Нам и не снилось

Я вошла в номер как можно тише. В душевой шумела вода — тётя Валя проснулась. Покрутила в руках довольно-таки пухлый конверт и заметила написанное размашистым почерком: «Островской Валентине Ивановне. Лично!» «Надо же, какая таинственность, — хмыкнула я про себя, — что же ты, Ягинюшка, такого и написала?! Неужели признание в любви?» Конечно, я кривила душой, когда заявила, что больно надо мне читать чужие письма. Прочесть хотелось очень! Ну просто руки чесались вскрыть конверт! Я бросила его на журнальный столик и отошла подальше. — Ранняя пташка уже искупалась? Тётя Валя, завёрнутая в большой махровый халат, вошла в комнату, вытирая волосы полотенцем. Я отрицательно помотала головой: — Ходила на встречу с Анной Николаевной. — С кем? — тётя Валя опустила полотенце. — С Ягиней. — В такую рань?! — и лицо, и голос её выражали неверие. — Да, она вынуждена уехать. Дела. Вот, — я указала рукой на столик, — просила передать тебе письмо от неё. — Мне?! — удивилась тётя Валя. Подошла к столику, взяла конверт. — Увесистый! Островской Валентине Ивановне… Надо же, лично, — хмыкнула, усаживаясь в кресло. Я, мгновенно превратившись в индейца Ястребиный Глаз Мудрая Змея, отметила, что волосы на тёть-Валиной голове так и остались непросушенными, а само полотенце застыло комком на столешнице. — Ириша, можно я не буду устраивать публичное чтение? — она просяще вскинула на меня глаза. — Конечно, конечно. Я присяду на диванчик. Чуток отдохну. «Конверт разрывает аккуратненько, словно это бог весть какая ценность, — я поёрзала по дивану, выбирая самый удачный ракурс, чтобы можно было видеть лицо читающей, и едва не сбросив тёть-Валин рюкзак на пол. — Хмурится, брови скакнули вверх. Скорее всего, дошла до признания в любви, — я едва не грохнулась с дивана, подавшись вперёд. — Надо же, и не заметила этого, так зачиталась. Точно, Ягиня о своих чувствах пишет… О! Улыбается! Неужели согласна?!» — на этот раз я таки столкнула рюкзак. Тётя Валя мельком глянула на меня, кивнула на моё: «Задремала. Извини», — и раскрыла красочный буклет. С интересом принялась его рассматривать. «Свадебное путешествие! Медовый месяц! Судя по количеству голубого на картинках, какие-то экзотические острова… Ай да Ягиня! Вот это я понимаю, быка за рога! Кто же перед таким устоит! Секретарша директорши лопнет от зависти…» — Представляешь?! — тёть-Валины глаза сияли восторженным удивлением, — Анна Николаевна предлагает мне принять участие в проекте «Неизведанные богатства Крыма»! — Что?! Крыма?! — Да. Она, оказывается, уже давно вынашивала эту идею: на машине или пешим ходом, со всем туристическим снаряжением пройти по маршрутам. Она их несколько предлагает, на выбор, — зашуршали страницы буклета, — можно степную зону взять, можно ЮБК. Главное, чтобы эта экспедиция носила научно-популярный характер. И чтобы она легла в основу познавательных роликов на ютубе. — И всё?! — разочарование вкупе с удивлением забурлили во мне мишкиной кашей, которая вот-вот из-под крышки полезет. — А другого ничего вообще не писала?! — Ну почему же? Она аргументирует своё предложение тем, что я знаю все нюансы жизни в экспедиции, а она, хоть и имеет геологическое образование, провела большую часть жизни в офисе. А главное!.. Я вдохнула как можно больше воздуха, чтобы вдохи и выдохи не мешали мне слушать сногсшибательную новость. Наконец-то! — …Она предлагает всё это оформить трудовым договором! — Да?! — выдохнула я и закашлялась. — Боже, какое счастье! — вытолкала слова из сжатого спазмом горла. «Очередной облом, Ирина Николаевна. Что же Ягиня задумала?! Неужели она охладела в своих чувствах к тёте Вале? А может, наоборот, это всего лишь хитрый ход: ведь ничто так не сближает, как общее дело. Но доверять ей…» — Ириша, о чём задумалась? — Думаю, что я бы на твоём месте согласилась… Тётя Валя рассмеялась: — Я на своём — тоже. Знаешь, я уже соскучилась по кочевой жизни. Когда ты видишь ночное небо, а на нём звёзды, словно