Нам и не снилось

— Какой цветник! — воскликнула тётя Валя, когда мы подошли к пляжу. — Да! — не менее восторженно откликнулась я. — На любой вкус: стройные, полные, высокие, низ… — Вообще-то, я имела в виду цветы, — кивнула она в сторону большой круглой клумбы и посмотрела на меня, пытаясь сдержать улыбку. Я расхохоталась. — Куда пойдём? К высоким или к низким? К толстым или к худым? Куда же нам податься?.. — она завертела головой в поиске пристанища. Мои глаза зарыскали по отдыхающим, отметая невысоких, хрупких блондинок. — Туда! — моя рука выстрелила в сторону стройной брюнетки с короткими волосами, выходящей из воды. Почему бы и не познакомиться с девушкой! Я степенно зашагала по гальке, пытаясь понять, где её лежак или покрывало. Брюнетка словно издевалась надо мной: она вдруг повернула влево и направилась к волнорезу. Я остановилась. Что за фигня! Может, будет нырять? Но удача всё-таки повернулась ко мне лицом: незнакомка легла на покрывало! — Ира, ты куда? — окликнула тётя Валя, уже, как оказалось, разворачивающая каремат. — Давай пойдём к пирсу, там тенёк. Солнце такое жаркое, а мы не взяли солнцезащитный крем… — Хорошо, — тётя Валя принялась послушно сворачивать коврик. Я подхватила её сумку. На душе стало неуютно. Ну почему я такое трусло?! Нет бы сказать: «Идём к волнорезу, потому что я хочу познакомиться с девушкой», — так я приплела сюда крем! Ну понравилась мне девушка. Что в этом плохого? Тем более, тётя Валя знает о моих предпочтениях! А главное — я свободна! Но вот сидит занозой: был бы это парень — тогда всё правильно! Я мысленно кружила вокруг проблемы, словно ёж иголками, ощетинившейся вопросами, на которые ответы не находились. — Ириш, иди садись! Эх! Я бросила осторожный взгляд в сторону незнакомки. Та лежала животом вниз, явив миру довольно упругие ягодицы, с затерявшейся между половинок полоской ткани. Я нехотя отвела глаза и плюхнулась на подстилку. — Тёть Валя, а как ты смирилась с мыслью, что тебе нравятся женщины? — я смотрела, как она не спеша сняла с себя футболку и, аккуратно сложив её возле шорт, повернулась ко мне. — А я с ней и не воевала. Приняла как данность. А ты как? — А я не знаю. Иногда я принимаю это в себе и считаю нормальным, а вот иногда… — я перевела взгляд на море, не в силах выдержать пронзительности её взгляда, — мне это кажется очень неправильным и нехорошим. Хоть я понимаю, что не смогу жить с мужчиной, кроме как притворяясь… — я попыталась найти как можно более точные слова, потому что чувствовала, что уже трогаю того ежа, не дающего покоя, — лишь бы не было проблем с родными и близкими и, вообще, чтобы в социуме не чувствовать себя изгоем, — я принялась стаскивать сарафан. — Ирусь, а давай есть слона по кусочку? — Давай. Объяснишь? — Как по мне, так основная твоя беда в неполном принятии себя. Словно в тебе два человека живёт. — А это уже биполярным расстройством попахивает, — я насторожилась. — Я не особо знакома с этой болезнью, но ты не сможешь двигаться дальше, пока не примешь себя. Попробуй это сделать без оценочных суждений. Вот ты такая есть! Это не плохо и не хорошо… — Да что же здесь хорошего? — Стоп, — тётя Валя положила мне руку на плечо, заставив смотреть себе в глаза, — тебе нравятся женщины. Это часть тебя. Всё! Постарайся абстрагироваться от навязанных извне оценок! Это невероятно сложно, но если ты примешь себя, станет значительно легче. — Почему? — Да потому что страх уйдёт! А страх — такая, парализующая жизнь, гадость! Фу! — она скривилась, как будто увидела что-то мерзкое. — А как же маме об этом рассказать? А тёте Гале с её семейством и тёте Вере? Они ведь спят и видят, когда я замуж выйду. А я им такой сюрприз! Вот это меня просто подкашивает — что я не оправдала их надежд… — Ну почему же? Ты с отличием закончила вуз, о котором мечтала твоя мама… — А потом три года отработала в Тмутаракани, а потом и вовсе сошла с ума: устроилась на работу в туристическую фирму. — И?.. — протянула тётя Валя насмешливо. — Мама жива-здорова, дядя Петя огрёб денюжку, тётя Валя отдыхает в Сочи на халяву, — она рассмеялась. — Сплошные плюсы! — засмеялась и я, но, моментально погрустнев, добавила: — Только это такая ерунда по сравнению с