, — дёрнет… «И не стыдно тебе? Белая и пушистая жертва Ирочка во власти коварного тирана Саши…» — принялся журить внутренний голос. — Она и те отношения прекращать не хочет, и меня мучает! Поэтому я решила уйти сама, — перебила я внутреннее брюзжание, — вот только не знаю, как ей это сказать, — я повертела телефон в руках. — Всё, что ни напишу, кажется глупостью. — Бедный мой человечек, — тётя Валя обняла меня, успокаивающе поглаживая по спине. — Ты всё делаешь правильно. Да, это очень больно, потому что ничем так не прирастаешь к человеку, как сердцем. — Но ведь ничто так и не отталкивает от человека, как эмоции, — пробормотала я в пахнущую морской свежестью футболку. — Конечно. Суть ведь в заряде, какой они несут… Я не знаю, почему так принято, чтобы влюблённые страдали. Или это классики нам навязали такой стереотип: какого литературного героя ни вспомни, — стенания, метания… не говорю уж обо всех этих мелодрамах, где слёзы вперемешку с соплями… Я слушала, замерев. Впервые моя тётя говорила о таком. Так странно… «Да, — протянул мой внутренний оппонент, — оказывается, тётя Валя ТОЖЕ человек, испытывающий эмоции, помимо чувств восхищения племянницей. Ну хоть к тридцати годам прозрела…» — …Пушкин, Лермонтов со своим сердцеедом Печориным, «Доктор Живаго», Булгаков, Чехов… Разве же всех перечислишь… Сплошь разбитые сердца и даже со смертельным исходом. «А ты ведь думала, что тётя только шкалой Мооса интересуется», — не унималась совесть. — Но ведь все это примеры гетеросексуальных отношений, — произнесла я, чтобы заглушить столь нелицеприятные замечания, назойливой мухой жужжащие в голове, — отношения между женщинами другие… — Конечно. Они ещё более эмоционально нездоровые, — тётя Валя пожала плечами, словно хотела сказать: «ну бабы есть бабы, что с них взять… шизанутые». — Ты хочешь сказать, что женщины неспособны построить прочные и длительные отношения?! — негодование вкупе со злостью поднялось во мне, словно шапка над готовым вот-вот сбежать кофе. — Ну почему же, конечно, способны, — успокоила меня тётя Валя, — правда, не все… — А я… Я, значит, не могу построить прочные отношения с Сашей? — пена из эмоций забурлила опять. — Но вы же только коллеги… — она смотрела без тени издёвки. — Может, я погорячилась, — я стукнула кулаком по одеялу, — это просто ужас, как меня рвёт на куски! Иногда мне кажется, что мы не понимаем друг друга. Тогда такая тоска и апатия наваливаются! А иногда… словно частицы целого, и кажется, умру, если не увижу её! Вот как это назвать?! — Ириша, но это правда нездоровые эмоции, которые уже трансформируются в нехорошие телесные реакции, — тётя Валя взяла мой кулак и принялась поглаживать, заставив его разжаться. — Ира, ты врач, и ведь прекрасно знаешь, чем чреваты сильные негативные эмоции… — Но если бы не эта Яна… — перебила я её, не в силах молчать от накатившей досады, — модель, красавица писаная, блин! У нас бы всё было хорошо, — мои пальцы опять сжались. — Если бы у бабушки были яйца, она была бы дедушкой… Я в изумлении уставилась на тётю Валю, — не послышалось ли мне. — Тётя Валя? — пробормотала я смущённо. «Ай да тётя Валя! Ай да фрукт!» — ошарашенно пробормотал мой внутренний ханжа. Я расхохоталась и повторила поговорку вслух: — Если бы у бабушки были яйца… Прикольно. Но, честно говоря, я такого от тебя не ожидала. Я как-то привыкла, что… — Тётя Валя — рюкзак камней, — в синих глазах не было и тени смешливой искорки. — Нет, нет, конечно, — поспешила я исправиться, — просто… я… мы как-то на такие темы не говорили раньше. — Это да, — легко согласилась она, — всё как-то больше о путешествиях, — улыбнулась, — хорошее время было. Но и сейчас не всё так плохо. Иногда ведь и богам надо разрешать поработать… — Ну да, пока я буду на богов уповать, Яна Сашу к рукам приберёт… — Как это… приберёт. Саша ведь не вещь… Да и вообще, когда человек любит, никто другой ему не нужен… Вопрос выбора вообще не стоит, потому что любовь ВЫШЕ выбора… Она занимает всё! Понимаешь? Как бы это пафосно ни звучало, но так оно и есть! Тебе и в голову не приходит сравнивать свою избранницу ещё с кем-то… — Но я ни с кем и не сравниваю Сашу! Она для меня самая лучшая!.. — выпалила я, чувствуя, что краснею. — А Саша? — Тётя Валя бросила на меня быстрый взгляд. — Она сказала, что расскажет Яне о нас. — И?.. — Не знаю, — небрежное пожатие плечами. Не получилось. Я застыла поникшей курицей. — Ну, только не кукситься, — сильные руки охватили мои плечи, чуть встряхнув, — это её решение говорит о многом… — О чём? — я жадно уставилась в её лицо. — Ну-у… что она хочет быть честной… — …со своей девушкой, — закончила я. На душе стало горько-прегорько. — Как ни крути, а я влезла в ИХ ОТНОШЕНИЯ. И будет лучше, если я оттуда вылезу, пока ситуация ещё больше не усугубилась… И, вообще, мне в голову пришла суперская идея, — я нацепила на лицо улыбку и продолжила, — я попрошу Александру Павловну взять тебя на моё место, — уверившись в том, что улыбка держится как приклеенная, я посмотрела на тётю Валю, — ты разбираешься во всей этой технике, ты опытный путешественник… Та хмыкнула и сказала: — И будет всем счастье. А пойдём-ка завтракать! Она встала, не дожидаясь моего ответа, пошла к двери: немного сутулая, поэтому и не такая уж высокая, локти по-девичьи острые… Дверь закрылась. Вдруг открылась опять: — О моём опыте женского треугольника. Был у меня и такой… Жду тебя на кухне. — А… — я протянула руку, силясь сказать «как?!» Но дверь уже захлопнулась.