Нам и не снилось

Утром меня разбудила мама. Принаряженная, лицо румянится яблочком наливным. «Вот она — сельская закалка! Легла в два, встала в шесть, завтрак приготовила, одежду выгладила, пока тридцатилетний отпрыск подушку давил». — Я с отвращением посмотрела на себя в зеркало: через всю щеку смачный рубец, от подушки, наверное… Набрякшие синевой мешки под глазами… Волосы уложить бы… Противовесом пошли мысли: «А зачем? Перед кем? Уже неделя, как на работе видимся, а Саша в мою сторону ни взгляда, ни словечка, кроме как по делу». Злость и тоска накатили. Захотелось опять нырнуть в постель и уснуть без сновидений. — Иришечка, через двадцать минут выходить, — мама встала в дверном проёме. — Я завернула вам пирожков свеженьких с абрикосами и сливой. Поедите в дороге. — Такая ты у меня измученная, — подошла ко мне, обняла. — А худая же! Вот до чего эти неразделённые любови доводят! Ну, ничего, найдёшь себе такого, — мама потрясла кулаком, — что ух! Главное, почаще там в кадр влезай. Нечего скромничать! Этих ведущих надо сразу на место поставить… Я сплюнула остатки зубной пасты в умывальник. Какая же ядовитая эвкалиптовая. Раздражение росло вместе с нервным напряжением — через пятнадцать минут я увижу Александру! Поеду с ней в одной машине! А та выхухоль точно на переднее сиденье умостится! Будет коленками своими оголёнными Сашу от дороги отвлекать. Зараза! Нет, ну их к чертям! Пусть что хотят, то и творят! Сяду к Вовке! С глаз долой!.. — …Главное — ракурс! У тебя профиль, особенно справа, ну очень хорош! — мама бесцеремонно повернула мою голову. — Вот так и старайся в кадре быть. И без стеснения! Слышишь?! У тебя сейчас дальнейшая судьба решается! А об операторе этом плюнь и забудь! Скоро столько поклонников появится, что придётся мухобойкой отбиваться, — рассмеялась. Я тоже улыбнулась. Потянулась за расчёской. Нехотя завозила по волосам. — Какую причёску делаем? — бодро зазвенела мама, решительно забрав у меня расчёску. — Хвостик, — пожала я плечами. — Вечный хвостик, — массажка уверенно пошла по голове, расслабляя. Я закрыла глаза, погрузившись в приятные ощущения. — Так и твой оператор с вами едет? — мамины руки ловко захватывали пряди. — Да, — я дремотно кивнула. — Так вот почему ты как с креста снятая! — пучок волос рассыпался. — А я то думаю, чего это мой птенчик такой грустный! Бедный мой ребёнок! — мама яростно замахала расчёской. — Это ж издевательство какое! А что, других операторов не было? «Ну почему я такая дура?! Вот уж язык мой — враг мой!» Я посмотрела на себя в зеркало. Мамины руки мелькали над моей головой, как и её рассерженное лицо. — Если бы я знала ситуацию, то попросила бы Анну Николаевну заменить его другим оператором! Она бы обязательно пошла навстречу. Такой человек сердечный! Вот что значит держать от матери важные вопросы в тайне! — мамины собранные в нитку губы — признак крайней досады, застыли в зеркале. — Вот тебе и взрослая! Ну ничего! Прорвёмся! — она воинственно взмахнула массажкой. — Ты, главное, не обращай на него внимания и старайся ограничить все контакты! Ты меня слышишь?! — тряхнула меня за плечи. — Да, — промямлила я. — Не волнуйся. Всё будет нормально… — Ага! А то я тебя не знаю! Дитё-ди… — Девочки, через 5 минут выходим, — в ванную заглянул папа. — Чего такие кислые? Всё нормально? — Коля, хоть ты не трави душу! Боже, через пять минут выходить! Быстро одевайся! Я на кухню! Коля, выноси сумки. Шесть штук должно быть, — отпихнув папу, мама вылетела из ванной. — Ириша, всё хорошо? — он шагнул в ванную, обнял за плечи, притянув к себе. Так захотелось рассказать всё-всё! Он бы не осудил. Он бы понял и… — Мы с мамой очень переживаем… Наши глаза встретились в зеркале. «Мы с мамой!» Когда он в последний раз говорил о себе в первом лице? Расскажи я ему правду, что он с ней делать будет? Бедняга. Сразу ведь побежит к маме…» Я улыбнулась через силу: — Да, всё хорошо. Просто не хочется уезжать. — Ведь к родным людям едешь, да и маму я послезавтра привезу. Будет с тобой… — То есть?! — я повернулась к папе. — Ну, у неё ещё есть две недели отпуска. Думали сначала на картошку оставить, но потом передумали. Всё-таки съёмки и миллионные просмотры важнее! — закончил он бодро свою речь. — Это вы с мамой СОВМЕСТНО решили, или она тебя поставила перед фактом? Папины глаза смотрели не мигая в мои: — Мама мне рассказала, и я согласился, что… — Выдать Ирку замуж важнее… — Ира, тебе