каминаутом. — Ириша, — тётя крепко обняла меня за плечи, — у тебя одна жизнь! И прожить её можно, погрязнув в страхах, а можно — словно это шикарное приключение. И выбирать — тебе! — Ох! Да знаю я про стаканы наполовину полные и звёзды в лужах… Но просто я ТРУСЛО! — Если бы ты только знала, как я боялась ящериц! И как избавилась от этого страха? — Уехала работать в пустыню… — неуверенно начала я. — Бинго! Делай то, чего боишься! И будет тебе счастье! — А если я боюсь прыгнуть вниз головой с этого волнореза, — я лукаво прищурилась. — Значит, не прыгай, — тётя Валя рассмеялась. — Моя умная девочка, у тебя всё получится! Пойдём купаться! Вон наша соседка уже пошла к воде. А она ведь не так давно оттуда возвратилась. Я посмотрела на брюнетку и подумала: «Всё-таки у меня мировая тётя!» — Девушка, извините, пожалуйста, — вдруг окликнула незнакомку тётя Валя. Та обернулась и остановилась. — Здравствуйте. Вы не подскажете, почему возле волнореза никто не купается? — спросила тётя Валя, подойдя к ней. — Здравствуйте, — та улыбнулась, — тут волны посильнее, и много больших камней на дне. Хотя ощущения от купания здесь обалденные! Если бы кто-то, хорошо плавающий, составил мне компанию, — она кивнула мне в знак приветствия, — я бы с огромным удовольствием… — Здравствуйте, — поздоровалась я, а мозг мой уже занялся делом: по-мальчишечьи вздёрнутый подбородок, глубоко посаженные зелёные глаза, лоб низковат… Но вот улыбка замечательная: зубы крупные, ровные. И фигура — загляденье! Кожа на вид атласная, — рука так и тянется потрогать! А голос обволакивает, словно ты любимую флисовую кофту надел, и так тебе в ней тепло и мягенько… — Я бы с удовольствием покачалась на волнах! — радостно сказала тётя Валя. — Ириш, а ты? Я кивнула в знак согласия. Девушка заулыбалась, и все огрехи, замеченные мною, исчезли. Очень милая! — Супер! Я Маргарита. Хотя знакомые и друзья называют кто Рита, а кто — Марго. Кому как больше нравится.  — Я Валентина Ивановна. Можно просто Валя. А это… — тётя Валя повернулась в мою сторону. Я улыбнулась: — Ира. Племянница Вали. — Приятно познакомиться! — К самому волнорезу лучше не подплывать: там камни с острыми краями. Да и здесь, будьте внимательны, тоже есть, — Рита опустила руку в воду и вытащила пригоршню камешков.— Вот, видите? Мне захотелось прикоснуться к этим ловким и сильным пальцам, проворно перебирающим добычу. — Осторожно, давайте я пойду первой, — Рита обогнала меня и двинулась вперёд. — Вы, наверное, местная? — спросила я, любуясь её красивой спиной. — Да, а как вы догадались? — она повернулась заинтересованным лицом. — Знаете о подводных камнях, да и не особо для брюнетки загорели. Обычно такими бывают местные жители. — Да, всё верно. — А в санатории вы… — присоединилась тётя Валя. — Я работаю тут массажистом. — Ох, как мне нужен массаж! Здесь и здесь, — тётя Валя принялась показывать болезненные точки. — Можно? — массажистка протянула руку и, на согласный кивок, прошлась подушечками пальцев по плечам. Тётя Валя закрыла глаза и издала стон: — Как хорошо! — У вас отличные мышцы, но чувствуется зажатость. Особенно вот здесь, в надостной, — Маргарита придавила, и тётя Валя вскрикнула, — триггеры. — А у меня? — я подошла к девушке. Тёплые, сильные руки прошлись от шеи вниз по плечам, умело ощупывая и поглаживая. Я прикрыла глаза — какой релакс! «Ой ли!» — засомневался внутренний голос. — А как же кожа, покрывшаяся мурашками, напрягшиеся соски…» Я подалась чуть вперёд и почувствовала, как руки властно потянули меня назад. — Тоже есть напряженность, — произнесла Рита охрипшим, или мне показалось, голосом. — Вам желателен курс расслабляющего массажа с ароматическими маслами. Как долго вы здесь будете? — Восемь дней осталось. — Отлично! Запишитесь на массаж. Я дам свой номер телефона. Позвоните, и я всё расскажу. — Супер! — воскликнула тётя Валя. — А кто вы по профессии будете? — обратилась новая знакомая к нам. — Я геолог. — Ага, — протянула она, — вот и причина зажатых мышц. — А вы? — Врач. — Вау! Круто! — Почему? — Ну как же! Самая благородная профессия — помогать людям быть здоровыми. — Да, мы с вами одного поля ягоды, — согласилась я. Поймав быстрый прищур глаз и ухмылку, изогнувшую