Нам и не снилось

— А почему нет заданий? — выскочила Яна с вопросом, стоило Ягине дать добро на высказывание претензий. Та пожала плечами: — Это шоу. В нём должен присутствовать элемент неожиданности. — А если там такие задания, что я не захочу их выполнять? — присоединилась Ангелина. — Здесь работают сотрудники, которые исполняют свои обязанности. Говорю в последний раз: ведущие этого шоу, отказывающиеся от выполнения заданий, исключаются из числа сотрудников туристической фирмы «Внедорожник». Я понятно объяснила? — ледяные глаза директорши неспешно прошлись по нашим лицам. У меня даже мурашки по спине побежали от этого взгляда. Я уткнулась в свой блокнот. На душе было паскудно: муторно от неудачного разговора за ужином в понедельник (о моём возможном переезде ни мама, ни папа не сказали ни слова за эти дни), тоскливо оттого, что так и не удалось поговорить с тётей Валей о тревожащем душу. Но хуже всего было от подчёркнуто-делового отношения Санечки ко мне. Я смогла бы преодолеть свою виноватую робость и поговорить с ней. Вот просто поговорить! Обо всём: что чувствую, как чувствую, чего хочу… Но эта чёртова Яна кружила подле Саши как стервятник, высматривающий добычу. Добычей, естественно, была я! Её полный презрительной ненависти взгляд я чувствовала постоянно. Я почти научилась его игнорировать, но это адски сложно, когда даже спиной ощущаешь обжигающий зуд между лопаток. Тогда я поворачивалась и смотрела в её немигающие, словно у змеи, глаза, пока жжение в своих глазах не заставляло моргнуть, и тогда эта зараза растягивала свой силикон в победной ухмылке. Приняв утром три таблетки валерианы и 50 капель пустырника, я сидела на планёрке значительно расслабленнее, чем в два предыдущих дня. Интересно, не прими я успокоительные, в каком состоянии была бы я после Ягининского взгляда вкупе с немигающим змеиным, да ещё и с паскудностью на душе? Может, с воплями выбежала бы из кабинета или устроила бы истерику тут же, свалившись под стол… — А какой отель нам предоставят? — опять моделька. — На хуторе, где вы будете жить, отеля нет. Как и современных удобств. — Это что, туалет на улице? — загоготал Вовка. «Придурок какой-то», — подумалось вяло. — Больше об условиях вам расскажет Ирина Николаевна. Пожалуйта, просветите, — голос директорши вывел меня из валериано-пустырникового анабиоза. — Есть свет. Вода в колодце. Русская печка и маленькая печка, мы её грубкой называем, — принялась я перечислять. Злорадство во мне подняло свою змеиную головку и сыто заурчало при виде кислых мин ведущих, — спать можно на полатях, это такие доски, на поперечины положенные, или же на сеновале, но там живут мыши… — Что?! — завопила как резаная Ангелина. — Я мышей боюсь до потери сознания! — А в доме — крысы, — продолжила я, нарочно сгущая краски. С удовлетворением отметила гримасу отвращения на лице Яны. — Я не хочу, чтобы меня съели крысы, Анна Николаевна! — Ангелина просительно протянула руки к Ягине. — Не осилят, — не удержалась я. «А вот если бы Яну… Очень было бы хорошо!» — закончила про себя кровожадно. — Ирина Николаевна просто брызжет юмором, — директорша «ласково» улыбнулась. — Не нагоняйте на людей страх. Ни вас, ни Александру Павловну, — кивок в сторону Саши, угрюмо уставившейся в записную книжку, — не съели… — А что тут есть? — зло прошипела Ангелина. — Вы можете не ехать, — буркнула Александра. — Да, конечно, так я кому-то поездку на Кипр и подарю! — фыркнула секретарша. — Боевой настрой! Отрадно, — заметила Анна Николаевна, расплывшись в улыбке. «Какая-то ты, Ягинюшка, слишком радостная. Видать, Ангелина ублажает… Интересно, поедешь ли ты с тётей Валей