звонит Александа Павловна! — мама, показавшаяся в дверном проёме ванной комнаты, протянула мне телефон, зашипев на папу: — Ты ещё здесь! А сумки выносить?! — всплеснула руками. Сашин джип и Вовкина красная «Шкода» стояли возле парадной. Все «откомандированные» выстроились возле Санечкиной машины полукругом, в центре которого восседала Буся. Стоило мне приблизиться, как собака, взвизгнув, рванулась, потянув за собой хозяйку, как тряпичную куклу за верёвку. Поставив лапищи мне на плечи, смачно лизнула-мазнула языком-лопатой по моим щеке и носу. — Бусинка! — я обняла её, тщетно пытаясь увернуться от дружелюбных лобзаний. — Узнала! Надо же! — выдохнула я восхищённо, едва не в лицо Александре, которая пыталась оттащить свою подопечную. — Буся! Сейчас же прекрати! Фу! То ли нализавшись меня вдоволь, то ли вняв команде, бульмастиф уселся подле, глядя на моих подошедших маму с папой. — Ого, какая у вас серьёзная охрана! — уважительно сказал папа. — Ой, охрана, — мама пренебрежительно махнула рукой и погладила Бусю по голове. Та в ответ застучала хвостом по асфальту. — Как у Гали: величиной с телёнка, а ковриком служит. — У нас ещё и мужчина есть, — обиженно произнесла Саша, указав на Вову. Тот приветственно помахал рукой. — Это ваш оператор? — мама, опустив сумки наземь, вперила в него взгляд. — Ирина Николаевна, надо поспешить… Эта официальность… До чего же обидно и… — Конечно, Александра Павловна. — Я схватила сумки. — Всем привет! Вова, в твоей машине будет для меня место? — Конечно! Девушка, разрешите? — он отодвинул Ангелину, приобняв за плечи, и открыл багажник. — Стоп! — мамин окрик заставил всех замереть. — Здравствуйте! А почему Ирина должна ехать на этой машине? У вас ведь ещё есть та, — мамин перст указал на Санечкину. — Не вопрос. На какой хочет, на той пусть и едет, — Вовка захлопнул багажник. Чувствуя, как лицо становится горячим, я прошипела: — Ма, давай я сама решу, с кем я поеду. — Да, конечно! Решишь! Два часа мучений! Ради чего?! — мама и не думала снижать децибелы своего голоса. — Ну это вы, мамаша, напрасно! Моя машинка очень даже хороша, — обиделся Вова. — Никто и не сомневается! — отрезала мама. — Но мы уж лучше на другой. Коля, бери сумки. Я осталась стоять. Желания провалиться под землю, закричать на маму, затопать ногами сплелись клубком гадюк, которые все разом жалили меня, заставляя испытывать чувства гнева, стыда, растерянности — волна за волной. «Настоять на своём — скандал на глазах у всех неминуем. Поговорить с мамой наедине… дохлый номер! Сама виновата, что про оператора разболтала. Идиотка!» — я зашагала к джипу. Яна поспешила за мамой: — У нас здесь и так места мало, — крикнула ей в спину. Мама повернулась, произнесла елейным голосом: — Вы все такие худенькие, стройные. Неужели в такой большой машине не поместитесь? Ириша сзади сядет, возле собачки… — Там наши вещи! Она помнёт мои костюмы! Мама посмотрела на модельку оценивающе. — Это надо же столько барахла набрать! — пробормотала, заглядывая в салон. Елея в голосе как и не бывало. — Бедная собачка! Как я тебе сочувствую! Что же вы в багажник сумки не положили? — обратилась она к Александре. — Там тоже забито, — та открыла дверцу. — Да, под завязку, — вздохнула мама. — Вот люди едут в командировку! Словно на поселение… Да, столько торб в «Шкоду» точно не поместится. Ладно, идём к другой. — Что, мамаша, передумали? — насмешливо проговорил Вовка, опять подходя к багажнику. — У нас здесь тоже не особо свободно. Как-никак, красавиц везём, — он заржал. — Да уж, красавиц, — мама окинула взглядом Ангелину. — Вам что-то не нравится? — окрысилась та. Мама, проигнорировав вопрос, принялась распихивать сумки, пытаясь втиснуть мои. — Эй! Осторожно! Здесь моя косметика! — закричала секретарша, выхватив увесистую торбу из салона, — а здесь костюмы… — У вас там что, клоунада будет? — мама тотчас поместила на свободное место мою сумку. — Почему клоунада? У нас шоу. Я ведущая, которую увидит многотысячная аудитория… — О! Вот это я понимаю, отношение к себе! — мама повернула голову в мою сторону. Я молча села в машину. — Вот. Пирожки! — пакет плюхнулся мне на колени. — Мы с папой послезавтра приедем, — мама заглянула в салон и послала мне воздушный поцелуй. — По коням! — провозгласил Вовка. — Ишь, какой прыткий, — в мамином голосе плескался океан неодобрения. — Ириша, веди себя хорошо! Счастливо! — она захлопнула дверцу машины.