полные губы, я отвела взгляд, мысленно моля: «Лишь бы не покраснеть!» — Извините, что мешаю вашей беседе, но уж очень хочется купаться, а одна я боюсь. «Да-да, особенно с первым разрядом по плаванию страшно!» — подумалось мне. Вслух же я ничего не сказала. Оттолкнувшись ото дна я поплыла, чувствуя, как мгновенно отозвалось тело, приятно запружинив каждой мышцей. «Какие у неё классные руки! И властные, и нежные. А пальцы такие сильные! Прояви она настойчивость… А если бы это был вечер, пустынный пляж, и мы только вдвоём…» — тело моё покрылось мурашками. Я попыталась переключить внимание, принявшись считать вдохи и выдохи, чтобы успокоиться. «Может, я это всё выдумала, потому что мне очень хочется секса? А Рита самая обычная гетеро…» — У тебя здорово получается! Ничего, что я на ты? Новая знакомая поплыла рядом, лениво рассекая воду размеренными взмахами рук. — Спасибо. Ты тоже, смотрю, не новичок. — Да, в секции занималась ещё в школе. Потом забросила. — Почему? — Влюбилась. Да так, что искры из глаз! — она рассмеялась. — Первая любовь, не зря говорят, самая сильная. — Ну да. — Зато с годами начинаешь ко многому относиться проще, и жизнь от этого легче, — констатировала Рита чуть погодя. — А мне — наоборот. — Чего так? — она перевернулась на спину. Я последовала её примеру. — Ну, в юности всё понятно было: твоё дело — учиться, все заботы на родителях… — Ну не-е-е, это не мой вариант. Я в четырнадцать послала своих предков подальше с их нравоучениями, а в шестнадцать вообще ушла из дома. — Как ушла? Почему? — я от неожиданности перевернулась обратно и закачалась поплавком подле массажистки, которая лежала на воде, раскинув руки-ноги. — С друзьями вместе сняли квартиру. Сами зарабатывали: пахлаву, кукурузу на пляже продавали, фенечки делали, безделушки из ракушек… Голодали, конечно, иногда. Зато, эх, какое шикарное время было! И главное, заметь, — она тоже закачалась поплавком, лениво поводя в воде ногами, — на панель не пошла! И ни под кого не легла! Как некоторые утверждали, — добавила зло, — ну да ладно. Всё в прошлом, — Рита усмехнулась, — даже не курю, прикинь! — Круто! Я бы так не смогла. Это же какой стресс для родителей! — А для меня не стресс — жить по их указкам? — А чем их указки уж так плохи? — возразила я, как мне показалось, резонно. Рита фыркнула: — А чем хороши?! То не делай, это не говори, с теми не ходи!.. Может, правда, у тебя они не такие… Я почувствовала что-то вроде уважения к массажистке и досаду на себя. Ведь сколько раз я не позволила себе высказать своё мнение, идущее вразрез с маминым! Почему?! Мне остро захотелось ответить на этот вопрос! Что мешало настоять на своём?! Нежелание начинать конфликт. Уверенность, что он обязательно разгорится. Потом пойдут мамины обиды, недомоганиями показываемые. И последующее чувство вины вкупе с горечью сожаления… А в противовес — злость, обида на маму, что не хочет выслушать, на папу, старающегося остаться в стороне, лишь бы без криков… Ещё какой стресс для меня! «Но ведь и высказывала же, поступая по-своему…» — напомнил внутренний голос. Мама, хватающаяся за сердце, когда я заявила, что поеду работать в село. Мама, объявившая мне бойкот, потому что я всё-таки туда поехала. Мама с грозно сведёнными бровями и директорским голосом: «Ирина! Что ты себе позволяешь?!», когда я заявила во всеуслышание, что не хочу знакомиться с парнем, которого мне навязывают… — Ведь они хотят как лучше, — сказала я, продолжая свой мысленный монолог, — только лучше с их точки зрения… — Во-от! Именно! — указательный палец Риты вынырнул из воды. — Но не с моей! Ладно, пока я ребёнком была, слушалась их… С пятого на десятое, правда, — она рассмеялась, — а потом, когда стала жить отдельно, всё! Гудбай! А ты с родителями живёшь? — Пока да, но хочу снять квартиру, — я решила не вдаваться в подробности своих жизненных коллизий, хотя мне было очень комфортно беседовать с Ритой. Но всё же человек незнакомый, кто её знает… — Правильное решение! — одобрила та. — С родителями нужно жить в детстве! А во взрослом возрасте — приходить в гости и дружить домами! Правильно я говорю? — она так потешно округлила глаза, приподняв при этом брови, что я рассмеялась, согласно кивнув.