в командировку? Как-то всё не получается поговорить: утром некогда, а вечером тёти Вали нет дома… Всё-таки мама тот ещё фрукт! И опять я спасовала! Ну сколько можно быть такой мягкотелой! Она из меня уже тридцать лет верёвки вьёт и дальше вить будет, если я не проявлю твёрдость, которая все же у меня есть! Работала три года в селе, и во «Внедорожнике» сейчас работаю, и никуда мама не делась! Нужно просто ставить перед фактом, а не мямлить, словно я маленький ребёнок, спрашивающий разрешения… Это МОЯ жизнь! Единственная! И если я буду жить в угоду кому-то…» — Анна Николаевна спрашивает, — меня ткнули в бок. — Да? — я ошарашенно посмотрела на Ягиню. — Извините, что прерываю вашу дрёму, но не могли бы вы продолжить ваш рассказ об условиях проживания. Янина интересуется, есть ли там душ или ванна?.. Не глядя в сторону модельки, я ответила: — Есть летний душ. — Это как? — Маленькая кабинка, на крыше которой стоит бочка. В неё нужно натаскать воды из колодца. Она за день нагревается под солнцем и вечером можно ополоснуться… — Но это же издевательство просто! — возмутилась Янина. — Даже в самом плохом отеле условия лучше… — Вы можете не ехать, — нежно пропела директорша. — Поверьте, желающие на ваше место найдутся очень быстро. «Неужели меня имеет в виду? — я глянула на Ягиню. — Какая-то она сегодня непривычно возбуждённо-радостная: улыбается всё время, голос певучий, пальцами по столу барабанит, словно мелодию какую-то выстукивает…» — Какие ещё имеются вопросы? — директорша посмотрела на часы. Вова начал спрашивать о чем-то техническом. Санечка присоединилась. Я же с победным удовлетворением наблюдала за недовольными лицами ведущих. — А где нас будут кормить? — Яна зло посмотрела на меня. — А нигде! — моя широкая улыбка. — Готовить будем по очереди. Нужно составить график дежурств. Можно на грубке, а может, вам захочется в русской печи… — В смысле? Ещё скажи, на костре, — моделька брезгливо скривила свою мордочку. — Янина, если вы предпочитаете готовить на костре, вам будет предоставлена такая возможность, — ответила я подчёркнуто вежливо. — Правда, вам придётся сперва наколоть дров… — добавила озабоченно, — но, я думаю, топор мы найдём! — закончила радостно. — Издеваешься?! — взвизгнула она. — Да нет, — пожала я плечами, пытаясь не выдать клокочущую внутри радость, — знакомлю с реалиями сельской жизни, чтобы они не застали вас врасплох. Моя подчёркнутая морозная вежливость приносила моему уму чувство огромного удовлетворения, мощной плотиной сдерживающее бурлящую ненависть. — А посуда, а продукты? — заволновалась Ангелина. — Посуда там есть, а продукты нужно закупить согласно составленному списку, — бодро отрапортовала я. — А кто его будет составлять? — Ангелина посмотрела на Ягиню. — Ну уж не я, — замотала та головой и опять зыркнула на часы. — Основные вопросы мы обсудили, а с гастрономической темой разберётесь сами. Ирина Николаевна всё правильно сказала: составьте списки, графики, сметы сдадите в бухгалтерию, а мне нужно бежать! — опять нетерпеливый взгляд на своё запястье. — Успехов! И постарайтесь не поубивать друг друга! — улыбнувшись, прошествовала к двери. Ягиня была права: составление списка продуктов и обсуждение меню — чуть до рукоприкладства не дошло. Янина, блюдущая фигуру и здоровый образ жизни, требовала закупки морепродуктов, тропических фруктов и кухонного комбайна для приготовления смузи, которыми она будет питаться. Поэтому она не будет принимать участия в готовке еды для всех! К ней присоединилась Ангелина, которая заявила, что тоже будет есть только смузи и морепродукты, потому что она заботится о своей фигуре. Обе с