***

— Ну, у тебя и мамаша! — Ангелина сочувствующе посмотрела на меня. — У меня тётка такая. Я, правда, стараюсь держаться от неё подальше. — А чё? Боевая мадам! Вот уж кому-то тёща достанется! — присвистнул Вовка. — А брат, сестра есть ещё? — Нет. — А-а-а, ну тогда понятно, — протянул наш водитель. — Единственный ребёнок. Вся любовь на него. Вот нас у мамки четверо. И все пацаны! — он хохотнул. — Младшему пятнадцать. Я мозги вправляю. Сладу с ним нет. Матушка только плачет. А у тебя, Ангелочек, мамаша как? Я едва не прыснула на это Вовкино обращение к секретарше. — По-всякому бывает. Но я её на место ставлю. У меня бы она такого не творила. Я бы ей сразу рот закрыла. Я понимала, что нужно что-то сказать в свою защиту. Но ничего на ум не приходило. Да и обида на маму, на её скандальность душила горло. «Ведь человек интеллигентной профессии, столько лет директорствует в школе, а вела себя как… как базарная торговка! По-хамски! Всё-таки хорошо, что я не пошла характером и темпераментом в шадринский горластый и нахрапистый род! Островские… у них скромность и тактичность в крови. Тётя Валя никогда бы так себя не повела!» — Чё, разве плохой ход у моей лошадки? Я сперва не сообразила, что Вовка спрашивает о машине. С лошадкой у меня ассоциировалась Ангелина. — Очень хороший ход, — заверила я его. — Так чего она заладила: только в джип, и всё?! Моя «Шкода» после техосмотра как солнышко сейчас бегает. Мне дружбан мотор перебрал, как новый теперь… — Просто мама, видимо, решила, что вы пара, и она не хотела, чтобы моё присутствие в машине вам помешало, — выпалила вдруг пришедшее на ум. — Да?! — Ангелина уставилась на меня своими коровьими глазами. — Да, — я выдержала этот взгляд, мысленно ругая себя за аляповатое объяснение. — А чё!.. — заржал Вовка. — Мы как пара симпотно смотримся. Как тебе, Ангелок? — его ладонь скользнула к коленке секретарши. Та захихикала как дура. — Ну да. Высокие, стройные… — добавила я елея. «Знала бы Ягиня, как вы тут ржёте, ох она бы вам сделала! — мелькнула злорадная мысль. — А как же тётя Валя? Ведь директорша к ней имеет чувства. Или не имеет? — я подозрительно уставилась на подголовник, где покоилась блондинистая Ангелинина голова. — Неужели они и сейчас спят. Фу! Какая гадость! — …Ну а чё, годик погуляем, а потом можно и жениться, —разглагольствовал Вовка. — Да, конечно, так вы и побежали жениться, — фыркнула Ангелина. — Вам лишь бы девушку в постель затащить. Я навострила уши. Интересненько. — Ну а как без постели? — загагакал Вовка. — Природа требует. Вы ещё скажите, что вам не хочется, — подмигнул мне в зеркальце заднего вида. — Ты давай прибавь скорости. Вон наша Александа Павловна, ишь — газанула. Понты гонит перед Янкой. — А чё? — А у них любовь. — Чё? — Вовка крутнул руль. — Руль держи, ваще офигел, — заорала Ангелина, — не хватало ещё перевернуться. — Всё под контролем, цыпа. Просто такая новость. Ты чё, серьёзно?! — Не, так, поржать, — огрызнулась секретарша. Моё сердце как ухнуло куда-то вниз, так и продолжало там стучать, отдаваясь пульсирующими толчками в ушах. — А откуда ты это знаешь? — на удивление, мой вопрос прозвучал внятно и с нейтральной интонацией. — От