нарисованные, блестят, а вокруг тишина, только птица иногда вскрикнет или зверь, кажется, что ты один во Вселенной… Купол над тобой бескрайний. До чего же хорошо дышится и думается под ним! Я слушала тёть Валю вполуха. В голове неустанно копошилось: «Почему Анна Николаевна не призналась в своих чувствах?! Может, их уже и нет? Но она бы мне об этом сказала при встрече… К чему было её заявление, что в письме ВСЁ?! Что-то она задумала, чует моё сердце… Хоть бы уже скорее позвонила, я бы у неё спросила прямо: «Ваши чувства к тёте Вале охладели?» Как-то глупо звучит. Может, они вовсе и не были горячими! Надо по-другому, более резко: «Тётя Валя вам уже не нужна?!» А тогда зачем бы она делала такое предложение, пусть даже всего лишь делового характера? А если тётя Валя главное утаила?! — я осторожно покосилась на неё. — Вряд ли. Увлечённо рассматривает буклет. Скорее бы Ягиня уже доехала и позвонила мне! Это если она будет ехать по трассе со скоростью 120 км в час… Нет, пусть 100, а то ещё убьётся. И кто сказал, что она тотчас же помчится к Саше? Скорее всего, полетит к своей секретарше ненаглядной трахаться… Кошмар! Что за вздор у меня в голове!» — Тёть Валь, так ты точно решила принять это деловое предложение? Она подняла голову: — Меня смущает один факт. А именно то, что в эту экспедицию я отправлюсь вместе с Анной Николаевной. — Почему? — Не знаю, сработаемся ли мы с ней. Все наши встречи напоминают, скорее, словесные баталии. И я не могу понять, почему. Делить нам с ней нечего, собеседник она остроумный и интересный, но стоит нам открыть рты… всё заканчивается чуть ли не ссорой, — тётя Валя нервно рассмеялась. — Понимаешь, экспедиция — это своего рода мирок, то есть люди, которые принимают в ней участие, как одна семья… Не дай бог распри и козни — пиши-пропало. Вся энергия уходит на выяснение отношений, а дело страдает. Здесь, — она ткнула пальцем в листочек, — не указано количество человек. Но ведь группа может быть немаленькой, и нам с ней можно ограничить общение по минимуму… — А если только вы вдвоём? В нашей экспедиции, кроме меня и Саши, никого больше не было, и мы сработались отлично, хоть совсем друг друга не знали. — Это точно. Сработались вы — не то слово… Ой! Извини! — тётя Валя подошла ко мне. — Вот увидишь, всё будет хорошо! — Надеюсь, — я через силу улыбнулась. — С нами ещё Буся была, — на меня вдруг такая тоска накатила! — Она обещала, что позвонит после того, как поговорит с Сашей. — Анна Николаевна обещала? — тётя Валя проявила недюжинную смекалку. — Да. Только сперва ей надо доехать, а после такой дальней дороги она ведь будет уставшей и захочет отдохнуть, поспать, а это часов восемь-десять, как ты думаешь? — Как минимум! И ты говорила, что Саша живёт за городом, — тётя Валя включилась в расчёты. — То есть велика вероятность, что завтра только к вечеру позвонит. — Скорее всего. Или послезавтра… — Почему это аж послезавтра? — вскинулась я. — Ну мы же не знаем, какие дела у неё могут быть в приоритете… — Как по мне, так что может быть важнее разговора с родной племянницей, которая тебя заблокировала! — Ириша, мне кажется, что ключевое здесь «как по мне». Все ведь разные. К тому же, если она бизнесом занимается так серьёзно, можно только представить, сколько вопросов ей нужно решать. — Не знаю… Она очень Сашку любит. Та для неё как свет в окошке, она сама говорила! — воспряла я духом. — Но если она сперва займётся делами бизнеса, то тогда может и послезавтра ещё не позвонить, — дух мой опять сник. — Если бы у бабушки… — тётя Валя улыбнулась, погладив меня, как в детстве, по голове. — Мы сейчас переливаем из пустого в порожнее. Надо просто подождать. «Tout vient à point à celui qui sait attendre». — Что это? — Бальзак: «Всё приходит в своё время для тех, кто умеет ждать». — Ты и французский знаешь?! — Нет, к сожалению. Хотя в школе и в институте учила, — она грустно улыбнулась. — То, что души коснулось, — вздохнула, — в голове осталось.