отвращением отнеслись к кашам, супам и прочей вредной дребедени. Вова заявил, что он без мяса и картошки никак. Смузи эти видел в гробу в белых тапках вместе с морепродуктами. Ему надо аппаратуру весь день таскать, а не только микрофон. И вообще, готовить — дело немужское, если вокруг одни бабы… Ангелина закричала, что бабы на базаре семечками торгуют, а она — ведущая, которая требует себя уважать… Санечка предложила всем уволиться, чтобы ничьи права не были ущемлены, и поискать такую работу, где они могут показать свои достоинства… Моделька начала причитать, что она променяла подиум на какую-то лабуду… — Кстати, — мой голос мгновенно прекратил грызню, — там очень много комаров, мошки, муравьёв и прочих представителей мира насекомых. Поэтому репелленты обязательны. Моё заявление подняло новую волну. Яна кричала о том, что её тело — главная ценность, и она не собирается становиться уродом в угоду какому-то шоу. Ангелина присоединилась, вереща о своём, которое стоит бешеных денег. Александра опять предложила им уволиться. Моделька вызверилась на неё, заорав, что она не собирается сдаваться. Ангелина же кричала о том, что она всю жизнь мечтала о Кипре. Вовка влез с предложением ехать с Ангелиной хоть на край земли… Недолго я восхищалась своей выдержкой и безучастностью стороннего наблюдателя. Реплика Ангелины о том, что в селе живут не люди, а какое-то недоразумение, заставила меня взорваться ответным: — Многим горожанам ещё расти и расти до морального облика жителей села! Наше собрание едва не закончилось потасовкой. Избежать её удалось благодаря Санечкиному: — Я сейчас звоню Анне Николаевне с просьбой закрыть проект! Поверьте, она всех уволит! Угроза подействовала как холодный душ: успокоила и настроила на конструктивный лад. Аптечку и прочие средства безопасности отдали на откуп мне. Список продуктов составляли с пеной на губах. Правда, не на моих. Я помалкивала, зная, что всегда смогу съездить (надо попросить у дяди Пети велосипед) к тёте Гале и поесть.

***

Я вошла в квартиру и присела на пуфик в предбаннике. Устала. Хорошо, что мама в селе. А у папы смена заканчивается в девять вечера. Тётя Валя… Кстати… Я прислушалась к звукам, доносящимся из глубины квартиры. Пение? Вот это да! Тётя Валя пела: «Целую ночь соловей нам насвистывал, Город молчал, и молчали дома, Белой акации гроздья душистые…» — Тёть Валя? — Ой! — вешалка с одеждой выпала из её рук. Краснота залила щёки. Я тоже смутилась. Нужно было тихонько пройти в свою комнату! — Я очень люблю этот романс, — выпалила я. — Я тоже, — тётя Валя повесила плечики в шкаф. Так и осталась стоять спиной ко мне: то ли что-то там ищет, то ли хочет, чтобы я ушла? — А ты уже ужинала? — не придумала я ничего лучшего. — Нет, — раздалось из глубин шкафа, то есть да, но не дома, — тётя Валя наконец выбралась на свет божий. — Конечно, полноценным ужином это не назовёшь, — она улыбнулась, — но червячка заморить можно. — Мороженое ела? — Неа, — она рассмеялась. — Ни за что не угадаешь! — Чебурек, что ли? — Я же говорю, не угадаешь! — Ну тёть Валечка! — Салат из морепродуктов в крутом рыбном ресторане. — Опять морепродукты! — Что? — её брови удивлённо приподнялись. — Да это… — махнула я рукой, досадуя на свою реплику, — обсуждали на работе командировочное меню. Чуть не покусали друг друга. — Ого! Расскажешь? — Баш на баш! — Фу, Ирина, если бы Анна Николаевна услышала, как ты говоришь! — сказала тётя Валя с маминой интонацией в голосе, едва сдерживая смех, — …Никогда бы не предложила быть ведущей шоу! Я рассмеялась. Сквозь смех выдавила: — Слышала бы ты этих ведущих! — Идём на кухню, расскажешь за ужином.