***

— Охлаждаем, охлаждаем, — пропела я, похлопывая мокрыми руками по тёть-Валиной спине. — Какая благодать, — промурлыкала она, лениво повернув ко мне голову, — накупались? — Да-а! Супер! — я плюхнулась на каремат. Тётя Валя приподняла голову и посмотрела в сторону массажистки: — Как тебе новая знакомая? — Нормально. Мило пообщались. А ты почему не присоединилась к нам? — Я решила молодость вспомнить: заплыть за буйки и покайфовать. Ещё чуток полежу и опять пойду плавать. Такое неимоверное наслаждение, грех не воспользоваться. — Ну да, — поддакнула я и вдруг сказала: — Я подумываю квартиру для съёма подыскать. Тётя Валя оперлась на локоть и повернулась ко мне: — Правильное решение. — Да? — скрыть удивление мне не удалось. — Я не думала, что ты одобришь это. — А почему нет? Ты взрослый человек, у которого должна быть своя личная жизнь. Никоим образом не хочу говорить в пику твоей маме, но, живя с нею, ты вряд ли её построишь. К тому же, ты прилично зарабатываешь и можешь себе это позволить… — Уже не могу, — вырвалось у меня со вздохом. Тётя Валя удивлённо приподняла бровь. «Как Ягиня, — отметила я про себя, — как же я хочу, чтобы они были вместе!» — Я подала заявление об уходе. Анна Николаевна его подписала. Отработаю ещё две недели… согласно закону… — голос мой задрожал, — и я свободна. — Да-а. Ситуация… — тётя Валя села, обхватив коленки руками. — Дурацкое! Совершенно непродуманное, эмоциональное решение! Это нонсенс — увольняться с работы, которая нравится, из-за человека… — я замялась, подыскивая слова, — который тебе предпочел другую! — злость и обида на Санечку опять начала подниматься в душе. — Вокруг полно интересных, достойных девушек. И убегать от проблем — вовсе не выход! — А если поговорить с Анной Николаевной? Как по мне, человек она неплохой… Тем более, она ведь знает о том, что произошло между тобой и Сашей? — Да, она неплохой человек. И она хвалила меня как хорошего сотрудника… А если это место уже занято? — надежда, что я останусь работать во «Внедорожнике», погасла. — Очень хорошо, если оно будет занято! С глаз долой — из сердца вон! Было бы просто чудесно, если у них есть вакансии, которые позволят тебе пересекаться с Сашей как можно реже. — Да! Это было бы лучше всего. Мне нужно время. Как сказал Соломон: «Всё проходит. И это пройдёт!» А если не будет вакансий, то я… — То ты всё равно будешь искать квартиру, — прервала мои размышления тётя Валя. — У меня должна быть не такая уж и плохая пенсия. Прорвёмся! —Тёть Валь, что бы я без тебя делала?! — я шмыгнула носом, чувствуя, что могу слезу пустить. — Спасибо тебе огромное! — Надеюсь, то же самое, что и со мной? — её тёплая ладонь похлопала меня по руке, — главное, помнить, что жизнь — увлекательное приключение! — она гладила мои волосы, как делала в детстве. Я даже глаза прикрыла, чтобы полнее насладиться этим ощущением. — Ты ведь уже большая девочка, можешь сама исправить свои косяки. Мои глаза моментально открылись. Тётя Валя широко улыбнулась: — Я — купаться. Ты со мной? Поражённая «косяками», я лишь отрицательно помотала головой. Потом выдавила: — Ещё погреюсь на солнышке. Я смотрела, как тётя Валя шла к воде: высокая, стройная… Ну да, есть целлюлит. А у кого его нет? Как же хочется, чтобы она была счастлива, чтобы я была счастлива… Только ведь хотеть мало. Надо действовать! Взяв каремат за уголок, я потащила его к Рите, намеренно шурша галькой. Та словно ждала этого — подняла голову и посмотрела на меня. Мой рот расплылся в ответной улыбке. — Твоя тётя опять в заплыв? — Это прозвучало почти «как в запой», — рассмеялась я, кинув свой коврик возле Ритиного и усаживаясь на него. — Не-е. Запой — это не ко мне. Но бокал-другой вина — с удовольствием. Особенно люблю красное. Кстати, если ты вино пьёшь… — она вопросительно посмотрела на меня и продолжила с энтузиазмом, получив моё восторженное «да», — у меня есть обалденное домашнее вино! Батя сам делает. Можно даже сегодня… — и опять вопросительный взгляд. Мысли мои взметнулись хороводом: «Соглашаться? А почему нет? Посидеть, поговорить, посмаковать домашнее вино… А если она не против… А если я буду…» — дальше уже такая мысленная чехарда началась, что я прекратила свои писания вилами по воде и выдохнула: — Можно.