верблюда. Я проглотила её «верблюжатину», подумав: «Интересно, может, секретарша в очень дальнем родстве с Шадриными?» — Я много чего знаю, — хвастливо продолжила она. — Ассистент я Анны Николаевны или как? — засмеялась, противно взвизгнув. — Не, ну ты серьёзно? Между бабами любовь? — Вовкин голос сочился похотью и любопытством. — Фе! Ну какие они бабы! — Ну ладно, тёлочки. Так они что, трахаются, что ли? — Вовка, ну какой ты пошляк! — Ангелина хлопнула его ладонью по плечу. — У тебя ещё мысли какие-то, кроме как потрахаться, есть? — А конечно! У меня много разных мыслей о том, КАК потрахаться! — он загагакал на весь салон. Ангелина присоединилась. — А ты чего такая смурная? — Вовкины глаза встретились с моими. — А она у нас благородная, — фыркнула Ангелина. — Мечтает о большой и светлой любви. — Так а кто о ней не мечтает? — поддержал меня Вовка. — Только всё постелью заканчивается. Хотелось бы мне на ба… девушек в постели посмотреть, — произнёс мечтательно. — А ещё бы поучаствовать! — заржал Ангелочек. — Ну а чё! Только дурак бы отказался… — Ладно, хватит ржать. Лучше на дорогу смотри, — осадила его пыл Ангелина. — Да смотрю я! Ты давай о главном расскажи! Не могу поверить, что они… ну это… Не, я понимаю, в порнушке там девочки вдвоём для разогреву мужиков. А чтобы в жизни баба, ой, девушка девушку предпочла! Фигня какая-то! — Ой, да ладно! Сейчас полно геев и лесбиянок. Это даже модно, — Ангелина взмахнула рукой. Красный росчерк мазнул у меня перед глазами. — Да и что бедным девушкам остаётся, раз мужиков нормальных нету. Лишь бы на диване лежать и пиво хлебать, да в телик пялиться. Женщина сейчас побольше мужика заработать может. Нафиг он сдался ей такой? Мужик называется! — она фыркнула. — Да ладно! Не все ж такие! Есть нормальные парни. Хорошо зарабатывают, в спортзал ходят… — Это ты, что ль? — хихикнула секретарша. — А то кто же! — Вовка самодовольно гыкнул. — Но, блин, не могу поверить, что Александра Павловна! — он присвистнул, — по бабам. И чё, та, вторая, тоже? — А ты думал, что раз девочка-припевочка, то, ах-ах, только о мужиках и мечтает? — сказала Ангелина насмешливо. — Хотя, конечно, природа есть природа. Но жить нормально тоже хочется… Модель, блин! Всемирная знаменитость! Сашка махнула пальчиком и она примчалась, потому что нафиг никому не нужна! Кукла силиконовая! — Серьёзно силикон? А вроде такая натуральная, симпотная, — хмыкнул Ангелинин воздыхатель. — Да какая, нафиг, натуральная! — возмутилась секретарша. — Палка, блин. Нашёл симпотную. Она же без макияжа чучело! — Ну надо же! Александра Павловна по бабам! Афигеть! — не мог успокоиться Вовка. — Эй! Вы там поменьше трепитесь, — Ангелина зло зыркнула на меня. — А то вмиг с работы вылетите! Директорша — её родная тётка. Наш водитель присвистнул: — Полчаса в женском обществе, а новостей — вагон! — Да каких новостей! — поддакнула я. Моё настроение стремительно взлетело вверх: уж Ангелина поболе моего в силиконе разбирается. Нет там никакой красоты в этой модельке! Только откуда она знает, что Яна и Александра в отношениях? Вовка словно подслушал мою мысль: — А кто сказал, что они вместе? — Знающие люди, — загадочно провозгласила секретарша.