***

До чего же тяжело ожидать! К концу вторых суток без звонка у меня начал дёргаться правый глаз. — Дожилась! Молодец! — «похвалила» я себя, разглядывая своё лицо в зеркало. — Это что же получается: ещё один день ожиданий, и добро пожаловать в клинику неврозов, Ирина Николаевна?! — Психоз какой-то! — бубнила зло, незнамо в который раз уже просматривая входящие и пропущенные звонки на телефоне. — Ну Ягиня! Ну кровопийца! Если и завтра не объявится, позвоню ей сама! «Неужели так сложно написать сообщение, что всё хорошо…» — последняя мелькнувшая перед сном мысль. Словно вняв моим просьбам-угрозам, утром третьего дня ожидания от директорши пришло сообщение: «Позвоню в 20:00». Я разочарованно смотрела на эту фразу, пытаясь выудить из неё хоть какую-нибудь информацию эмоционального плана. «Ни здравствуйте, ни до свидания… Необычно для ревностно блюдущей этикет Ягини. Значит… — ледяной ком опустился в живот, — всё плохо! — Отчаяние грозовой тучей наползало на безоблачный небосвод надежды. Тётя Валя же была иного мнения: — Ягиня — человек дела. Лаконично. Чётко. Она же сейчас не на пляже, как мы, лежит. Главное, что она предупредила… — Ага! Будь там всё хорошо, она могла бы написать и вообще со мной не разговаривать. — Значит, ей надо что-то с тобой обсудить в личной беседе. Это ведь могут быть и вопросы по работе, — пыталась меня подбодрить, переубедить. Пока я слушала её спокойный голос, говорящий здравые вещи, настроение моё улучшалось. Но, стоило лишь тёте Вале закрыть рот… До восьми вечера я ходила за ней хвостом, всячески выискивая негативные контексты в этом чертовом сообщении, а тётя Валя их довольно умело отметала. В 19:50 я была в альтанке и смотрела на море, представляя себя валуном, о который разбиваются жизненные невзгоды, а ему хоть бы хны… Зазвонивший телефон заставил меня вздрогнуть. — Алло… — Добрый вечер, Ирина Николаевна! — Добрый вечер! — Как отдыхается? — Чудесно! — я постаралась придать голосу весёлость и беззаботность, несмотря на желание закричать в трубку: «Вы поговорили с Александрой?!» — Как море? Спокойное? — Штиль полнейший. Купаемся! Загораем! Без устали радуемся! Кушаем хорошо! Спасибо! Очень вкусно! — выпалила я, в попытке предугадать возможные ягининские вопросы. — Очень за вас рада! По прогнозу передавали дожди и грозы. Но, даже если купаться будет нельзя, в санатории есть отличная библиотека. Вы любите читать? «Вот гадина!» — я едва сдержалась, чтобы не выкрикнуть это в ухо директорше. — Я обожаю читать, и, если пойдут дожди, я буду все дни проводить за чтением. — А тётя Валя… — Она тоже большой книгочей! Мы с ней будем вместе читать! — И не забывайте о том, что в вашем номере подключено кабельное телевидение. К вашим услугам более ста телевизионных каналов. Вы… — Мы с тётей Валей обожаем смотреть телевизор! — я бесцеремонно перебила говорящую. — И в дождливые дни мы будем чередовать чтение книг с просмотром телепередач. А телепередачи мы любим все! Нам без разницы что смотреть… — Мне почудилось, или вы действительно сердиты? — недовольный голос Ягини резанул мне ухо. — Вам почудилось! — пошла я на попятный. Ещё отключится, не дай бог! — Я очень рада вас слышать! Нам очень приятна ваша неустанная забота о нас… — И Вале приятна? — беспардонно перебила она меня. — Конечно! Тётя Валя в полном восторге! — А что она сказала по поводу моего письма? — А разве она должна была? Вы ведь сказали, что читать только адресату, — не удержалась я от мелкой, но такой приятной мести. — Ну что же… — недовольно протянула моя собеседница. — Я передала ваше письмо Саше. Я прижала руку к груди, инстинктивно пытаясь заглушить стук расходившегося вдруг сердца. — И что она сказала? — Ничего! Меня словно обухом по голове ударили: — Вы с ней не разговаривали? — я даже не пыталась скрыть накрывшее меня отчаяние. — Разговаривала. — Она читала моё письмо? — голос мой дрожал противно, как хвост у козы. — При мне — нет. Но она его взяла. — А что вы ей рассказали? — Я вас всячески выгораживала, — в ягининском голосе звучала неприкрытая насмешка, — сказала, что Рита — ваша однокурсница. Вы встретились, выпили, вы поделились с ней своей бедой, и она придумала таким способом вызвать у Сашки чувство ревности. Будучи пьяной, вы согласились, и вот к чему это привело. — А как вы объяснили ей поцелуй? — плакать хотелось неимоверно! — Сказала, что это была моя придумка, потому что я рассердилась на вас за эту дурацкую затею. К тому же я решила, что вы любите прикладываться к бутылке… — Я вообще не пью! Так получилось. Действительно, глупее не придумаешь… — Ирина Николаевна, я спрашивала у вас, что говорить! Вразумительного ответа от вас не последовало! Довольствуйтесь тем, что есть! — зло отрезала директорша, засопев в трубку. — Извините, я не хотела, — залепетала я, — просто Саша, наверное, не поверила ничему… — Не знаю. На удивление, лицо её было непроницаемо. — Спасибо вам, Анна Николаевна, — из моего горла вырвался всхлип. — Я сама во всём виновата! За всё надо отвечать. — Не могу не согласиться! За всё нужно платить!