***

— Теперь твоя очередь. — Я отставила чашку с чаем, уложила локти на стол и уставилась на тётю Валю. — Рассказывай! — После того кухонного разговора, — она заметно сглотнула, — слов Лиды… — Тёть Валя, ну ты же знаешь маму: её хлебом не корми, а дай покричать. Шадрины — они все такие! Горластые. Но уже через полчаса забывают, чего кричали. — Ты хочешь сказать, что заяви ты о своём желании снять квартиру, мама будет согласна? Я сникла: — Да нет. Скорее, опять подымет крик. — То есть уже не думаешь о съёме? — Думаю, — я прислушалась к ощущениям внутри. Страха не было. Повторила решительно: — Думаю! — Умница, — тётя Валя улыбнулась. — Лекарство от страха только одно. Помнишь, мы с тобой об этом в Сочи говорили? Я кивнула. Вспомнился галечный пляж, море, почему-то неспокойное, Рита… Пришлось затрясти головой, чтобы отвлечься от неприятного. — Так вот, о квартире… Нет, нужно начать сначала, — тётя Валя задумчиво побарабанила пальцами по столу. — Тот наш кухонный разговор укрепил моё намерение принять предложение Анны Николаевны. Я ей позвонила по номеру телефона, написанному в письме. Договорились о встрече. Она предложила рыбный ресторан. Я согласилась, — тётя Валя пожала плечами, — встретились, обсудили… Твоя мама права: в деловых вопросах Анна Николаевна ас! — И всё? — А что ещё? — вдруг рассмеялась тётя Валя. — Ну-у… — я поднесла чашку ко рту, пытаясь спрятать запылавшее лицо. — На удивление встреча прошла очень миролюбиво. Ни одной колкости в мой адрес. Такое хорошее послевкусие! — тётя Валя заулыбалась. — Знаешь, она очень юморная. Мне нравятся её шутки. — Это называется «на одной волне», — с видом знатока закивала я. — Да, — она опять улыбнулась, — Ягиня — чудесный собеседник. Если, конечно, захочет этого. И ещё она умеет слушать и слышать! Не столь частое явление в наше время. Невероятно, — произнесла она после небольшого раздумья, — это была наша первая с ней беседа… настоящая беседа, без подколок, а у меня ощущение тут, — тётя Валя поднесла руку к груди, — будто мы хорошие старые знакомые. Как так может быть? Я едва не ляпнула замусоленное: «Это любовь, детка». — Она умудрилась вызвать меня на откровенность, — лицо тёти Вали нахмурилось, — и я даже рассказала ей о том, что хочу снять комнату. И ещё, — виновато посмотрела на меня, — и твоё такое же намерение озвучила. Ты сердишься? — Я? Нет. Наоборот, восхищаюсь способностями Анны Николаевны выдавливать информацию. — Нет, с её стороны не было никакого насилия. Только… участие и, знаешь, — лицо тёти Вали залучилось радостью, — у неё есть квартира, она заканчивает в ней ремонт и хочет её сдавать. Она предложила нам её снимать. — Да?! — я аж чаем поперхнулась. — Серьёзно?! В голове защёлкали мысли: «Почему она не предложила тёте Вале одной снимать? Постеснялась? Не захотела вызывать подозрения? Но ведь и я была упомянута, и со стороны Ягини было бы неудобно обо мне ничего не сказать…» — А какая цена? А в каком районе? — Я о таком не расспрашивала. Как-то неловко с места в карьер. Я поблагодарила и сказала, что поговорю с тобой. Вдруг ты уже передумала съезжать. А я одна вряд ли потяну квартиру, да ещё и после ремонта. «Ой, потянешь, тётечка Валечка! Ягиня тебя и бесплатно пустит, лишь бы ты…» — а дальше в голову полезла всякая нелепица об Ангелине, раздвинутых ногах и сладострастных стонах. — Я не передумала! — А как же мама? — Поставлю пред фактом! — провозгласила я, внутренне похолодев.